Я как паровозик Томас

      Урок длился мучительно долго. Я усиленно старался не смотреть на друга, который увлечённо жестикулировал, рассказывая откровенно скучающим одноклассникам о пользе моносахаридов в жизни человека, но всё равно мой взгляд сам собой приклеивался к нему.       Он выглядел так же, как когда пытался донести до моего раскисшего мозга основы органической химии у него дома. Так же тараторил и словно не замечал ничего вокруг, чиркал формулы на доске, взлохмаченный и раскрасневшийся. Точно так же он алел тогда, на собственной кухне, когда, наконец, поддался поцелую и как-то беспомощно вцепился ногтями в мою спину. От воспоминаний меня немного повело, и я вновь ощутил, как к лицу приливает жар. В попытках отвлечься я окинул взглядом класс — кто-то демонстративно сидел в наушниках, кто-то кому-то увлечённо рассказывал что-то вполголоса. Стало даже немного обидно за Лëньку, старается же. Краем глаза я случайно заметил, как на него мечтательно пялится Даша Алимова с соседнего ряда — тощая, как спичка, девица с жиденькой косичкой мышиного цвета. Даша подпирала подбородок ладонью и буквально пожирала Лëню блеклыми рыбьими глазами. Неужели я смотрю на него так же, чуть ли не слюну пуская?       Меня начинало пугать это чувство. Незнакомое и чуждое, оно появилось из ниоткуда и теперь словно отравляло всё во мне изнутри. Лëнька всегда был просто другом, я тащился от вида пышногрудых старшеклассниц и видосов из интернета, в которых две, а то и три девчонки ублажали друг друга на камеру. Меня никогда в жизни не тянуло на парней, и теперь я абсолютно не понимал, какого чёрта я смотрю на лучшего друга и вижу в нём не боевого товарища, соседа по горшку, мужика, в конце концов, а замечаю все эти его губы обветренные, ключицы острые, ресницы… И чем больше я об этом думал сейчас, сидя на этом уроке химии, тем сильнее убеждался — я хочу своего лучшего друга. Хочу снова поцеловать, вжимая в кухонный стол, пройтись языком по кадыку, хочу услышать, как дрогнет его голос, когда…       — Спасибо за внимание, урок окончен! — проорал Лёня одновременно со звонком, но одноклассники, не дожидаясь его реплики, уже единым потоком вытекали в коридор. Я подобрал рюкзак с пола и, отогнав от себя поток ненужных мыслей, подошёл к другу.       — Отлично справился, чел. Тебя даже почти слушали. — Я хотел приободрить его хлопком по плечу, но что-то заставило меня сдержаться. Лëнька парой широких движений стёр формулы с доски, шкрябнув ногтем по шершавой поверхности с отвратительным звуком, и раздражённо швырнул тряпку в сторону раковины. Сероватый кусок материи влажно шлёпнулся на несколько десятков сантиметров дальше, едва не опрокинув отчего-то стоящее на полу чистящее средство.       — Ага, как же. Звонок не дозвенел — все свалили. Как обычно всё хуйня, короче.       — Да ладно тебе. Вон Дашка Алимова тут небось водопадом стала, глаз с тебя не сводила, — шутливым тоном возразил я. Хотелось как-то поддержать Лёньку. И тот вдруг ухмыльнулся мне в ответ, блеснув очками, и скинул с глаз непослушную чёлку.       — Ага, Дашка.       Я сделал вид, что не услышал.

