Алатфар.

С тех пор как Гарри вспомнил «прошлое будущее», он стал усердно заниматься своим развитием: укреплять магическое ядро — постоянно копить и рассеивать магию. Со временем мальчик начал замечать, что процесс «сбора» магии ускоряется, теперь он меньше устает от этой своеобразной медитации, а Магия, до этого морозная, как утренний осенний туман, с каждым разом становится теплее и мягче. Полтора месяца спокойствия пролетели незаметно. Гарри осознал, что совсем скоро ему предстоит снова окунуться в ураган синяков и подзатыльников, а зная Дурслей, он мог сказать, что времени у него лишь до похода в больницу. Когда гипс снимут, эта семейка вновь сочтёт его дееспособным домовым эльфом и грушей для битья, они плюнут на рекомендацию врача «оставить руку в покое, не заниматься спортом и активной физической деятельностью» и погонят его кто куда: к раковине, к и без того геометрически правильным кустам возле заборчика, в гараж с ведром воды и тряпкой — за три месяца Вернон наверняка потратит половину зарплаты на автомойке, если судить по тому, с каким энтузиазмом он хлестал мальчика ремнем, когда тот мыл его машину реже четырех раз в неделю. Поттер тяжко вздохнул — с этим ничего не поделать, он все еще пятилетний ребёнок с выпирающими рёбрами, впалым животом и слабенькими конечностями. У него всё ещё слишком мало магии, чтобы немного припугнуть невежественных маглов: даже будь он в ярости столь эффектное представление, как надувание тётки Мардж, сейчас у него не выйдет, Магия ещё не стала ему другом, как то гласил второй Принцип, а значит на уступки Она пока не пойдет. Остаётся лишь призрачная надежда на оставшееся время: авось его хватит на установление мало-мальского контакта с Госпожой. Гипс был снят, а предположения сбылись. По приезде из больницы мальчика тут же загрузили работой до отказа: он вымыл полы, машину и посуду, приготовил ужин и перестелил постель Дадли, когда тётка, сжалившись, прогнала мальчика в чулан, солнце уже давно легло за горизонт, укрывшись серыми тучами. Время уж перевалило за полночь, когда входная дверь с грохотом отворилась. Гарри, убаюканный еле слышной дождевой дробью, встрепенулся и недоуменно покосился на дверь чулана, будто глядя сквозь неё — какой смельчак в такое время решил заявиться к Дурслям да ещё и так беспардонно? Они давненько уже спят. Замерев и напряжённо всматриваясь в маленькое узорчатое окошко наверху двери, он услышал злобное бормотание, раздражённое цыкание и скрип клеёнчатой ткани дождевика. Раздалось шарканье, и вот знакомо заскрипела четвёртая сверху ступенька, обострённый слух уловил шепчущие голоса — один визгливо срывающийся, а другой хрипло и сварливо ворчащий. И вот голоса остановились рядом с хлипкой дверцей каморки. — Какие воспитанные у меня родственнички. Вижу, совсем стыд потеряли гостя в таком виде встречать? — Внутри у мальчика всё похолодело. О, он очень хорошо помнил этот дребезжащий картавой старческой «р» голос. Как наяву мальчик увидел обшарпанный, кое-где погрызенный набалдашник, учуял терпкий запах полыни и ржавого металлолома, спину закололо, а глаза непроизвольно зажмурились. Голоса то приближались, то отдалялись, слышны были звуки шагов, скрип дверных петель и шорох ткани. Гарри не знал сколько это продолжалось, но все то время, что он слышал эту надтреснутую речь, пока звучало приглушённое, неустойчивое цоканье трости, Гарри старался дышать настолько редко, насколько это вообще было возможно. Каменным изваянием просидел мальчик до тех пор, пока звуки шагов и ругань не стихли, только через четверть часа Поттер осмелился судорожно вздохнуть и открыть глаза. Это не помогло, ведь в чулане до сих пор была темень. Вдруг накатила тошнота, поперёк горла встал комок, а тело затрясло, словно в лихорадке — на Гарри нахлынули воспоминания. На ровно подстриженном