Повесть о белоглазом волке

Яркое солнце освещало улицы, ветер колыхал деревья и издавал тихий вой, ударяясь о скалы недалеко от городка. Люди в нём бегали подобно муравьям, не останавливаясь надолго на одном месте. Даже просмотреть и выбрать овощей на ужин будто времени не хватало, настолько быстро они всё это делали. Средь этой толпы шла фигура в хороших одеждах, лилового цвета сапогах и взглядом острее клинка. За ним следовало ещё две фигуры — они были больше него в два раза, с голым торсом и свободных штанах. Загоревшие тела украшали десятки белых линий разной длины и аккуратности — то были шрамы, полученные в ходе перепалок. А тех было не мало за всю жизнь этих двух амбалов. Эти мужчины — наёмники одного из северных кланов. Люди тех краёв отличались своими большими размерами. Даже женщины зачастую могли быть если не разбойниками, вырезающими людей, то первоклассными охотниками. Неудивительно, с их-то ростом почти под чжан ввысь! Конечно, помимо внушительных размеров их отличало кое-что ещё: например, то, что вместо лошадей они используют волков. Кто-то даже умудряется и вовсе разъезжать верхом на медведе! Воистину, этот народ был слишком диким для людей Востока, которые привыкли к изяществу и удобству. Но здесь, в государстве Цзе-Тун на волках не поездить, даже больше — было куда теплее, чем на их родине, так что любая привезённая сюда живность с толстым мехом быстро перегревалась и превращалась в обычную тушу без жизни. Именно из-за этого же климата наёмники и ходили полуголые. Иначе оба давно бы полегли, потеряв сознание от перегрева. На плече у одного их них висел побитый мужчина, пошатывающийся от каждого шага несущего, будто тряпичная кукла. На него накинули тёмный халат, чтоб окружающие не пугались его побитого тела. И не зря. Несколько прохожих всё-таки не могли удержаться и не кинуть свой взгляд украдкой на обвисшее тело. И пусть это мало чего даёт проходящим мимо «зрителям», ведь тело было прикрыто, а лицо спрятано за тёмным водопадом волос, интерес внутри людских сердец никак не унимался. Несколько женщин, заприметив знакомые сапоги идущего впереди господина, подошли к нему. Мужчина остановился и посмотрел на них, по белому лицу расплылась улыбка. Те залепетали: — Это же господин Чэнь Сунлинь! А, господин да-Чэнь, куда это Вы идёте, даже с нами не поздоровались? — женщины выстроились вокруг и принялись хихикать. — Как видите, у меня появилась работа, — он повернул голову, указывая взглядом на Байянь Лана — этот бедняга нарвался на разбойников. Вот, несу его к себе, чтобы вылечить. — Эти разбойники совсем уж стыд потеряли, ничего человеческого в них не осталось! — одна из женщин громко воскликнула и сложила руки на груди, выражая своё недовольство — мало того, что нападают на невинных прохожих, так ещё и делают это группами, чтобы у бедняг и шанса не осталось! Да и этот хорош, вот зачем сунулся туда? И какой из него вообще мужчина, что даже за себя постоять не в силах! Повезло ещё, что Вы его нашли, да-Чэнь, не то они б его если и не съели, то продали кому! Сунлинь прикрыл рот рукавом и посмеялся, слушая эти возмущения. Другие барышни стояли, как призраки, ни смеясь, ни присоединяясь к осуждению подруги. Кажется, их мысли были о чём-то своём. — Не подскажете, куда же он сунулся, госпожа Мэй, что наткнулся на разбойников? — наконец перестал прыскать мужчина. — А. Ну. Ну вот туда, где его.! — щёки женщины заалели и она не знала, что ответить, хотя ещё секундой ранее поток слов лился из неё с необычайной скоростью. — Тогда не говорите того, чего не знаете. Этот человек занимался каллиграфией всю свою жизнь, поэтому навыки боя и владения мечом ему чужды. По чистой случайности он встретился с теми негодяями, не стоит его судить. Голос господина в лиловых сапогах звучал довольно ласково, без злости и упрёка, скорее даже, как совет от старшего к младшей (хоть и непонятно, кто из них был старше на самом деле). Женщина закивала головой, давая понять, что всё уяснила. — Разве не будет лучше, если господин Чэнь передаст его господину Сяо Цзяньпину? Я думала, Вы только