Broad stripes and bright stars

Хьюи вздрогнул, услышав стук в дверь. Он не успел даже толком разлепить веки, когда в спальню ввалился взбудораженный Французик в гавайской рубашке. Похоже, Кимико угнала фургон так далеко, что ребята поленились сходить за их скудным багажом. Большая часть вещей сгорела вместе с прошлым убежищем. — Который час? — пробормотала Энни, отворачиваясь от проникшего из коридора света. — Почти шесть. Бутче' зовет нас на ужин! — глаза Французика были неестественно круглыми. — Чего? — Хьюи привстал на кровати и поборол желание ущипнуть себя руку. — Бутчер? На ужин? — Oui. Г’айан сказаль, что гостей всегда п’иглашают за столь! — Да этот мальчик из него веревки вьет! — удивилась Энни, и в ее голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — Хоумлендер тоже там будет? — Oui. Но мы г’ешили не будить ММ, он очень усталь. — Может быть, обойдется без драки. Хьюи не мог не задаться вопросом: а на чьей стороне был бы Бутчер? Как только Французик ушел, он порылся в ящиках, но ему повезло куда меньше, чем Энни. Он надел грязно-голубую рубашку, подозрительно похожую на женскую, и собственные грязные джинсы, которые всю ночь пролежали на полу в ванной. За четыре дня у Хьюи отросла приличная щетина, и он подумал, что теперь выглядит почти точь-в-точь как отец. — Идем? — с сомнением спросил он, надеясь, что Энни предложит переждать ужин в комнате, но девушка с решительным видом завязала волосы в хвост и направилась вниз. После сна Хьюи чувствовал себя еще более разбитым, чем до него. Он чуть не оступился на лестнице и глубоко зевнул перед входом в столовую. Там в него тут же впились светлые глаза Хоумлендера. Воздух застрял в горле. Райан и Бутчер благоразумно сели по обе стороны от супера. Французик, Энни и Хьюи оказались напротив. Только Кимико досталось место на узкой стороне стола: она находилась на расстоянии вытянутой руки от Французика и Райана и улыбалась как бабушка, собравшая всю семью вместе на День благодарения. Еда уже лежала на тарелках. Проходя мимо кухни, Хьюи не почувствовал характерного запаха, так что, наверно, ее привезли из ресторана. Сервировкой, похоже, занимался Хоумлендер. Как настоящий ублюдок, он положил себе куриные ножки, а для Хьюи выделил кусочек бедра с задорно торчащей гузкой. Неудивительно, что Хоумлендер и Энни готовы накинуться друг на друга в любую секунду, но Хьюи удивляло, что он тоже удостоился персональной ненависти супера. Может, Хоумлендер не мог забыть, как голый тощий лузер помогал удерживать его на полу во время Герогазма. Когда все взялись за ножи и вилки, наступила неловкая пауза. Обстановка дома как бы намекала, что нужно произнести молитву, но даже Энни не была настолько религиозной. — За вас, ублюдки, — в итоге сказал Бутчер и, сморщившись, влил в себя пол кружки чая. Несмотря на разбросанные по дому бутылки, он не пил. Возможно, боялся что-то сболтнуть на пьяную голову. Хоумлендер приподнял бровь, но тоже отхлебнул из стакана. Хьюи прищурился, думая: «Это что, опять молоко?». — Да-да, — хохотнул Бутчер, считав выражение его лица, — когда съедем, пенсильванские коровы останутся без работы. — Куда вы собираетесь? — спросил Хьюи, хотя ему непривычно было говорить «вы», подразумевая Бутчера и Хоумлендера одновременно. — В Аризону! — вдруг ответил Райан. — На Рождество. Мы посмотрим на Большой Каньон. Марти сказал, что пролетал над ним на вертолете, а папа сказал, мы можем летать сами! Хьюи попытался вспомнить, слышал ли какие-то скандальные истории о суперах в Аризоне. Кажется, нет, но их полным-полно в Калифорнии. Возможно, Бутчер и Хоумлендер решили развлечь ребенка по пути. — И Глен Каньон, — добавил Хоумлендер, глядя только на сына. — Да! — просиял Райан. — И цветная пустыня. Марти мне фотки