Алатфар.

Пробуждение было крайне приятным, Гарри почувствовал, как его аккуратно гладят по голове, а сам он лежит на чем-то мягком и… Погодите-ка. Поттер резко подорвался с… дивана? Он четко помнил, как засыпал в машине под острое звучание голоса Милен, а теперь он сидит на небольшом бархатном диванчике, наполовину укрытый вязаным пледом. Напротив он обнаружил саму Милен, которая мягко посмеивалась над его реакцией. — Ты так сладко спал, что мне очень не хотелось тебя будить. А потом поняла, что тебя и выстрелом поднять будет непросто. — А, спасибо, я тогда наверно пойду, — было до ужаса неловко: уснуть в машине незнакомого человека и доставить ему столько неприятностей. — Прошу прощения, что задержал Вас. — Ну куда ты собрался, я ж не выгоняю тебя, давай поднимайся, умывайся и пойдём кушать, — женщина развернулась и прошла вперед по коридору, оставляя Гарри в недоумении пялиться ей вслед. Ну быть не может, правда? Слишком уж похоже на какую-то невероятную сказку: его подобрали, приютили, накормили, осталось еще, чтоб вымыли, и тогда он совсем станет похож на беспризорного котёнка, которого хотят оставить. Ладно хоть от блох лечить не порываются. Сил сопротивляться у Гарри не было, поэтому он послушно спрыгнул с дивана и поплелся за Милен в надежде найти ванну где-нибудь в той стороне. Стоило мальчику достичь дверного проема, как его взору открылась огромная гостиная: два окна, одно из которых панорамное, были оснащены широкими подоконниками, на которых было разбросано около десятка подушек, справа у стены возвышался шкаф, книги в котором были крайне разнообразны — от поэзии Шекспира до “Шпиля” Уильяма Голдинга. Также справа, под самым окном, располагался гигантский, черный, кожаный диван со встроенными столиками. Повернув голову налево, Гарри увидел деревянный стол с резными стульями, а на стене висела целая коллекция картин. — Чего застыл? — Милен переоделась в трикотажные шорты и другую, так похожую на первую, но синюю майку. — Ванна там, — она махнула левой рукой на белую дверь, которую мальчик даже не увидел поначалу. За дверью снова оказался коридор, больше напоминающий галерею и дверей. Первая дверь была приоткрыта и из неё разливался тёплый свет — это и была ванная. Невероятно шикарное, облицованное мрамором, с чёрным умывальником и ванной помещение, в которое было крайне неловко входить, как впрочем и в залу. Поттер постарался управиться как можно скорее, чтобы наконец вернуться в ту уютную комнатку. Поймав себя на этой мысли, Гарри нахмурился — ему туда не вернуться, это не его дом, остаться здесь не представлялось возможным, как бы того не хотелось. Нужно было поскорее уходить отсюда, может Милен и не была опасна, но никогда не знаешь, что у людей на уме, не стоило доверять совершенно незнакомому человеку. Но подходя к столу и уже намереваясь отказаться от еды, мальчик учуял аппетитный запах бекона и яичницы, от которого у него потекли слюнки, а в животе заурчало. Когда он ел в последний раз, день назад? Можно уйти и после еды, правда ведь? Тем более, если приглашают невежливо будет отказаться, да? — Садись, садись, по глазам вижу — голодный, даже не думай отвертеться, — Милен хмыкнула. Долго упрашивать не пришлось, Гарри умял завтрак меньше чем за 10 минут и, откинувшись на спинку стула, сыто облизнулся. — Спасибо Вам, это было очень вкусно. — Хо-хо, еще бы. В закусочной за углом отличный шеф повар, постоянно у них завтракаю. Что ж, а теперь поговорим о деле. — Она вмиг посерьёзнела, и Гарри подобрался. — Куда ты дальше пойдёшь? — Просто на улицу, у меня особо выбора-то и нет, — он отвёл взгляд. — Хотя думал о том, чтобы в приют податься, но это чуточку позже. Я никогда в жизни не был в Лондоне, хочу немного погулять по городу. — А тебе не страшно? — Здесь не страшнее, чем было у дяди с тетей, даже лучше, меня ведь никто не знает. — Эх, малец, — Милен вздохнула и, встав со стула, плюхнулась на диван, похлопав по месту рядом с собой. — Плохо, когда дети рано взрослеют. Когда молчание затянулось, Гарри сполз