Алатфар.

Гарри растёкся по столу. Они сидели над бумагами по меньшей мере четверть дня, однако не разобрали и половины. Мальчик потер глаза и выпрямил скорбно хрустнувшую спину. — Ли-иль, — получилось так жалобно, что стало ужасно обидно за себя. — Лиль, неужели мне правда так необходимо сидеть над этим? Я ведь совершенно ничего не понимаю в этих отчетах, только замедляю тебе работу. Я ведь тебе уже говорил, я не смогу сразу взяться за важные бумаги, какой толк от того, что я на них посмотрю? От моего взгляда дела не решатся. — Юный наследник, необходимо разобраться с этим прямо сейчас, не то к моменту окончания вашего обучения бумаг станет в два раза больше, — брауни был непреклонен. Гарри скривился. — Тогда давай я займусь чем-то попроще, потому что я не представляю, что за соцветия стронгилодона и почему 9 лет назад было закуплено аж пятьдесят фунтов. — Юный наследник, вам все равно придется перебирать все эти бумаги, никто без вашего одобрения не имеет права их трогать, именно поэтому все это копилось больше десяти лет, так бы бумаги непременно сортировались бы в отсутствие главы рода, чтобы новый Лорд Поттер пришел на все готовенькое, — упрек в голосе брауни заставил мальчика покраснеть, но не отступиться. — Тогда, может я просто дам тебе полномочия? — Какое бесстыдство! — грозный окрик заставил Гарри подпрыгнуть и завертеться. — Как будущий лорд великого, древнего рода Поттер может быть таким ленивым? Ни в коем случае! Не признáю! Это катастрофа! Да лучше передать род на попечение Блэкам или Малфоям, чем оставить его этой безалаберности! Гарри оторопело пялился на вопящую, разодетую в изумрудное платье, с блестящим золотом при каждом движении подолом, с такой же сверкающей вуалью на высокой прическе. Леди “чуть за двадцать или под шестьдесят” подбоченилась и свирепо сверлила мальчика взглядом, с явным намерением либо выжечь из его головы всю “безалаберность”, либо сжечь его самого. — Мальчишка! Как ты смеешь столь невоспитанно на меня пялиться! Я старше тебя на десяток поколений, а ты даже поздороваться не удосужился. Кто тебя вообще обучал! — И-извините, меня никто не обучал… здравствуйте, мадам, —Гарри несколько струхнул. — Как это никто не обучал? Чем нынче занято старшее поколение Поттеров, что так халатно относятся к своим наследникам? — женщина так и пылала возмущением. — Мадам, я последний Поттер, — робко пролепетал Гарри. — Как последний? Когда я последний раз бодрствовала были живы целых два поколения, но даже если с Флимонтом и Юфимией что-то случилось — разгильдяй Джеймс все равно ни на что не годен — есть еще Блэки, Бёрки и Гампы, уж кто-то из них должен был взять тебя под крыло да обучить, пусть с двумя последними родами мы не были особенно близки, но по крови ведь родня. Твой родитель ведь Джеймс Поттер? Вообще-то я не должна была проспать больше пяти лет… мальчишка, что произошло и сколько я спала? — Э.. Джеймс Поттер и правда мой отец, но м-мадам, когда вы уснули? — Тогда этому лоботрясу было… хм, десять? — Прошло уже пятнадцать лет, мадам. Не знаю, как умерли дедушка с бабушкой, но родителей убили, когда мне исполнился год, меня отправили к магглам, я даже не знал, что… у меня есть дом, — мальчику внезапно взгрустнулось, он вздохнул и зацепился взглядом за соринку на полу. — А Блэки куда смотрели? Помнится, Джеймс был ну уж очень дружен с младшим – Сириусом, — напудренная женщина немного успокоилась и присела на стоящий позади нее диван, несмотря на громоздкие одежды и опасно покачивающуюся прическу, она была грациозна и элегантна, Гарри с восхищением засмотрелся на ее плавные и естественные движения. — Крестный… он… тогда война шла во всю, поэтому… — к горлу подкатил ком. Ведь сейчас Сириус был жив! Однако сидел в ужасающем месте, где на раз два свихнуться можно было, а Гарри ничего не мог с этим поделать, кто вообще станет слушать ребенка пяти лет. Почему, дементор его раздери, Дамблдор даже не почесался, когда единственного надежного опекуна “национального достояния” упрятали за решетку?! — Дитя, расскажи мне все по порядку. Ах, точно, я ведь еще не представилась, — она поднялась и церемонно склонилась в реверансе. — Приветствую юного наследника маркизиата Поттер, да одарит вас Госпожа ярким сердцем и ясным разумом, мое имя Шарлотта Эйвери Поттер, назначенная главой совета старейшин четыре десятка лет назад, — женщина выпрямилась и Гарри почувствовал, кожей ощутил ее гордость за свою семью, в каждом ее слове сквозило достоинство и благородство. Если ранее у него в голове еще и мелькали мысли о “заносчивом и чванливом” поведении чистокровных, еще было непринятие жестких рамок поведения, витиеватых “пустых” фраз, если прежде он думал, что его нежная привязанность к Дому не сделает его похожим на “высокомерных, заносчивых чистокровок” и не повлияет на “свободу от правил”, к которой он так привык. То теперь, наблюдая за тонким, изящным поклоном, слушая шелковое и теплое приветствие, он благоговел перед безупречными манерами Шарлотты Поттер, в нем проснулось отчаянное желание обладать таким же достоинством и элегантностью, так же виртуозно владеть словом и уметь выказать уважение ничуть не принизив себя. — Мадам, могу я вас попросить об одолжении? — глядя на женщину сверкающими глазами, Гарри ни секунды не сомневался. — О? Что ж, юный наследник, если это будет в моих силах, я постараюсь вам помочь, — Гарри возликовал, но тут заметил во взгляде главы старейшин посверкивающее лукавство, — однако взамен вы тоже должны мне будете одну услугу. — О какой услуге идет речь? — Гарри тут же почуял что к чему. — Не знаю, юный наследник, возможно в будущем мне понадобится ваша помощь. — Тогда нам, мадам, будет непросто договориться, — удрученно вздохнул мальчик, — мне жаль, что я побеспокоил вас из-за такой мелочи, давайте забудем об этом. После его слов воцарилась тишина. Шарлотта Поттер внимательно разглядывала тощего ребенка, ей очень понравился его прямой, немного нервный, но твердый взгляд. Довольная, ободряющая улыбка заиграла на ее губах. — Еще не все потеряно, я гляжу. Как тебя зовут-то, мальчишка? — Гарри Джеймс Поттер, как я могу к вам обращаться, мадам? — мальчик последовал примеру главы старейшин, представляясь полным именем и чуть склонившись. — Можно просто мадам Шарлотта. Ты мне нравишься гораздо больше, чем твой неугомонный папаша, — каждый раз при упоминании Джеймса глава старейшин морщилась, хмурился и Гарри, все таки ему совсем не нравилось, что его отца ругают при каждом упоминании. Он давненько перестал идеализировать родителя, с тех пор как узнал о его поведении в школе и отношении к Снейпу, и все равно было неприятно, пусть тот и впрямь был засранцем. — Мадам Шарлотта, не могли бы вы не говорить так о моем отце? — Что такое? Решил выгораживать его? Ты знать не знаешь каким он был, поэтому не надо его защищать, — женщина недовольно фыркнула. — Я знаю, что поведение моего отца в юности было далеко от достойного, но все же он мой отец, каким бы он ни был, я знаю, что меня он любил. — Да-а, ты определенно лучше этог… него. Я постараюсь сдерживаться в выражениях, а взамен юный наследник будет усердно обучаться, как тебе? — Я буду изо всех сил стараться, мадам Шарлотта. А кто будет меня обучать? — Все по-порядку. Сначала расскажи мне о том, что произошло и как ты оказался у маглов. Гарри, стараясь не вдаваться в