женщинами занимаетесь — девушка помоложе, что была вместе с ними, наконец озвучила свои мысли. Всё это время она стояла и бегала взглядом от пострадавшего на господина Чэня и обратно, и так по кругу. — Даже если в основном я помогаю барышням, это не значит, что и мужчинами я не занимаюсь. В конце концов, лекарь я или кто? Женщины снова закивали своими головами. «Да-да, верно-верно, Вы — лекарь с золотыми руками!» — так и слышалась от них похвала. Это заставило улыбку на лице Чэня растянуться лишь шире, а глаза сами сощурились, от чего лик стал подобен змее. Неожиданно для всех, раздался чей-то сдавленный стон откуда-то позади господина — это проснулся раненый (который, видимо, уснул по пути). Улыбка пропала с лица лекаря, а женщины возле него и вовсе отступили на шаг назад, с широко раскрытыми глазами смотря на макушку человека на плече. — Прошу простить, мой пациент уже не может ждать, я вынужден откланяться. С этими словами господин в лиловых сапогах ускорил шаг и пошел дальше, сопровождаемый голосами женщин: «До скорой встречи!», «Берегите себя, да-Чэнь!» — двое загорелых амбалов последовали за ним, и вскоре они пропали из виду дам. В нос ударил запах трав, когда мужчины зашли в дом. Комната была обширной, в её углу стояла ширма чжаном в ширь, с узорами цветов, плывущих по реке. У стен стояли шкафы с многочисленными склянками, ступками, мешочками и даже порошками, окно было завешано плотными тёмными тканями. В целом, это был обычный, даже скромный домик, отличающийся от других лишь количеством трав на полках и не более; никаких тебе богатств, никаких тебе изяществ, никакой вычурности. Оно и понятно, лекари живут для спасения людских жизней, а не жизни в роскоши, и главное их богатство — очередная спасённая жизнь. Ведь так? Мужчина, всю дорогу нёсший Байянь Лана, за несколько шагов достиг ширмы и отодвинул её в сторону, а тело уложил на стоящий за ней деревянный столик. Байянь Лан заскулил и поморщился. Движения всё ещё приносили боль, а холод поверхности пробирал до костей, осыпая кожу мурашками. Лежачий касался стола только оголёнными плечами да ладонями со ступнями, но даже это заставило его тело подрагивать. Лекарь махнул рукой и двое наёмников скрылись за дверью в дом, оставив их наедине. Несколько размеренных шагов, будто тот измерял длину стола, и мужчина остановился. Посмотрел с немного, перебрался на другую сторону, вновь прошёлся неспешно, и снова замер, осматривая своего пациента с иного ракурса. Мужчина на столе приоткрыл глаза, из-под ресниц смотря на того, кто его — это всё ещё не унималось в голове и больше походило на шутку — выкупил. — Ублюдок, да как ты смеешь. — хрипло прошипел Байянь Лан, едва шевеля губами — Ты склонишь передо мной голову и расплатишься своей никчёмной жизнью, и кровью твоих близких. — Это очень смелое выражение для того, кого именовали белоглазым волком, — на лице вновь заиграла улыбка. Взгляд, до этого находившийся где-то внизу, поднялся вверх, и теперь два серебряных кольца смотрели в обсидиановые глаза бывшего Цянь. Взгляд и без того был остр, как разящий кинжал, заставляя внутри что-то скрутиться, их цвет делал взгляд схожем с этим самым клинком лишь больше. — Паскуда, закрой свой рот! Слова прервались стоном, тело сжалось. Цянь Шанъюань зажмурился, поджав губы, а после снова посмотрел на стоящий возле него силуэт. А точно ли он лекарь? — Я всего лишь сжал твоё запястье, — проговорил Чэнь Сунлинь. Удивление в его голосе было наигранным — кто же тебя так ненавидит? — Меня любят! — прокричал он, не жалея себя — Я благородный сын, урождённый Цянь Шанъюанем! А ты, смердящий пёс, лучше бы начал каяться, пока не поздно! И за слова свои извинись! — Мне кажется, ты ещё не до конца понимаешь, что происходит: тебя продали. — Заткнись! — Ты никто. — Умолкни! — Байянь Лан. — Цянь Шанъюань! — Успокойся. — Сдохни! Поняв, что это бесполезно, Чэнь Сунлинь потер переносицу, подумал немного, а потом ушёл к одному из шкафов. Скованный болью, Байянь Лану оставалось только смотреть в спину лекаря, в надежде, что тот его не убьёт. Да, мужчина