показывал. — Кто такой Марти? — из вежливости спросил Хьюи, чтобы поддержать рассказ мальчика, но Райан, наоборот, на мгновение стушевался. Ясно, что он привык говорить за столом с Хоумлендером, но чужие люди его настораживали. — Мой друг, — все же ответил Райан, незаметно выкатывая зеленый горошек из тарелки и пряча в салфетку. — Мы вместе ходим на математику. — Он тоже… — Хьюи начертил пальцами в воздухе несуществующую фигуру, не зная, как ребенок относится к слову «супер». — Нет. Но у него тоже два папы, — ничуть не смущаясь, сообщил Райан, и расправился с последней горошиной. — В Лос-Анджелесе появилось несколько суперских клубов, — резко заговорил Бутчер, не давая никому прокомментировать последнюю реплику мальчика. — Почуяли, что Воут сдает позиции. В основном та еще шелупонь, но Заря выбивается. Очередная псевдорелигиозная хрень, у нее спонсоры по всей Америке. Эти мудаки хотят переплюнуть Семерку и собрать что-то типа Двенадцати Апостолов. Хьюи промолчал, потому что еще не отошел от «двух пап». Зато к диалогу подключился Французик. — Я никогда не слишаль про За’ю. Ты уве’ен? — Да. Мы были… на разведке этим летом. Скоро они должны сделать объявление, — сказал Бутчер, тем самым поясняя золотистый загар. — И что мы будем делать? Убьем их или объединимся против Воут? — спросил Хьюи, понимая, что двенадцать неизвестных суперов — серьезная угроза даже для Хоумлендера. — Мы? — недовольно шикнула Энни. — Воут принадлежит мне, — в тот же момент прорычал Хоумлендер, который выглядел крайне нелепо со стаканом молока в руке, — и я не нуждаюсь ни в чьей помощи. — Поэтому ты уже полгода в бегах? — язвительно спросила Энни. Секунду спустя случилось две вещи. Первая — Хоумлендер, как всегда, подскочил и приготовился стрелять лазерами. Вторая — Райан совершенно спокойно положил руку ему на предплечье и заставил усесться обратно за стол. — Летом мы были в Диснейленде! — вдруг поделился мальчик с преувеличенным энтузиазмом. — Я заставил Билли прокатиться со мной, и его стошнило розовой рвотой из-за сахарной ваты. А еще мы ходили на Аллею славы. Там есть папина звезда! Хьюи взглянул на этого ребенка, как в первый раз. С утра Райан показался ему невероятно наивным, но, похоже, мальчик умело вертел и Бутчером, и Хоумлендером. К тому же, раньше Хьюи считал, что Райан — копия Бекки. Теперь, когда ребенок сел рядом с отцом, стало ясно, что от матери ему достались только зеленые глаза. Удивительно, что при этом Бутчер заботился о нем, как о родном. — Я тоже хочу побывать в Диснейленде, — озвучил голосовой помощник. Кимико почти светилась. Она любила детей, но возможность пообщаться с ними выдавалась нечасто. — Mon trésor, мы обязательно сездим туда! Во France! Лучший Диснейленд не здесь, а в Paris! Энни и Хоумлендер одновременно фыркнули. Райан засмеялся. Скорее нервно, чем счастливо, но атмосфера изменилась к лучшему. Хьюи отхлебнул немного чая. Конечно, он предпочел бы еще немного — много — виски, но и так было неплохо. Хоумлендер был так не похож на себя, что его присутствие почти перестало нервировать. Из гостиной донесся всхрап ММ. Пластиковые настенные часы с банальным натюрмортом на фоне показывали полседьмого вечера. Пацаны уже двенадцать часов находились под одной крышей с Хоумлендером, и пока что никто не умер. Кимико сложила журавлика из салфетки и протянула Райану. Мальчик взял фигурку с искренней благодарностью и разместил перед тарелкой. Он почти ничего не съел, только размазывал пюре ложкой. При дальнейшем рассмотрении выяснилось, что тем же занимались и взрослые. — Так, когда вы все это начали? — спросил Хьюи. Больше всего ему хотелось доказать Энни, что Бутчер — не предатель. — Где-то через месяц после того, как вы бросили меня на улице, друзья, — без явного