подробности, поведал о войне, гибели родителей, заточении Сириуса и о том, как он оказался в особняке. Глава старейшин ни разу не перебила мальчика, время от времени недовольно хмыкая, а после рассказа надолго замолчала. В комнате был слышен легкий шелест переворачиваемых пергаментов, по бумагам прыгали рыжие лучики закатного солнца, в воздухе летали пушистые пылинки. Старые настенные часы умиротворяюще тикали, а мысли успокаивались и разлетались по своим местам, ни одна из них не цеплялась коготками, поэтому в голове была удивительная ясность и легкость. Мальчик решил не отвлекать женщину, что погрузилась в себя, он вернулся к бумагам и принялся с энтузиазмом перечитывать и разбирать документы, все-таки это и впрямь его прямая обязанность — заботиться о семье. Он пересмотрел множество отчетов, отметил огромное влияние своей семьи на магический мир: “Простоблеск”, “Кроветворное”, “Рябиновый отвар” — целых три широко известных рецепта принадлежали Поттерам, Гарри видел множество контрактов, заключенных с госпиталями, больницами, аптеками, договоры о передачи рецепта во Францию, Ирландию, Нидерланды и Норвегию, Поттеры были чертовски богаты. Через некоторое время ему попалась увесистая стопка бумаг, подвязанная красной бечёвкой: “Финансовая отчетность. Сейфы Гринготтса от 1876-го года.” При дальнейшем рассмотрении оказалось, что в руки он взял не всю финансовую отчетность а лишь один раздел, посвященный сейфу, отвечающему за выручку и расходы от производства и продажи кроветворного. Такие же отчеты были для сейфа “Простоблеск”, а вот бумаги на рябиновый отвар Гарри так и не увидел, зато нашел еще том, поделенный на три раздела: “Поттер-мэнор”, “Джеймс” и “Юфимия”, судя по бумагам, дед Гарри не особенно нуждался в личных средствах. — Послушай, Лиль, получается финансы нашей семьи хранится не только в Гринготтсе? Я не могу найти отчетность рябиновом отваре. — Так и есть, — ответил вовсе не брауни, мадам Шарлотта по всей видимости уже некоторое время наблюдала за мальчиком, — опасно хранить весь капитал в одном месте. Гринготтс же не единственный в своем роде, вот, например, банк Нёргор. К тому же вежливые ниссе мне больше по душе, нежели эти ворчливые, вредные гоблины. — Гринготтс… не единственный? Правда? — Гарри пораженно вытаращился, пытаясь понять: над ним сейчас шутят, или он действительно был настолько слеп. — Чему ты так удивляешься? Гоблины не единственные, кому пришло в голову основать магический банк, они еще и не первые. Может Гринготт и был новатором в Англии, но не во всем мире. Нёргор был создан десятилетием раньше в Норвегии, в 1461, если меня не подводит память. — А… в каком году был создан Гринготтс? — рассеянно поинтересовался Гарри. Не то чтобы ему было интересно, просто нужно было спросить хоть что-нибудь, чтобы переключиться с мысли о том, насколько он был бладжером стукнутый и квоффлом добитый. — В 1474, это ты будешь изучать на истории. — А кто такие ниссе? — зацепился за новое слово мальчик. — Разновидность духов-хранителей, они были такими же как наши брауни. — Были? — В те времена в Норвегии и Дании была смута, переворот на перевороте, а верха магического мира были слепы как смеркуты, запустили ситуацию и не заметили как один из претендентов на престол обратился к недобросовестным магам. Они чего-то там наварили да распространили наркотик и среди маглов, и маги им не брезговали. А зелье это смертельной отравой для ниссе оказалось, ну они и взбунтовались, мол мы вам так долго служим, а вы нас травите. Только вот магическое правительство поздно спохватилось, запретили конечно, но к тому моменту около половины популяции ниссе уже вымерли, оно до того токсично оказалось, что даже просто вдохнув бедные духи в страшной лихорадке умирали. Оставшиеся в панике бежали, потому что не знали где их может “смертельный вдох” настигнуть. Поэтому теперь они в дома к магам ни ногой. — Жестоко-о. Но как магл, пусть и высокого статуса, узнал о магах? — А это потому что статут о секретности был принят значительно позже. Маги и до этого, конечно, старались особенно не мозолить маглам глаза, но все равно так или иначе пересекались, только после 1692 мы полностью скрылись от маглов. — М-м, значит международный статут о секретности был принят после… охоты на ведьм, получается? — Мальчишка! А ты не по годам умен, откуда знаешь об охоте на ведьм? — мадам Шарлотта одобрительно кивнула, а Гарри немного стушевался: “Да вот, в прошлой жизни подруга была очень заинтересована этой темой, поэтому приходилось ее слушать краем уха”, ну ведь не скажешь так, верно? — Только вот не “после”, а в самый ее разгар, — тем временем продолжила женщина. — Из-за промедления, ты всё это будешь на истории магии изучать, но я тебе в общих чертах все же расскажу, так вот, из-за медлительности этих раздутых шлёппи, сидящих на международной конференции, инквизиция и унесла столько жизней. Они больше двухсот лет ждали пока все стало хуже некуда, чтобы сказать магам не высовываться. Того инцидента со “смертельным вдохом” уже должно было быть достаточно, чтобы задуматься о сокрытии магического мира, не сосчитать сколько магов погибло, когда маглы от безысходности стали все больше полагаться на религию, да вешать направо-налево своих, чужих – неважно, а маги и давай этим пользоваться – избавлялись от неугодных соперников, просто нашептывая какие-нибудь гадости на ухо старостам и наместникам. Дикие времена были, по-настоящему дикие. Сколько разновидностей запирающих да блокирующих магию проклятий было придумано и не счесть. — Это ж настоящая война! Но почему никто не останавливал магов? Это ведь длилось целых два столетия, неужели они сами не понимали, что дело принимает серьезные обороты? И вообще, почему они вообще были такими жестокими? — А руководству было не до того. Тогда начало набирать популярность движение Похитителей жизни и…, впрочем ты об этом еще узнаешь, пока не забивай себе голову, — чье движение? Он ведь не ослышался – “Похитители жизни”? Кажется кроме раздутого самомнения у Воландеморта ничего нет: ни мозгов, ни фантазии… Мадам Шарлотта снова вперила свой взгляд в мальчика, отчего тот поежился — такой пронзительный у портрета, жуть. Раз разговор был закончен, он решил не обращать внимания и вернулся к бумагам. Немало времени ушло на чтение, и сверку одних отчетов с другими, зато Гарри много для себя понял. Во-первых, пусть через три года после начала ведения отчета собственное производство зелий и было остановлено из-за отсутствия лорда, на счета продолжали поступать крупные суммы, мальчик предположил, что это была доля за предоставление рецептов другим организация. Во-вторых, ячейки “Поттер-мэнор”, “Джеймс” и “Юфимия” тоже не пустовали, каждая из них пополнялась как и до смерти деда Гарри. И, что самое удивительное, в-третьих, с банковского счета “Джеймса” регулярно снимались деньги. До 1981-го года сумма хаотично скакала, видимо, отец мальчика был очень непредсказуем в расходах, иногда он пополнял счет, видимо с зарплаты аврора, но никаким постоянством и не пахло. Только вот с первого дня рождения Гарри (перед которым была снята немаленькая сумма), расходы не только не прекратились, но еще и увеличились, и упорядочились. — Мадам Шарлотта, скажите как умер прошлый глава Поттер, и почему отец не стал лордом? — задумчиво протянул Гарри, если уж разбираться, то с самого