сыпался ругательствами, привыкший к тому, что его все любят и уважают, а здесь лишь смеются, заслышав его имя, ну кому не станет обидно? Однако, мысль о том, что эти невежи могут и руку ему сломать, не отпускала его сердца. Он ещё тогда начал понимать, что причины бояться у него имеются. Наконец вместо спины показалась и грудь — он развернулся. В одной была нефритовая ступка с пестиком, в другой — высушенная трава. Эти предметы Чэнь поставил на край стола, возле руки своего пациента, а сам пошёл в полукруглую арку, отвесив синие шторы. Оставшись в комнате один, Шанъюань бросил взгляд на потемневшую траву с маленькими серыми цветками по всему стеблю. Медлить он не стал — пальцами подтянул к себе и смял в руке, рассыпав по полу. А после сел, терпя сквозь слёзы, но терпения не хватило и он упал обратно на стол, слушая своё сбитое дыхание. Хозяин дома как раз вернулся. На этот раз в его руках имелся кувшин из белого фарфора, в котором плескалась вода, звонко ударяясь о стены сосуда. Два серебряных кольца посмотрели на пол — там лежала безжалостно растёртая в руках трава. Тонкая бровь поползла вверх по лицу мужчины, но слова он оставил при себе, подойдя к столу. На этот раз кувшин он поставил на пол, чтоб и тот вдруг не был опрокинут. Быстро собранные с пола остатки оказались в зелёной ступке, несколько вливаний воды — смесь начали размешивать. Байянь Лану оставалось только наблюдать. Когда субстанция окрасилась в цвет охры, Чэнь Сунлинь произнёс: — Открывай рот. Байянь Лан побледнел и выпучил на него свои глаза. Какое ещё «открой рот»? — Не буду. — Как я смогу помочь тебе вылечить раны, если ты не слушаешься? — рука потянулась к побледневшему лицу и Шанъюань отвернул от неё голову. — Как ты смеешь мне указывать! Ты поднял это с пола, я не буду пить эту дрянь! Тогда Чэнь промолчал, убрав свою руку. Несколько секунд ещё он простоял в ожидании, что упрямец всё-таки сделает, как было прошено, но, очевидно, этого не произошло. Расстраиваться Сунлинь не стал. Лишь взялся за край смолянистого цвета халата и дёрнул рукою в сторону — то соскользнуло с лежащего тела, которое снова окутал холод. Мужчина сделал это так быстро, что бывший Цянь не успел ничего понять и даже увидеть — был одет и вот он снова в чём мать родила! Беспредел и колдовство! — Что б тебя, ты, черепашье яйцо! Верни, как было! Ему снова не дали продолжить. На этот раз, схватив за волосы, голову оттянули назад, губ коснулся прохладный гладкий материал, а на языке почувствовался вкус горечи. Байянь Лан заёрзал, то мыча, то махая руками и ногами, невольно глотая и чуть ли не давясь отвратительной настойкой, большая часть которой текла по щекам и шее. — Если будешь так надрываться, потеряешь навсегда голос. А если не будешь меня слушаться — вовсе никогда не вылечишься. За тебя я отдал несколько кровных, и прошу быть более благодарным. В ответ послышалось только лишь громкое мычание. Когда раненый всё выпил, лекарь отпустил его волосы и первый растёкся по тёмному столику, тяжко дыша. Он морщил нос, до сих пор чувствуя отвратительный вкус горечи во рту. Дальше Чэнь Сунлинь продолжил свою работу: взял ещё несколько ингредиентов, растолок всё, обмазал получившимся веществом раны на теле Байянь Лана. А последний, на удивление, вёл себя тихо. А в конце и вовсе закрыл глаза, уснув! Сунлинь лишь покачал головой, невольно улыбнувшись. Много времени его работа не заняла, и как только он закончил, то укрыл уснувшего тем же халатом, в котором его сюда и принесли, подобно одеялу. Через некоторое время кто-то зашёл в дом: — Чэнь Сунлинь! — Тш-ш-ш, — прошипел лекарь, выставив ширму, украшенную цветами по реке, перед столом, на котором раскинулся человек — Не нужно так кричать, Цзянь. Мой горе-больной только уснул. — Разве к тебе обращаются не одни только женщины? Или у него какие-то проблемы с головой? — голос звучал звонко и легко. Это был совсем ещё юнец, но грубости и твёрдости в голосе ему не занимать. — Не будь столь груб. Разве лекарь не может помочь нуждающемуся? — Да какой ты лекарь, — отчеканил парень. Его тень, играющая на