Нэко Честэр

Я кивнул в знак согласия. Мне было важно знать, что с Нэко всё в порядке. Бородатый протянул мне руку для приветствия со словами: — Я Рэвис, ещё один главный врач в этой больнице после Вайса, знаком небось? Как твоё имя? Я немного растерялся от его вежливого тона, но всё же протянул руку для крепкого рукопожатия, будто мы с ним были давними знакомыми. Он не улыбался, что придавало ему свою, так скажем, изюминку в образ. — Меня зовут Зэро. Приятно познакомиться. Да, я знаком с Вайсом, — сказал я, одарив его дружелюбной улыбочкой. От моих действий мужчина, казалось, ненадолго смутился, а после в его выражении снова появилась прежняя суровость. Откашлявшись, Рэвис поманил меня в палату к Нэко и попросил закрыть за собой дверь, чтобы лишние глаза не заглядывали. Я стоял у входа, как вкопанный, мне было неловко подходить и садиться рядом с врачом и следить за его движениями, словно камера скрытая. Мужчина не мог понять, почему я не подошёл к пациенту вместе с ним, поэтому поманил меня пальцем, а после указал на стул, что стоял у стенки. — Чего ты там встал с таким лицом, будто тебя изобьют, если ты подойдешь? Бери стул и садись напротив меня, я не кусаюсь. Под его внимательным взором я всё-таки взял стул и присел так, чтобы мне было видно лицо Нэко и самого Рэвиса. Убедившись, что я удобно устроился, он хохотнул и принялся за осмотр пациента. — Простите, вы наверняка домой собирались, ведь уже слишком поздно, а тут я. Мне жаль. — Я сам предложил осмотр, так что не извиняйся. Да и дома мне делать-то особо нечего, хоть в больнице делом займусь. Дотронувшись до лба Нэко, Рэвис спокойно сказал: — Температуры нет. — После этого он нашёл жизненно-важную точку на его руке, нащупал пульс, и выдохнул со словами, — Пульс в норме, не скачет, как было бы при лихорадке. Сейчас ещё сердце послушаю. Стетоскоп, конечно, выглядел у него совсем старым, но ему было плевать, ведь он был сосредоточен на том, чтобы послушать сердечный ритм. Выглядел Нэко совсем бледным, под глазами выступили синяки. Бедный мой котёнок. Казалось, что он сейчас снова вскочит и закричит, как это произошло до этого, но он продолжал лежать. Я заметил, как его грудная клетка слегка вздымается, а рот приоткрывается при вдохе и выдохе. Отлегло. Уже боялся, что он умер… Сам не заметил, как заплакал, прикрывая ладонью лицо. Конечно, мне стало легче на душе, поэтому и эмоции-то от радости и облегчения завладели мной. Но было стыдно показывать себя настоящего перед малознакомым человеком, тем более, врачом, который перед этим прочитал меня, как открытую книгу. — Ну-ну. Нечего реветь, парень, всё с твоим малым хорошо. Просто ему сейчас нужно какое-то время отлежаться у нас. Я, конечно, не невролог, но скажу, что потеря сознания в данной ситуации — это последствия нервного срыва. Нужно сообщить его родителям, что он в больнице, надеюсь, ты справишься с этой задачей? Где они сейчас? И тут я понял, что родителям Нэко придётся приехать немедленно с отдыха, а он догадается сразу, что сообщил им об этом я. Надо поговорить сначала с Нэко, когда ему станет лучше, потому что, если я сам возьму ситуацию в свои руки, то мне будет пизда. В прямом смысле этого слова. — Через час или больше он должен очнуться. Как только это произойдёт, ты должен будешь позвать меня, или медсестру, понял? Мы незамедлительно поставим ему капельницу. Я пойду, предупрежу остальной медперсонал о новом пациенте, чтобы они потом не бегали и не прыгали со словами «А что нам никто не сказал о новоприбывшем?!», хо-хо. Присмотри за ним. Ему будет нужен кто-то рядом, когда он откроет глаза. Похлопав меня по плечам в ободряющем жесте, Рэвис снова нацепил серьёзный хмурый взгляд и удалился из палаты. — Что же ты скрываешь от меня, мой котёнок..? Когда же ты сможешь открыться мне и наконец понять, что я тебе не враг..? Я не вынесу, если такое ещё раз повториться… Буду с нетерпением ждать того момента, когда мы сможем друг другу открыться. Люблю тебя. И боюсь потерять. Скрепив наши пальцы вместе, я покрывал ладонь возлюбленного поцелуями, временами прижимаясь то лбом, то щеками к бледной шелковистой коже руки, а мой взгляд был прикован к его лицу, на котором сейчас не было гримасы боли. Он сладко спал, на прекрасном лице не было ни морщинки. Я не засекал время. Мне было важно, чтобы Нэко открыл наконец-то глаза и назвал меня придурком. Вот реально, только это. И тогда я… Разрыдался бы снова, как девка, а он обозвал бы меня ещё и плаксой. — Блять… Как же я… заебался… — Нэко..? Поймав на себе его сонный взгляд, я чуть его в объятиях не сдавил. — Слава яйцам… Ты наконец-то проснулся. Подожди здесь, я позову врача, ладно? Ага, хуй-то там. Он посмотрел на меня, зажмурившись, и скривил улыбку в болезненной ухмылке. — Какой, нахуй, врач? Сиди тут, придурок… Я не разрешаю тебе уходить. Мне страшно. Только сейчас я заметил, что у него были не кошачьи, а человеческие уши. Их форма была аккуратная, а цвет был такой же бледный, только слегка с краснотой. — Ты в больнице, а мне сказали… — Я, блять, не тупой, увидел, когда глаза открыл. Ещё этот лекарственный запах противный почуял, фу. Я, как помню, сознание потерял, но почему так вышло, не могу вспомнить, будто амнезию словил. — Переутомление. Спать больше надо, мелочь. — соврал я ему, чтобы лишний раз не сделать ему больнее. — Заткнись, и сам ты мелочь. Мне 16, а не 5 лет, блять. Если ты высокий, и тебе 18, это не значит, что все остальные вокруг тебя — мелочь пузатая. Я не удержался и засмеялся этой его фразе. Вот и прежние колкости вернулись, что радует. Но врача нужно как-то позвать, капельница сама себя не прокапает, ёпт. — Мне нужно отлучиться в туалет. Ничего оригинальнее не мог придумать, только это. Идиот… Нэко мне вообще не поверил только по одному моему взгляду. — Тебе лишь бы съебать. Сиди. Чего? Какой такой «съебать»? Ему в прошлом кто-то сделал настолько больно, что он не доверяет людям теперь?