***

      — Вот тут ещё подмажу, просвечивает, — Арина тыкала кисточкой мне в лицо, от чего я едва сдерживался, чтобы не дёрнуться. Синтетические ворсинки щекотали и покалывали кожу, превращая меня в зомби при помощи грима, который Лёня притащил для меня сегодня и едва не забыл вручить мне прежде, чем ушёл домой. Мы же с Ариной вдоволь пошарахались по городу несколько часов, я подождал, сидя на ступеньках, пока она соберётся и накрасится (выбор её пал на труп невесты и теперь она красовалась в грязно-белом платье с имитацией рёбер на боку и ну очень экстравагантным макияжем) и вот сейчас Ариша старательно гримировала меня в своём подъезде, а я мужественно терпел.       — Вот, теперь нормально. Можешь посмотреть! — она вытащила из сумки пудреницу и я, наконец, придирчиво вгляделся в своё отражение.       Кожа стала бледной и сероватой, вокруг глаз расползлись пугающе натуральные бордово-серые синяки, нос стал непривычно тонким и острым. На левом виске имитация рваной раны с запёкшейся кровью.       — Хуя… — пробормотал я, разглядывая оживший труп, глядящий на меня из зеркала, — малыш, у тебя явно талант.       — Я девочка, во мне это природой заложено, — Аришка поцеловала меня в кончик носа и вдруг хитро прищурилась.       — У меня есть идея.       — Какая же?.. Оаох, ты чего? — я не успел вовремя понять, что к чему, и Арина резко схватила меня за затылок и припала губами к моей шее, прихватывая кожу и расчерчивая её юрким влажным языком. Ноги дрогнули, я прижал её к себе за талию, чувствуя жар мягкого тела под руками и растворяясь в ощущениях ласки на шее. — Я же тебя сейчас прям тут… М-м-м… Блять!       Последнее слово вылетело у меня непроизвольно, и я, морщась от боли, схватился за шею, отпустив Арину из объятий. Она рассмеялась так беззаботно, как будто это не её зубы только что едва не вырвали мне сонную артерию.       — Нужно сделать тебе укус. Кто-то же должен был тебя превратить в зомби!       — А нарисовать просто нельзя? — взмолился я ощупывая нещадно ноющую кожу, на которой явно остался отпечаток зубов. Арина снова обмакнула кисточку в грим.       — Мне нужен был трафарет. Руку убирай.       Через четверть часа на моей шее красовался красочный след от зубов, который Арина щедро залила «кровью» так, что рубашка пропиталась чуть ли не наполовину. Пару раз мимо нас проходили люди и кидали неодобрительные взгляды, поэтому нам пришлось немного изменить место дислокации и встать в уголке за мусоропроводом, подальше от посторонних глаз.       — Всë, — Арина захлопнула коробочку с гримом и с довольным видом скрестила руки на груди, — спорим, я лучший гримёр в мире?       — Спорим. Мне всё ещё больно, сомневаюсь, что настоящие гримеры кусают своих клиентов, — с фальшивой злостью буркнул я, и она закатила ярко накрашенные глаза.       — Будешь мне мстить, зомби-бой? Искусаешь до полусмерти?       — Нет, есть мысль получше.       Тишину подъезда разорвал прерывистый вдох, когда моя рука скользнула под подол её платья и накрыла горячую промежность. Арина вцепилась в мои плечи и тихо прошипела:       — Ты с ума сошёл? Мы же в подъезде!       — А ты не шуми! Когда ты так делала, тебя подъезд не смущал! — так же шёпотом приказал я и сдвинул тонкую полоску кружева в сторону.       Конечно, я не был уверен в том, что делаю, но Арина словно подсказывала. Едва слышный стон — мой палец скользит по клитору, постепенно наращивая темп и постепенно всё сильнее пачкаясь в смазке. Движение бёдрами — палец обхватывают тугие горячие стенки, и Арина дрожит всём телом, кусая губы и буквально повиснув на мне. Вскоре я трахал её уже двумя пальцами, прижимая спиной к стене, а она закрывала себе рот рукой и вздрагивала, насаживаясь сильнее, жмурилась и поскуливала, продолжая течь всё сильнее. Где-то внизу хлопнула дверь и послышались голоса, я вдруг запаниковал и попытался отстраниться, но Арина держала меня мёртвой хваткой.       — Нет… Не останавливайся… — едва слышно выдохнула она мне в ухо. Голоса приближались, Арина тряслась крупной дрожью, у меня начинало сводить руку. В памяти всплыли кадры просмотренной в огромных количествах порнухи, пальцы сами собой снова накрыли клитор и принялись натирать его с нажимом. Арина забилась в моих руках, издавая приглушённые стоны, бёдра её дёрнулись несколько раз навстречу моей руке, и обмякшее тело почти повалилось на меня. Тишину прерывали шаги парой этажей ниже, голоса и наше сбившееся дыхание.       — Сюда идут! — Арина смотрела на меня пьяноватыми глазами, щёки её раскраснелись и это было бы сильно заметно, если бы их не покрывал толстый слой грима, тушь под глазами слегка размазалась. Она нервно поправляла платье и прислушивалась. Я отскочил от неё в сторону и присел на одно колено, делая вид, что копошусь в рюкзаке, Арина же молниеносно вытащила пудру и принялась расчёсываться.       — Привет, дочь, а вы чего тут, в подъезде? — по лестнице, тяжело дыша, поднимался грузный лысоватый мужчина. За его спиной маячил долговязый тип в спортивках, на вид чуть старше чем я.       — Привет, пап, да мы тут на дискотеку собираемся. Это мой парень, кстати, я тебе про него рассказывала. Сëм, знакомься, это папа мой, Денис Артурович. А это брат, Никита. — Арина почти не палилась. Я видел, как нервно подрагивают её пальцы, но она не подавала виду.       — А, ну привет, Семëн. Много про тебя слышал, рад знакомству, — произошло страшное. Её отец тянул мне руку для рукопожатия, а моя рука только что была внутри его дочери и всё ещё была скользкой от её смазки.       — Щас, секунду… — лепетал я, пытаясь экстренно придумать как выйти из этой ситуации. Под пальцы в рюкзаке попался пенал, который я постоянно ленился застёгивать и его содержимое как обычно расползлось по всему рюкзаку. Это стало спасением.       Тихий хруст пластика — дешёвый корректор легко избавился от кисточки, а руку залила холодная субстанция. Я поднял глаза, и мельком показал ладонь, перепачканную замазкой.       — Вы меня простите, тут беда. Дневник спасаю и тетради. Ещё секундочку.       — Да ладно, на чай придёшь как-нибудь да познакомимся нормально, спасай свою учёбу, — добродушно отмахнулся мужик и снова обратился к дочери: — Вот ведь управляйка, да? Платим им, платим, а лифт работает хер пойми как! Так а чё вы в подъезде? Зайти не судьба?       — Там мама… Спит, короче, — буркнула Арина со странной интонацией. Меня это не удивило, насколько я знал, её мать болела и поэтому ничего удивительного в том, что меня не приглашали, не было.       — Ясно-понятно… Может, зайдёте всё-таки? Хоть руки отмоет жених твой.       — Да нет, нам идти уже надо, в школе помою — я, наконец, поднялся на ноги, застёгивая рюкзак и сжимая в руке уже пустой флакон замазки. — До свидания.       — Всего хорошего, следи там за ней! — хлопнул меня по плечу Денис Артурович, Арина фыркнула и схватила наши куртки с подоконника. — Пошли, Никит.       Никита, не сказавший до сих пор ни слова, послушно прошёл к лестнице наверх, на секунду посмотрев мне в глаза колючим ледяным взглядом.       — Как же хорошо, что мы на девятом живём, — бормотала Арина, застёгивая пальто и быстро перебирая ногами по ступенькам.       — Хорошо, что лифт у вас не работает постоянно, — в тон ей вторил я, с отвращением перебирая пальцами. Замазка высохла и противно стягивала кожу, трескаясь при каждом движении.       — А ты, кстати, чего к полу-то прибился?       — А мне надо было им в лицо стояком тыкать? — обречённо вопросил я. Арина рассмеялась и взяла меня за чистую руку.       — Ладно, главное, что нас не спалили. Но это было подло. Мне теперь весь вечер в мокрых трусиках ходить!       — Я буду держать это в голове!

