Суицидник35

      Тэхен уперся лбом в черную плитку, стоя в душевой, и внимательно смотрел вниз на свои дрожащие руки. Все тело потряхивало, ноги еле держали, а губы дрожали. Казалось, так легко держаться, быть сильным и никому не показывать свою слабость. Но даже таким как он иногда нужно было время, чтобы отпустить ситуацию и привести себя в порядок. И горячая вода хорошо согревала его дрожащее тело, так как страх, который он испытал в машине буквально пару часов назад, дал о себе знать. Тело подвело, сбрасывая пережитый стресс, хотя голова была по-прежнему ясной.       Он помнил, что отец никогда ему не запрещал плакать, так же как и мать, которая всегда говорила, что плакать можно и нужно. Но лет с пяти-шести заставить себя заплакать Тэхен не мог. Ни тогда, когда в шесть лет он сломал ногу, упав в яму на заброшенном складе отца, ни когда ему пришлось переступить через себя, чтобы заманить абьюзера-садиста в ловушку, получив от него доверие, ни когда он потерял первого суицидника.       Уже в подростковом возрасте, чтобы помочь сыну выпустить пар, отец возил Тэхена на свалку, чтобы помахать битой и разбить стекла выброшенных автомобилей. Но время шло, и желания менялись. Сейчас каждый раз в сложной ситуации, а точнее, после того как его накрывало волной злости и гнева, страха и боли, Тэхен находил утешение в горячей воде. Душ или ванна, неважно, лишь бы согреться и этим расслабить напряженные мышцы тела. Хотя он понимал, что эффект горячей воды говорит не только о пережитых сильных негативных эмоциях, которые он не мог выпустить из себя, в том числе слезами, но и о том, что ему не хватает банального, но при этом самого важного — человеческого тепла. Не родителей или друзей, которые есть и всегда придут ему на помощь, а любимого человека, оказавшегося бы сейчас рядом с крепкими объятиями. Тэхен тяжело выдохнул, сжав кулаки, и выключил воду, выйдя из душа. Он дал себе десять минут, чтобы расслабиться и пожалеть себя. Но сейчас не было времени прохлаждаться, нужно было разбираться с вопросами и проблемами у других, с теми, кто нуждается в поддержке больше, чем он.       Любимая бежевая пижама в клетку, пушистый махровый серый халат и белые меховые тапочки. Вид несуразный, домашний, уютный и самый для него удобный. Тэхен ухмыльнулся, рассматривая себя в зеркальной поверхности холодильника, вытащив из него любимое охлажденное вино. Дома он всегда был забавным, что умиляло близких и поднимало всем настроение. И если на публике он придерживался более классической и сексуальной одежды, чтобы использовать это в разных ситуациях в свою пользу, то дома он мог быть самим собой.       Легкий стук по деревянной поверхности, и ему тут же ответили, распахивая дверь. Ким тут же замер от вида парня перед собой и тяжело выдохнул. Чонгук стоял перед ним, поправляя такой же серый халат, только надетый на голое тело. С мокрых волос вниз по шее стекали капли воды, впитываясь в кромку халата. А щеки слегка раскраснелись от горячей воды, так же как и губы. Он заметно сглотнул, осмотрев Чона с головы до босых ног, и, пытаясь отвлечь себя, быстро поднял перед своим лицом бутылку вина и два пузатых бокала, которые держал в руках.       — Не против немного расслабиться? — игриво прошептал Тэхен осипшим голосом прокашливаясь.       Он заметил, что Чонгук хотел возразить, скорее всего, из-за грядущего концерта и диеты, но прикусил нижнюю губу и быстро кивнул, удивляя Тэхена и пропуская в комнату.       — Только немного, — добавил он, наблюдая, как старший налил ему вино буквально на несколько глотков, а себе плеснул чуть больше.       — Присаживайся, поболтаем. — Тэхен протянул ему бокал, поставив бутылку на прикроватную тумбочку, и залез на его кровать у изголовья, согнув ноги в позе лотоса и откинувшись спиной на подушки. — Как себя чувствуешь? — Он быстро похлопал свободной рукой по покрывалу, мягко улыбаясь, и Чонгук сел рядом с ним, вытянув ноги перед собой.       — На удивление… Хорошо, — тихо прошептал тот, сделав глоток красного вина. — Думал, будет трясти или снова разрыдаюсь в истерике, как было в машине, но вроде держусь.       — Слезы — это способ успокоиться и отпустить сильные эмоции, они очень полезны. Ты не стесняйся, если что, — подмигнул Тэхен, заметив еще сильнее покрасневшие щеки парня, которые однажды окончательно сведут его с ума. — Кроме ребят из группы и семьи у тебя есть друзья, с которыми ты мог бы поделиться чем-то личным?       — М-м-м, — Чонгук задумался на пару секунд, всматриваясь в бокал, на стенке которого он увидел расплывчатое отражение Тэхена, позволяя себе засмотреться на него хотя бы так. — Никого нет, Юн самый близкий мне человек. С братом тоже могу поболтать о всяком, но не хочу грузить его своими проблемами. У него семья, ребенок, забот хватает.       — Родители?       — Их не стоит беспокоить. Несмотря на мою помощь деньгами, они продолжают работать. Говорят, что им так легче, иначе сойдут с ума оттого, что ничего не нужно делать. Они люди старой закалки. А работа очень выматывает, особенно людей в возрасте, поэтому пусть отдыхают и не тревожатся.       Тэхен мягко улыбнулся, продолжая делать маленькие глотки вина из бокала и наблюдать за профилем Чонгука. Парень был очень привлекателен, черты лица заостренные, выраженные скулы, пухлые розовые губы. Удлиненные волосы слегка вились, обрамляя лицо с двух сторон до скул. Тусклый прикроватный светильник мягко освещал золотым светом его светлую кожу и дергающийся кадык, который опускался и поднимался от каждого глотка вина. Чонгук определенно был в его вкусе, особенно его пронзительные, практически черные глаза. И если бы не ситуация с насилием…       — Кто знает о том, что с тобой случилось? — еле слышно проговорил Тэхен, всматриваясь в испуганный взгляд напротив.       Чонгук тихо втянул воздух сквозь зубы и прикрыл глаза. Вопрос прозвучал очень мягко, спокойно и ожидаемо, но все равно неожиданно. Чувства обиды и стыда, которые накрывали его с головой в первое время, уже стихли. Но как же было сложно начать говорить о том, о чем хотелось забыть навсегда.       — Юн практически сразу догадался и вывел меня на разговор… Потом он пожаловался Баншихеку… Со мной беседовал один психолог, возможно, он тоже в курсе. Но я ничего не мог рассказать. Молчал, уходил от разговора. Только Юн все знает.       — Суки, даже ничего не предприняли.       Тэхен выругался и покачал головой, быстро допив вино и поставив пустой бокал около бутылки на тумбочку рядом с собой. Он развернулся и сел лицом к Чонгуку, который тоже допил вино и убрал бокал. И Ким внимательно посмотрел на парня, который понуро опустил голову и прикрыл глаза.       — Произошедшее с тобой — это очень страшная ситуация, несправедливая и жестокая. И я уверен, что это было против твоего согласия.       Чонгук быстро кивнул и стер слезу, скатившуюся по щеке. А Тэхен медленно протянул к нему руки и взял его ладонь в свои, крепко сжимая.       — Как тебя опоили?       — Меня пригласили сопроводить Минхо, как обычно бывает среди звезд. Звездный эскорт, блять, — прошептал он в ответ с закрытыми глазами. — И мы ведь подписали с ним стандартный документ о том, что это только сопровождение и ничего не будет без обоюдного согласия. Но, кто меня, блять, спрашивал… Я даже ничего понять не успел.       