Lonely Street

Хлопки и крики были слышны еще до того, как Минхо и Феликс зашли в тренировочный зал. Их мемберы были такими громкими. Минхо повернулся и, подняв бровь в немом вопросе, посмотрел на Феликса. Феликс в ответ пожал плечами, понятия не имея, почему ребята так расшумелись. Не то чтобы это было чем-то удивительным, они всегда были такими, но обычно после практики они расходились в разные стороны и вели себя спокойно. Они зашли внутрь и увидели, что все мемберы собрались в круг, в середине которого с широкой улыбкой стоял Хёнджин, привлекая всеобщее внимание. Парни аплодировали ему, кричали и хлопали по спине, а Хёнджин просто стоял, улыбался и с радостью принимал все это. Эта картина тронула Феликса до глубины души, и он не мог не восхититься тому, как ярко сверкал Хёнджин. Когда они с Минхо подошли к группе, Хёнджин наконец повернулся к ним и заулыбался еще шире. Феликс старался оставаться как можно более спокойным, но ослепительная улыбка так и норовила появиться на его лице. — Вот вы где, ребята! Мы вас повсюду искали, — крикнул Хёнджин и направился к ним. — Зачем? Что-то случилось? — спросил Феликс. — Йа! Вы где были? — заорал Чанбин. — Произошло кое-что важное, — сказал Минхо и посмотрел на Феликса, а потом Хёнджин схватил их за руки и притянул ближе к мемберам. — Что… — начал было спрашивать Чанбин, но, к счастью, Джисон прервал его, крикнув: — Это может подождать! — затем он подошел к Минхо, чуть ли не подпрыгивая от радостного волнения, и потянул его за руку, — Отгадай, что только что объявил Хёнджин? — И что же? — спросил Минхо, и они с Феликсом повернулись к Хёнджину, который все еще держал их за руки. Все внимание Хвана было сосредоточено на Феликсе. Он так очаровательно улыбался, что Феликс не мог не покраснеть и не улыбнуться ему в ответ. — Это все благодаря Феликсу! — сказал он, отпуская руку Минхо, чтобы взять обе руки Ликса в свои. — Что благодаря мне? — спросил Феликс, глядя на их соединенные руки, и крепко вцепился в них. — Это произошло благодаря Феликсу? — недоверчиво спросил Джисон. — Да что случилось-то? — снова спросил Феликс с нетерпением, желая узнать в чем он помог Хёнджину, раз тот так ярко ему улыбается. — Если бы ты не затащил меня в туалет тогда на свадьбе и не вбил мне в голову немного здравого смысла, я бы никогда не понял насколько сильно влюблен в Рюджин. И у меня никогда бы не нашлось смелости позвать ее на свидание! — счастливо прощебетал Хёнджин, накручивая свои длинные волосы на палец и мечтательно глядя в потолок. — Оу… — пробормотал Феликс. Подавленный, он ослабил хватку на руках Хёнджина. Было ощущение, что его ударили под дых. Влюблен? Не просто нравится…а любит. Он помрачнел лицом после таких новостей. Ему следовало бы улыбаться, праздновать счастье друга с другими мемберами…но как он мог, если такие «счастливые» новости приносили ему только печаль и боль в сердце? — Я вчера пригласил ее на свидание, и сегодня весь день ждал ответа, — неосознанно продолжил Хёнджин, продолжая сыпать соль на рану. — Неудивительно, что ты был таким рассеянным сегодня и совершил кучу ошибок! — сказал Чонин и мягко потрепал Хёнджина по голове. Но Хван проигнорировал это и продолжил разговаривать с Феликсом. — Она мне сейчас позвонила и сказала, что будет рада пойти со мной на свидание! Так что мы встречаемся завтра вечером! — заявил он, с пылающей решимостью повернулся к Чану и одарил его взглядом, который означал, что он не примет «нет» в качестве ответа. Чан только рассмеялся и пожал плечами. Феликс смотрел на эти переговорки