Lonely Street

Машина ехала по ухабистой дороге, и от одного толчка Феликс стукнулся головой об стекло. Феликс со стоном проснулся и потер и без того гудящую голову, чтобы унять боль. — Ты в порядке? — крикнул Чан с переднего сидения, и Феликс утвердительно пробурчал. Голова раскалывалась. Он заснул пока плакал, в горле стоял ком, который он не мог проглотить, нос был заложен из-за слез, и он даже не мог нормально открыть свои покрасневшие глаза, потому что его слепили огни Сеула. Но он был в порядке. Он должен быть в порядке. Он не должен чувствовать ничего, кроме ебаного «хорошо». Было неловко так сильно переживать, в то время как Чан вел себя так, будто ничего не произошло. Чану казалось, что все в порядке, так почему же Феликс тоже не может быть в порядке? Феликс чувствовал разочарование от того, как сильно на него повлияла одна лишь фраза, произнесенная его хёном. А между тем, тот же хён понятия не имел, что он сотворил. Банчан спокойно покачивал головой в такт музыке, звучащей в его эйрподсах, и понятия не имел, что разбил все его существо на мелкие осколки одним предложением. Нет, даже не предложением – словом, которое беспрерывно крутилось у Феликса в голове: странно. Но дело было даже не в самом слове, а в том, как Чан его произнес. То, как сжалась его челюсть, то, каким он был ошеломленным и слегка неловким, изо всех сил пытаясь оставаться бесстрастным – по его лицу Феликс понял, что потерял Чана. Странно Машина остановилась. Феликс разочарованно выдохнул и взял свой рюкзак с сидения. Прежде чем выйти из машины, Феликс надел маску и кепку. Он очень надеялся, что Чан не будет вглядываться ему в лицо, потому что он понятия не имеет, как еще скрыть свои налитые кровью опухшие глаза. Затем он достал бутылку воды, и вздохнул с облегчением, когда дурацкий ком в горле наконец прошел. И как только старший припарковал машину в гараже, Феликс быстро выскочил из нее и побежал к лифту, решив во что бы то ни стало избегать Чана. К счастью, тот не побежал за ним и не просил Феликса подождать его. Но от этого беспокойство возросло еще больше – неужели Чану противно даже просто ехать с ним в одном лифте? Феликс раздраженно взъерошил волосы, силясь понять, почему он беспокоится о таких вещах, когда сам же хочет избегать Чана. Он сам хотел оттуда убежать, но все же было обидно, что Чан так просто позволил ему уйти. В лифте становилось душно, и Феликс не мог дождаться момента, когда он просто сможет нырнуть в свою кровать и уснуть, прогоняя все тревожные мысли из своей головы. Феликс вздохнул с облегчением, когда обнаружил, что в квартире никого кроме него нет. Он даже не удосужился снять макияж и сценический костюм. Он сразу направился прямо к кровати, вслепую в полной темноте, потому что ему было слишком лень включить свет. Он упал лицом на подушку и накрылся одеялом с головой, изолируясь от всего. Странно Но Феликс, наверное, дурак, раз думал, что сможет провалиться в сон, пока его сердце и мозг кричали от боли. Феликс дал себе пощечину и пытался сосредоточиться на этой острой боли, чтобы снова не вспоминать это страшное слово. Но это нисколько не помогло ему заснуть, совсем наоборот. Пощечина взбодрила его. Не то, что бы он был сонным до этого, ему не особо хотелось спать, особенно когда его голова разрывалась от роящихся в ней тревожных мыслей, но теперь сна не было ни в одном глазу. Феликс расправил простынь и перевернулся на другой бок в более удобное положение. Он хотел заставить себя заснуть, но не мог. Потому что ужас, который он испытал – тоже боль. Не та боль, когда ты чувствуешь себя вялым и заторможенным, нет. Это боль, от которой хочется кричать, рвать на себе волосы или пнуть что-нибудь. И чем больше он себя сдерживал, тем сильнее учащалось его сердцебиение и поднимался уровень адреналина. Но хуже всего было то, что, когда он пытался отбросить ужасные мысли из своей головы, им на смену появлялись другие, еще более мрачные. Странно Феликс чуть не сдался, чуть не закричал в отчаянии, когда это слово снова всплыло в