Часть 3
21 октября 2022 г., 14:45
***
IV В конце концов, попытки Сенджу Мито переиграть смертную природу человека оказываются тщетными: Хаширама погибает во время осады за границей, вскоре после рождения второго внука Изуны. Весть о зарождающейся войне возвращается к ним с почтовыми птицами. Мадара забирает присланный полевыми агентами Конохи прах и позволяет Тобираме развеять его, как и полагается брату. Единственный оставшийся Хокаге Конохи направляет Учиха в бой, отвоёвывает границу и пытает одного из зачинщиков конфликта до смерти под изящно срежиссированным гендзюцу, тем самым подавая урок оставшимся мятежникам. И когда Первая война шиноби заканчивается, а боевой веер возвращается на место в комнате над башней Хокаге, Мадара наконец опускается на колени, прислоняет голову к стене и стискивает зубы. Смерть друга и любовника бьётся о рёбра, как взволнованное сердце. Когда он поднимается вновь, то знает, что глаза его сухи, а плечи неподвижны, и сам он походит на отлитое из воска изваяние. Старик, размякший в мирное время, но всё ещё хорошо понимающий природу войны и приносимых ей жертв. В его невидящих глазах, как в зеркале, отражается последний раз, когда он видел Хашираму. Это было до заключения перемирия. Бабье лето сделало кожу Сенджу смуглой; он сидел на ветке букового дерева в ореоле золотистого света, которого, как знает Мадара, он не мог замечать в те ранние дни. Время создаёт свои иллюзии, как и некогда он сам. Мадара наблюдает за ними, позволяет им пройти и ждёт, пока мир не повернётся вокруг своей оси, пока горе не пройдёт. Когда-то он искал бы мести. Когда-то, однако, у него не было того, что есть сейчас — конечностей, окрепших от нормальной пищи, и прямой спины без груза кусаригамы за плечами. C годами любовь к человеку, построившему деревню, смешалась с любовью к самой деревне, и ненависть его была выжата досуха. Этого следовало ожидать; Хаширама, в конце концов, никогда не проигрывал битвы за то, что действительно желал. Год спустя Мадара навещает дзинтюрики и застаёт её обучающей маленькую внучку в саду анклава Сенджу. Он ничего не говорит, лишь слушает, как девочка болтает без умолку, хлопает его по коленке и даже ловит его руку, чтобы помочь ему почувствовать новый плод на одном из персиковых деревьев. Когда урок заканчивается, девочка кланяется, и он слушает, как за ней закрывается раздвижная дверь. Он слушает, как Мито поправляет содзу рядом со скамейкой — щелчок и звук льющейся воды. Два пожилых человека сидят вместе и пытаются нащупать тему для беседы, в то время как сад вокруг них понемногу умирает. Наконец он произносит: — Однажды ты сказала мне, что техника долголетия обратима. — Я также сказала, что это не техника, — отвечает она. — Здесь работает тот же принцип, что и в фуиндзюцу. Ты запечатываешь свою жизненную силу внутри себя, и она… — …будет поддерживать тебя столько, сколько ты захочешь. — Верно. — Чудесно. Мито говорит: — Старей, если надо. Но деревня всё ещё нуждается в тебе. И вот однажды осенней ночью он высвобождает жизненную силу, которую поддерживал с тех пор, как Хаширама поймал его против высеченных в камне ликов, и позволяет себе постареть за одну ночь. Он чувствует, как седеют его волосы, как должно было быть в тот год, когда Коноху охватил голод, а Хаширама всю ночь оставался в поле, выращивая акр за акром урожай. Как кожа покрывается пятнами, как должно было произойти, когда ему исполнилось сорок лет, а Хаширама, отказался использовать печать долголетия и сделался хрупким, как рисовая бумага, в течение нескольких недель. Чувствует, как гнутся кости под напором старого откровения о том, что Изуна мирно умер во сне. И когда он поднимается на ноги, тело его столь же старо, как и