остекленевшими глазами. Его будто оглушило. Он видел их и слышал, но никак не мог сконцентрироваться, не замечал ничего вокруг. Феликс чувствовал себя опустошенным. Он старался не обращать внимания на боль в сердце, но в этот раз он не мог контролировать свои чувства. В горле встал горький ком. Феликс ненавидел эти эмоциональны качели, которые сегодня были раскачаны до предела. Всего какую-то минуту назад он был счастлив; теперь же его сердце охватила глубока печаль. Он горько рассмеялся, а Чанбин и Джисон, вероятно, приняв это за радостный смех, похлопали его по спине и улыбнулись. — Не могу поверить, что из всех людей Хёнджин благодарит именно Феликса, — сказал Чанбин и обернул руку вокруг шеи Ликса, крепко прижав к себе, — Феликс никогда ни к кому не проявлял романтического интереса, так что удивительно, что именно он помог Хёнджину в любовных делах, — засмеялся он, взъерошив волосы Феликса. Феликс начал извиваться, пытаясь вырваться. Его слова прозвучали как пощечина…хотелось плакать и кричать. Затем он почувствовал, как другая рука потянула его и вырвала из хватки Чанбина. Феликс поднял взгляд на Минхо, который притягивал его к своей груди. Прижав младшего ближе к себе, Минхо нежно погладил его по волосам, заставляя Феликса расслабиться в его объятиях. — Хей, Хёнджин, тебе бы стоило так же обнять Феликса! — прокомментировал Джисон. Феликс почувствовал, как его начали вырывать из объятий Минхо, и вцепился в старшего еще крепче. Феликсу не понравилось, что с ним так грубо обращаются, таская из стороны в сторону, он чувствовал себя в безопасности в руках хёна и не хотел его отпускать. Вероятно, его выражение лица говорило само за себя, потому что Минхо отпихнул чужие руки от Феликса и подтолкнул его за свою спину, прикрывая от других мемберов. — Хёнджин! Поздравляю! — сказал Минхо, когда Феликс спрятался за его спиной и уткнулся макушкой между лопаток. — Что с Феликсом? Он в порядке? — спросил Сынмин, как самый проницательный участник группы. Обычно Феликс был безмерно благодарен его проницательности, но не сейчас, не сегодня. — Он просто сегодня чувствует себя неважно, — солгал за него Минхо, потому что Феликс не отвечал, все еще опираясь на спину старшего. — Феликс, дружище, ты как? — спросил Чан, и Феликс услышал, как тот подходит ближе. Но он не хотел, чтобы кто-то еще нарушал его личное пространство, поэтому он собрался с силами, посмотрел на лидера из-за плеча Минхо и тихо вымолвил: — Я в порядке. — Ты не выглядишь так, будто ты в порядке, — заявил Чан, но ближе подходить не стал, и Феликс был этому рад. Он знал, что, если кто-нибудь еще прикоснется к нему сейчас, он не выдержит. Горло перехватило, будто он наглотался камней. Проглотить этот горький ком становилось все труднее. Но он все равно из-за всех сил старался расплыться в улыбке. — Я в порядке. Не беспокойся об этом! — сказал он, а затем обратился к Хёнджину, — Поздравляю! — его собственные слова казались ему пустыми. Мемберы уже не выглядели счастливыми. Все они с беспокойством смотрели на Феликса. И Феликс ценил это, правда очень ценил, но в данный момент он хотел стать незаметным и избежать разговоров. — В тот день в ванной ты тоже чувствовал себя нехорошо, — обеспокоенно сказал Хёнджин, — ты уверен, что с тобой все в порядке? Может, стоит обратиться к врачу? — Не… — начал было Феликс, но Минхо перебил его: — Я как раз собирался отвести его в общежитие, чтобы он отдохнул. Минхо снова солгал из-за него, и Феликсу захотелось побиться головой об стенку. Ему было так стыдно перед Минхо. Тому