его сознании. Он жутко злился, но даже не знал, на кого. Не на Чана же – или, может быть, все-таки на него? Но нельзя винить Чана за такую реакцию. Любой бы удивился, увидев такой откровенный рисунок. Так, может, он злился на себя самого за свою излишнюю драматичность? Феликс сбросил с себя одеяло, встал и пошел в сторону кухни. Может быть, стакан теплого молока поможет ему заснуть? Поставив молоко греться в микроволновку, Феликс отсчитывал секунды вместе с таймером, стараясь успокоить свои нервы, и был рад, что, хотя бы это помогло ему перестать думать о безумном. Он залпом выпил молоко и снова вернулся в постель. Он чувствовал себя морально истощенным, поэтому знал, что скоро заснет. Но удача была не на его стороне. Как только его глаза начали закрываться, дверь его спальни с грохотом распахнулась. — Ликс, ты спишь? — позвал Минхо, стоя в дверном проеме. К счастью, Феликс лежал к нему спиной, и Минхо не мог видеть его лица. Феликс старался не шевелиться, чтобы старший не заговорил с ним вновь. Он действительно не мог смотреть Минхо в глаза, после того, что сегодня произошло. Как бы сильно не трепетало его сердце, когда старший называл его Ликсом вместо Ёнбока, как бы сильно не успокаивал его голос – он не мог. Странно Не мог. Феликс зажмурился, пытаясь прогнать это страшное слово из своей тупой головы, надеясь, что его мысли не были такими громкими, чтобы старший мог их услышать. И, к счастью, Минхо больше ничего не сказал. Он медленно прикрыл дверь и ушел. Феликс с облегчение выдохнул, но тут же почувствовал, как в его сердце поселилась тяжесть, потому что, с тех пор, как они начали встречаться, это была первая ночь, когда они спали раздельно. И зная Минхо, он бы не позволил себе вот так завалиться к Феликсу в кровать без разрешения. Так что Феликс, впервые за долгое время, остался один. Как физически, так и мысленно. . . . Феликс проснулся с головной болью, чувствуя себя невероятно вялым. Он встал раньше остальных и готовился отправиться на съемочную площадку, чтобы снять свои сольные кадры для трейлера Ordinary – и он никогда не чувствовал себя настолько счастливым от того, что проснулся так рано ради работы. В конце концов, таким образом он сможет избежать и Чана, и Минхо. Однако, к несчастью для Феликса, Минхо тоже проснулся раньше обычного и уже готовил кофе, когда Феликс прошлепал на кухню, чтобы быстро позавтракать. Когда Феликс заметил старшего, он замешкался и уже подумал о бегстве, но Минхо поймал его взгляд и вопросительно выгнул бровь. Так что Феликсу только и оставалось, что пройти на кухню, как он изначально и планировал. — Уже уходишь? — спросил Минхо, наливая ароматный кофе в свою кружку, и Феликс кивнул. Феликс будто лишился дара речи, наблюдая за действиями старшего. С одной стороны, его успокаивало одно лишь его присутствие, а с другой стороны, он все еще слышал это страшное слово в своей голове, и он точно знает – чем дольше он будет общаться с Минхо, тем громче оно будет звучать. И Феликс понятия не имеет, как скрыть это от старшего и как теперь реагировать на его флирт, поэтому ему нужно бежать отсюда как можно скорее. Так что, Феликс взял со стола банан и уже собирался уходить, как Минхо окликнул его: — Подожди! И Феликс тут же остановился на середине шага, хотя ему до ужаса сильно хотелось поскорее отсюда уйти. Но он просто не мог оставить Минхо вот так – без ответа. Он почувствовал, как Минхо прижался к нему сзади, обвивая руками его талию. Феликс удовлетворенно хмыкнул и расслабился в объятиях. — Ликс, все хорошо? — спросил Минхо, уткнувшись носом в его шею. — Твои глаза немного опухшие. — Да, я вчера допоздна играл в игры, так что, наверное, поэтому, — соврал Феликс и тут же пожалел об этом. — Ты не спал прошлой ночью? — Минхо отступил назад, заставляя Феликса повернуться к нему лицом. Феликс тяжело сглотнул, вспомнив, что Минхо заходил к нему вчера, а он сделал вид что крепко спит. Старший поймал его на лжи, но к счастью, никак это не прокомментировал. И Феликс тоже ничего не сказал. Просто