начала. — Дитя, тебе не кажется, что меня стоит называть дедушкой? — Гарри обернулся на тихий, хрипловатый голос и с интересом уставился на высокого, сухого старичка, в сером костюме тройке, с тростью в руках и цилиндром на голове. — Здравствуйте, а вы….? — пусть мальчик понял, кто его окликнул, но этого человека (этого нарисованного человека) он видел впервые, поэтому решил переспросить и с удивлением для себя отметил, что не испытывает никаких сильных эмоций из-за встречи с близким родственником. Это потому что привык к отсутствию семьи? Странное чувство, но сейчас его больше волновало то, что кто-то посторонний успел похозяйничать в делах рода. — Флимонт Каррол Поттер к вашим услугам, юный наследник, — мужчина снял цилиндр и, прижав его к груди, поклонился. — Гарри Джеймс Поттер, приятно познакомиться, — сымитировал его поклон мальчик. — Значит, вы мой дедушка. Расскажите пожалуйста, что тогда произошло и почему отец не стал главой рода. — Сразу к делу значит, какая серьезность, — скрипуче рассмеялся Флимонт, — совсем на него не похож, — старик отложил трость и присел на диван, уголки его глаз были уныло опущены. — Что ж, стоит начать с того, что Джеймс всегда был… немного себе на уме. Конечно, тут виноваты только я и Юфи — разбаловали его чересчур, потому что мы всегда считали: Джеймс мальчик смышленый и понимает что к чему. Но мы сильно доверились, все же он был ребенком, за которым нужен был глаз да глаз, мне непонятно когда в его голове появились опасные и вредоносные мысли… — Ну, заканчивай с лирикой уже, Флимонт, я всегда говорила, что ваша мягкость до добра не доведет, — недовольно перебила его глава старейшин. — Да-да, о чем это я, — послушно склонил голову мужчина, — в какой-то момент мальчик начал думать, что чистокровные волшебники… как бы это… говорил, что мы напыщенные и слишком надменные, что кроме как своим снобизмом гордиться нам особенно нече… — Негодяй! — женщина так громыхнула кулаком по стоящему рядом с диванчиком столу, что все в комнате подпрыгнули, — что за невежественный ребенок! Как вообще благородный дом Поттер мог вырастить такого неблагодарного, глупого… — Мадам Шарлотта, что было, то уже прошло, давайте дослушаем? — прервал поток негодования Гарри. Но ему и самому было не по себе. Это же ровно то же самое, что думал он сам про чистокровных в прошлой жизни. Только вот ладно мальчик-сирота, постоянно находящийся в окружении маглов, а потом еще и поцапавшись с Малфоем, но как, живя с рождения в мэноре, в обществе чистокровных магов, воспитываясь как наследник, постоянно чувствуя эту теплоту и восхищение Домом, его отец мог начать думать подобным образом? — Да чтоб им гриндилоу подавился, — яростно выплюнула женщина, но замолчала. — Дедушка, получается отец просто ушел из Дома и отказался быть наследником, так? — В общем, так и было, только… — старик сконфуженно замолчал и опасливо глянул на раздраженную главу старейшин. — Только что? Мне нужно знать, что произошло, чтобы понимать как действовать дальше, дедушка. — Дело в том, что Джеймс… отказался от своей крови… — мужчина испуганно замолчал и вжал голову в плечи, когда с новой силой обрушившийся на столик удар чуть не разломал его пополам. — Этот паразит сделал что?! — даже стекла в кабинете задрожали от этого грозного рыка. Шарлотта Эйвери Поттер была в ярости. Будь Джеймс Поттер жив она бы вылезла из этой картины и всыпала бы мальчишке по первое число. — Как можно! Как это вообще произошло?! А о своем сыне он не подумал?! Флимонт! А ну найди этого никчемного, хоть из под земли достань! Притащи его сюда, уж я, клянусь Горгоной, вправлю ему мозги. Это же надо какой позор! Чтобы в роду Поттер вырос кто-то подобный… Вот беда на наши головы, вот беда, что же подумала про нас Госпожа... В этот раз Гарри не стал прерывать поток ругани. Он понаблюдал за скорбно заламывающей руки женщиной, что то и дело колотила бедного, потерявшего все краски Флимонта по плечу, и вернулся к бумагам, но так и не смог выяснить ничего нового о том, куда утекали деньги, да еще и в таких размерах. Кроме даты и точной суммы в отчетах не было никаких подробностей. Кто, кроме матери и крестного мог иметь доступ к сейфу, да еще и такого уровня, что ему не требовалось присутствие Гарри, чтобы забирать деньги? — Лиль, скажи мне, как узнать, кто брал деньги из Гринготтса? — красочная перепалка все не утихала, поэтому Гарри тихонько подвинулся к брауни. — Только те, у кого есть доступ к ячейке могут изымать оттуда средства, юный наследник, но гоблины любят анонимность, поэтому никогда не пишут в отчетах имен, — маленький человечек нарадоваться не мог смышлености и серьезности будущего маркиза. — Но я не знаю у кого был доступ к счету моего отца, с него исчезло больше 22-х с половиной тысяч галлеонов. — О-хо, — округлил глаза Лиль, — это много, юный наследник, никто не смог бы снять столько без вашего присутствия! Только если… возможно ваш отец дал кому-то золотой доступ к хранилищу, тогда бы все стало на свои места. — Что за золотой доступ? — В Гринготтсе есть три уровня доступа к ячейкам: на бронзовом можно только вносить деньги или снимать суммы не превышающие десяти галлеонов в месяц, на серебрянном можно также вносить деньги, снимать не больше сотни галлеонов в месяц и иметь некоторый доступ к истории операций, а золотой уровень практически приравнивает вас к хозяину ячейки, так что если последний не ставит никаких условий у вас не будет никаких ограничений, — шепотом объяснил брауни. На картине к этому моменту разразилась целая война. И как голосовые связки мадам Шарлотты выдерживали такое напряжение? — Вот как, золотой доступ значит. Судя по тому, что каждый месяц снималось ровно 375 галлеонов, значит ограничения все же какие-то были, — задумчиво бормотал Гарри, — Лиль, а у меня, как у наследника Поттеров, есть полномочия закрыть счет или потребовать назвать имена людей у которых есть доступ? Ну или хотя бы деньги перевести, что ли… — нет, Гарри не был жадным человеком, но за последнее время он несколько раз успел пересмотреть свои принципы и взгляды на жизнь. Если у кого-то из близких людей его отца были проблемы, он бы не стал возражать против поддержки, однако то, что вытворял этот человек, кроме как бессовестным воровством назвать было нельзя. Мальчик прикинул: Сириус в Азкабане, он вне подозрений, ублюдок Петтигрю, чтоб его мантикоры подрали, скрывается у Уизли, вряд ли у него найдется время явится в Гринготтс, а если и найдется — его весь мир считает мертвым, он не рискнет высунуть свою крысиную задницу из безопасного места, Римус… Гарри упорно отказывался в это верить, он был сильно привязан к этому человеку. К тому же, насколько он помнил, Люпин всегда ходил, пусть аккуратно одетый, но одежда была явно старая и потертая, даже свадьба с Нимфадорой была… это даже свадьбой назвать сложно. Римус очевидно был беден. Гарри снова и снова пролистывал отчеты, ничего не находя, пока его взгляд не зацепился за заголовок на первой странице: “Банк Гринготтс. Сейф Джеймса Поттера”, а в углу страницы едва различимо: “Уровень защиты – 8, ячейка №687”. Погодите-ка… 687-ая ячейка? Разве это не та от которой… “Доброе утро, мы тут пришли, чтоб немного денег взять... э-э... из сейфа мистера Гарри Поттера.” “У вас есть его ключ, сэр?” “Где-то был…” — в голове пронесся образ огромной косматой фигуры, зажимающей в пальцах