Ночные кошмары Старейшины Илин

На самом деле, это очень печально думать о том, что скоро тебя настигнет смерть, к тому же во второй раз. И Вэй Усянь пытался не думать, правда. Вэй Ин занимался всем, лишь бы не думать об этом. Но проблема в том, что контролировать себя было крайне сложно, настолько, что даже вообразить нельзя. Из-за чего в деревне происходили всплески темной энергии, а мертвецы, которые находились довольно близко с деревней, брели на эту темную энергию, как на маячок. Он привлекал даже ту нечисть, которая была в нескольких ли отсюда. Поэтому жители деревни, спустя некоторое время обратились с этим делом к ордену Ланьлин Цзинь.

***

После происшествия с Цзинь Гуанъяо орден потерял всю свою гордость и авторитет был подорван знатно, хоть многие люди ордена отказывались это принимать. И браться за такие дела, как истребление нечисти в маленькой деревушке было для них просто ненужной вещью сейчас. Все просто злились на мир заклинателей, не желали помогать людям, хотя впрочем, многие даже во время процветания ордена этого не делали. А сейчас, когда вместо уважения, ты получаешь порцию общего презрения, то и вовсе не захочешь ничегошеньки делать, даже самые простые поручения. Во всем ордене злились даже друг на друга, ругались каждый день даже по самым мелочным, казалось, делам. Цзинь Лину, как нынешнему главе, это совсем не нравилось. Он пытался вразумить людей его ордена, что нужно помогать людям, если они хотят вернуть хотя бы небольшой кусочек гордости, славы и прочего. Что нужно прекратить огрызаться друг на друга и работать сообща, это принесет большие плоды. Были те, которые послушали Цзинь Лина, они занимались всеми возможными делами. Их было довольно много, где-то 2/3 всего ордена. К слову, все они выполняли поручения довольно качественно. Но оставшаяся часть почти не воспринимала всерьез юного главу, буквально в лицо говоря, что тот неразумный ребенок. Потому что как только Цзинь Лин стал главой, то ввел много сводов правил и подписал разные документы. Был создан большой благотворительный фонд, оттуда крестьяне могли взять всё, что нужно. Были подписаны и многие другие бумаги, которые весьма облегчали жизнь народу. Новый глава приказал обратить внимание на все дальние деревни и помогать даже им. Хоть смотровых башен было довольно много, но даже они не могли помочь деревням стоящим на самом отшибе. Но из-за таких вещей вся казна ордена была заполнена лишь наполовину. Это и не нравилось 1/3 ордена. Они перечили, творили гадости. Самое абсурдное, что глава ордена в из глазах был не более, чем ребенком. Они даже относились к нему пренебрежительно! Но Цзинь Лин просто радовался, потому что люди стали любить его как главу, а также много юных господ из его ордена. Это очень приятно слышать, когда тебя, а особенно твоих людей хвалят. Ты чувствуешь себя прекрасно и понимаешь, что справляешься со своей должностью. Но иногда бывало, что 1/3 ордена доставляло столько хлопот, что Цзинь Жулань зарабатывал мигрень, размером блять с гору. И Цзинь Лин начинал жаловаться при любой возможности своему любимому дяде. Вначале Цзян Чэн слушал внимательно, успокаивая племянника, что «эти ебанаты перебесятся и все станет в разы лучше», но когда все это продолжалось, то Ваньинь уставал выслушать от своего племянника то, что дела в клане не становились лучше. Он вмешивался, бранился на этих недоумков и избивал их чуть ли не до смерти. Однако, стало только хуже, все побитые просто глядели на Цзинь Лина со страхом и презрением, но продолжали свое неподчинение. Парню все это очень, прямо очень не нравилось. Дела в клане из-за них шли просто по пизде и катились в тартарары, как говорил его дядя. Впрочем, сам парень был полностью согласен. Цзинь Жулань просто заебался что-то менять, в итоге получаем мигрень и дополнительные хлопоты из-за непослушных долбоебов. На самом деле, нынешний глава ордена хотел плюнуть на все, послать всех нахуй и свалить в закат. Лучше было бы отдыхать в Пристани Лотоса, развалившись на траве и потягивать какой-нибудь напиток. Но зная своего дядю, Цзинь Жулань не рисковал вытворять такое, иначе он рискует отойти в мир иной. И не простой смертью, Цзян Чэн душу из него выбьет, вернёт обратно, кости переломает, сожжёт и потом прах развеет по ветру. А его отец, царство ему небесное, на небесах повторит этот обряд. Хотя по рассказам самого дяди, его матушка настолько чистый душой человек, что остановит это, наверняка. Но рисковать что-то не хочется. Поэтому приходится разбирать все это дерьмо на блюдечке, даже не с голубой каёмочкой. Цзинь Лин продолжал стараться всем назло, вот пусть хоть передохнут, а он будет продолжать бороться с ходячими мигренями. И со временем, отношение некоторых ходячих мигреней все-таки менялось, это не могло не радовать. А в дни, когда работы с документами было меньше всего, юный глава ордена выбирался из своего дворца на ночную охоту и мог отправится помогать людям, собственноручно.