укора в голосе сообщил он. — Ми не знали, как тебе помочь! — возмутился Французик. — Да, ты плохо выглядел. Как твой рак, кстати? — лукаво спросила Энни, нарезая грудинку на микроскопические ломтики. — Рассосался? — Можно и так сказать, — туманно ответил Бутчер. Пятое применение провоцирует рост опухоли, ученые Воут проверили это не один раз. К тому же, из уха Бутчера вытекло не меньше полулитра этой мерзкой зеленой слизи, которую ММ так и не оттер с обивки кресел старого фургона. Но не похоже, что эти полгода Бутчер потратил на химиотерапию. Хьюи знал только одно средство, после которого человек мог помолодеть на десять лет, избавиться от всех болезней и уже через месяц колесить по Америке, без особых усилий размазывая суперов по стенке. Он не мог произнести это вслух. Чего не скажешь о Французике. — Ти п’инял постоянний V! Бутчер залпом допил содержимое пухлой кружки со снежинками и слабо кивнул, хотя это было излишним. Хьюи отложил приборы и обхватил голову обеими руками. — Как ты мог? Это же так опасно. Ты мог умереть! Конечно, рак тоже убивает, но Хьюи вспомнил несчастных, над которыми Воут проводил эксперименты. Смерть не так страшна по сравнению с тем, во что препарат превратил большинство из них. — Опасно? Это все, что тебя волнует? — возмутилась Энни, больно хватая его выше локтя. — Тепе’й ты всегда ст’еляешь лазерами? — с энтузиазмом безумного ученого спросил Французик. — Да, ничего нового, — подтвердил Бутчер. — А еще он сильный! Как папа! — похвалился Райан. — И как ты, — добавил Хоумлендер. Удивительное совпадение. Хоумлендер обладал уникальной до недавнего времени способностью, которая в итоге обнаружилась у его сына и главного врага. Впрочем, выходило, что Бутчер давно превратился в союзника. Хорошо, что ММ все еще не проснулся. — И что вы собираетесь делать? — сменила тему Энни, осознав, что осталась в меньшинстве. — Сидеть сложа руки до самого Рождества? — Нельзя забирать Райана из школы посреди учебного года, — сказал Хоумлендер. — Это просто нелепо, — ответила Энни, думая, что супер над ней издевается. — Да? — Хоумлендер сцепил руки в замок, вероятно, сдерживаясь из последних сил. — Райана всю жизнь держали в изоляции, как лабораторную крысу, а теперь вы хотите засунуть его в свой сраный фургон! — Я согласен, детям нужно нормальное детство. Доказательство перед вами, — сказал Бутчер, имея ввиду то ли себя, то ли Хоумлендера, то ли обоих. — Кто тебя звал? — Энни воткнула нож в стол, распарывая миленькую розовую скатерть с кружевной оборкой. — Прячьтесь здесь хоть до второго пришествия, а мы поедем за Зарей! — Это моя идея, моя компания и мой ебанный отец, а не пошли бы вы… — Я могу посидеть с Райаном, — вдруг прервал его электронный голос. Все обернулись на Кимико. Хьюи ждал продолжения, но девушка больше не печатала, а только смотрела на них, ожидая ответа. Хоумлендер приоткрыл рот в замешательстве. Райан взял дело в свои руки. — Я не против! Она мне нравится! — объявил мальчик. Он не врал: они улыбались друг другу и переглядывались с начала ужина. Возможно, мальчик тянулся к ней, потому что соскучился по женской ласке. Как ни крути, до недавних пор о нем заботились только Бекка и Мэллори. — Она супер, — добавил Бутчер, как будто это должно было положить конец спорам. — Да знаю я, — буркнул Хоумлендер и, встречаясь с щенячьими глазами сына, пошел на уступки. — Я подумаю. Он встал из-за стола без предупреждения и, двигаясь слишком быстро для обычного человека, беззвучно вышел на улицу. Бутчер выглядел так, будто готов броситься следом за ним, но вместо этого достал из-под стола долгожданную бутылку виски. — Ти хочешь рассказать нам что-то еще, mon ami? — отчего-то пряча глаза, спросил Французик. Бутчер покосился на Райана и покачал головой.