с насиженного места и пробормотал. — Я, тогда, пойду? И, не дожидаясь ответа, поспешил нырнуть в тесный коридор. Однако, добравшись до той комнаты, в которой спал, Поттер понял, что понятия не имеет, где выход, а что важнее где его рюкзак, без которого мальчик по просто не выживет. Но не успел он смутиться, решив, что придётся возвращаться и спрашивать об этом, как услышал за спиной шаги. Милен остановилась, опершись о косяк, и задумчиво глянула на него. — Не хочешь остаться? — Где? — Выдавил он, совершенно не понимая о чем разговор. — Здесь, конечно. — Э… Зачем? — Просто так, Гарри. — Я не понима… — Хочу, говорю, чтоб ты у меня жить остался. Что скажешь? — Но зачем это Вам? Я бы остался, — поспешил заверить Гарри. — Честно, сама не знаю зачем это мне. Просто ты мне понравился, да и отпустить тебя бродяжничать я не могу, совесть не позволит. К тому же, одиноко мне жить на белом свете, — она театрально прижала руки к груди и прикрыла глаза, вызывая невольную улыбку. — Если мне можно, я с радостью останусь! — Это было бы лучшим вариантом, не важно почему Милен решила его оставить, но отказываться он не собирался, это было черевато — в лучшем случае болезнями, в худшем — голодной или холодной смертью. — Вот и чудненько, — она громко хлопнула в ладоши. — Тогда нужно подобрать тебе комнату, пойдём. Милен повела его через тот самый широкий коридор, не обращая внимания на многочисленные двери. В конце галереи обнаружилась лестница, Милен принялась подниматься наверх, утягивая за собой своего маленького гостя. Второй этаж отличался своим простором и обилием окон, персиковые обои словно сияли в лучах солнца, лестничная площадка была мини-гостиной: тут стояли креслице и журнальный столик с горшком голубых гиацинтов, висела полка с книгами и большие квадратные часы. Гарри глазел по сторонам с открытым ртом, находясь в той маленькой комнатушке, он и представить не мог, что дом Милен окажется таким огромным, она будто выкупила два этажа жилого дома и переделала их под себя. — Впечатляет, не так ли, — довольно хмыкнула женщина. — Я лет этак пять возилась с ремонтом этого места, ни разу не пожалела. Для меня одной тут места многовато конечно, но для двоих в самый раз. — Гарри подумал, что у этой женщины какое-то ненормальное понятие о большом и маленьком пространстве, на его взгляд, здесь преспокойно могло бы уместиться с два десятка людей. — Ну что, выбирай любую, — она ткнула пальцем вглубь коридора. — Они тут разняться только цветами, а так в целом идентичны и по размерам, и по обстановке. Поттер прошёл вперёд и открыл первую дверь, теперь уже не удивляясь шикарному убранству, он отверг бордовую, аквамариновую и белую комнаты, синяя показалась ему слишком тёмной, ядрёно-фиолетовая чересчур вычурной. Но вот комнатку с ореховыми обоями, дубовой мебелью и бежевыми шторами он нашёл очень уютной. Обернувшись на следовавшую по пятам женщину и получив утвердительный кивок, Гарри вошёл в просторное помещение и огляделся — в комнатах и впрямь был одинаковый набор мебели: слева в углу гардероб, упирающийся в самый потолок, справа огромная двухместная кровать, тумбочка и высокий светильник, красивый резной стол с придвинутым к нему бежевого цвета креслом. Окно, находившееся прямо напротив двери, было занавешено, судя по размаху занавесок — оно явно было панорамным. Ну да, Милен не стала бы мелочиться. Гарри, немного поёрзав, уселся в кресло, не зная что делать дальше, было очень неловко. А ещё, где-то под слоями восторга и благодарности шевелился червячок подозрения: шесть абсолютно идентичных по обстановке комнат, все бесхозные, однако предназначены явно не для самой Милен. — Чего расселся? Идём, у нас много дел, — его размышления прервал задорный окрик. — Дел? Разве я могу Вам чем-то помочь? — Конечно, или ты собрался под моей опекой, да в таких шмотках ходить? Так нельзя. Я женщина не пальцем деланная, мои дети не станут ходить в обносках. Ты теперь мой приёмный сын, а значит должен соответствующе выглядеть, так что собирайся, мы идём