душа, что горит под кожей. Когда он позволяет своим пальцам вцепиться в трость Хаширамы, то чувствует её вес на половицах. Песочные часы перевернулись. Под руководством жены своего учителя прежний ученик Тобирамы вырастает в прекрасного шиноби. Вопреки ожиданиям, он заводит маловероятную дружбу с одним из своих одноклассников и в итоге возглавляет торжества по случаю свадьбы последнего со старшей дочерью Изуны. Мадаре нравится этот юноша с его старомодными взглядами и беззаветной преданностью деревне; нравится, как его цинизм уравновешивает идеализм Хирузена, и когда собственные руки начинают трястись так сильно, что роняют кунай во время показательного выступления в Академии, то он решает, что пришло время назначить Сарутоби Хирузена и Шимуру Данзо следующей парой Хокаге Конохи. Они ссорятся, строят заговоры и так много спорят о политике, что Коноха Хаширамы и Мадары остаётся неизменной в течение нескольких десятилетий, как Мадара того и хотел. Жители деревни устраивают торжества, когда шляпы переходят к Намикадзе Минато и Учиха Микото. К моменту вступления в должность они оба ждут детей и принимают ряд смягчающих законов, которые вызывают насмешки Мадары — возрастные ограничения для поступления в Академию, квалификационные экзамены для присвоения рангов шиноби. — Мир меняется, дядюшка! — восклицает Микото с улыбкой в голосе. Он бормочет, качает головой и думает про себя, что она похожа на Изуну — так похожа, словно брат протянул руку сквозь десятилетия, чтобы сказать ему, что Коноха находится в лучших руках, что песочные часы почти опустели и его время вышло. Пройдёт ещё много лет, прежде чем он полностью уверует в это, когда будет остужать блюдце с чаем и слушать спокойный голос Учиха Итачи, диктующего приказы недовольному Учиха Шисуи через стол, что некогда принадлежал Хашираме. Время от времени Итачи без спросу подливает ему чай. Они сидят в своём уютном замкнутом пространстве, перекладывая документы и царапая чернилами по пергаменту, а затем он говорит Итачи, что тот достоин имени Учиха. Мальчик откладывает кисть, почтительно кладя руку на рукав Мадары. — Для меня это большая честь, дядюшка, — говорит он. Мадара раздражённо отмахивается от его ладони и ворчит, что не нужно быть занудой; он просто хотел, чтобы Итачи знал это перед тем, как он отойдёт в мир иной. Итачи — Учиха совершенно другой породы, нежели он представлял себе когда-то, но реплика в его устах звучит искренне. Мадара чувствует в нём мощь гендзюцу, толику холодного высокомерия, которое он помнит со времён своей юности. А ещё странную, скрытую доброту Изуны. Только в старости он понял, насколько прозорливым был его брат. Тот позволил ему потерять своё величайшее оружие, чтобы однажды у Мадары не было выбора, кроме как остаться в Конохе. Воцаряется тишина, затем Итачи произносит: — Не двигайтесь. Мадара напрягается, когда чувствует, как Цукуёми с заметной заминкой овладевает им. Итачи не так хорош в этом, как Изуна. Возможно, это и к лучшему, потому что, когда комната впервые за несколько десятилетий обретает очертания, он успевает подавить удивлённый возглас. За бинтами Итачи медленно рисует башню Хокаге с её стенами, изменившимися лишь своим декором. Рисует кистью собственную форму, мягкую по краям и так похожую на Изуну. Рисует окно и город, в который его заточил Хаширама — город, который со временем стал частью его собственного тела. Слепой старик, он видит каждый дюйм. Впитывает их, как концентрированный солнечный свет, и смотрит через окно на иллюзорный горный склон. Впервые он видит своё лицо и лицо Хаширамы на горе и понимает, чего стоила его жизнь. — Надеюсь, я прошёл экзамен? — говорит Итачи. Мадара ничего не отвечает, но они оба знают, что да.***