***

      К шести школу заполнила нечисть. Вампиры с пластмассовыми клыками, оборотни с хвостами, привязанными к хлястику для ремня, ведьмы в шляпах с Алика… Я мог поклясться, что видел сразу шесть или семь Харли Квинн.       В коридоре все галдели, везде шуршали юбки, раздавался хохот и нервные вскрики немногочисленных дежурных учителей, лавирующих между толпами переодетых учеников. Арина быстро утащила меня к зеркалу и принялась крутиться перед ним.       — Ну что, как? — вопрос был обращён ко мне.       — Н-у-у-у… — я скорчил показательно равнодушную физию, — такое тебе.       — Ага, дурак, ври больше! — Арина обиженно ткнула меня в плечо, и я рассмеялся. Конечно, она выглядела офигенно в этом своём платье с огромным декольте и на высоких каблуках. Даже голубоватый цвет лица её совершенно не портил и синий парик, который она натянула пару минут назад, хоть и выглядел непривычно, но удивительно шёл ей.       — Щас мы тебе тоже причёску оформим… — пропела Арина, яростно ероша мои волосы, — вот, так-то лучше… Лëлюшка!       Я и не заметил, как к нам подкралась кривоногая Лëля-Квинн и кинулась обнимать Аришку.       — Боже, девки, я курить пока что пойду.       — Да, давай, — кивнула Арина и потеряла ко мне интерес.

***

      Чёрный выход школы встретил меня гоготом и громкими разговорами. Компашка парней с параллели поначалу притихли, пряча пластиковые стаканы за спины, но, увидев меня, все сразу расслабились. Я закурил, наблюдая, как ко мне приближается рыжеватый коротко стриженый Колян.       — Даров, Исаев. Ты нас только не бей, а то мы боимся! — от него ощутимо несло перегаром, а костюм Бэтмэна попахивал потом.       — Да ты гонишь, он нас не тронет, мы ж не малолетки, — цокнул языком другой чувак, абсолютно ничем не примечательный, имени его не знал.       — Нахуй не пошли бы? — я затянулся, с вызовом глядя Коле в глаза. Тот противно заржал, обнажив желтоватые зубы, и обнял меня за плечи.       — Не ссы, давай накатим.

***

      Около девяти вечера бухие были почти все. Я не знаю, действительно ли учителя этого не замечали или делали вид, что полупрозрачная кола в бутылках не вызывает у них подозрений, но большая часть танцпола была чрезмерно весела. От светомузыки рябило в глазах, пол дрожал от басов, будь актовый зал выше первого этажа — вряд ли полы бы выдержали. Мы с Ариной танцевали уже пару часов без перерыва, я видел, как на неё смотрят другие парни. И как они смотрят на меня. Мне завидовали все, моя девушка была самой красивой из всех присутствующих здесь. Это подстёгивало, я целовал её в толпе других школьников, мне хотелось, чтобы каждый видел — она моя.       — Пошли выпьем ещё, у Лëли в сумке бутылка! — крикнула мне в ухо Арина, стараясь переорать музыку. Я кивнул и потащил её за руку из скопления людей. Лëля уже стояла у лавочки, на которой лежал её рюкзачок, и прикладывалась к горлышку.       — Дай мне! — Арина выхватила «пепси» из её руки, сделала огромный глоток, после чего поморщилась и передала бутылку мне. Лëля размешала в ней джин и газировку, но явно не рассчитала пропорции и каждый глоток прожигал до желудка.       — Бр-р-р, — встряхнулся и я пару раз подпрыгнул на месте, жмурясь, — Оль, бармен из тебя говно, в следующий раз Лёха пусть разводит.       — Не нравится — не пей, нам больше будет. Привет, Лëнь, — Арина вдруг посмотрела мне за спину. Я обернулся.       Друг стоял, почёсывая затылок, и явно чувствовал себя не в своей тарелке. В оранжевой футболке с нарисованной на ней чёрной рожей, чёрных широких бриджах и оранжевой вязаной шапочке с маленьким зелёным бубончиком. А ещё на нём не было очков. Видимо, линзы надел. Редко такое бывает.       — Ты же дома сидеть собирался?       — Да подумал, надо хоть раз сходить, а то потом и вспомнить нечего будет, — пожал он плечами, — дайте выпить.       Бутылка перекочевала в его руки, Лëня отпил немного и поперхнулся. Девочки засмеялись, я тоже не сдержал улыбки.       — Курить хочу, пойдёт кто-то? — я вытащил из кармана сигарету и сунул её за ухо. Лëня кивнул и, всё ещё кашляя, двинул за мной.       — Слышь, только давай в сортир зайдëм, ладно?       — Окей, ток давай в учительский, в обычном сейчас по-любому толпа и очередь, — легко согласился я, и мы вышли из тёмного помещения в чуть более светлый коридор. Училка по физике, сидящая на лавке с телефоном, лишь скользнула по нам равнодушным взглядом и снова уткнулась в экран.