приходилось врать, только потому, что он не может контролировать свои эмоции. Поэтому, набравшись смелости, он схватил Минхо за руку, переплел их пальцы и продолжил лгать за старшего: — Мы и правда уже собирались возвращаться, — и направился к дивану, где лежали их сумки, таща своего хёна за собой. Феликс увидел обеспокоенные лица ребят, когда проходил мимо, и заверил, — Я в порядке! Правда! Как и сказал Минхо-хён, мне просто нужно отдохнуть и хорошенько выспаться. Он еще несколько раз повторил эти слова, и, вроде как, всеобщее волнение начало спадать. — И, Хёнджин, мне жаль, что я сегодня такой неразговорчивый, — добавил Феликс, подойдя к дивану и кинув взгляд на парня, — но я правда рад за тебя. Поздравляю! Ты стал первым, и, вероятно, единственным, участником группы, который теперь состоит в отношениях! — Феликс посмеялся над собственной шуткой, которая для него же прозвучала неискренне. Однако, обернувшись к мемберам, он с облегчением обнаружил, что шутка им зашла. Они улыбались. — Он наверняка планировал это с тех пор, как сняли запрет на свидания, — пошутил Джисон. — Нет! — драматично прохныкал Хёнджин. Другие мемберы тоже принялись в шутку поддразнивать Хёнджина, а Феликс наблюдал за происходящим с застывшей тенью улыбки на лице. Минхо молча передал ему вещи и потащил на выход. Он был, пожалуй, единственным человеком в комнате, который не улыбался. — Перед возвращением в общежитие, вам всем лучше бы довести хореографию для бриджа и второго припева Maniac до совершенства, иначе я начну выгонять вас из группы одного за другим, — пригрозил мемберам Минхо, взявшись за дверную ручку. Ребята быстро заняли свои позиции, как будто Минхо и правда имел власть решать, кто остается в Stray Kids, а кто нет. И находя эту ситуацию немного забавной, Феликс расплылся в искренней улыбке. — Мы с Феликсом потренируемся дополнительно завтра, чтобы догнать вас — добавил Минхо, и вытащил Феликса из зала, прежде чем кто-либо успел возразить и последовать за ними. И Феликс позволил хёну затащить себя обратно в общежитие, потому что после всего произошедшего, все казалось серым. Он как будто блуждал в тумане. Не видел уличных фонарей, не чувствовал движения транспорта, не замечал ничего, кроме густого тумана, в котором вокруг него кружились слова: «безответная любовь», «Хёнджин натурал», «Я гей», «Рюджин – его девушка». Феликс был влюблен в того, кто никогда бы не посмотрел на него так. Честно говоря, он сам был в этом виноват. Феликсу не следовало позволять себе страдать на протяжении стольких лет…и теперь он расплачивается за свое глупое сердце. Он больше не хотел тонуть в жалости к себе, но позволил себе немного погрустить о потерянной любви. Когда они вернутся в общежитие, Феликс планирует полностью избавиться от этого ненавистного тумана. Феликс был премного благодарен Минхо за то, что он не произнес ни слова с тех пор, как они покинули зал; не давал ему пустых заверений, по типу, «все будет хорошо». Потому что прямо сейчас Феликс чувствовал, что больше никогда не будет в порядке. Минхо нарушает тишину, наклоняясь и толкая его в ногу. Феликс был сбит с толку и не понимал, чего от него хотят, и поэтому тупо уставился на старшего. — Ёнбока-а, мы дома, — вздохнул Минхо, а затем подтянул к себе его ногу, — дай я сниму с тебя обувь. Ох. Он даже не заметил, что они уже вернулись в общежитие. Так что, не задумываясь он вытянул ноги, чтобы Минхо стянул с него ботинки. Он поднялся с места и уставился на Феликса, а Феликс просто стоял, не зная, что делать. Все казалось таким пустым и