стоял, уткнувшись взглядом в пол. — Ликс, — прошептал Минхо и осторожно приподнял его лицо за подбородок, чтобы Феликс посмотрел на него, — пожалуйста, скажи мне, что не так. Он выглядел таким обеспокоенным, что Феликс чуть не выложил ему все переживания. — Ничего. Все нормально, — и снова отвел глаза. Минхо молчал несколько секунд, изучая Феликса. Его пальцы все еще лежали на подбородке. И Феликс тоже просто стоял и не шевелился, уставившись на кухонную плитку. — Мне не хватало тебя сегодня с утра. Хотел проснуться вместе с тобой, — внезапно сказал Минхо, потирая подушечкой большого пальца нижнюю губу Феликса. — Я тоже, — прошептал Феликс, медленно поднимая взгляд на старшего. Губы слегка приоткрылись в ответ на действия Минхо. Его глаза светились беспокойством, но Феликс решил не обращать на это внимания, как бы сильно не разрывалось его сердце от этого зрелища. Минхо закрыл глаза и начал наклоняться вперед для поцелуя, и Феликс тоже почти приблизился к его губам… Странно Феликс тут же отпрянул назад и отвернулся. Он оглянулся на старшего, и, увидев вспышку боли и замешательства на его лице, быстро отвел взгляд, не желая видеть это выражение лица. Феликс вырвался из объятий. - О, в-время! Я должен п-поторопиться, иначе опоздаю, - заикаясь, пробормотал он и вышел прочь из кухни, оставив Минхо стоять там в полном замешательстве. . . . Феликс почувствовал некоторое облегчения, находясь на съемках в одиночестве. Не то, чтобы он хотел избегать Минхо. Он просто очень хотел забыть то, что сказал ему Чан, но было очень сложно смотреть Минхо в глаза, постоянно слыша эти слова где-то в глубине своего сознания. Феликс почему-то решил, что старшему не следует знать о том, что сказал Чан. Хотел уберечь его от подобных слов. Мнение Чана всегда имело значительный вес для всех них, поэтому Феликс не хотел, чтобы Минхо тоже нес на себе это бремя. Феликс мог просто оставить это все в себе и позволить Минхо жить в блаженном неведении. Но, зная Минхо, он позже засыплет Феликса вопросами, и единственный способ скрыть от него всю правду – избегать его. Феликсу придется придумать какое-то оправдание своему поведению, но он никак не мог придумать что сказать. Все эти мысли вызывали в нем тревогу, и он был рад, что работа помогала ему отвлечься, принося огромное облегчение. И вот Феликс с радостью отснял свой сольный кадр в автобусе. Все, что ему нужно было сделать, это тоскливо смотреть в окно, возясь с замком. А так как вчера Феликс получил достаточно опыта печального смотрения в окно, он без проблем справился с этой сценой. Режиссеры даже похвалили его за проделанную работу. К сожалению, проблемы начались уже позже, когда все мемберы собрались вместе для съемок общих кадров, а затем и для индивидуальных. Феликс просто надеялся, что Минхо не станет забрасывать его вопросами, особенно в присутствии ребят и персонала. Поэтому, когда они все собирались вместе, Феликс прятался и избегал Минхо, как только мог. Отводил взгляд, всякий раз, когда Минхо смотрел на него, шел в противоположном направлении, когда старший шел в его сторону, а когда Минхо каким-то образом добирался до него, Феликс прерывал его и убегал. И можно было точно сказать, что Минхо начинал раздражаться, но Феликс надеялся, что тот просто забудет обо всем этом позже. Он резко вдохнул, когда Минхо направился к нему, пока Феликсу делали макияж. Феликс не мог просто встать и уйти, пока над его лицом порхает рука его нуны-стилистки. Минхо топал к нему, поддерживая зрительный контакт через зеркало, и выглядел взбешенным. Но когда Минхо просто прошел мимо него и встал рядом с другими мемберами, Феликс вздохнул с облегчением. Феликс снова посмотрел на себя в зеркало и попытался совладать с эмоциями, которые так и норовили проскочить на его лице. Но затем он снова забеспокоился, когда случайно услышал, о чем говорили Минхо и остальные. — Минхо-хён, что для тебя является «красным флагом» в отношениях? Ну, в потенциальных отношениях, — спросил Чанбин, и Феликс не мог не подслушать. Ему