***

Этот день был просто волшебным, ходячие головные боли наконец-то успокоились и нынешний глава ордена Цзинь выбрался из резиденции на ночную охоту, чтобы прибить какую-нибудь тварь и заодно обрушить на нее весь свой гнев, которые накопился за последнюю неделю. Цзинь Лин отправился туда, откуда жалоб на темных созданий было больше всего. Все проходило весьма гладко, но в какой-то момент Цзинь Жулань отвлекся и его чуть не прихлопнули, если бы на выручку, будто из-под земли, не пришли бы адепты ордена Гусу Лань. Выражение лица главы ордена Цзинь было просто бесценным, он был в таком ахуе, что словами не передать. И парень был злым, на что, он и сам не знал, Цзинь Лин должен наоборот радоваться, что его спасли. в общем-то, даже гадать не нужно, что этими адептами были Лань Сычжуй и Лань Цзинъи. Поэтому, Жулань встрепенулся, сквозь зубы проговорил что-то на подобии слов благодарности. Хотя, будь человек глухим, то наверняка подумал бы, что это Цзинь Лин проклятиями сыпется. Молодой глава под предлогом благодарности пригласил заклинателей к себе в орден. Он на самом деле был благодарен, а ещё больше, он хотел наконец нормально поговорить с кем-то, в особенности с теми, кого он считал друзьями. Поэтому, вскоре после ночной охоты, все трое были во дворце Цзинь Лина. После того, как тот стал главой, то сделал капитальный ремонт. Поменял почти все, чтобы не осталось даже упоминания всех событий прошлого. Все было обустроено и спланировано самим Цзинь Жуланем, поэтому парень хотел показать результаты своих трудов хотя бы кому-то, чтобы это оценили по достоинству. И вот, все разговорились обо всем на свете и о всех самых свежих новостях, что даже позабыли о чае. Но Цзинь Лин собственноручно заварил чай и разлил по всем пиалам. Хоть Цзинь Жулань никому не говорил, но это было своеобразное хобби, он изучал все виды и сорта чая, учил, как правильно все заварить. И отточил все свои умения, чтобы в случае чего, показать и рассказать. — Цзинь Лин, твое мастерство просто великолепно! Даже по одному только запаху, я уверенностью могу сказать, что чай получился вкусным, — первый заметил А-Юань и с довольным видом сделал один глоток из пиалы. На самом деле, хоть Цзинь Лин и отточил свои навыки, но все равно боялся, что чай получится не насыщенным и окажется невкусным. Но после вида Сычжуя немного успокоился. — Кхм, соглашусь с Сычжуем. Чай действительно вкусный, — вскоре подал голос и Цзинъи, видно, что тому было все ещё непривычно находится в такой спокойной обстановке, ведь обычно он с Цзинь Жуланем всегда переругивался на чем свет стоит. Но даже таким скудным ответом юный глава остался доволен. Но не успев даже толком насладиться компанией друг друга, откуда ни возьмись, пришел подчинённый Цзинь Лина: — Глава Цзинь, позвольте спросить. — Да, конечно, — ответил парень, сделав наконец глоток чая. — К вам хочет обратиться один господин из деревни Тяньцзинь. Мы хотели принять его сами, но он упрямо требует, чтобы вы лично его встретили. Прошу прощения, что смел побеспокоить главу Цзинь и его гостей, — склонившись в поклоне, тяжело выдохнул пришедший. — Ох, не извиняйся шиди Сюин, надеюсь, мои ходячие головные боли не успели учинить беспредела? — со смешком спросил Цзинь Лин. — Не желаю вас расстраивать, однако успели. Они высказали, что таких бедных и жалких как тот господин не принимают. Я уж побеспокоился, что тот господин уйдет, но он даже не взглянул в сторону этих невежд, — глядя куда-то в пол, говорил Сюин. — Вот и отлично, что не ушел. Придется приносить извинения из-за этих мелких блядей. Легче вообще их выгнать из ордена, пусть катятся на все четыре стороны, лишь бы вышвырнуть их отсюда. Ладно, не мог бы ты провести того господина в зал для приема? — спокойно сказал Цзинь Лин, стуча пальцами о столешницу. — Будет сделано, глава