и оттого колючем газоне свернулось щупленькое тельце. Ребёнок, упав на колени, навалился на них грудью и закрывал руками голову, стараясь хоть как-то защититься. На его разодранную в кровь спину падала густая тень, воздух то и дело разрезал неприятный свист, после которого звучал жалобный плач. Пожилой мужчина, опираясь одной рукой на трость, другой сжимал длинный, хлёсткий прут, которым охаживал спину мальчика. Вскоре уши уже не могли уловить ничего кроме раздирающей плоть розги — у ребёнка не осталось сил на мольбы. Сознание начало его покидать, и мальчик потерял контроль над телом: перенапряженные мышцы в миг расслабились, истощенный ребёнок повалился на бок. Он не мог разлепить веки, не мог разомкнуть губы или поднять руки — вот и всё, сейчас удар придется по лицу или рёбрам, и тогда ему точно не выжить. Спину нещадно жгло, а щекочущие раны травинки казались гвоздями, что методично вбивают в его тело. — Спина из-за тебя разболелась. Тьфу, ну и выродок. — Всё, что услышал Гарри прежде чем сознание отключилось. Весь следующий месяц мальчик провёл в страшной горячке, он не помнил ничего, кроме боли, тьмы, страха и отчаяния. Когда к нему вернулось понимание реальности, Гарри был несказанно удивлён: за ним всё это время ухаживали и даже вызывали ему врача — перед ним сидел мужчина лет пятидесяти с нелепой, редкой бородкой и вечно прищуренными глазами. Он порекомендовал отдыхать, хорошо кушать и больше не попадаться хулиганам. Тогда Поттер не придал этому значения, хотя и часто возвращался к мысли о том, почему этот человек никуда не сообщил, что над ребёнком зверски издеваются. Тот старик, как оказалось, был Дугласом Дурслем, отцом Вернона. Гарри даже при большом желании не смог бы сказать как выглядел этот человек — он ни разу его не видел, ведь это была их первая и последняя встреча. Также он не смог бы сказать почему старик на него так обозлился, что чуть не убил — память решила, что эти воспоминания необходимо забыть навсегда. Гарри обессилено сполз на жиденькую подушку и, прижав ладони к лицу, всхлипнул. Это была одна из самых болезненных и страшных вещей, что ему приходилось переживать. Даже когда он стал взрослым, его кошмары снова и снова возвращались к этому дню, к тому ужасу, что он испытал, и вот сейчас ему предстоит вновь пройти через всё это, ведь не зная причины, беду предотвратить не выйдет. Он не мог просто отсидеться в чулане — ему надо хоть иногда кушать и ходить в туалет. Гарри лихорадочно соображал, бегая глазами из стороны в сторону. Бежать? Но куда? Что он сможет сделать в своём нынешнем состоянии? Может сбежать на Косую аллею? Эта идея показалась Поттеру неплохой, ведь тогда он сможет сходить в Гринготс, у него будут деньги, и снять номер в гостинице не составит ему труда. В магическом мире совсем не важно сколько тебе лет пока ты можешь платить — никто и слова не скажет против. Стоило Гарри воспрянуть духом, как настроение тут же сошло на нет — он совершенно не представлял как добраться до того закуточка, откуда они с Хагридом и попали на волшебную улицу, не знал позволят ли гоблины взять что-то из семейного сейфа без того самого ключика, что сейчас хранится у Дамблдора. Нет, волшебный мир совершенно не вариант, мало того, что нет ни единой возможности туда попасть, так ещё и стоит там засветиться — такой переполох вокруг него поднимется, что добрый дедушка обязательно узнает да вопросы задавать начнёт. Можно было, конечно, по-тихому сбежать к кошатнице Фигг, что через дорогу живет, но там его можно будет легко найти. Нет, Гарри не думал, что его будут искать, в прошлый раз по ворчанию Дадли он понял, что Дуглас Дурсль человек въедливый, наглый, требовательный и просто неприятный. Внимания к своей персоне он требует исключительного, и хуже всех — кроме Гарри — было Петунии Дурсль. Старик