что-то поблескивающее золотом. — Лиль, чтобы подтвердить доступ золотого уровня нужно ли иметь при себе что-нибудь? — глаза мальчика опасно блеснули. — Таких подробностей я не знаю, молодой господин, — опустил голову брауни. — Столь важным персонам выдаются позолоченные дубликаты ключей, — проскрипела мадам Шарлотта, кажется голос ее все-таки подвел. — Не опасно ли это? Я имею ввиду, а если ключ будет украден? И не важно у кого — у хозяина или обладателя такого доступа: оборотное зелье, зеркальные чары… — Мальчишка, как хорошо, что ты не похож на своего отца. Такие ключики запечатывают в себе саму магию владельца, поэтому украсть его невозможно — он просто развеется вдали от хозяина, если тот не назначил хранителя, — женщина практически успокоилась и только изредка злобно поглядывала на старающегося слиться со спинкой дивана Флимонта. — Значит, когда отец умер…? — Да, его ключ исчез. — Так, это значит, что единственный, у кого сейчас есть доступ к сейфу отца это человек с золотым ключом? — И ты, мальчишка, после того как официально пройдешь церемонию вступления в права наследника. — А это будет только после моего совершеннолетия, так? — Нет, после твоего совершеннолетия ты станешь Лордом Поттером, примешь титул маркиза, а наследником ты становишься сразу после того, как тебя принимает Дом. Церемония вступления в права по сути лишь бюрократическая возня — нужно оповестить всех и каждого, что следующий Лорд уже выбран, ну и, конечно устроить торжество в честь преемника. — Вот как, значит я уже наследник… Мадам Шарлотта, чем в моем случае отличаются эти два положения? Ну, наследника и Лорда. Я ведь вообще единственный Поттер, который остался. — Да, мальчишка, сейчас ты – старший в роду, но до твоего совершеннолетия у тебя нет права управлять делами рода, если не получено дозволение опекуна, — во дела, а ведь эта огромная проблема. — И как мне узнать кто мой опекун, кто вообще может заявить права на попечительство? — Послушай, мальчишка, сколько тебе полных лет? Ты прямо не по годам взрослый, — Гарри стушевался, он совсем забыл, что его телу всего лишь пять. С другой стороны, может и не плохо, если глава старейшин станет воспринимать его не как ребенка проблемного родителя, за коим все время следить надо, а как полноценную личность, к мнению которой можно прислушаться, все-таки ментально ему уже восемнадцать. — Ну ладно, это не важно, важно то, что ты умен и это просто замечательно. А на счет попечительства, если твои родители не указали в завещании конкретного человека, то опекуном становится ближайший родственник. — Моя единственная живая родственница – тётка по материнской линии, и она совершенно меня, мягко говоря, не жалует, — сморщился мальчик. — Гарри, я не помню, чтобы у Лили были другие маги в семье, — подал голос Флимонт и тут же смолк под раздраженное бурчание главы старейшин: “Еще и полумагла в род приняли, что за люди, хоть знаете, насколько болезненный ритуал втягивания?” — Тётка Петуния и не маг. Это имеет значение? — кажется ему снова ой как повезло. — Конечно имеет, маглы не имеют права на опеку магов. Когда речь идет о маглорожденных – это одно, но ты единственное дитя рода потомственных магов, у тебя много родственников в магическом мире, никакой магл не может стать твоим опекуном, — важно кивнула глава старейшин. — Вот как... Но живых родственников не осталось, что теперь? — Еще как осталось, любой из Бёрков или Гампов тебе родня. С Блэками непонятно что произошло и это прискорбно, кто-то из них был бы куда надежнее, конечно. Послушай, мальчишка, неужели никого из них не осталось? Ты сказал, Вальбурга умерла, твой крестный в Азкабане, но Блэков было гораздо больше, чем двое, что с остальными? Младший, например, Регулус? — Регулус тоже погиб, еще до моего рождения, — покачал головой Гарри. Он решил, что даст информацию, но отмолчится, если начнут расспрашивать откуда она. — У Вальбурги было два брата, что с Альфардом и Сигнусом? — Про них ничего не знаю, даже имена впервые слышу, — хотя он смутно узнавал второе имя, но на этом всё. — М-м.. А три дочери Сигнуса? Не могли же они все сгинуть? — Три дочери? А, три дочери! — и как мальчик мог забыть, ведь Беллатриса, Андромеда и Нарцисса урожденные Блэк. — Беллатриса Лестрейндж сейчас в Азкабане, ей доверять совсем нельзя, Андромеда Тонкс вышла за магла, у нее есть дочь, — Гарри не стал говорить, что не очень хочет пока связываться с Тонксами, неизвестно когда на них начал оказывать влияние старый лис. — Нарцисса Малфой вышла за Люциуса Малфоя, у нее сын моего возраста, но ей лучше ничего не сообщать, потому что её муж последователь Воландеморта, это тоже опасно. — Да кто он такой этот ваш Воландеморт, что за десяток лет всю магическую Британию своим влиянием накрыл, под него даже Малфои встали. И чего он на Поттеров взъелся, скажи мне на милость? Если все так, как ты мне рассказывал, этот человек сам себе противоречит: хочет оставить всех чистокровных и сам же этих чистокровных убивает, — женщина фыркнула, не только ей все это казалось нелепым. — Ко всему прочему являясь полукровкой, — поддакнул мальчик. — Циссе доверять можно, у девочки есть голова на плечах, она всегда была умненькой. Даже если Люциус связался с какими-то отщепенцами, себя она никогда не позволила бы втянуть, тем более, если теперь у нее есть ребятенок… Да, Цисса будет лучшим вариантом. Ох, настучать бы Люциусу по голове, такую жену себе отхватил – живи да радуйся, нет полез искать приключений на причинное место. Он всегда упрямцем был, — Гарри прыснул, он никогда бы не подумал, что услышит нечто подобное о чопорном Люциусе Малфое. Мальчик ничего не знал о Нарциссе, только пару раз видел ее издалека на платформе Кингс-Кросс, но вот о Малфоях у него уже сложилось впечатление, поэтому связываться с ними желанием он не горел. — А Андромеда? — Смотрю, Малфоев ты, мальчишка, не особо жалуешь, да? — прищурилась глава старейшин.— Не связывайся с миссис Тонкс, так же ее теперь зовут, да? — Почему? — Гарри аж опешил от такой категоричности. — Просто не связывайся. Это дитя всегда было не очень надежным, она себе на уме, просто… не хорошее у меня предчувствие по ее поводу. — Ладно, есть кто-то еще, кто может взять меня под опеку? — Гарри не понял почему женщина так негативно настроена к Андромеде, ему она казалась понимающей и заботливой женщиной. Хотя… Раньше и старый лис таким же казался. — Есть конечно, но Цисси будет самым надежным вариантом, — отрезала мадам Шарлотта, кажется других вариантов у него просто нет. Можно, конечно, просто тянуть время до совершеннолетия, только вот тогда, он снова пойдет по тому же пути, ведь именно время сейчас для него главное преимущество — он может стать сильнее, умнее, состоятельнее, теперь, когда он обрел Дом, он ни за что не позволит его отнять, ему есть что защищать и ради чего идти на риск. — Что нужно сделать, чтобы Нарцисса Малфой стала моим опекуном? — Поскольку магическое попечительство завязано на кровном родстве, вам с Цисси нужно провести ритуал родственного связывания, доказать, что вы родные. То есть смешать кровь и магию, а доверенный должен скрепить, засвидетельствовать и задокументировать ваш союз, — пояснила женщина, увидев вопросительный взгляд. — Что значит скрепить? Имеет ли значение кем будет доверенный? После этого, что нужно сделать, чтобы я смог принимать решения