Цзинь! — склонившись в поклоне, умчался с явным энтузиазмом в сторону дверей подчинённый. — Цзинь Лин, не слишком ли грубо ты говоришь по отношению к тем людям твоего ордена? Не пойми меня неправильно, я наверно лезу не в свое дело. Но это слишком грубо, называть их подобным образом, — выговорил Сычжуй, всматриваясь в пиалу с чаем. — Сычжуй, не волнуйся ты так. Они получают за свои дела, а вернее за их полное отсутствие. Представляешь, никто из этих мелких засранцев не хочет выполнять работу. Они считают, что эти дела не достойны внимания. Мелкие бляди. Думают, будто они пуп земли и чувствуют себя верховным божеством. Я пытался вразумить их, но, ясен пень, что ничего не произошло. Многие услышали мои слова, они помогают мне. Вот к примеру, шиди Сюин очень старается, всегда выполняет поручения. Он в целом парень добрый, поэтому, я в будущем хочу повысить его ещё больше. Ладно, мы отвлеклись от темы, пока что все устаканилось по сравнению с тем, что было, когда я пришел на пост главы. Будь уверен, я сделаю свой орден лучше, он станет процветать под моим руководством! — хвалился Цзин Лин и улыбался, явно представляя светлое будущее своего ордена. — Мне даже представить страшно, что тут творилось, когда ты пришел на пост главы! И кстати, тебе ещё долго и много пахать, чтобы сделать орден лучше! — как бы случайно сказал Цзинъи. — А ты вообще молчи, дурак! И без тебя и твоего напоминания знаю. Сам бы попробовал нести такую ношу, как глава клана. Вот тогда бы я посмотрел на тебя, — продолжал Цзинь Жулань. — Да ладно вам уже, не стоит лезть в бездумные споры, — замахал руками Сычжуй, дабы успокоить своих друзей. — Пф, больно хотелось, — одновременно сказали заклинатели. — Что ж, Цзинь Лин. Пойдем в зал для приема гостей. Наверняка господин уже заждался нас, — спокойно проговорил Лань Юань и тихо поставил пиалу с уже допитым чаем на стол. — Согласен, пойдёмте уже! Я хочу поучаствовать в этом деле, пока мы не вернулись в Облачные Глубины, — поддержал Цзинъи и вышел из комнаты, которую Цзинь Лин обустроил специально для встреч с его самыми близкими друзьями. Зал для приема других гостей находился чуть дальше и был более просторным, чем комната, где все трое недавно распивали чай. Через несколько минут все заклинатели прошли в зал. Если раньше вся резиденция просто блестела от количества золота. То сейчас все было обустроено со вкусом. В глазах не рябило и ничего не бросалось. Цзинь Лину, сколько он себя помнил, никогда особо не нравилась Башня Кои. Слишком яркая, бросается в глаза своей вычурностью и просто рябит от переизбытка блеска. Поэтому, Цзинь Жулань в какой-то степени опирался на дизайн Пристани Лотоса, ведь у его дяди всегда все было со вкусом, ничего сильно выделяющегося. Однако, это и было изюминкой Пристани Лотоса. Сейчас, его все устраивало. Пусть резиденции и была в жёлтых цветах, хотя Цзинь Лин больше любил цвета ордена Юньмэн Цзян, но по крайней мере ничего не рябит в глазах. — Глава Цзинь, рад вас видеть своими глазами. И премного благодарен за ваш личный прием, — склонился в глубоком поклоне старик, немного улыбаясь. — Здравствуйте, данные формальности здесь не к месту, поэтому присаживайтесь и быстрее переходите к сути. Время может ведь идти на минуты, а то и секунды. Что ж, что стряслось? — перешёл сразу к сути Жулань. — Как скажете, я хотел бы, чтобы вы помогли мне и моей деревне, — присаживаясь, говорил крестьянин. — Да, конечно, мы приложим все усилия, чтобы решить вашу проблему. Поэтому расскажите нам как можно больше деталей, — произнес глава ордена, постукивая пальцами по столешнице. — В нашу деревню в последнее время зачастили мертвецы, многие люди боятся даже из дома выходить. За последние лет так 20 ничего не было, уж я то знаю. Живу там с самого рождения, а мне уж 70 год пошел, — неспешно говорил