часто поколачивал свою жену, он привык к немедленному исполнению своих желаний, а для тётки это было в новинку, и поскольку Вернон не говорил ни слова о багровеющих на теле жены кровоподтёках, ей приходилось терпеть. Стоит Поттеру высунуть нос на улицу — и его приметят, а выходить время от времени придётся. За спасибо соседка его держать не собиралась, поэтому как только заявлялся Гарри, она превращалась в ленивицу — лежала целыми днями на кресле, даже кормить ее приходилось с ложечки, но мальчик не жаловался. Его никто не бил, он лично ходил в магазин и мог даже прикупить себе, например, мармелад, готовил что хотел и когда хотел. Так что сейчас, в силу невозможности выходить из укрытия, дом напротив не лучшее убежище. Просто убежать и переждать на улице? Ага, целый месяц пробыть в роли бездомного, прекрасно, ничего не скажешь. Но одно Гарри знал точно: бежать надо через несколько часов. Мальчик поднялся с кровати и вытер щеки, чуть подсохшие слезы неприятно стягивали кожу, но на это времени не было. Поттер достал из-за тумбочки старый, дырявый рюкзак и принялся складывать в него вещи, все его пожитки без труда уместились в этом небольшом мешке. Приоткрыв дверцу чулана настолько, чтобы та не скрипнула, мальчик выскользнул в коридор и поставил огромные ему ботинки перед входной дверью. Сердце бешено билось о грудную клетку, на висках выступил холодный пот, а тело казалось лёгким словно пёрышко, когда Гарри крадучись пробрался в кухню. Так же тихо и аккуратно подставив стул к холодильнику, он взобрался на него и дёрнул дверцу на себя, проливая на пол полоску сырного света. Судорожно сгребая всю готовую еду вроде копчёного мяса, бутылки молока, горячо любимых его кузеном йогуртов, помидоров и пару варёных яиц, Гарри закрыл холодильник и привёл в порядок кухню. Открыв ящик с приборами он кинул в рюкзак ложку, вилку и нож, которые громко звякнули в оглушительной тишине: мальчик замер, с ужасом вслушиваясь в похрапывание за соседней дверью — там была гостевая. Бесшумно проскользнул он ко входной двери, быстро впрыгивая в ботинки, и хотел было уже дёрнуть ручку, как вдруг его взгляд упал на массивный кожаный портфель. Дядя Вернон человек педантичный и осторожный, вряд ли он оставил бы в сумке кошелёк, но терять Поттеру было нечего. Да, воровать нехорошо, но плевать он хотел на все эти моральные ценности, если воровство поможет ему выжить. Бумажника и впрямь не оказалось, но в одном из карманов нашлись несколько купюр и пригоршня монет, которые Гарри ссыпал в карманы огромных джинс. Клацнул замок и дверь, чуть скрипнув, отворилась, тихий щелчок ручки и мальчик на улице. Выйдя за калитку и оглянувшись на скучное строение, Поттер почувствовал, как тело задрожало: то ли от ночной прохлады, то ли от страха, то ли от облегчения. Сентябрьские рассветы ранние, но, несмотря на это, на улице всё ещё стояла темень — городок был погружён в глубокий сон. Мальчик шагал по придорожному асфальту вверх по улице и насвистывал только ему известную мелодию, на сердце было легко и правильно: он не задумывался о том, что будет делать когда придет следующая ночь, откуда возьмёт еду, когда запасы иссякнут а деньги будут потрачены. Сейчас не хотелось думать ни о чём печальном или трудном, со всем этим он столкнётся только через день, а сейчас он смог избежать худшего момента своей жизни — такого спокойствия он не чувствовал уже очень-очень давно. Улочка привела его к широкой двухполосной дороге, по обеим сторонам которой вытянулись, словно караульные, величавые кедры. Было решено начать с вокзала — Литтл Уингинг был небольшим городишкой, встретиться с кем-то знакомым не составило бы Гарри труда, да и оставаться тут дольше необходимого меняло никакого желания, мальчик решил, что оптимальным решением будет отправиться в Лондон, но для начала надо