Тэхен присел вплотную к Чонгуку и стал медленно поглаживать одной рукой его спину, пока второй продолжал сжимать ладонь парня.       — Я был на ужине с ним, пил только воду из бутылки, которую принес с собой, так как неважно себя чувствовал. Эти диеты перед концертами меня скоро добьют, — шмыгнул он носом, вытерев новую слезу с щеки. — Помню, у меня был дикий сушняк, так как я приехал сразу после тренировки. Вода в бутылке быстро закончилась, и Минхо заказал стакан сока. Я отлучился в туалет, а, когда пришел, сок был уже на столе. Я ничего не заметил во вкусе напитка, но почти сразу голова закружилась, и, видимо, я отключился.       — С тобой была твоя охрана?       — Был один человек, но я не знаю, куда он пропал в тот момент. После случившегося он куда-то исчез. Как мне сказали — его не смогли найти.       — Когда все происходило… Минхо был один? — тихо прошептал Тэхен, опуская голову и заглядывая ему в лицо.       Чонгук продолжал сидеть с закрытыми глазами, прислонившись левым плечом к груди Тэхена. Он чувствовал, как от воспоминаний все тело покрылось мурашками, и хотелось спрятаться под одеяло подальше от всех. Но горячее тело старшего, который мягко поглаживал его и терпеливо ждал, помогали расслабиться.       — Нет, — почти шепотом выдохнул из себя Чонгук, — рядом постоянно был его охранник, который, я предполагаю, следил, чтобы я ничего не сделал. А я и не мог. Тело меня не слушалось… Я еле открыл глаза, чтобы понять, почему так… Больно…       Тэхен прикрыл глаза, сдерживая свою злость и молча проклиная Минхо всеми возможными матами, которые вспыхнули в его голове. Он мягко прижал голову Чонгука к своей груди и расположился на кровати, позволяя лечь на себя, и тот сразу же уткнулся носом в его халат и тихо застонал от слез и эмоций, которые нахлынули на него из-за старых воспоминаний. Тэхен посмотрел на потолок и стал нежно поглаживать его по волосам, перебирая отдельные прядки в своих пальцах. Внутри все выворачивалось, стоило только представить, через что прошел этот парень. И чтобы постараться успокоиться от нахлынувшей злости, он начал медленно и глубоко дышать, пока Чонгук крепко прижимался к его груди и от мягкого покачивания также приходил в себя.       По своей работе Тэхен, к своему ужасу, часто встречал насильников, и он чувствовал, что вся его агрессия по отношению к этим нелюдям росла с каждым годом в геометрической прогрессии. Он понимал, что это было опасно и пугающе, так как с каждым разом все меньше мог контролировать себя, оказываясь рядом с такими подонками.       — Чонгук, ты — молодец. После всего случившегося ты смог взять под контроль свою жизнь. Медленно, но верно выкарабкиваешься. Ты очень сильный, — нежно прошептал Тэхен ему в макушку. — И я сделаю все, чтобы Минхо никого больше не тронул, — еще тише продолжил он, чувствуя, как Чон весь дрожит от слез. — Обещаю.       Он нежно поцеловал Чонгука в макушку и прижал к себе еще сильнее, чувствуя, как его обнимают в ответ за талию, пробравшись ладонями под спину. Легкое шмыганье носом продолжалось еще некоторое время, пока Чонгук окончательно не расслабился, уткнувшись носом ему в грудь, и не засопел прямо на нем. А он уткнулся в чужие волосы, вдыхая любимый аромат лавандового шампуня, и прикрыл глаза от удовольствия. Чон был настолько горячим, что тепло от его тела окутало и согрело со всех сторон. А после тяжелого дня и капли алкоголя этого оказалось достаточным, чтобы также быстро провалиться в сон.