ширме, махнула рукой — просто ведь извращенец. — Мазь из аконита и стебли бамбука, верно? — перебил того мужчина. Если до этого его голос звучал более-менее ласково даже в обращении совсем не ласкового Шанъюаня, то сейчас он звучал неестественно безэмоциональным. От такого резкого перехода у любого не то, что мурашки бы пошли по коже — невольно человек бы упал на колени и принялся кланяться в землю до тех пор, пока от ударов лбом в полу не появится ямка. Но пришедший к нему юношу ничуть не испугался: на его лице и мускул не дрогнул — и то ли дело в том, что тот обладал завидным самообладанием и храбростью, то ли в том, что этот «Цзянь» за последний год был самым частым его посетителем. Даже «Девочки из весенних домов», которые работали сами на себя и «продавали весну» направо и налево, не сравнятся с его посещаемостью здесь. Кто-то уже начал в кругах посмеиваться, а не является ли их любимый лекарь Чэнь Сунлинь обрезанным рукавом? — Да, — лишь кратко ответил парень. Тогда мужчина подошёл к своим шкафчикам, и, не глядя, взял с нижней полки уже готовый зелёный мешочек, после чего отдал это Цзяню. Гость поблагодарил лекаря, кивнув, и убрал лекарства в карман. Обычно, люди привыкли прятать вещи в свои длинные рукава, но у юноши они заканчивались на запястьях тугими манжетами. — Где ты его вообще нашёл? — Цзянь обошёл бумажную ограду и остановился возле спящего на столе мужчины. Взгляд медовых глаз прошёлся от ступней до волос, и замер на криво обрезанных волнистых волосах лежачего, которые раскинулись по всей красно-чёрной поверхности. — Выкупил. Не думаю, что стоит объяснять. Тут же юноша перебил его, надыбившись: — Сяо Цзяньпин снова за своё?! — Тш-ш-ш, что я тебе говорил? Лекарь приложил палец к своим губам, призывая соблюдать тишину. Встав по другую сторону от стола, он смотрел прямо на собеседника. Худые и холодные руки легли на розовые щёки больного, после пальцы скользнули на лоб и один из них коснулся какой-то точки. Послышался шумный выдох. Глаза Чэня сверкнули серебром и его губы снова расползлись в змеиной улыбке: — К тому же, у нас здесь лишние уши. В этот же момент, Шанъюань, лежащий до этого пластом, резко вскочил со стола. Одной рукой придерживая ханьфу, чтоб не слетело, второй отталкнул от себя лекаря, и устремился прочь, опрокинув вдобавок ширму. Цзянь среагировал быстро: только тот коснулся пятками пола, юноша уже протянул к нему руку, чтоб схватить, но Сунлинь того остановил. Так, в одной лишь верхней одежде бывший Цянь выбежал на улицу и побежал куда глаза глядят, лишь бы не останавливаться и не быть снова схваченным. Но переживал он и торопился напрасно — за ним всё равно никто так и не последовал.

***

Живот урчал. И урчал, нужно отметить, очень громко, почти бесперерывно, что заставляло мужчину почувствовать себя неуютно. Он слонялся по улочкам уже несколько минут, выискивая место, где можно было бы вкусно поужинать, а после — хорошенько отдохнуть. В «побеге», произошедшем ранее, он участвовал недолго: на то не хватило выдержки и физической подготовки — поэтому сейчас Байянь Лан бродил в одних только верхних одеждах, гордо подняв подбородок выше и ища подходящее для него местечко. Город, в котором он очутился, был ему чужд, и близко не его родной. В его родном Тяньдуне все строения были новыми и красивыми, на рынке было много точек с продажей драгоценностей и антиквариата, множество шёлка на продажу (большинство из которых принадлежало его семье), рестораны с неповторимыми блюдами и людьми, имеющими минимум одно нефритовое украшение! В общем и целом, Тяньдун был городом богатым, с развитой торговлей, за счёт которой и жил. А то место, где сейчас находился мужчина, больше напоминало маленькую деревню, куда сослали всех бедняков Поднебесной: простые дома, простые одежды, маленький рынок, состоящий из маленьких частных лавочек с непримечательным барахлом и продуктами. Это был настоящий город сяо жэн! Нет, конечно, здесь не было никаких преступников, но для избалованного жизнью молодого господина Цянь Шанъюаня именно так это место и выглядело. На его лбу