старик. На его лице то и дело появлялись и разглаживались морщины. Нос смешно морщился, а сам старик выглядел очень уставшим. — Можете ещё что-нибудь рассказать, мне с друзьями нужно знать с чем примерно вы столкнулись. — Хорошо. Если правильно посчитать, то началось все это уж 2 месяца назад. У нас в деревне очень мало людей, что занимаются самосовершенствованием. От силы пару человек, но и они не слишком уж сильны в этом. Однако, отгонять обычных низкоуровневых мертвецов, они точно могут. Нечисть очень часто стала появляться в деревне. И даже несмотря на то, что у нас есть заклинатели в деревни, пусть и не слишком сильные, но даже они не справлялись со всей этой ордой. Бродячие заклинатели помогали разбираться с ними, но толку никакого. Разобрались с одной партией, прибывала другая. Поэтому я, как староста, принял решение обратиться за помощью к вам в орден. И напрямую к вам, так как нужно, чтобы вы помогли решить проблемы как можно быстрее. Я слыхал о вас, молодой глава. Вы очень усердно выполняете свои поручения. Так что ж, вы сможете нам помочь? — закончил старик и спокойно ждал ответа. Цзинь Лин глубоко задумался после всей этой истории, что-то в ней было странным. Ведь не могла нечисть так часто прибывать в одну и ту же деревню? Значит, был тот, кто управлял ими. — Господин, не могли бы рассказать поподробнее, обо всех странных событиях, произошедших за последние два месяца? Может, приходил кто-то незнакомый? Все это поможет нам приблизиться к разгадке, — сказал Сычжуй и посмотрел на Цзинь Лина, который глубоко задумался о чем-то. — Ах, да, я припоминаю. У нас деревня маленькая и стоит на самом отшибе. Мало кто заглядывает кроме бродячих заклинателей. К нам прибыл один человек ровно два месяца назад, он не заклинатель, как мне показалось. Однако все это время был в деревне, ни с кем не говорит толком. Ходит не твердой походкой, шатается. Ему, видно, сильно нездоровится. Мы предлагали оказать помощь, однако он отказывал, бормотал, что мы все равно не сможем что-то сделать. Он часто разговаривает с пустотой, кажется, каждый раз новое имя. Имен уже и не вспомню. Но мне показалось это странным, — сказал крестьянин. — Господин, не могли бы вы описать внешность этого человека? — спросил ненароком Цзинъи и скрестил руки на груди. — Конечно. Он выше меня, примерно на столько, — показывая рукой намного выше своей головы, начал старик, — Черные, как вороново крыло волосы, собраны в хвост. Черные одежды, флейта на поясе. Лицо очень бледное, можно даже сказать зеленое, а руки трясутся. Ах да, он часто говорил, упоминая Второго Нефрита ордена Гусу Лань, Лань Ванцзи. Однако называет его весьма неуважительно, вовсе не именем в быту, — вспоминал старик, то и дело разглаживая небольшую козлиную бородку. — Я догадываюсь кто этот наглый человек, который не уважает вашего Хангуан-Цзюня, — выйдя из раздумий, насмешливо сказал Цзинь Лин. — Кто же? — спросил Цзинъи и захлопал глазами, явно единственный из всей троицы, кто ничего не понимал. — Вэй Усянь, — одновременно произнесли Сычжуй и Цзинь Жулань.

***

— Откуда вы вообще взяли, что этот сумасшедший учитель Вэй? В последний раз как мы виделись, то он был в полном здравии и явно не видел галлюцинации, — противился Цзинъи по пути в эту маленькую деревушку. — Слушай, дурачина, по всем признакам это Вэй Усянь. Хочешь прими, хочешь нет, но ваш Вэй Усянь похоже рассудок потерял. К тому же, время тоже сходится. Он ушел где-то два месяца назад, вот и припёрся в ту деревню, — твердил Цзинь Линь, рассматривая местность с высоты птичьего полета, чтобы случайно не пропустить деревню. — Цзинъи, возможно это учитель Вэй и ему нужна помощь. Если же нет, то нам спокойнее будет. А то от него в последнее время никаких вестей нет, — рассуждал Сычжуй и так же, как и Жулань, рассматривал местность. — И то