по магазинам. — А… — Его сейчас поведут в магазин и будут одевать и обувать. Склизкий, горячий стыд захлестнул мальчика, его лицо запылало, а внутри всё сжалось, Гарри просто не знал куда себя деть от смущения. — Ты чего? Идём, у меня вечером еще дела будут. — Женщина внимательно взглянула на покрасневшего ребёнка. — Д-да, иду, — он сполз с кресла и засеменил за шагающей впереди фигурой, силясь справиться с накатывающей паникой. Гарри никогда ни у кого ничего не просил, было неловко и неудобно осознавать, что на него кто-то будет тратить деньги. Теперь он даже жалел, что согласился остаться. — Так. — Милен резко развернулась и присела на корточки, внимательно рассматривая мальчика. — Ну-ка, идём — Она повела его к дивану и, усадив, заговорила. — Малыш, ты не хочешь идти в магазин? — Не в этом дело, — ситуация становилась все более смущающей. — Тогда ты не хочешь менять одежду? Эта для тебя удобна или важна? — Мягкий и успокаивающий голос будто утратил былую взрывную силу, стал текучим и чистым, он проникал в сознания и вытеснял поселившуюся там тревожность. Гарри помотал головой. — Просто… просто, Вы ведь не будете много тратить? — Прошептал он — Ты не хочешь, чтобы я тратила на тебя деньги, да? — Догадалась Милен. Мальчик сконфуженно кивнул. — Гарри, — она притянула ребёнка к себе, аккуратно его приобняв. — Нет ничего страшного или стыдного в том, что на тебя будут тратить деньги, ты все еще ребёнок, а я теперь твой, если и не родитель, то опекун. Денег у меня много, я бы даже сказала слишком много. Всё в норме, раз уж ты будешь жить со мной, то почему бы мне тебя не побаловать чутка? Гарри не заметил, как из глаз потекли слезы, он прильнул к Милен, крепко сжав ее майку в кулаках, дрожа и поминутно всхлипывая. Милен гладила мальчика по голове, путая пальцы в жёстких, кудрявых волосах, и думала о том, как быстро она привязалась к этому ребенку. Не в её характере было такое быстрое сближение с человеком, пусть он и малыш. Когда она заметила маленькую сгорбленную фигурку, бредущую по обочине, первым её порывом было подобрать ребёнка, однако какой-то внутренний голос начал спорить, говоря о лишней, вовсе ей не нужной ответственности. Тем не менее Милен притормозила, съезжая на обочину, и заглушила мотор. Женщина не умела общаться с детьми, поэтому то, что она подобрала неверные слова, не стало для неё сюрпризом, однако ершистый мальчик был забавным, с ним было легко общаться: он не обижался и не пугался, шутил и вообще, был слишком взрослым для своих пяти лет. Когда ребенок задремал, и Милен заметила, что бензин начал заканчиваться: она заехала на заправку и, заплатив за топливо, принялась рассматривать неожиданного попутчика. Ей совсем не понравилось явно плачевное физическое состояние ребёнка: слишком худой, слишком маленький, со впалыми щеками, отсутствием румянца и очевидно большим синяком под задравшимся рукавом. Милен тяжело вздохнула. Не то чтобы она питала надежды относительно жизни мальчика пяти лет, одиноко бредущего по обочине, одетого в какое-то тряпьё, с тяжеленным старым рюкзаком за спиной, но хотелось верить в лучшее. Женщина подумала о том, что для нее не свойственно испытывать к кому-то жалость, ведь она терпеть не могла это чувство, но этот маленький комочек хотелось укрыть обогреть и еще раз рассмешить, да и кто такая Милен, чтобы пойти против своих чувств. У нее есть возможность, есть желание, от чего ей не помочь ребятёнку? Потребовалось время на то, чтобы Гарри смог успокоиться. Было неловко: пусть он и находился в теле пятилетнего мальчика, всё же ментально ему уже стукнуло восемнадцать, чего-чего, а истерики он от себя не ожидал. Но сидя, в теплых, трепетных объятиях, он признал, что порой приятно просто выплеснуть накопившиеся эмоции, не думая о том, что их как-то неправильно поймут. — Тогда, можем идти? — Он поднял глаза на женщину и тут же отвернулся, Милен заметила, что его уши стали насыщенного бордового цвета. Хихикнув, она хлопнула мальчика по плечу, встала с дивана и направилась к выходу.

