Один день из жизни другой Аэрис. (Иногда неопределённость пугает не меньше, чем несвобода).

Изуна знает, что за содеянное придётся заплатить. Возможно, это будет пузырёк с ядом, похожим на густую плёнку козьего молока, а, возможно, снова лиловые болота с их призраками умирающих детей. Но когда он помогает стопам Мадары коснуться земли, то больше не боится мести клана. // AU, в котором перемирие заключает Изуна; ансамбль.

В любой момент жизни брат высился над тобой, как исполинская пагода Чанчжоу: безразлично, недосягаемо — простая данность, которую ты привык принимать.

Его жизнь — расплывчатое пятно дымящегося ствола и лица, искривлённые гримасой боли до неузнаваемости. Призрак густого-красного-вязкого, что лип к его ладоням, как бы тщательно он ни старался их отмыть.

Титул Хокаге был выбран за негласное служение другим даже в позиции власти. Однако Хаширама возводит самоотверженность в ранг такой неумолимой добродетели, что она приобретает собственную силу, такую же твёрдую и неколебимую, как и его лицо, взирающее на Коноху с вершины отвесной скалы. Каменотёсам и скульпторам не пришлось ломать себе голову: черты Хаширамы, такие мягкие и податливые во время перемирия, сейчас приобрели жёсткость, о которую можно было разбиться по неосторожности.