бессмысленным. Ах да, разве он не планировал прекратить грустить, как только переступит порог общежития? Феликс быстро отбросил этот план. Было еще рано притворяться, что все в порядке. Может быть, завтра утром у него получится. — Хочешь, я сегодня посплю в твоей комнате? — мягко спросил Минхо, увлекая его на кухню. Феликсу так хотелось, чтобы о нем позаботились и обняли, поэтому он кивнул своему хёну. Будь на месте Минхо кто-то другой, Феликс бы оттолкнул его. Феликс рад, что они знают секреты друг друга, потому что без него, он бы вряд ли смог справиться с собой и своими эмоциями, после того, что сказал ему Хёнджин. Он бы сломался, не зная, как поступить. Не то что бы он не сломлен сейчас, но теперь у него есть Минхо, который из кожи вон лезет, чтобы ему стало лучше. — Хочешь чего-нибудь выпить перед сном? — спросил Минхо, и Феликс покачал головой, — Ладно, но выпей хотя бы воды, — он наполнил чашку и передал ее младшему. Феликс сделал глоток и был рад, что наконец-то смог проглотить комок в горле вместе с водой. Он выпил залпом всю чашку и вздохнул, чувствуя себя намного лучше теперь, когда его ничего не душит. Минхо ополоснул чашку и поставил ее на место. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — прерывисто выдохнул Феликс. Потому что, ну, а что он еще мог сказать, кроме того, что ему грустно и будет грустно, вероятно, еще очень-очень долго. — Хочешь обниму? — вместо этого спросил Минхо, и Феликс обнаружил, что уже идет к своему хёну, а тот еще даже не успел раскрыть для него руки. И теперь они оказались зажаты между ними. Феликсу показалось это забавным, и он издал хриплый смешок. Минхо вытянул свою руку из тисков и погладил Феликса по волосам. Феликс положил подбородок на плечо старшего. — Плакать – это нормально, Феликс, — произнес Минхо через пару секунд, — можешь плакать столько, сколько захочешь. Я не осужу. — Я знаю, что ты не осудишь, — сказал Феликс, — Я за последние пару дней столько слез пролил, что не думаю, что смогу заплакать снова. — Феликс, мне так жаль, — прошептал Минхо, целуя младшего в макушку, — Но, пожалуйста, не закрывайся в себе. Просто скажи что-нибудь – что угодно. Просто, что ты думаешь об этой ситуации. Я хочу, чтобы ты знал, что я с тобой. Я всегда тебя выслушаю и-и помогу с любой проблемой. Пожалуйста? Я знаю, что тебе сложно говорить об этом, но…пожалуйста. Феликс выслушал его бормотание и вздохнул. Он был прав. Разговор наверняка улучшит ситуацию. Тем более, что он, наконец-то, нашел человека, с которым может поговорить по душам. Но в горле вновь встал гигантский ком, не позволив Феликсу произнести и пары слов. Поэтому, продолжая держать Минхо в объятиях, Феликс потянулся к стакану и наполнил его водой. Минхо просто стоял и не возражал, позволяя вертеть собою из стороны в сторону. Феликс выпил стакан до дна, поставил его на стол и глубоко вздохнул. — Мне страшно, — признался Феликс, крепче обнимая своего хёна, а Минхо ничего не ответил, просто ждал, когда он продолжит. — Я так много думаю о нем. Каждый раз, когда я разговариваю с ним, каждый раз, когда прикасаюсь к нему…я просто хочу быть рядом. И я думал, что мне будет этого достаточно. Я-я не мог позволить себе думать о большем…не должен был позволять себе этого. Но потом, спустя пару лет, меня стало тянуть к нему. Я жаждал его внимания, хотел быть больше, чем просто друзьями, и я знаю, что это было глупо с моей стороны, но я ничего не мог с собой поделать. Не мог удержаться и иногда воображал себе то, чего никогда не произойдет, — Феликс горько рассмеялся. — Я люблю