бы понять сколько у него денег — о том как он купит билеты задумываться не хотелось, это будет та еще морока — маглы любопытны и любят совать свой нос в чужие дела, а маленький беспризорный мальчик в поношенной одежде, покупающий билеты в Лондон — идеальная цель для «допроса». Так, опустошив голову, Поттер шагал по едва знакомой местности, надеясь, что он правильно запомнил дорогу. На машине этот путь, по его ощущениям, занимал минут двадцать — вокзал был в той же стороне, что и выезд из города, так что пешком ковылять он будет около часа, а учитывая свою минимальную выносливость, а если быть точнее, то отсутствие таковой, ему понадобиться все два. Идти было скучно, ни тебе музыки, ни друзей под ручку, от нечего делать Гарри сосредоточился на уже знакомых энергетических нитях, привычно приводя в движение магию. Так прошло достаточно времени, темнота не помогала мальчику ориентироваться, но он примерно помнил количество и последовательность поворотов, которые чувствовал, находясь в машине. И вот, подходя к новому перекрёстку, он стал ждать светофора, чтобы перейти на левую сторону дороги, но зелёный загорелся, а Гарри не сдвинулся с места. Ноги будто приклеились к бетону, мальчик не смог шагнуть вперёд. Паникуя, он подался назад, и, о чудо, ноги как ни в чем не бывало продолжали его слушаться. В смятении и недоумении Поттер снова попытался перейти дорогу, и снова повторилось то же — встал как вкопанный. Делать было нечего, кроме как пойти туда, куда ноги глядят, а именно направо. И пройдя несколько домов, Гарри вспомнил — именно эта дорога ведёт к вокзалу, пойди он налево, давно бы заплутал. Странное дело выходило, его ноги дорогу лучше мозга помнили. Или…В голову постучалась одна невообразимая догадка — правильным путём и сэкономленным временем обязан он был вовсе не своим конечностям, скорее это постаралась Магия. Вдалеке замаячил вокзальный шпиль. Начало светать. Бледное небо отливало то ли желтоватым, то ли оранжевым, трудно было определить цвет, его застилал утренний мокрый туман. Гарри уже достаточно долго шёл по травянистой обочине, поэтому низ штанин намок и неприятно холодил кожу. Он наконец решил пересчитать деньги и прикинуть хватит ли ему на билет и останется ли на еду. В карманах оказалось не густо — всего 13 фунтов*, судя по его воспоминаниям, на билет до Лондона он потратит больше половины, хватит ли четырех фунтов и пятидесяти шести пенни на какую-нибудь еду? Сомнительно. Ну хоть на билет хватает, уже очень хорошо, лучше столько, чем ничего. Когда Гарри добрался до вокзала, солнце в который раз радовало землю буйными золотистыми волнами, хлещущими по грунтованному тротуару, колышущимся травинкам и листочкам, редко проезжающим автомобилям. На парковке стояло всего три машины, одна из которых медленно сдавала назад, собираясь уезжать. На вокзале тоже было пусто, видимо, немногие присутствующие были уже в поездах. Поттер покрутился вокруг себя, высматривая кассу — она нашлась в дальнем углу этого огромного зала. Подходя к будочке, мальчик рассматривал женщину за стойкой: сухонькая и тоненькая, с громоздкой оправой на носу, в которую были вставлены толстые стёкла, судя по тому, как женщина щурилась — абсолютно бесполезные. Сложно было сказать сколько ей лет: назови любую цифру от шестидесяти до восьмидесяти пяти, и она подойдёт, возникало такое ощущение, что она застряла в этом возрасте навеки. Её не то бордовая, не то фиолетовая рубашка с турецкими баклажанами смешно колыхалась при каждом движении или вдохе, левая рука то и дело вяло тянулась к дружке очков, подталкивая ту ближе к переносице — тщетно, поскольку через несколько секунд тяжёлые очки снова съезжали на кончик носа. Женщину нисколько не нервировало это монотонное движение, она была чересчур поглощена чем-то на столе: может, это была книга, а