каплями выступил холодный пот, в дрожь прошлась по телу. Где-где, а здесь уж ему точно не место! И пусть в таком месте надежда отыскать подходящее для его статуса место была ничтожно мала, все несколько часов, что он блуждал по округе, были потрачены в этой самой надежде. Но, к сожалению, мужчины выдохся на третьем часу и зашёл в чайный дом, рядом с которым проходил уже около десяти — если не больше — раз, и сел за столик, находящийся в уголке возле окна. Он чувствовал себя бодро, изматывающая его ранее боль отступила ещё тогда, в доме у лекаря, что и дало Шанъюаню возможность для побега. Он не знает точно, чем там его напоили и обтёрли, но должен был признаться, это было чудодейственное лекарство, раз сработало так быстро! Конечно, мужчина не стал проверять, затянулись ли его раны, но раз ничего не болит, то он здоров. Это ведь так работает? К потрескавшемуся от времени столику с кучей потёрстостей подошёл невысокий старик и поинтересовался у гостя, что тот будет заказывать. Бывший Цянь бросил взгляд на старика, а после поднял голову выше прежнего, пытаясь показать всю свою гордость, хотя со стороны он больше походил на напущенного павлина, задравшего голову так высоко, что кроме неба ничего и не увидит. Однако старик, пусть и поджавший губы, ничего на это не высказал, повторив вопрос снова: — Дорогой путник, что будете заказывать? — Неси мне всё, что у тебя имеется, — со всей кичливостью ответил Шанъюань и добавил — и чтоб приготовлено было по всем правилам да побыстрее, я не люблю ждать. Старик поклонился и удалился. А через несколько минут вернулся и выставил на стол перед гостем весь свой ассортимент: несколько чашек разного вида горячего чая, два вида маньтоу, а так же засахаренные дольки персика. Что сказать, принесли и правда быстро. К чему тут было ещё придраться? Однако бывший Цянь такого не оценил, потому и завопил: — Это ещё что?! — Весь мой скромный ассортимент, как Вы и просили, уважаемый — ответил старик, на морщинистом лице которого расплылась по привычке (профессиональной) улыбка. Мужчина, смотря на такое «богатство» на его столе, лишь махнул рукой и в миг вся еда оказалась на полу. Довольно усмехнувшись, Шанъюань поднял свой подбородок выше, задирая голову (и нос), и с каким-то надменным удовольствием произнёс: — Я, конечно, знал, что вы здесь все бедняки, но не думал, что всё так плачевно, — махнув рукой, он продолжил — но ничего страшного, я прощу тебя на первый раз. А теперь ступай, принеси мне что-то достойное. А это можешь скормить собакам или оставить себе. Хозяина чайной такое поведение привело в настоящий шок: тот замер, будто глиняная статуя, и будто забыл как дышать, с выпученными глазами смотря на сидящего за столом наглеца. Этот старик за свой нескромный возраст видал немалое количество людей разных слоёв общества, среди которых были те ещё зазнайки, но такого он видел впервые! Вернувшись в этот мир, хозяин покачал головой, хмуря лохматые брови. На лбу вздулись вены, а лицо покраснело. — Уважаемый, я к Вам со всей душой и милостью, а Вы смеете разбрасываться едой, которую я Вам предлагаю? Уж если так, я предпочту скормить её свиньям — те и то благодарнее будут. Теперь уже в шоке прибывал сам бывший Цянь. Эти слова, такие дерзкие и грубые по отношению к нему, драгоценной жемчужине его семьи, сказанные обычным простолюдином. Нет! Мужчина просто не мог оставить это без внимания! Он вскочил, громко ударив по дубовому столику и закричал: — Знай своё место, старик, иначе я потребую с тебя не только наглый язык отрезать, но и ноги переломать, чтоб ходить не мог и думал над тем, что говоришь! — Байянь Лан вытянул руку по отношению к хозяину чайной и начал чуть ли не тыкать в того пальцем, приговаривая — Немедля извиняйся! Но старик был не лыком шит: схватил неблагодарного гостя за запястье и дёрнул на себя. Поднятая вовремя нога — и вот Шанъюань почувствовал тянущую боль в районе живота — то был удар коленом, после которого его кинули на пол, заломав руку. Поваленный гость проскулил и начал биться в истерике, кидаясь проклятиями и пытаясь скинуть