***

Торговые ряды Оксфорд стрит кипели: бегающая от родителей ребятня, повизгивала от мыслей о том, что будет, когда их поймают, в воздухе переплетались самые разные запахи, где-то на периферии был слышен задорный свист вистла. Улица пыхтела и дергалась — живая и энергичная она была и слаженно действующим человеческим муравейником, и вон тем одиноко сидящим на скамейке дедушкой в клетчатой рубашке и брюках с намертво заглаженными стрелками, который, горестно возводя глаза к небу, перебирал с дюжину стоящих около него пакетов с покупками. Шея уже болела от того, как усердно он ею вертел в попытке рассмотреть все и сразу: и цветастую гавайскую рубашку какого-то чудика с нарисованными маркером усами, и яркую вывеску одного из бутиков, и даже ругающихся неподалёку парней, один из которых схватил оппонента за плечи и встряхнул так, что бородатый потерял равновесие и свалился с ног. Вдруг, идущая впереди Милен остановилась перед каким-то зданием. Строение ничем не отличалось от всех остальных строений на улице — цветастое и аляпистое, оно было украшено всевозможными вывесками, гирляндами и указателями. Но Милен пропустила все это великолепие и, нырнув между домами, дернула ручку неказистой двери. В помещении пахло новой, фабричной одеждой, словно каждую из плотно висящих вещей только-только привезли из химчистки. Пробираясь через навешенные, а где-то и набросанные друг на друга вещи, они наткнулись на внезапно вылетевшего из узкого прохода мужчину. Он что-то бормотал себе под нос, пытаясь разобраться с запутавшимися в руках вешалками. Это был весьма заурядный молодой человек, одетый в джинсы и черную футболку, с собранными в низкий хвост, пшеничными волосами. — Лу-Лу! — Милен вскрикнула, когда мужчина чуть не упал, цепляясь за нее. — Мила, давненько мы не виделись, какими судьбами? Разве в последний раз ты не накупила кучу шмоток? Пол магазина мне тут смела. Неужто уже все износила? — Да нет, не в этом дело, Лу. У меня тут ребенок появился, — она неопределенно кивнула себе за спину. — Поэтому сегодня заказ будет достаточно большим. Нам нужно всё, и под всем я подразумеваю всё: от белья и до обуви. — … Ты наконец головой тронулась? За пару месяцев ребенка ты бы не выносила, Мил, для этого нужен промежуток минимум в девять месяцев. — Он посмотрел на нее, словно на шальную, растолковывая, словно неразумному дитяти, примитивную информацию. — Когда дело не касается одежды ты поразительный тугодум. Знакомься: мой сын – Гарри. — Она вывела ребенка из-за спины, приобняв его за плечи. — Мила! Ты все это время скрывала от меня своего сына?! Как не стыдно! Я-то думал мы близкие друзья еще со старшей школы! — Лу. Соображай. — Укоризненно глянула она на мужчину. — Ничего, до него сейчас дойдет, просто единственное, что занимает его мозг – мода, это как у Шерлока – на ненужном они просто не сосредотачиваются, знаешь эту книгу? — Зашептала женщина мальчику. — Приятно познакомиться, я Гарри, приемный сын Милен, надеюсь мы поладим, — взял на себя инициативу мальчуган, протянув руку для приветствия. — Да, мне тоже приятно, Гарри. Но кто бы мог подумать, что твоя мать скрывала тебя все это… Погоди. О-о-о, приемный, вот как. Рад встрече, — Лу часто заморгал и, с трудом освободив правую руку, поприветствовал мальчика. — Так, мы идем за одеждой? Мне в жизни не разобраться в устройстве этого склада. — Это не склад! Просто помещение слишком маленькое и не способно вместить мою непримиримую тягу к стильной, обворожительной и волнующей одежде. — Возмущённо запыхтел вусмерть обиженный мужчина. Милен к этому времени уже прошла вглубь магазинчика, и Гарри, последовавший за ней, заметил как она с тихим вздохом закатила глаза.

***

Звуки ушли на второй план, заглушенные мягкой подушкой. Сегодняшний день был тяжелым. Всё время после обеда и до позднего вечера они провели в магазине, где Гарри примерил, наверно, с полсотни нарядов, и страшно устал. Ему всё ещё было не по себе от того, что совсем незнакомая женщина взяла его к себе, да ещё и так ответственно подошла к обеспечению его комфорта. Слишком уж… Нереально что ли. Словно в роман какой попал. Гарри вздохнул. Жаловаться ему сейчас совершенно не на что: он сыт, в тепле, у него есть постель, возможность мыться, когда захочется (про такие вещи как личная комната и отдельная ванная он старался не задумываться), одежды у него теперь не просто много, хоть он и пытался отговорить Милен от покупки такого количества вещей, но женщина не захотела его слушать — она словно была одержима идеей завалить Гарри всем, чем только можно. Это напрягало. Вроде ничего серьезного, но странно это, в любом случае. Слишком уж много мыслей лезло в голову — пришлось запустить пальцы в волосы и помассировать темя, а чтобы немного отвлечься мальчик решил вернуться к Магии. Перегонять энергию — было своего рода медитацией, мысли успокаивались, переставали носиться, как угорелые, дыхание выравнивалось, замедлялось. Мальчик медленно засыпал, не замечая, как сложенные на тумбочке очки медленно поднимаются в воздух.