может кроссворд или судоку. Гарри пришлась несколько раз кашлянуть, а потом и вовсе тихо протянуть «Извините, женщина», прежде чем она подняла на него свои жидкие глаза, по недоумевающему взгляду Поттер понял — его совсем не видно из-за стойки. Отступив на два шага и позволив разглядеть себя, мальчик сбивчиво протараторил заготовленную ранее речь. — Извините, можно один детский билет до Лондона. — Деточка, — Гарри мысленно сделал заметку о том, что голос может совсем не соответствовать возрасту человека, услышь он только его, подумал бы, что ей нет и сорока. — Где твои родители или может быть опекуны? — На последнем слове губы горестно искривились, но голос не дрогнул, он был свеж и сочен. — Тебе нельзя одному в поезд, так не принято. — Понимаете, я приезжал сюда к родственникам, но с их сыном вчера случилась какая-то беда, они все сейчас в больнице, а мне срочно надо домой, мама волноваться будет, — зачастил Гарри. Он прекрасно понимал: его легенда настолько хрупкая и неправдоподобная, что в неё не поверит даже самый глупый в мире человек. —Ах какой заботливый мальчик, так внимателен к своей матери, вот бы и мой сыночек был так же заботлив. Он у меня лётчик, как уехал в прошлом году, так и не появлялся дома больше, только звонит изредка старушке своей. Эх, деточка, сколько лет то тебе? — К огромному удивлению, женщина поверила в его хлипкую ложь и даже прослезилась, предавшись воспоминаниям. Гарри стало неловко, ему показалось, что она так сделала исключительно, чтобы поскорее отделаться от него. — Мне пять, скоро будет шесть, — пролепетал Поттер, натягивая на лицо польщенную улыбку и для пущей ясности и ребячливости тыча растопыренной пятерней туда, где предполагаемо находилось лицо женщины. — Какой умный ребёнок, — в голосе заметно проскользнуло раздражение. — Тебе можно без билетика ехать на поезде, так что можешь идти — Тетя, а где поезд до Лондона? — Ох, деточка, иди вон в ту дверь и поищи там вывеску с циферкой 3, туда скоро приедет твой поезд. — Спасибо, тетя! — Гарри поспешил ретироваться куда подальше от этого неприятного голоса, слишком уж четко в нем слышалось презрение. Выйдя к платформам, он поспешил отыскать нужную ему третью и усесться поблизости. Он не знал через сколько прибудет поезд, но это было не так важно, ему в любом случае делать нечего. Гарри прикрыл глаза и принялся медитировать — единственное, чем он мог заниматься вне зависимости от обстоятельств. Уже знакомое тепло растеклось по нутру, приятно лаская мальчика, снова стало уютно и спокойно. Так, перегоняя энергию от кончиков пальцев ног к макушке и обратно, Гарри не заметил, что времени прошло уже прилично, а платформа начала наполняться сонными, вяло передвигающимся людьми. И вот вдалеке послышался стук колес, за которым последовал громкий визжащий свисток. Только этот звук и смог оторвать мальчика от приятного занятия, он приоткрыл глаза и осоловело глянул на приближающийся вагон. Поморщившись от мерзкого скрипа колес, мальчик закинул рюкзак за спину и спрыгнул со скамейки. Вздохнуть с облегчением он смог только когда поезд тронулся, Поттеру повезло: он нашёл укромное местечко в конце последнего вагона, где спала лишь одна старушка, бережно придерживая небольшую котомку. В животе заурчало и Гарри приготовился перекусить, благо было чем. Тихий хруст открывающийся крышки йогурта и шелест обёртки от какого-то батончика не смогли разбудить бабушку и мальчик, привыкший таиться, вздохнул с облегчением и принялся за еду. Не успел он после еды немного задремать, как послышался сигнальный свисток, поезд прибыл. Спрыгнув с подножки, Гарри чуть не врезался в торопящегося, высокого как жердь, мужчину, а пытаясь пробраться к выходу, был сбит с ног тучной приземистой женщиной. Выбравшись наконец на улицу, мальчик подумал, что попал по меньшей мере