верно, о нем ни слуху, ни духу за последние 3 месяца, как тот ушел. Будто в бездну канул, — говорил Цзинъи. — Пф, что, ни одного письмеца не пришло? Позабыл о вас, ваш любимый учитель Вэй, — с наигранным презрением сказал Цзинь Лин. — Признай, ты тоже волнуешься за него! — насмехаясь, твердил Цзинъи. — А вот и нет! Наглая ложь, Цзинь Лин и вправду беспокоится за него. Хоть с самого детства ему внедряли в голову, что Старейшина Илин, Вэй Усянь, виновен в смерти его родителей и что он вообще самый ужасный в мире человек, но все здесь было не так просто. Оказалось, что все это было подстроено его же младшим дядей. Да, Вэй Ин может и был виновен в какой-то степени, но он вовсе не хотел убивать родителей. А по рассказам Цзян Чэна, тот готов был носить его матушку на руках. К отцу он относился хоть и с небольшим презрением, но на то были какие-то причины. Заслуги Вэй Усяня во время Аннигиляции Солнца забыли, вешали все плохие дела на него. Пф, это называется мир заклинателей? Если кто-то помогает всем и ищет справедливости с помощью светлого пути, то он герой. Однако если он действует точно также и использует темный путь, то он злодей. Тут даже матерных слов не найдешь, чтобы описать весь пиздец. Поэтому, он уже не злился, правда. К тому же, разве не хватило того, что Вэй Усянь был мертв 13 лет. Даже его дядя смягчился, хотя, он и раньше печалился о смерти Вэй Ина. Да, зачастую он показывал только ненависть, презрение. Истязал всех, кто использовал темный путь, но эти люди и заслуживали смерти. Все они убили множество людей и творили столько ужасных вещей, что даже не пересчитать. Он был первым, кто повел заклинателей на осаду горы Луанцзан. Однако если копнуть глубже, то Цзян Чэн чувствовал тоску, всемирную, будто умер не враг мира заклинателей, а его шисюн. Дядя злился на Вэй Усяня, потому что тот не выполнил обещание, потому что тот допустил смерть матушки и отца. Цзян Чэн попросту смесь противоречивых эмоций, он то тоскует, то наоборот ненавидит. Но похоже, сейчас он больше тоскует по нему, чем ненавидит. Однако, его любимый дядя не умеет показывать свои эмоции, он всегда был один, не было того, с кем можно было разделить мысли, чтобы его поняли. Если бы его дядя действительно ненавидел Вэй Ина, то тот бы уже давно умер и был превращен в прах. А события в храме Гуаньинь и вовсе все прояснили. — Что, молодая госпожа не признает это? Как некрасиво врать. — Ах, ты, иди сюда, придурок. — Давайте без драки. Спокойно, к тому же, мы уже прибыли. Вот деревня «Тяньцзинь» которую мы искали, — умиротворенно сказал Сычжуй и стал спускаться ниже.

***

Как только заклинатели спустились, то толпа зевак, которые не боялись местной нечисти, сошлась посмотреть, кто же пожаловал в довольно отдаленную деревню. Они сразу узнали в юношах заклинателей прославленного ордена Гусу Лань, а также нового главу ордена Ланьлин Цзинь. Который успел сделать много добрых дел по отношению к народу и в целом наделать шума. Вскоре, вдоволь насмотревшись, зеваки разошлись, кто куда. — Ну и где искать этого вашего Вэй Усяня? — спросил Цзинь Лин и скрестил руки на груди, разглядывая деревню внимательнее. — А мы откуда знаем, умник? Будто часто бываем здесь. К тому же, может это вовсе не учитель Вэй, не забывай! — закатив глаза, сказал Цзинъи. — Где ты найдешь ещё одного человека, который будет называть вашего Хангуан-Цзюня по имени, не боясь последствий? — приподнял бровь в манере Цзян Чэна и скрестил руки на груди глава ордена. — Ребят, давайте без споров и ссор. Лучше поспрашиваем местных людей и разделимся, чтобы найти учителя Вэя, — сказал Сычжуй и отправился спрашивать у людей местоположение человека, который прибыл около 2 месяцев назад. Цзинъи и Цзинь Жулань ничего не ответили, лишь зыркнули друг на друга и разошлись в противоположные стороны для поисков.