как наследник? И можно ли всё провернуть так, чтобы ни одна живая душа кроме нас троих не узнала о моем присутствии в особняке Поттеров? — закидал ее вопросами мальчик. — Как любознательно. Почему ты так торопишься обрести власть над родом и почему не хочешь чтобы об этом узнали? — его снова оценивают, понял Гарри, сейчас от его ответа будет зависеть получит он силу под названием “маркизиат Поттер” или нет. Мадам Шарлотта очень чтит свое происхождение, она человек всей душой преданный Поттерам, поэтому мальчик решил, что сказать правду будет достаточно. — Потому что надо в срочном порядке закрывать доступ к банковским ячейкам всем посторонним. — Есть проблемы? — тут же подобралась глава старейшин. — За те пять лет, что меня не было, кто-то снял со счёта отца больше двадцати двух с половиной тысяч галлеонов. И я знаю кого подозревать. — Больше двадцати двух с половиной тысяч? — задохнулась мадам Шарлотта, — Мальчишка, покажи мне отчеты. — Причем он делал это так, будто точно знал, что ему ничего за это не будет и никто его не остановит. Я уверен, что знаю этого человека, именно он отдал меня маглам и наложил на меня следящее, — Гарри стоял, подняв книгу над головой, и вглядывался в лицо женщины, приближенное к раме. — Сильный маг, — подал голос Лиль. — Откуда вы знаете, что это он и кто он такой? До сих пор я не спрашивала, почему пятилетний ребенок, живший у маглов, так много знает о магическом мире, но это начинает принимать серьезные обороты. Можно ли доверять вашей информации? — глава старейшин перешла на “вы”, вот он сигнальный звоночек. — Я не могу сказать, откуда мне все это известно, — ага, иначе вы все посчитаете меня просто сумасшедшим, — однако, каждое мое слово правда, я многое знал о Блэках, но и вы о них знаете не меньше, поэтому можете судить лгу я или нет, к тому же, я бы никогда не навредил роду. Дом – все, что у меня есть,— глядя ей в глаза заявил Гарри. — Того человека вы тоже скорее всего знаете, хотя бы по словам других, отец уж очень ему доверял. — Кто? — Дамблдор. Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Директор Хогвартса, член Визенгамота и глава международной конференции магов. Я понятия не имею зачем ему обкрадывать сейф отца, сомневаюсь, что директор настолько беден, но помимо Сириуса и моей матери, он – единственный кому мог бы настолько довериться отец. Кабинет накрыла тишина, лишь часы мерно тикали: мир может остановиться, но время на месте никогда не останется. — Вы понимаете насколько громкое это заявление? — спустя какое-то время мадам Шарлотта взяла себя в руки. — Разумеется. — Женщина еще раз пристально на него посмотрела. — Если то, что вы сказали – правда… — А это правда. — …это значит, что на Поттеров нацелился большой человек, — не обратила внимания на перебившего ее мальчика женщина, — хотя теперь имеет смысл то, как сильно вы печетесь о конфиденциальности. — Если быть точнее, он нацелился не на Поттеров, а конкретно на меня. — Но чем ему насолил пятилетний ребенок? — сипло промямлил до сих пор таращившийся в никуда Флимонт. — Какие цели он преследует, для меня тоже секрет, но на мой взгляд, учитывая всю мою “исключительность”, — кисло скривился мальчик, ткнув пальцем в лоб, — и судя по его действиям, ему совершенно ни к чему образованный наследник Поттеров, директор старательно растит забитого, ни о чем не знающего, испуганного ребенка, которым будет сподручно управлять. — Это уже тянет на заговор. Ваша “исключительность” – это шрам? — глава старейшин была предельно серьезна, но кажется напряжение взяло верх. — В каком-то смысле. Я уже говорил, что и отец, и матушка состояли в Ордене Феникса, только вот убил Воландеморт их вовсе не поэтому, — никто ни о чем не спрашивал и не уточнял, все напряженно слушали. — Дело в том, что за год до моего рождения Сивилла Трелони произнесла пророчество, в котором говорилось, что родившийся на исходе седьмого месяца ребенок убьёт Темного лорда. Нас было двое – я, родившийся 31 июля, и Невилл Лонгботтом за день до меня. Поэтому Воландеморт решил убить нас обоих, но первым навестил именно Годрикову впадину, возможно потому что моя мать была маглорожденной. Отца он убил, мать хотел пощадить, но она отказалась отдавать меня, к тому же перед смертью успела заключить какой-то контракт, ценой которого сделала свою жизнь, по крайней мере мне так сказали. Поэтому Авада отрикошетила. Как итог я – жив, Воландеморт – в небытии, к тому же все лавры магическая Британия решила возложить на меня. Так что сейчас я известен, как мальчик-который-выжил, надо сказать, что очень известен, — невесело хмыкнул Гарри. С каждым произнесенным словом его лицо мрачнело, к концу рассказа он просто отвернулся, ему сделалось ужасно мерзко, отчего – и сам бы не смог сказать. — Что ж, выдумать такое – практически невозможно, — медленно отметила глава старейшин. — Есть тот, кто может подтвердить, что за мной следит сильный волшебник, — устало выдавил Гарри. Он откинул голову на спинку кресла и расслабился, этот рассказ выжал из него все соки. — Днем мы зачаровали одного из брауни, чтобы он выглядел как я, и отправили его туда, откуда Лиль забрал меня. Во-первых, доказательством может служить заклятие слежения, которое было на мне, весь Дом на ушах стоял, — Лиль мелко закивал, — во-вторых, сейчас Брэн скорее всего уже у Дурслей, а значит, он видел того, кто его туда доставил. А… хотя… на него могли наложить обливиэйт. В общем можно попытаться с ним связаться. — Юный наследник, если это примитивные палочковые чары, Дом защитит Брэна, — прошептал Лиль. — Даже если его магия заблокирована? — Да, ведь он не перестал быть членом семьи. — Хорошо, — мадам Шарлотта резко поднялась с дивана, — я верю. — Спасибо, — еле слышно прошептал мальчик, следя за тем, как женщина меряет шагами нарисованную комнату. — Тогда нужно составить план действий. Сейчас я никак не смогу противостоять директору, мало того, что я несовершеннолетний без опекуна, так еще и практически ничего не знаю о магии. Если Дамблдор узнает, что я не только выбрался из дома тётки, но еще и пробудил Дом, он попытается убрать меня. — Ты прав, мальчишка. Раз уж такое дело, сначала тебе действительно надо поскорее обзавестись магическим опекуном, я свяжусь с Цисси, — собралась было уходить мадам Шарлотта. — Подождите, даже если мы решили, что миссис Малфой подходящий кандидат, нет никаких гарантий, что она согласится, не так ли? К тому же, мы еще не нашли доверенного, сможет ли им быть Лиль? — За Цисси не волнуйся, я ее уговорю, но, думаю, это не понадобится, она и сама согласится. Брауни доверенным стать не сможет, все трое должны быть одной расы иначе будут сложности, может быть попросить Люциуса? — задумчиво протянула женщина. — Ни в коем случае! Этому человеку нельзя доверять. Может быть есть еще кто-то на примете? — потому что Гарри даже не представлял кому можно было доверить эту роль, — и все люди, которые узнают обо мне, должны принести непреложный обет, лучше перестраховаться. — Непреложный обет… Маги совсем измельчали. Запомни, мальчишка, если ты действительно хочешь чтобы никто ни о чем не проболтался – заставь мага согласиться принять Табу безмолвия. Доверенный, доверенный… Ладно, чего голову ломать, сначала я свяжусь с Цисси, потом посмотрим. А ты спать иди, время уже не детское. — Хорошо, спасибо мадам Шарлотта. — Рано благодаришь.