было очень интересно услышать ответ. Но Феликсу не пришлось сильно напрягать слух, потому что Минхо повысил голос и сказал: — Мой огромный «красный флаг» – это когда мой партнер лжет, прячется и избегает меня, лишь бы не сообщать мне о своих переживаниях. Это просто показывает, как мало мне доверяют, раз идут на такие ухищрения. Недопонимание – вот мой большой «красный флаг». Ауч. Это было больно, потому что эти слова явно предназначались именно Феликсу. Особенно учитывая то, как Минхо после этого заявления посмотрел прямо в его сторону. Феликс откинулся на спинку кресла, пытаясь казаться меньше. После общих съемок, Феликс должен был сняться с мемберами по отдельности. Первым был Чан, и Феликс думал, что ему будет неловко рядом с ним, но он не чувствовал ничего подобного. На самом деле, он был больше расстроен и зол, увидев, что тот спокоен и все еще в неведении, как Феликс загрузился только из-за него и его глупых слов. Вчерашнее разочарование снова вернулось, и похоже оно идеально подходило для этой сцены, где он должен осуждающе смотреть на Чана. Это получилось настолько естественно, что режиссер снова похвалил его за «актерское мастерство»…хотя это и близко не было актерской игрой. К несчастью, сразу после этого ему пришлось снимать сцену с Ли Ноу. Не с Минхо, нет. Именно с Ли Ноу. Два разных человека с двумя разными личностями. Минхо был милым и заботливым цундере, в то время как Ли Ноу – сущий демон, который тщательно контролировал свои движения на камеру, пытаясь приблизить их к идеалу. Его уровень харизмы был настолько высок, что любой, кто посмотрел бы на него, испугался бы его обаяния. Так вот, Феликс был чертовски напуган. Не только из-за этого образа – нет, а потому, что старшему по сценарию пришлось буквально замахнуться на него клюшкой для гольфа в гневе. И этот гнев вообще не был похож на актерскую игру. Феликс испугался по-настоящему, и режиссеры снова похвалили его за эффектную игру на камеру. После этого съемки остальных сцен пролетели быстро, а Феликс все никак не мог придумать какой-нибудь предлог, чтобы успокоить разочарованного Минхо. Все, что Феликс смог придумать, это сказать, что он плохо себя чувствует, но…это дерьмовое оправдание. В голову больше ничего не шло. И в такие моменты Феликсу отчаянно хотелось, чтобы у него был кто-то, у кого он мог бы попросить совета по поводу отношений. Когда они вернулись в общежитие, было уже 10 вечера. Похоже, Минхо все же перестал гоняться за Феликсом, потому что по прибытии тот сразу направился в свою комнату и захлопнул дверь. Сынмин и Чонин недоуменно выгнули брови, гадая, что такое случилось со старшим, а Феликс испытал огромное облегчение. Может быть, если они хорошенько выспятся, у них получится просто забыть обо всем случившемся? Феликс полагает, что был крайне наивен, думая, что все забудется само по себе, потому что как только он вышел из ванной, старший прижал его к стене. Он думал, что столкнется лицом к лицу с разгневанным Минхо, однако тот смотрел на него так же обеспокоенно, как и ранним утром. — Ликс, — Минхо посмотрел ему глаза, но потом замялся и опустил взгляд в пол, и Феликс сделал то же самое, — п-пожалуйста, скажи мне, что случилось. — Ниче… — Пожалуйста, не ври, — сказал Минхо, снова поднимая взгляд на Феликса, — ты избегал меня весь день. Это из-за меня? Я сделал что-то не так? — Что? Нет! — недоуменно воскликнул Феликс. — Тогда п-почему? Почему ты притворился, что спишь, когда я пришел к тебе прошлой ночью? Почему ты убегал от меня весь день? Значит, Минхо знал, что он притворялся? Что ж, теперь все похвалы от режиссеров ничего не значат, потому что, очевидно, он был никудышным актером, раз даже не смог нормально сыграть спящего. — Эмм…я-я просто…п-просто…я чувствовал себя не очень хорошо. — Из-за чего? Это из-за Х-Хёнджина? — Нет, — вздохнул Феликс. Он был благодарен Минхо за то, что тот так сильно о нем беспокоился. Но не похоже, что он собирается отпустить Феликса так быстро. Его пальцы крепко вцепились в рубашку Феликса, а его глаза