обнаглевшего хозяина чайной. Но тот, пусть и выглядел низким дряблым старикашкой, на деле оказался очень сильным бойцом! И откуда только в нём столько силы?! Бывший Цянь Шанъюань, закончив с бранью, принялся уже мысленно вспоминать всех богов-покровителей, приказывая им ниспослать помощь, скинуть уже наконец с молодого господина этого обезумевшего старика! И как по желанию, тут же в чайную явился юноша — сначала мужчина подумал, что это у его позора появились зрители, но нет, пришедший парень подошёл к ним и вежливо обратился к хозяину: — Мои извинения за этого необразованного, господин Лу, разумом бедняги демоны овладели, так сказал господин Чэнь, — пришедший на помощь юношу сложил руки в почётном жесте — Он возместит Вам весь ущерб. Старина Лу, заслышав знакомое имя, шумно выдохнул и выпустил мужчину из захвата, а сам Шанъюань поморщился и простонал в мыслях. Ведь этот же голос он и слышал, пока был у того странного лекаря, неужели он пришёл по его душу?! Приподняв голову, он украдкой посмотрел на эту персону: у юноши были простые тёмные одежды, а ещё мягкие черты лица, и волосы, собранные в хвостик. Шанъюань опешил — «Это точно парень?! Лицо-то бабье!» — Сердце у него чёрное, если вообще имеется, — прокряхтел старик, подойдя к юноше — и где только Чэнь-дажэнь находит такие экземпляры? — Лучше спросите у него самого. Я вообще этого полоумного не знаю, к своей же радости. — Не моя вина, что ты дальше своего носа не видишь! — тут же подметил лежачий. — Я тебя оставлю сейчас здесь, сам будешь отдуваться! — тут же парировал юноша. Байянь Лан прикусил свой язык. Ему хватило общества этого кряхтящего война из чайной, уж лучше он вернётся к тому лекарю-извращенцу, там его хотя бы не бил никто. Господин Лу, стоявший мрачной тенью, негромко произнёс: — Забирай его быстрее, А-Ян, и пусть нынче Сунлинь следит за ним лучше. Это уже второй раз происходит, я не буду терпеть дальше. — Я передам это Чэню, — кратко ответил Цзянь, а потом крикнул Цяню, сидевшему на полу — Ну и сколько ты будешь так сидеть?! Байянь Лан вскочил с места, поспешив за парнем. Пройдя старика Лу, он не удержался и закинул голову, бросив на последнего укоризненный взгляд по-привычке, но заметив, что тот поднял с земли чашку, спрятался за юношей. — Ненормальный старик! — выругался Цянь — Кто б его манерам научил! — Тут манера только тебя не научили, ненормальный, — отозвался А-Ян. — Ты тоже за языком лучше бы следил, не дорос ещё, — чайная с её хозяином оказалась позади, можно было выдохнуть, потому Шанъюань выпрямился, поправив свой халат. Его спутник оказался на голову ниже, что позволяло смотреть на него свысока во всех смыслах. — Я взрослый, а ты тупой! — Кто тут ещё тупой?! Между спутниками вспыхнула ссора, больше похожая на игру «кто назовёт больше ругательств» — перекидываясь всеми известными оскорблениями, они подняли такой шум, что даже некоторые охотники остановились неподалёку, навострив уши. — Вот дают, на всю округу разорались! — один из этих рыбаков покачал головой — А мальчик-то откуда столько слов знает? Чему его вообще родители учат? — Это ж подмастелье нашего куснеца, ты чего, не уснал, что-ли? — ответил шипиляво другой рыбак. — Да ладно? Тогда понятно, откуда такое. разнообразие. И всё-таки, а чего они ругаются-то? — Кто бы снал, — его собеседник лишь пожал плечами. Интересы интересами, а времени и так нет — постояв так ещё немного, «публика» разошлась по своим делам. А двое вскоре перестали ругаться. Почему? Просто Шанъюань упал на колени, успев только рот открыть и промычать. Его охватил приступ боли по всему телу. — Наконец, устал уже тебя слушать, — выплюнул Цзянь, подхватив мужчину под руку. На секунду, когда боль отпустила, Цянь удивился: «Он что, поднял меня, словно брёвнышко?!», но после продолжил чувствовать, как конечности отказываются слушаться. Его куда-то понесли.

***

Когда ширмовая дверь отодвинулась, Шанъюань поднял голову и на пороге показался силуэт: лекарь спрятал руки в рукава своего серого ханьфу, на лице заиграла змеиная улыбка. — Добро пожаловать обратно, Байянь Лан.