***

Следующие три дня Гарри провел не вылезая из кабинета. Кроме махинаций с ячейкой его отца, они с Лилем обнаружили, что две больницы из графства Кент вот уже третий год сокращают долю Поттеров от продажи зелий: изначально оговоренные 33% внезапно начали таять на глазах, превращаясь в смешные 3%, конечно, чтобы это выяснить пришлось поднять бумаги за последние пять лет, проследить колебания спроса, дабы убедиться, что договор на самом деле нарушен, а не просто пропала необходимость в покупке (что представить очень сложно — это ведь кроветворное и рябиновый отвар!), общая сумма прикарманенных за три года доходов составила чуть больше пятидесяти двух тысяч галлеонов. Итого у Поттеров свистнули семьдесят четыре с половиной тысячи, согласно ведомости этой суммы хватило бы, чтобы содержать весь особняк 8-9 лет и не в чем не нуждаться. — …чишка. Мальчишка! Поднимайся уже, сколько можно сопеть, — Гарри дернулся и подскочил, ударившись локтем о ручку стула. Кажется он успел задремать на кипе бумаг, ему хотелось поскорее покончить с этим, поэтому он решил пренебречь отдыхом, но снова забыл учесть, что тело-то маленькое, и его нужно обеспечивать здоровым сном, а то оно начнет возникать. — Мадам Шарлотта? Какие новости? — потирая искрящийся локоть, пробормотал Гарри, кажется удар пришелся на нерв – рука на пару секунд отнялась. — Самые волшебные! Я так и знала, что Цисси – надежный вариант. Девочка прибудет завтра после обеда, тебе нужно подготовить все для ритуала родственного связывания, Разрешение принесет Цисси, об этом не волнуйся, — глава старейшин сияла. — П-погодите, — мальчик все еще сгребал мысли в кучу после сна, — во-первых, что мне надо готовить, а во-вторых, что с доверенным, уже с кем-то договорились? — Цисси сказала, что у нее есть надежный человек. — И… кто же? — по коже промаршировали мурашки, спину царапнуло дурным предчувствием. — Она назвала имя Северуса Снейпа, если это тебе о чем-то говорит. Ну, я согласилась, только потому, что она тут же зареклась магией, что этот человек самый надежный, мол “если дело касается этого мальчика, будьте уверены”. — Ох… — Гарри конечно размышлял о том, что в этот раз стоит поладить с этим человеком, но не думал встретиться с ним так скоро. Хотя ему и впрямь можно довериться, это та еще нервотрепка. Все-таки не было ни единого хорошего воспоминания об этом человеке. — Что такое, мальчишка? — Нет… нет, ничего. Проф… то есть пусть будет мистер Снейп. Так, что там нужно для ритуала? — Точно, тебе понадобится хрустальная пара сосудов, родовой кинжал и настой ивового ирника, в библиотеке есть книга про ритуалы связывания, можешь почитать. Если что, Цисси знает, как проходит ритуал. — В библиотеке? — Мальчишка, ты здесь уже столько времени и ни разу не побывал в библиотеке? И как только мэнор терпит такого безалаберного хозяина? — Потому что по большей части провалялся в отключке, — пробурчал мальчик, недосып несколько расшатал нервишки, сейчас парень было сонный и раздражительный, — почему безалаберного? — Спрашивает ещё. Ты, как глава рода, первым делом должен был изучить свой Дом. — Ага, а узнал бы я об этом благодаря гласу вселенной. — Ишь ты, какой острый на язык! — Прошу прощения, мадам Шарлотта. Однако я совсем ничего не знаю о Доме и о том, как им нужно управлять, поэтому я не безалаберный, просто пока мало знаю, это поправимо. Вы мне лучше расскажите, что еще мне нужно сделать как главе дома. — Вот это темперамент. Это хорошо, не будь таким же безвольным, как твой дед. Первым делом – познакомься с домом: прогуляйся по коридорам, осмотри комнаты, запомни что, где находится. Попробуй прибраться в какой-нибудь комнате – без магии, разумеется, как это делают маглы. Смастери что-нибудь своими руками, какой нибудь декоративный элемент и приподнеси в дар особняку, он должен почувствовать твою искренность. Жаль, что мы не можем поговорить с этим удивительным существом, тогда мы смогли бы жить в дружбе и согласии. Значит для него все будет проще простого, надо просто выяснить, что именно любит Лар, чего ему не хватает. — Спасибо, мадам Шарлотта. Тогда я пойду в библиотеку. — Иди-иди, да почитай про Табу безмолвия, тебе еще накладывать его на двух людей, потренироваться можешь на брауни, только снять потом не забудь.

***

                  “Табу безмолвия — накладываемый с согласия обеих сторон запрет, прямо нарушить который невозможно.

За косвенное нарушение следует своя цена, отступивший от обещания человек лишается части тела, магии, рассудка или в кратчайшие сроки теряет жизнь.

Степень наказания зависит от тяжести нарушения.”

Гарри захлопнул книгу авторства некоего Бранна Барнета, ощущая под пальцами гладкую, волнистую кожу, мальчик откинулся на ребристую спинку вельветового кресла. В библиотеке было уютно, в камине танцевал огонь, на журнальном столике дымилась кружка какао, а стопы утопали в плюшевом ковре. Минуту назад на столике материализовались два деревянных ящичка и пузатая стеклянная колба размером с ладонь. Длинную резную шкатулку было непросто открыть — мало того, что замок сильно заржавел, поэтому ключ никак не хотел поворачиваться, так Гарри еще и не сразу понял, что придется снова поделиться кровью, ну конечно, ведь на фамильном кинжале должна лежать родовая защита, как без этого. Однако сколько бы мальчик не ворчал, он все же был доволен подобной осторожностью. В шкатулке хранился остро заточенный кинжал с рукояткой из темного дерева, сам клинок был из переливающегося то черным, то зеленоватым, то фиолетовым металла с узорами посередине, ножны были выполнены в тон оружия, на них красовалась эмблема с гордо поднявшим голову соколом. Гарри уже понял, что эта птица является символом рода, однако еще предстояло выяснить почему. Во втором, менее роскошном ящичке, который не был запечатан никакими заклинаниями, на подушечке лежали два изящных хрустальных кубка, на прозрачных стенках которых теперь плясали огненные отблески, и вся комната будто подпрыгивала в такт развлекающимся огонькам. Последней Гарри придвинул к себе склянку с синей, мутной жидкостью. Запах настоя ивового ирника был не из приятных: что-то подгнившее, смешанное с запахом скошенной травы, кисло-противное. Из глаз брызнули слезы, и мальчик поспешил закупорить бутылку, как он завтра будет это пить — неизвестно. Оставалось надеяться, что на вкус оно будет получше оборотного зелья, потому что в отличие от него, которого нужно сделать всего глоток, этого же придется выпить целый кубок. Насколько он понял, главная отличие табу — невозможность его нарушить. Непреложный обет, например, не исключает возможность отступиться от условий, пусть и придется заплатить жизнью, но магия табу безмолвия “настораживается”, даже если просто подумать о нарушении обещания, допустив такую мысль, на некоторое время можно поплатиться мощью магии или физическими способностями — заболеть, например. К тому же, с формулировкой непреложного обета можно юлить сколько вздумается, там нет таких удобных понятий как “косвенное нарушение”. Гарри удовлетворенно хмыкнул, подобная клятва на самом деле гораздо надежнее, однако же в разы сложнее. Мальчик решил, не теряя ни минуты, начать практику и позвал брауни. Следующим утром мальчик соскочил с постели на три часа раньше чем обычно, он в спешке умылся, позавтракал и тут же побежал “будить” главу старейшин. Вчера он совсем об этом забыл, но… у мальчика совершенно не было понятия о том, как принимать гостей, а лицом в грязь ударить не хотелось. После того, как он выслушал длинную отповедь о своей нерасторопности, мадам Шарлотта подробно его проинструктировала: во-первых, подготовить ритуальную залу — то есть заранее принести туда все необходимое, во-вторых, позаботиться