блестели от беспокойства и разочарования. — Тогда, что это было, Феликс? — Чан-хён, — и Феликс сдался. Пора перестать скрывать эту информацию, — он видел тот фанарт, который ты прислал мне прошлым вечером. Минхо ослабил тугую хватку на его рубашке, широко распахнул глаза и кивнул. — Что он сказал? — Он выглядел таким потрясенным и…ему было неуютно, — Феликс в отчаянии схватился за волосы, вспомнив выражение его лица. — Он сказал, что это странно. Посмотрел на меня и сказал, что это странно. Он назвал нас с-странными. Минхо несколько секунд хранил молчание. Он осторожно разжал его пальцы, крепко вцепившиеся в волосы, а затем уверенно взял его ладонь в свою и нежно потянул их переплетенные руки вниз. Феликс молча наблюдал за происходящим, и снова поднял взгляд на лицо старшего, на котором застыло выражение, полное решимости. — Пойдем. — Куда? — спросил Феликс, позволяя увлечь себя за собой. — Навестим Чан-хёна, — сказал Минхо. . . . Феликс искренне считает, что ему стоит преподать Минхо урок хороших манер. Он не помнит, чтобы тот когда-нибудь стучал в дверь: он всегда просто распахивал ее и без приглашения входил внутрь. Обычно это заставляло обитателей комнаты подскакивать со своих мест, но не Чана. Чан стоял к ним спиной, когда они вошли в его спальню, и он был в наушниках – наверное поэтому он их не услышал. Чан, вероятно, работал над их песнями, но это не помешало Минхо положить руку на стул Чана и развернуть его к ним лицом. Чан удивленно посмотрел на них, однако он не выглядел раздраженным, и кажется ожидал, что они рано или поздно заявятся к нему без предупреждения. Он снял наушники, когда Минхо одними губами произнес: — Нам нужно поговорить. Чан вопросительно переводил взгляд с одного на другого. И вот тогда Феликс снова начал тревожиться. Он стоял позади Минхо и нервно подрагивал всякий раз, когда взгляд старшего останавливался на нем. — Конечно, — сказал он и указал на свою кровать, — садитесь. — Почему ты назвал нас странными? — спросил Минхо, и Феликс задохнулся от того, как тот сразу перешел к делу. Чан озадаченно наклонил голову, подкатываясь на стуле ближе к ним. — Когда я вас так назвал? — спросил Чан. — Феликс сказал, что ты вчера увидел фанарт, — Минхо жестом указал на младшего, и Чан повернулся, чтобы посмотреть на Феликса. А потом на его лице промелькнуло понимание. — Ааа, да, точно, — Чан неловко усмехнулся и почесал затылок. Феликс видел, как краснеют мочки его ушей, видел, как на его лицо вернулось то самое вчерашнее неприятное выражение, заставившее Феликса поежиться. — Почему ты сказал, что это странно? — спросил Минхо. — Я имею в виду…эм, — Чан снова неловко усмехнулся, — разве я не должен был посчитать это странным? Вы на рисунке г-голые и эм…делаете…кое-что. Щеки Феликса краснели все сильнее с каждой секундой. Конечно, любому было бы странно видеть своих друзей на таких артах. И, похоже, Минхо тоже начал чувствовать себя неловко: кончики его ушей тоже стали ярко красными, и он отвел взгляд от Чана. — Зачем вы вообще отправляли это друг другу? Разве не странно посылать такое друзьям? — поинтересовался Чан. — Ну, а что, если мы больше, чем друзья? — выпалил Феликс и тут же прикрыл рот рукой. Он повернулся и широко раскрытыми глазами посмотрел на Минхо, который удивленно уставился на Феликса в ответ. Феликсу захотелось дать себе затрещину. Что с ним не так? Зачем он вдруг так сказал? Блять! — Что ты имеешь в виду? — нерешительно спросил Чан, снова переводя взгляд то на Феликса, то на Минхо. Минхо избавился от выражения шока на лице и одобряюще улыбнулся младшему, а потом оторвал руку Феликса ото рта и переплел их пальцы. Минхо повернулся лицом к лидеру, Феликс сглотнул и тоже повернулся к Чану, который уставился на их сцепленные в замок руки. — Чан-хён, познакомься, это Феликс – мой парень, — улыбнулся Минхо, сжимая ладонь Феликса в знак поддержки. Феликс пробормотал тихое «привет» и нервно помахал рукой. Чан глупо заморгал, разинув рот. — Мы с Минхо встречаемся, — сказал Феликс и робко улыбнулся.