***

      В туалете было темно. Горела лишь одна панель в предбаннике с раковинами, коридорчик с кабинками был освещён лишь фонарём, который стоял за окном.       — Давай ссы и двинем, — я посмотрел в зеркало, висящее на стене, и тряхнул чёлкой. Лëня покачал головой.       — Я поговорить хотел. Окей?       — Ладно, тут покурю, говори, — я сел на подоконник и приоткрыл окно, в помещение ворвался холодный ветер. Лëня проследил, как я подкуриваю, и замялся, явно подбирая слова.       — Сëм, ты… В смысле, я разобраться хочу. Ты с Ариной же, почему тогда в последнее время…       — Не знаю, Лëнь, — перебил его я, стряхивая пепел на пол и снова вгрызаясь в фильтр. — Я сам не понимаю, что происходит. Ты на меня странно влияешь.       Лëня почесал щëку и сдул с глаз волосы. Снова помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями.       — На кухне тогда… Похуй на очки. Я давно этого хотел, — грустно улыбнулся он.       — Что? — я не поверил своим ушам, но раньше, чем мне удалось обдумать его слова, неподалёку послышался характерный стук учительских каблуков.       За долю секунды я выбросил окурок, закрыл окно и, схватив друга за запястье, втянул за собой в узкую кабинку.       — Нам пиздец, — с горечью пробормотал Лëня, я же поднёс указательный палец к его губам, прислушиваясь к происходящему за дверью туалета. Кто-то из учителей разговаривал по телефону совсем рядом.       — Сëм… — прошептал Лëня, обжигая мой палец дыханием и прикосновением губ, и только сейчас я понял, что нас разделяет всего сантиметров пятнадцать и что я слышу бешеное биение собственного сердца. Глаза лучшего друга блестели в скудном свете фонаря, пробивающемся через щель над потолком. Огромные глаза. Ясные и с пушистыми ресницами. — Сëм, я ещё год назад понял, что тебя люблю. Это пиздец просто, я, блять, думал, никогда не смогу тебе это сказать. Я знаю, что тебе сложно сейчас, но…       Я не даю ему закончить. Поцелуй получается рваным, сбивчивым, Лёня пахнет печеньем и джином с хвойным привкусом, почти беззвучно стонет в поцелуй и зарывается пальцами в волосы на моём затылке, утягивает к унитазу и садится на мои колени. Целует с напором, вторгается в мой рот языком и покусывает губы, одновременно расстёгивая рубашку. Сползает на пол, заставляя откинуться на бачок, и обжигает поцелуями живот, от чего всё моё тело потряхивает и словно сводит судорогой. Я даже не понимаю, что бормочу что-то, пока он расстёгивает мою ширинку и жадно втягивает в рот член, заставляя меня охнуть и вцепиться в его волосы, дрожа от незнакомых до этого ощущений. Мне приходится до боли закусывать губу, чтобы не застонать в голос, когда его немного шершавый язык раз за разом проходится по головке, голова идёт кругом, Лёня старается взять глубже, пропуская член в горло, от чего меня кидает в жар, но друг закашливается и отстраняется, закрывая рот руками. Я снова тревожно прислушиваюсь к звукам из коридора.       — Палево, — тихий шёпот, смешанный с кашлем. Лёня поднялся с пола, переводя дыхание. — Давай ко мне? Мама на смене.       — Забери мою куртку и рюкзак из гардероба, я через окно выйду, чтоб Арина не видела, — я с трудом застегнул ширинку и встал с толчка, поцеловал Лëню в уголок рта. Тот кивнул и тихо открыл кабинку. Выскользнул из неё и прислушался.       — Вроде никого, — шепнул он мне. Я кивнул и поднял с пола его шапочку.       — Хорошо. Кстати, ты кто?       — В смысле? — Лëня посмотрел на меня, как на дебила.       — Ну, костюм, — я протянул ему головной убор. — Ты кто сегодня?       — А, — улыбнулся он и натянул шапку на голову, — я тыковка.