в муравейник, до того суетно и шумно было в городе. Люди практически бегом добирались до мест назначения, кто-то подпрыгивал на ходу, кто-то согнувшись в три погибели чесал куда-то просто громадными шагами. Гарри вздохнул, оно наверное и к лучшему, если здесь все так торопятся, что, не замечая, сбивают таких же бегущих навстречу людей, то до маленького, где-нибудь затаившегося мальчонки им не будет никакого дела, на него попросту не обратят внимания. Только вот выживет ли он на улице? Возвращаться к Дурслям ой как не хочется, а это значит, что ещё шесть лет он будет просто скитаться по улицам Лондона. А где брать еду? Где ночевать, когда станет холоднее? Гарри подумалось, что лучше бы его сразу сдали в приют. А вообще. может туда и направиться? Просто рассказать правду, потому что, какая бы паршивая ситуация там ни была, они не упустят шанса увеличить пособие от государства, ведь чем больше детей, тем больше денег выделяют приюту, так что его оттуда не вышвырнут. Ладно, он подумает об этом чуть позже, а сейчас у Поттера энергии хоть отбавляй, даже несмотря на то, что не спал всю ночь. Он никогда не был в Лондоне. Ну, точнее будет сказать, что он не знает этого города, ведь места в которых он побывал, начинаются Кингс Кроссом, а заканчиваются Домом Блэков на Гриммо 12, это в общем-то и все. Сейчас у Гарри нет денег, зато времени больше, чем хотелось бы, когда он мельком глянул на часы, висящие на вокзале, стрелки показывали восемь часов тридцать семь минут. Гарри решил не тратиться на транспорт, он спокойно мог передвигаться на своих двоих, деньги стоило экономить, ему не очень хочется воровать. Если, конечно, платой за моральные принципы будет голод, тут выбирать не придется, но пока это возможно, он не станет опускаться до воровства. Мимо то и дело со свистом проскакивали машины, пыльная обочина плохо подходила для пешей прогулки, а спуститься с неё Поттер не горел желанием — стоило сойти с дороги он угодил бы в заросли непонятной высокой травы, в которой чего только не водилось, снимать с себя клещей и пауков было бы сомнительным развлечением. Вдруг мальчик почувствовал толчок в спину, но, крутанувшись на месте, никого позади не обнаружил. Решив, что ему померещилось, Поттер просто побрел дальше, стараясь отогнать дурное предчувствие. Он был уже на приличном расстоянии от вокзала, когда возле него притормозила низкая легковушка, Гарри предусмотрительно держался на приличном расстоянии от машины, когда из неё с водительского сиденья выскочила долговязая спортивная женщина и, подлетев к нему, затараторила. — Мальчик, ты не заблудился случайно, может тебя подвезти, куда вообще смотрят твои родители, ты одет как какой-то беспризорник, что ж они тебе получше рюкзачка не подобрали? — У Гарри аж глаз задёргался от такой беспардонности и бестактности, так что ответил он довольно резко, плюнув на осторожность. — Никуда они не смотрят, в гробу лежат. Женщина, вам чего? — С удовольствием наблюдая как глаза у этой дамочки полезли на лоб, он хмыкнул и, развернувшись, снова пошёл вперёд. — Мальчик, ну мальчик, — нет, она все-таки догнала его и даже путь преградила. — Ну я же не хотела обидеть, просто хотела как лучше, давай я тебя подвезу? Куда ты идёшь? — В Лондон. — Ну вот видишь, нам по пути, не дуйся, хотя ты в любом случае милашка, давай запрыгивай, я тебя крекерами угощу. — Мадам, Вы понимаете насколько подозрительно это звучит? — Ой ладно, ладно, я же помочь хочу. Ну что тебе сделает такая хрупкая девочка как я? Просто приятно проведёшь время, не устав от долгой прогулки. У меня даже детское креслице есть, от племянничка осталось. — Как же забавно она выглядела, сидя на корточках и дуя губы, словно обиженный ребёнок. — Точно не собираетесь продать меня каким-нибудь маньякам? — Топать далеко не хотелось, а к этой женщине