***

      — Проснись и пой, хён! — прокричал кто-то около уха и придавил своим телом сверху.       Тэхен недовольно простонал, продрал глаза и через приоткрытые веки и ослепляющее яркое солнце, пробивающееся через окна его спальни, разглядел знакомую фиолетовую голову на своей груди.       — Джин, бля-а-а-ть, ну, что ты творишь?! — прорычал он спросонья и попытался скинуть с себя брата, который вцепился в него еще сильнее.       — Ну, хё-о-он! Я же соскучился! Дай мне потискать тебя немного! — все также громко верещал Сокджин, ерзая на нем и обнимая в ответ на одни ворчания.       Тэхен понял, что у него вряд ли получится выпутаться из капкана, который соорудил Сокджин из одеяла, прижимаясь к его груди. Он сдался на растерзание и громко выдохнул, вспоминая, как проснувшись около четырех утра в постели с Чонгуком, постарался очень тихо и аккуратно выбраться из его объятий и вернуться в свою комнату, так как парень крепко прижимался своей грудью к его спине, обнимая за талию и сопя ему в шейные позвонки. И если бы они не были дома у его родителей, он вряд ли бы так быстро ушел. В тот момент хотелось развернуться лицом к Чонгуку, дотронуться до его щеки и нежно…       — Хён, а мы можем сегодня поехать вместе в парк?       — Напомни, сколько тебе лет? Семь?       — Нет, скоро двадцать! Но я всегда буду любить аттракционы, а еще кидать дротики и выигрывать какие-нибудь игрушки.       — Вообще-то ты никогда не попадаешь в цель, и мне приходилось это делать самому, а ты всегда отбирал все мои выигрыши.       — Ну, не без этого, конечно, но все же, — заливисто засмеялся Сокджин звуком тюленя и упал на свободную сторону кровати.       — Где Ви?       — С твоей мамой на улице гуляет, и, кстати, он тоже хочет в парк. Он меня поддержал.       — Он всегда тебя поддержит. Я не удивлюсь, если однажды ты втянешь его в неприятности.       — Хён, что ты такое говоришь! Я этого никогда не допущу!       — Что-то я сомневаюсь, — хрипло рассмеялся Тэхен, вставая с постели. — А где Чонгук?       — Какой Чонгук? — не понимая его, прошептал Сокджин, приподнимаясь на локтях и удивленно оглядываясь по сторонам. — Когда я зашел к тебе, в комнате никого больше не было… Ты вчера привел кого-то знакомиться с родителями? — прищурился он и внимательно посмотрел на старшего. — Кто он? И вообще, почему я самый последний узнаю, что ты с кем-то встречаешься?       — Джин, он не мой парень, — спокойно проговорил Тэхен, накидывая халат на пижаму.       Он почти с закрытыми глазами прошел в ванную комнату, в попытке охладить сонное лицо холодной водой, но за ним следом забежал Сокджин, сев на закрытую крышку унитаза и всем своим видом давая понять, что он требует больше информации.       — Я работаю с музыкальной группой, в которой он выступает. Из-за определенных обстоятельств мне потребовалось привезти его сюда. Он спал в гостевой комнате. Он еще не спускался?       — Что за группа?       Тэхен внимательно уставился на брата, не зная, стоит ли говорить. Если он окажется его фанатом, то беды не миновать. Чонгук убежит отсюда еще до завтрака. Но скрывать тоже не было смысла. Парень тоже скоро проснется и выйдет из комнаты.       — Его зовут Чон Чонгук, он из Б…       — Ахуеть! — в полном восторге выдохнул Сокджин, распахнув глаза и тут же сообразив, о ком идет речь.       — Пиздец, — подытожил Тэхен, понимая масштаб бедствия. — Не… Смей… Вламываться… К нему… В комнату!       Крик Сокджина, по всей вероятности, был слышен на весь дом. А Тэхену было страшно предположить, что подумает о его семье Чонгук, но, видимо, уже ничего хорошего.