о чае и закусках — на случай если гости задержатся дольше планируемого, в-третьих, проверить исправность каминной сети, и в-четвертых, побеспокоится об опрятности внешнего вида (дословно: “Если ты выскочишь к гостям вот в таком виде, дом Поттеров со стыда сгорит, не смей нас так позорить, мальчишка”, к слову, одет он был в рубашку и простые брюки). Что ж, все четыре пункта были поручены брауни, поэтому Гарри мог бы выдохнуть, но нервозность накрыла его с головой, поэтому побродив туда-сюда по кабинету, он направился в библиотеку повторять процедуру наложения табу. Несколько дней назад его магия наконец восполнилась, и мальчик попытался снова циркулировать энергию, но стоило ему чуточку вмешаться в естественное, неспешное течение магии, как его тут же скрутило от боли. Ощущения были ужасно знакомые — с ним произошло то же, что и в прошлый раз, на обочине. Лиль снова подоспел вовремя, и, грозно ворча, распутал уже было образовавшееся завихрение. Потом ему в два голоса растолковывали, что из-за произошедшего его жилы серьезно пострадали — в его возрасте они сами по себе очень хрупкие, а течение магии не только хаотично и непредсказуемо, так еще и мало контролируемо, поэтому дети нуждаются в артефактах гармонизации, которые помогли бы регулировать потоки энергии, чтобы те не разорвали жилы, и предотвращать подобные неприятные инциденты. Такие артефакты обычно делаются под заказ, они индивидуальны и сложны в изготовлении, поэтому Гарри пока запретили наращивать свою магическую силу. Ближе к полудню разморенного у камина Гарри погнали наводить марафет: мальчику пришлось четырежды сменить рубашку и с десяток раз перевязать галстук, и все же мадам Шарлотта осталась недовольна, однако приличной и целой одежды в поместье было не много, пришлось довольствоваться тем, что есть. В час сели за обеденный стол, но Гарри кусок в горло не лез — к концу обеда его нервы были уже на пределе, загнанным волком мальчик метался по большой гостинной, от двери до ковра — двадцать шагов, от начала дымчатого ворса до бархатно-черного дивана — тринадцать, от дивана до кресла — семь... Он и сам понять не мог отчего так сильно переживает, однако разбираться в своих чувствах не было времени — красивый, отделанный черным сланцем камин полыхнул, и по полу зацокали каблуки высоких сапогов. — Приветствую вас, миссис Малфой, — Гарри постарался повторить тот чинный поклон, что ему показывал Флимонт, но в его исполнении это выглядело скорее неуклюже-нелепо. — Мое почтение, юный наследник Поттер, да прибудет с Вами благословение Госпожи, — подняв глаза, Гарри увидел утонченную женщину, настоящую Леди: лоснящиеся, уложенные в аккуратную “корзиночку” волосы, гордая осанка, безукоризненно сидящее, со всех сторон закрытое, небесно-голубое платье, поверх которого лежала темно-синяя мантия, сквозящее в каждом движении достоинство. Пока мальчик восхищался величественной аристократкой, камин снова вспыхнул — на этот раз шаги были глухими. — Позвольте представить вам Северуса Снейпа, моего хорошего друга, если вы позволите, он станет надежным доверенным. Могу я называть вас по имени, юный наследник? — Нарцисса не испытывала ни малейшего неудобства, разговаривая с Гарри как со взрослым, кажется это было обычным делом. — Конечно, миссис Малфой. Я очень благодарен, что вы согласились стать моим опекуном, и вам, мистер Снейп, я также выражаю свою признательность, — склонил голову Гарри и жестом пригласил гостей присесть, на столике тут же материализовались чайный сервиз и закуски. Ему все еще было неловко, но нервозность потихоньку отступала. — О, Гарри, можешь звать меня просто Нарциссой, я рада, что ты обратился именно ко мне, — нежно улыбнулась женщина и поднесла к себе тончайший костяной фарфор, почти касаясь губами позолоченной кромки. — И все же, не могу не поблагодарить вас, Нарцисса. — Ладно, ближе к делу, мистер Поттер, — сухой, вкрадчивый голос, грубо оборвал мальчика. Сосредоточившись на ласковой улыбке, Гарри и позабыл, что в комнате они были не одни. — Конечно, пр… мистер Снейп, — улыбка сошла с его лица, — дело в том, что, даже вступив в наследство, мне бы не хотелось этого афишировать, если точнее, обряд и вообще мое пребывание в особняке Поттер нужно сохранить в тайне как можно дольше. Поэтому прежде чем мы приступим к обряду, я прошу вашего согласия на табу безмолвия, — Гарри видел, как взлетели брови Нарциссы, но лишь на секунду, затем она снова вернула дружелюбно-располагающее выражение. — С чего это, мистер Поттер, я должен соглашаться на это сомнительное мероприятие? — зашипел Снейп, — Я не подписывался ни на какие Табу или чего там еще. — Что ж, тогда вы можете идти мистер Снейп, Лиль вас проводит и подправит память, — расслабленно махнул рукой мальчик, он не собирался снова вестись на провокации. Что-то такое было ожидаемо, и все же… Что именно ему сделал ребенок? — Северус! — досадливо поморщилась Нарцисса, вернув чашку на блюдце, — Извини за это Гарри, конечно, мы понимаем, у тебя есть свои причины действовать подобным образом, однако Табу безмолвия – сложные чары, ты уверен, что справишься? — голос женщины все еще звучал мягко, но глаза уже оценивающе скользили по мальчику. — Я убежден, что у меня выйдет наложить чары без оплошностей, если не хватит магии, Дом мне в поможет, — не дрогнув ответил мальчик, наблюдая за ошеломленным Снейпом. Это того стоило. — Я в этом не собираюсь участвовать. Не мните себя, мистер Поттер, всемогущим магом, история вашего детства никоим образом не связана с вашим потенциалом, — Снейп резко встал, сверля мальчика взглядом, кажется его гордость была уязвлена. — Мистер Снейп, — Гарри вздохнул, чашка звякнула о блюдце, — у вас ко мне есть какая-то личная обида? — он помолчал, внимательно вглядываясь в лицо напротив, на котором не дрогнул ни мускул. — Я думаю такого быть не может, мы ни разу не встречались, потому что я жил в магловском Лондоне, вряд ли я успел чем-то вас оскорбить, верно? Почему вы так враждебно ко мне настроены? И если вы с самого начала не желали соглашаться на мою просьбу, зачем пришли сюда? — раньше Снейпу не нравилась его “делаю, потом думаю”, значит сменим тактику. К тому же Гарри действительно было интересно, что именно движет профессором. В гостиной повисла тишина. Гарри считал про себя и гадал: взорвется и уйдет, или его тактика “оглушения” все таки сработала? Минуту и тридцать шесть секунд спустя Снейп медленно, будто насекомое, завязшее в смоле, опустился обратно, не отрывая глаз от мальчика. Нарцисса перевела взгляд с одного на другого и хмыкнула, устраиваясь поудобнее и потягивая медовый “Дян Хун”, кажется здешние брауни все еще помнят о ее вкусах. Игра в гляделки закончилась, когда Снейп, вздохнув, махнул рукой, мол “делайте, что хотите”. Гарри решил дальше не выспрашивать, так что развернулся к Нарциссе. — Вы не против миссис Малфой? Кажется вы знаете о табу. — Пожалуйста, Гарри, — кажется она была знакома с процедурой проведения: женщина поднялась и, оправив платье, подошла к мальчику, слегка оттягивая правый рукав. Поттер времени не терял: обхватил запястье обеими руками, нащупав большими пальцами пульсирующую венку, и мысленно потянулся к знакомому зеленому огоньку, что за последнии дни стал заметно ярче. Как только его магия, смешанная с магией Дома, начала проникать в чужие жилы, Гарри заговорил. — Я, Гарри Джеймс Поттер, получив соглашение Нарциссы Тианийи Малфой, накладываю на нее табу безмолвия. Магией мне данной, я запрещаю каким-либо способом распространять информацию обо всем, что связано с Гарри Джеймсом Поттером без моего на то дозволения: его пребывание в особняке, проведенный обряд опекунства, его знания, внешность или навыки — все это останется в тайне, да будет Магия мне свидетелем. — Я, Нарцисса Тианийа Малфой, позволяю наложить на себя табу безмолвия и принимаю его условия, да будет Магия мне свидетелем. Когда Гарри завершил говорить, две тоненькие ленты энергии уже достигли сердца женщины, замерев в миллиметре от него, подтвердив свое согласие, Нарцисса позволила ленточкам трижды окольцевать ее сердце. Ритуал был завершен и Гарри, рассеяв свою магию, опустился в кресло. На столе тут же появилось зелье: восстанавливающее, понял мальчик, мадам Шарлотта отдала распоряжение. Он опрокинул в себя зелье и, зажмурившись, подождал пока оно подействует, магии утекало куда больше, чем при вчерашних тренировках, видимо из-за того, что условия были объемнее. Снейп, не без ворчания, все же принял табу. Ритуальная зала была простой, не было ни колонн, ни вензелей, только на гранитном полу были начертаны какие-то символы, а в центре стоял высокий стол… или ложе? Пока они шли, мальчик успел рассказать Снейпу о его роли и обязательствах, на что тот едко усмехнулся: “Неужели вы, мистер Поттер, думаете, что я пришел неподготовленным?”