***

Два часа поисков ничего не дали. Юноши обошли все гостиные дворы и дома в поисках предполагаемого Вэй Усяня. И за эти два часа поисков заклинатели смогли быстро истребить всю нечисть, что прибыла новой партией в деревню. Заклинатели уже отчаялись найти Вэй Усяня, как услышали лай собак где-то в подворотне, они очевидно рычали на кого-то! А прекрасно зная то, как Вэй Ин боялся собак, то всем пришла на ум одна и так же идея. И даже не сговариваясь направились в эту подворотню. В ней валялся всякий мусор, да и темно в придачу. В этом месте настолько все завалено, что даже чёрт ногу сломит. Первым шел Сычжуй, вторым Цзинь Лин, а цепочку замыкал Цзинъи. — Ну что?! Видишь кого-нибудь? —кричал Цзинъи откуда-то сзади. — Нет, здесь пусто, но лай слышится оттуда. Нужно проверить, — спокойным голосом объяснял Сычжуй. В тишине юноши дошли до конца и застали такую картинку: три собаки скалясь, лая и рыча подходили ближе к углу, где сидел человек в черных одеждах. Видно, что он просто панически боится собак, вжимался в стену, пытаясь таким образом скрыться от этих существ. — Кыш! Пошли отсюда, псины подзаборные! Была бы здесь моя Фея, вы бы мигом познали вкус горечи и поражения! — закричал Цзинь Лин из-за спины Лань Юаня. И собаки мигом разбежались кто куда, даже не взглянули на заклинателей. — Учитель Вэй, это вы? — с большим удивлением спросил Сычжуй. Честно, не будь парни уже полностью уверены, что перед ними Вэй Усянь, то они даже бы не подумали, что этот человек и Вэй Усянь это одна и та же личность. Первый осунулся, под глазами залегли большие синяки, кожа чуть ли не зелёная, весь трясется и даже не говорит ничего. Пока второй обычно выглядел живее всех живых, даже не скажешь, что когда-то умирал. — Сычжуй? — приподняв голову, говорил человек в черных одеждах. Заметно, что все движения даются с большим трудом и усилиями. Взгляд затуманенный, в глазах красные прожилки. — Да. — Что ребятки? Не признали наверное хах? Не думал что меня найдут, так ещё и в таком состоянии, — с паузами выговорил Вэй Ин. — Еще как, придурок. Обычно ведёшь себя шумно и болтаешь без умолку, — отвечал Цзинь Лин. Глаза Вэй Усяня округлились до невозможного, будто он вспомнил нечто такое, что бросало в дрожь одним лишь напоминанием. — Что это с ним? Ведёт себя совсем не как обычно. А тот дурак, Мо Сюаньюй, случаем не вернулся в свое тело обратно? — с удивлением спрашивал Цзинь Жулань, рассматривая Вэй Ина. Мужчина сидел держась за голову, прикрывая уши и бормотал что-то невнятное. — Его к лекарю нужно. Иначе, он попросту сойдёт с ума. Хотя, думаю, он уже рассудок потерял, — все твердил Цзинь Лин. — НЕТ, нет, не нужно меня к л-лекарю, — замотал головой Вэй Усянь, словно ребенок, который не хочет принимать горькие лекарства. — Вот блять, хочешь, чтобы я тебе ноги переломал? А я ведь могу. Тогда ты и сопротивляться толком не сможешь, — уже теряя терпение, сказал Цзинь Жулань и подошел ближе к сидящему Вэй Ину. Нынешний глава клана и заклинатели ордена Гусу Лань хотели было уже подхватить его под руки, как сам Вэй Ин скривился, согнувшись ещё больше и закрыл рот трясущейся рукой. Накатила волна душераздирающего кашля. Юноши рефлекторно отшатнулись и с удивлением уставились на эту странную картину. Вэй Усянь кашлял без остановки на протяжении 5 минут, задыхаясь от нехватки воздуха. Заклинатели все это время передавали духовную энергию, чтобы хоть как-то помочь. Но это попросту ничего не дало, Вэй Усянь все так же кашлял. А когда кашель прекратился, Вэй Ин жадно хватал воздух через рот. А убрав наконец руку от лица все присутствующие уставились на ладонь. На ней был сгусток крови. — Учитель Вэй, что с вами? Вы серьезно больны, — дрожащим голосом говорил Сычжуй и сев на корточки, стал рассматривать Вэй Ина внимательнее. — Да все в порядке, Сычжуй. Не волнуйся ты так. Лучше возвращайтесь в ордена и заодно передавайте привет Хангуан-Цзюню и главе ордена Цзян. А также…выпейте улыбки императора вместе с ними, ради меня! — будто непринужденно говорил Вэй Усянь, пытаясь улыбнуться. Он терялся в собственных мыслях и не мог полностью улавливать суть разговора. Поэтому нес полнейший бред. А ещё больше он боялся, что все это ненастоящее. Что Сычжуя, Цзинъи и Цзинь Лина он сам же и выдумал сейчас, как бывало до этого. Сейчас на него смотрели, как на идиота, потому что по другому объяснить то, как расширились