его, — признался он, — и мне так страшно, что я не смогу оправиться от этого и двигаться дальше. Мне страшно, потому что я просто хочу, чтобы меня любили в ответ, — он почувствовал, как несколько слезинок скатились по щекам. Минхо вырвался из объятий и посмотрел Феликсу прямо в глаза. — Поверить не могу, чтобы ты признался в любви другому мужчине, пока обнимал своего парня, — пошутил он и мягко улыбнулся, нежно смахивая слезы с щек Феликса. Феликс усмехнулся. Ему было немного стыдно за то, что он совсем забыл об этом, и он отвернулся. — Ёнбок, почему ты называешь себя глупым из-за того, что влюбился? — мягко отругал его Минхо, поднимая его подбородок, чтобы Феликс снова посмотрел на него. — Никогда больше так не говори о себе. Никто не властен над своими чувствами. Я уверен, что ты сможешь это побороть и двигаться дальше, — заверил он. — Я помогу тебе. Я еще не придумал, как именно, но помогу. Как я уже сказал ранее – «Я всегда тебя выслушаю и помогу с любой проблемой». — Тогда помоги мне забыть его, — прошептал Феликс, переварив слова старшего. — Хорошо, — сказал он, мягко чмокнув Феликса в лоб, прямо над складочкой между бровями. И Феликс удовлетворенно замурлыкал, наслаждаясь тем, что прямо сейчас его любят и укачивают в таких защитных, заботливых объятиях. . . . Они забираются в постель, как только надевают пижамы. Феликс прижался спиной к груди старшего, как маленькая ложечка. Он уже не был так расстроен, как раньше – наоборот, в объятиях своего хёна, он чувствовал себя довольно расслаблено. Но один вопрос все крутился у него в голове, сколько бы он не уговаривал себя не думать об этом. Поэтому он решил его озвучить: — Как думаешь, ребята поддержали бы нас, как Хёнджина, если бы мы сказали, что встречаемся? — Минхо сначала ничего не ответил, поэтому Феликс продолжил, — они бы тоже поздравляли нас? Или они бы отреагировали по-другому? — Я не знаю, — пробормотал Минхо Феликсу в шею, крепче прижимая к себе. — Тебя это пугает? — спросил Феликс, глядя на руки, обвивающие его грудь. — Не знаю, — снова пробубнил он. И с блестящими глазами Феликс прошептал свой главный страх: — Как думаешь, им было бы противно? Одно дело – быть безответно влюбленным в одного из мемберов, но, если все они будут смотреть на них с отвращением – это его сломает. Он бы потерял их в тот же миг. — Нет, они любят нас слишком сильно, чтобы испытывать отвращение, — уверенно сказал Минхо. — Почему ты так в этом уверен? — Как я могу быть не уверен? Мы все слишком сильно любим друг друга, чтобы выставлять кого-то из нас в дурном свете. Феликс знал это и был искренне благодарен, но где-то в глубине души он не мог отделаться от страха, что все же есть небольшой шанс, что их не примут. Это пугало его. Феликс вздохнул, не желая больше думать о плохом, и перевернулся на другой бок, чтобы быть лицом к Минхо. — Спасибо, хён, — сказал Феликс. Старший ничего не ответил. Вместо этого он наклонился, снова поцеловал Феликса в лоб и принялся нежно поглаживать его по волосам. — Ты никогда до этого не целовал меня в лоб, — хихикнул Феликс, счастливый от того, что его целуют и обнимают. — Теперь ты мой парень. Мне позволено целовать тебя везде, где я захочу, — Минхо улыбнулся и фыркнул. — И где ты захочешь. Феликс от такого заявления покраснел и закрыл лицо руками. — А теперь давай спать, — усмехнулся Минхо и потрепал его по голове. — Давай, — сказал Феликс и добавил: — Не могу дождаться нашего завтрашнего свидания, — он закрыл глаза, когда услышал, как старший издал тихий смешок и согласился с его словами.