. Ничего сложного обряд связывания из себя не представлял: участники выпивают чашу крови друг друга, смешанную с настоем, произносят текст заклятия и обмениваются магией, а доверенный подтверждает клятву и закрепляет узы печатью (ну и на документе расписывается). Когда от безобразно кислого, отдающего металлом, напитка не осталось ни капли, маги шагнули друг к другу и взялись за руки, мальчик почувствовал мягкую, холодную энергию миссис Малфой, которая нараспев произносила заклятие: — Ego, Narcissa Tanya Malfoy, puerum accipio filium meum, iuro eum tueri et ereptum iuro, matrona et pro mea virili dooere. — Ego, Harrius James Potter, matrem adoptivam consequi et votum ad valorem, observantiam et mandata eius auscultare, — мальчик несколько раз запнулся, но закончил говорить, сложно выучить текст на неизвестном тебе языке всего за пару часов. — Vincula familiaria formamus et speramus, Dominam suam nobis benedictionem largituram, — закончили они хором, Снейп взмахнул палочкой, и на их правых запястьях засверкали руны Айваз, которые тут же впитались в кожу. По завершении ритуала, они снова переместились в гостинную и приступили к просмотру документов. Все доверенности и разрешения были составлены без единой ошибки, насколько мог судить Гарри, но, на всякий случай, он позвал и Лиля. Нарцисса цепко следила за каждым движением мальчика, и поражалась. Конечно, мадам Шарлотта предупредила, что мальчик очень необычен и не по годам сознателен, однако женщина не думала, что настолько. Хорошо, что она согласилась, оказать такую большую услугу будущему лорду Поттеру будет полезно, а если он еще и многообещающе умен… Она глянула на Северуса, тот тоже наблюдал за Поттером, для других его выражение лица было спокойным, но Нарцисса знала — мужчина еще не справился с изумлением. Он был первым, о ком она подумала, когда речь зашла о Поттерах, леди Шарлотта предупредила не распространяться о мальчике, поэтому Северус до последнего не знал, кто именно станет приемным сыном, хотя скорее всего догадывался — не так уж и много у Нарциссы родственников осталось. Но женщину удивила откровенная неприязнь к ребенку, да, внешне он был очень похож на отца, однако Северус — сознательный и взрослый человек, переносить обиды к отцу на сына… Она еще спросит об этом. — Гарри, могу я поинтересоваться? — леди Шарлотта так ничего конкретного и не рассказала. — Конечно, Нарцисса, если это будет в моих силах, отвечу на любой вопрос, — оторвавшись от документов, улыбнулся мальчик, кое-что можно и рассказать, раз уж на них табу. — Зачем тебе так срочно понадобилась доверенность на управление? Ты мог бы подождать до совершеннолетия, тем более если тебе настолько важно сохранить конфиденциальность. — Потому что некоторые решили, что наследник Поттеров не собирается возвращаться, а значит они останутся безнаказанными. — Вот оно что, — удивленно сверкнула глазами леди Малфой. — Тогда, не расскажешь, где ты жил раньше? Насколько я понимаю, в Поттер-мэнор ты вернулся лишь недавно, тебя отдали в приемную семью? — Хм, я жил со своей тёткой, — снова окунаясь в бумаги, бросил Гарри. — Как, с тёткой? — резкий, свирепый окрик заставил мальчика подпрыгнуть. — Она единственная, оставшаяся в живых близкая родственница, что-то не так, мистер Снейп? — Гарри изумленно вытаращился на мужчину, он и не знал, что тот не знал. — Все не так, мистер Поттер. Как вообще… кто допустил подобное? — мужчина успел вскочить и теперь мерял шагами комнату. За сегодняшний день мальчик успел увидеть больше эмоций в поведении Снейпа, чем за прошедшие одиннадцать лет. — О чем ты Северус? — Они маглы, Нарцисса, его родственница, — он скривился, — и ее семейка. Маглы, которые ненавидели её, просто потому что она была ведьмой. — Наследника чистокровного рода отдали маглам? — медленно уточнила женщина. Она прикрыла глаза и задумалась, Снейп же снова опустился в кресло. В гостиной стало тихо. — Гарри, последний вопрос. Почему ты так настаиваешь сохранить в секрете то, что ты вернулся в Поттер–мэнор? — Многие не хотят видеть меня наследником Поттеров. К тому же, Нарцисса, разве я могу раздвоиться? — хитро прищурился мальчик. — Вы, мистер Поттер, полны сюрпризов, — Снейп снова не мигая на него глазел, это нервировало, однако в этот раз его слова не сочились ядом. — Благодарю, мистер Снейп, можете называть меня просто Гарри, — улыбнулся он как можно дружелюбнее, с удовольствием наблюдая, как взлетели брови профессора. — Не переступайте черту, Поттер, — в этот раз их отношения точно не будут такими натянутыми, как в прошлом. Как только пять экземпляров доверенности были проверены и подписаны, пришло время провожать гостей. — Гарри, даже не смотря на то, что я твой опекун лишь на бумаге, если у тебя что-то случится, обязательно обращайся ко мне. Ты возможно не знаешь, но у меня сын твоих лет, будет неплохо, если вы подружитесь, — ласково прощалась Нарцисса, она очень понравилась Гарри, мальчику хотелось поддерживать с ней связь. — Как только все наладится приезжай как-нибудь в гости. — Буду рад, Нарцисса, еще раз благодарю за всё. — Да благословит тебя Магия, Гарри, — она шагнула в камин и на черном глянце плитки заплясали изумрудные отблески. — До свидания, мистер Поттер, — не стал распинаться профессор. — Удачной дороги, мистер Снейп. Вечерело. На мальчика накатила тяжелая усталость, он принял ванну, перебрался в малую гостиную и упал в кресло. Две из пяти доверенностей были запечатаны и отправлены в Гринготтс и Нёргор, поверенным Поттеров. Третий был для властей, однако Гарри не спешил уведомлять Министерство, оттуда Дамблдору однозначно донесут, поэтому сейчас у него на руках осталось еще два экземпляра. Мальчик потянулся и уставился на пламенные лепестки. Надо обязательно заказать артефакт гармонизации, познакомиться с поверенными, утвердить смету расходов на восстановление замка, отдать распоряжения по уборке сада, парка и, кажется на территории есть озеро, его тоже надо в порядок привести. Составить расписание занятий, обязательно разбудив Раймонда Роя Поттера, по словам мадам Шарлотты именно он последние двести лет отвечал за образование детей в семье, еще… Солнце зашло за горизонт, слизывая с небосвода остатки розовеющих облаков, мир окунулся в спокойствие, несвойственное дневной кутерьме. В это время пробуждаются человеческие мысли, они летают и, посверкивая, материализуются в людских сознаниях, радуя и удручая, сводя с ума и успокаивая, легко касаясь плеч, а потом убегая без оглядки. Ночное аллегро набирало обороты и, повинуясь звездной партитуре, тревожило живые души.