его почему-то тянуло, хотелось ей доверять. — Ох малыш, я сама тебе десятерых маньяков заменю, так затискаю, что задохнешься, — ослепительно сверкнув зубами, она вскочила на ноги и ухватила Гарри за руку не дав и слова сказать. — Запрыгивай вперёд. Дёрнув за ручку передней двери, Гарри и впрямь обнаружил там детское сидение. Немного поёрзав на нем, он потянулся за ремнём, но так и не смог найти штуку в которую его надо воткнуть. — Давай сюда, тут сложная система, — выхватив ремешок, женщина принялась шарить второй рукой за креслом. Гарри фыркнул — пушистая копна кудрявых волос неприятно щекотала шею и лезла в лицо. — А-ать, вот и всё. — Быстро щёлкнув своим ремнём, она дёрнула коробку передач, и машина, заревев, покатила. Гарри никогда не разбирался в автомобилях, но с уверенностью мог бы заявить — этой рухляди жить осталось недолго, слишком уж жалостные и негодующие звуки та издавала, когда эта странная, одетая в мужские шорты и растянутую серую майку, — она явно не утруждала себя ношением нижнего белья, — с изображением какой-то музыкальной группы, женщина вдавливала педаль газа в пол, чтобы обогнать плетущиеся впереди фуры. — Тебя звать-то хоть как, малыш? — Протянув пакет крекеров, поинтересовалась она. — Гарри, просто Гарри, а Вас? — Я Милен, просто Гарри, можно Мила. У тебя совсем родни не осталось? — Поттер уже понял, что понятие «тактичность» для этой женщины чуждо. — Не совсем, — он чуть замялся. — Скорей это меня для них просто не существовало, там… Сложно, вообщем. — Оо, понимаю, они, видимо, не самые приятные люди, сбежал? — Ага. Эти-то еще терпимые, а вот те, кто приезжает время от времени… — И возвращаться не планируешь? — Ни в жизнь. — Эх, малец, а делать что будешь? Не на улице ведь жить. — Да лучше уж на улице. — Воу, прям настолько плохо? Слушай, сколько тебе лет? У меня такое ощущение, что развит ты не по годам, больше четырёх тебе на вид не дашь. — Пять мне, откуда едете? — Да вот, путешествовала месяца с три, начальник бунтует, пришлось вернуться, — кивнув, ответила Милен. — Хотя не пойму его претензий, работа у меня такая, что я из любой точки мира на него пахать могу, нет ведь, приспичило ему мучить меня своей рожей каждое утро. Садист чёртов. Я и так отрабатываю сверхурочно за то, что взяла огромный отгул, продажи ему подняла знатно, а этот гад все равно недоволен, вот и как прикажешь с такими людьми контактировать. Мата у меня на него не хватает. Милен оказалась очень приятной собеседницей, будучи любительницей поболтать, она избавила Гарри от необходимости постоянно что-то рассказывать, ему нужно было лишь слушать, да в некоторых местах вставлять пару-тройку слов. Несмотря на свою прямолинейность, она очень тонко чувствовала настроение собеседника, и если Гарри хотел сменить тему, на продолжении разговора не настаивала. На пол пути разговоры смолкли, и Милен включила какую-то блюзовую композицию, а Гарри, прислонившись к окну, принялся разглядывать свою неожиданную благодетельницу. Милен нельзя было назвать некрасивой, однако многие могли бы сказать, что ее внешность «на любителя». Смуглая кожа, грива каштановых волос, торчащих во все стороны, она не утруждала себя ни укладками, ни причёсками, хотя то и дело откидывала лезущие в глаза и рот волосинки, — проще было затянуть их в хвост. Только тоненькая паутинка морщинок в уголках глаз да огромный багаж знаний и опыта выдавали ее немаленький возраст. Глядя на то, как она, не отрывая глаз от дороги, пританцовывает и подпевает, Гарри и сам потихоньку втягивался, перестал на какое-то время думать о том, как ему выжить, и просто расслабился. Но бессонная ночь и напряжение взяли своё — мальчика сморило, и он, облокотившись о стекло, задремал. Проваливаясь в спокойный, тихий сон, Поттер подумал о том, что не прочь остаться в этой машине навсегда.