глаза заклинателей нельзя. Глаза по пять копеек, ни иначе. — Ну уж нет, учитель Вэй. Вы полетите с нами! Мало того, что вы больны, так Хангуан-Цзюнь все это время места себе не находит. Ищет вас! А вы ещё говорите оставить вас, — противился Цзинъи, все ещё отходя от странных слов Усяня. — Не думал, что когда-нибудь буду согласен с этим недоумком, но он прав. Ты сейчас выглядишь не лучше мертвеца. Хотя, нет, ты выглядишь так, будто тебя пизданули со скалы и несколько раз проехались, — сказал Цзинь Лин. — Цзинь Лин, Цзинь Лин, какие некрасивые слова. У дяди своего нахватался, а? А я всегда знал, что ему н-нельзя доверять такое важное дело, как воспитание ребенка! Хотя с другой стороны, он справился отлично. Ладно-ладно, ну, все не так уж плохо. Живу не жалуюсь, — тихо болтал Вэй Усянь, даже несмотря на его нынешнее состояние, все-таки сказывалось на нем то, что не было хорошего собеседника. Вэй Ин попытался приподняться, опираясь на стену руками, но ноги сильно ослабли, из-за сидения в одной позе некоторое время и ужасно тряслись. Стоять было сложно, но мужчина прошел немного, чтобы выйти на свет. — Учитель Вэй, вам не нужна помощь? — мягко спросил Сычжуй. — Нет, я сам, — резко ответил Усянь, хоть и не рассчитывал сказать именно в таком тоне. Юноши молча проследовали за ним, Цзинъи шел сзади, а Сычжуй и Цзинь Лин впереди. Но перед глазами Вэй Ина все закрутилось и резко потемнело, а когда прояснилось, то везде шныряли черные тени, под ногами плескалась кровь. А руки самого мужчины были в крови. Вэй Усянь в испуге остановился и зажмурился, чтобы это наваждение спало. А то получится как в прошлый раз, он не сумеет контролировать себя и свою темную энергию. А мертвецы снова явятся в деревню. Мужчина боязливо приоткрыл глаза и все пропало, он с едва заметным облегчением выдохнул. Но перед глазами все расплывалось и смешивалось. Вэй Ин не мог даже различать лица заклинателей перед ним, лишь по очертанию одежды и телосложения можно было понять, кто где стоит. — М-да, ты настолько слабый, что даже стоять нормально не в состоянии. И ещё говоришь, что помощь не нужна. К слову, нам сказали, что ты разговариваешь с пустотой. Это правда? — спросил Цзинь Лин, смотря прямо в помутненные глаза. — Хах, интересный вопрос. Как знать, как знать… — ответил неоднозначно Усянь, явно не желая делиться всеми этими подробностями с учениками. — Мы то в любом случае знаем, что вы больны и довольно серьезно, судя по кашлю и крови изо рта. И даже вливание духовной энергии не помогает. И отрицать это у вас не выйдет, — подхватил Цзинъи, проходя чуть дальше, чтобы встать наравне с ребятами. — Ну ладно вам. Я здоров, правда. Давайте вы просто улетите, а я останусь здесь. Я здоров, полностью! — и как только Вэй Ин сказал это, как снова содрогнулся от кашля. Вэй Усянь держался одной рукой за стену, как за спасительную соломинку. А второй плотно зажимал рот, чтобы не разбрызгать кровь. Ее-то вышло ещё больше, чем в прошлый раз. И пока Вэй Ин зажимал себе рот, рукав опустился и стали видны элементы одежды, которые были окрашены в ярко-алый цвет из-за крови. — Похоже, нужно лететь в Облачные Глубины, прямо сейчас. Это даже не обсуждается, — в паническом страхе говорил Сычжуй. — До Облачных Глубин лететь дольше, лучше ко мне в орден. Думаю, там мы сможем помочь вашему Вэй Усяню, пока тот не помер, — рассуждал Цзинь Лин и был отчасти прав. — Нет, в Облачные Глубины хоть и дольше, но посмотри. Эта болезнь будет намного хуже всех, что мы когда-либо встречали. Я даже не знаю что это, но уверен, эта болезнь смертельна, если ее вовремя не искоренить. В ордене Гусу Лань заметок и свитков о таких болезнях будет намного больше, лучше сразу туда. К тому же, к тому времени, как мы прибудем, там должен быть глава Цзян, у него и его ордена большие познания во врачевании. У него в клане наверняка не меньше свитков о болезнях. Поэтому не нужно будет ждать, пока письма доставят, прочтут и ответят. Слишком долго. Не уверен, что учитель Вэй сможет протянуть столько времени без какого-либо знания о болезни, — тараторил Юань. Вэй Усянь молча все слушал, пытаясь поймать суть разговора. Единственное, что он понял, так это то, что болезнь эта смертельна. Хотя, Вэй Ин ещё с первых признаков это понимал. Поэтому и надеялся умереть где-то в подворотне, чтобы никто его не нашел. Достойная будет смерть для ужасного человека: в мучениях, страхе и ужасе от всех галлюцинаций и ран. Однако, когда он услышал, что Цзян Чэн будет в Облачных Глубинах, то ему стало любопытно. Что же мог забыть Цзян Чэн в таком месте? До совета кланов есть ещё время, он знал наверняка. Но говорить стало неимоверно сложно, будто ему язык в узел завязали. Поэтому, темный заклинатель решил не задавать вопросы. — Хорошо, понял. Летим в Облачные Глубины. Ох, лишь бы успеть, пока не стало слишком поздно, — с нотками печали говорил Цзинь Лин в ответ на слова Сычжуя. В ответ на это, Вэй Усянь лишь замотал головой, он не горел желанием туда возвращаться. К тому же, там должен находится Лань Чжань. А его чувства по отношению к нему никуда не делись, разгорелись сильнее. Он рисковал сгореть в этом пламени. — Что значит нет?! Ты не расслышал, так я прокричу. Мы летим в Облачные Глубины. Иначе ты помрешь здесь и все, никто тебя не найдет, а твой великий Хангуан-Цзюнь будет горевать. Поэтому прекрати строить из себя невесть что и пошли уже, — повысил голос Цзинь Лин, а из-за его тона, казалось, что глава Цзинь хочет свернуть Вэй Усяню шею. — Яблочко… Я н-не могу…оставить его, — с усилием пробормотал Вэй Ин. — В такой момент ты за осла переживаешь?! Блять ты долбоеб? Нет это риторический вопрос, ты точно свихнулся, — буквально прокричал Цзинь Жулань и с раздражением пнул камень на дороге. — Цзинь Лин, прекрати уже ругаться так часто. Ты подхватил дурную привычку своего дяди, не нужно говорить такими словами, — с укором произнес Сычжуй, нахмурив брови, — можешь передать своим подчинённым, чтобы те забрали Яблочко? А потом перевезли в Облачные Глубины? — Я понял-понял, больше не буду. Ладно, я в первый и последний раз делаю подобное по отношению к тебе, Вэй Усянь, — потирая переносицу, сказал Цзинь Лин. Вэй Ин качнул головой в знак согласия. Сейчас у него не было никакого желания как либо спорить и пререкаться. Но даже из-за такого незамысловатого движения, голова закружилась и Усянь не чувствовал землю у себя под ногами, а руками не мог схватится за стену. Ноги подкосились и он мог с характерным звуком упасть прямо на землю, но юноши подхватили его за руки, чтобы тот мог удержаться. — Вот. А теперь мы можем лететь в Облачные Глубины. Согласен? — говорил Сычжуй и чувствовал сильное волнение. У него прямо сердце сжималось видеть такого Вэй Усяня — ослабшего и больного. Будто отрывают что-то родное от сердца. — Ладно, летим в Облачные Глубины, — тихо прошептал Вэй Ин и стал идти, опираясь на заклинателей.

***

Если лететь в Облачные Глубины на обычной скорости было от силы неделя, то теперь эта неделя понемногу увеличивалась. Как только Вэй Ин встал на меч, но стал шататься во все стороны, не в силах сохранить равновесие. И во время полета падал, потому что не мог стоять. Ноги подкашивались и тряслись, просто не держали его. Юношам пришлось снизить скорость и держаться довольно близко друг к другу. Заклинатели все время проводили в пути, останавливаясь на ночлег и чтобы перекусить чем-нибудь в ближайшем поселении. Они хотели заставить Вэй Ина поесть хоть что-нибудь, но безуспешно. Мужчина просто мычал что-то отрицательное, когда Цзинь Лину это надоело, то он просто запихнул маньтоу в рот Усяню. Он может и съел его, но его рвало. Рвало даже от малейшего куска пищи. И с каждым днём Вэй Ину становилось хуже и хуже. Раны часто открывались и шла кровь. Вэй Ину всегда хотелось спать с такой силой, что даже вообразить нельзя. Глаза слипались вроде бы на секунду, но он просто отключался на неопределенное время. И видел обычную пустоту, что было просто отлично. Галлюцинации возникали уже на постоянной основе. И он видел кровь везде. Слышал разные голоса прямо рядом с собой, тени были везде. И Вэй Ин хотел рыдать и убиться на месте. Он закрывал свои уши ладонями и клал голову на согнутые в коленях ноги. Слезы маленькими каплями стекали по лицу. Усяня трясло, что держать что-либо было невозможно. Ходить он уже почти не мог, ноги отказывались держать его. Глаза непроизвольно бегали, не задерживаясь ни на чём. Зрение притупилось, что различать людей было сложно. Тело болело так, будто проехались повозкой несколько тысяч раз. Вэй Ин не запоминал ничего, что происходило за все время их пути. Белая пелена и ничего другого. Юноши видели, как с каждым днём Вэй Ину становилось хуже. Он увядал на глазах. И они ничего не могли сделать, вообще.