Wicked Game

      На следующий день за завтраком Висенья чувствовала себя крайне неуютно. Вчера её расстроило, что её плохое самочувствие почти полностью проигнорировали. Но сегодня казалось, будто её обморок стал главным событием минувшего дня. Все вокруг начали проявлять к девушке чрезмерное внимание и навязчивую заботу. И это ей тоже не нравилось.                     — Я же говорил, что детей не следует допускать на военные советы. Но кто бы меня ещё слушал… — тихо заметил лорд Селтигар своему соседу, бросив на девушку взгляд, полный наигранной жалости. Было очевидно, что на самом деле старика мало заботило её состояние. Он лишь искал повод, чтобы уколоть Рейниру, обвинив королеву в некомпетентности.       «Просто блеск! Теперь все думают, что я кисейная барышня…», — подумала Висенья, раздражённо отбросив ложку с кашей обратно в тарелку. Аппетит пропал. Она хотела встать и демонстративно удалиться в свою комнату, но встретилась взглядом с бабушкой. Этот взгляд ясно давал понять: если она сейчас же не доест свой завтрак, то её заставят. И это вряд ли ей понравится. Пришлось подчиниться.       Пока Висенья через не могу запихивала в себя пшеничную кашу с молоком и мёдом, она вполглаза наблюдала за обстановкой за столом. Ни отца, ни Рейниры здесь не было. Очевидно, они снова поругались из-за возникших после вчерашнего военного совета разногласий. Раньше Деймон мог легко возразить жене и навязать ей своё мнение. Но теперь, когда она стала королевой, сделать это стало куда сложнее. Больше он не мог просто уйти и пропасть на неопределенный срок после ссоры, теперь это могло расцениваться как государственная измена. Другие лорды, поддержавшие вчера его сторону, тоже оказались в подобном положении. Они явно были недовольны решением Рейниры, но не могли ей ничего возразить, боясь впасть в королевскую немилость. Оставалось только сидеть с недовольными лицами и сетовать на несправедливость.       «Ну или обсуждать, или, вернее, осуждать мой вчерашний обморок…», — Висенья наконец покончила с ненавистной кашей, и продемонстрировала бабушке пустую тарелку. Только после этого, она наконец смогла беспрепятственно покинуть столовую.       А идти ей было куда, она хотела напросится вместе с дедушкой обратно в Дрифтмарк. Морской Змей сейчас как раз был на пристани и готовился к отплытию. Поэтому Висенья со всех ног побежала туда. Однако, к её разочарованию, он отказался брать внучку с собой.       — Нет, Висенья, тебе лучше остаться здесь. Я целыми днями буду занят на верфи, и мне будет некогда за тобой присматривать. К тому же дома одной тебе будет скучно. А здесь твои братья и бабушка, да и отец с мачехой, — аргументировал свой отказ он, попутно раздавая последние распоряжения матросам, которые вместе с грузом уже восходили на корабль.              — За мной не нужно присматривать! И в компании я не нуждаюсь! — капризно возразила девушка, раздраженная тем, что все вдруг начали воспринимать её как беспомощного ребенка, не способного шагу ступить без присмотра взрослых. — Я не доставлю тебе никаких проблем. Наоборот, буду очень полезна. Готова целыми днями помогать на верфи, и можешь мне даже за это не платить.       На мгновение Корлис задумался над её словами, и Висенье даже показалось, что сейчас он точно согласится. Однако следом дедушка отрицательно покачал головой.       — Мейстер сказал, что тебе нельзя переутомляться.       — Но я не больна! — снова возразила Висенья. — Я просто упала в обморок, потому что не поела и перенервничала. Сейчас со мной всё хорошо!       — Я об этом и говорю, — он подошел ближе и положил руку внучке на плечо. — Мы с бабушкой волнуемся за твое здоровье. Твой вчерашний голодный обморок и нервное состояние вызывают у нас тревогу. Это наша вина, что ты довела себя до такого. Мы не досмотрели, погрязнув в навалившихся проблемах и даже переложив часть из них на твои юные плечи. Это было неправильно, и мы так больше не поступим. Пойми, я не беру тебя с собой не из вредности. Просто хочу, чтобы ты как следует отдохнула и восстановилась.       — Но я уже… — хотела было возразить девушка, но вдруг поняла, что спорить было бессмысленно, Корлис и Рейнис уже всё для себя решили. Однако она всё же попыталась надавить на жалость: — Мне будет лучше дома. Говорят, родные стены лечат. Там я быстро приду в себя.              Корлис улыбнулся, поняв её уловку.       — Поговори об этом со своей бабушкой. Если удастся её уговорить, то приезжай. А мне уже пора отплывать, — крепко обняв и поцеловав внучку на прощание, Морской Змей взошел на борт. Девушке же не оставалось ничего другого как с грустью и обидой наблюдать за тем, как отдаются швартовые и как корабль медленно отплывает вдаль.       Постояв ещё немного на берегу, пока фрегат полностью не скрылся с линии горизонта, Висенья направилась обратно в замок.

***

      Поскольку, лишившись своего дракона, она как будто лишилась большей части своей самостоятельности, девушка решила сходить и навестить Лунную Плясунью. Хранители честно предупредили, что дракон сможет снова подняться в воздух только через полгода, и это только по лучшим прогнозам. Но ведь никто не запрещал надеяться на чудо, верно? Все еще чувствуя за собой сильную вину, Висенья старалась проводить с Лунной Плясуньей как можно больше времени. Она надеялась, что в обществе хозяйки дракон быстрее пойдёт на поправку. Но сейчас Лунная Плясунья не могла не то чтобы летать, но и даже свободно передвигаться по вольеру. К её поврежденному крылу была прикреплена тяжелая и замысловатая конструкция, которая весьма ограничивала движения. Поэтому целыми днями она могла только есть и спать. Других развлечений у неё не было.       «Кажется, ещё немного, и досуг у нас с ней будет одинаковым. Только дай волю моей бабушке…» — с иронией подумала Висенья, спускаясь по лестнице к подземельям.       Преодолев ещё несколько ступеней, она замерла, услышав приближающиеся снизу голоса. Судя по всему, к ней навстречу поднимались Джейс и Люк.              — Мне не очень нравится эта затея…       — Да ладно тебе, в этом нет ничего такого. Мы же с тобой устраиваем спарринги, иногда даже до синяков и ссадин. Но это не значит, что мы враги. Мы сражаемся, чтобы стать сильнее и быть увереннее в настоящем бою. То же самое нужно и нашим драконам.       — У Арракса уже есть боевой опыт. Хотя думаю, мы бы оба предпочли, чтобы его не было…       — Боевой опыт никогда не бывает лишний!       Заметив на лестнице сестру, ребята остановились и замолчали. И прежде чем, они бы тоже заговорили о её самочувствии, девушка поинтересовалась:       — О чем вы говорили?       Люк почему-то отвёл взгляд. Джейс тоже молчал, как будто раздумывал, стоит ли её посвящать или нет.       — Мы идём на тренировку, — наконец произнёс он. — Деймон предложил потренировать нас драконьему бою.       — Драконьему? В смысле бою верхом на драконах? — с ужасом уточнила девушка. Теперь ей стало ясно, почему Люк не хотел в этом участвовать. Если бы Лунная Плясунья сейчас была здорова и их бы позвали, она бы тоже отказалась. Слишком уж свежи были в памяти воспоминания о недавней стычке с Овцекрадом. Висенья больше ни за что и никогда не хотела бы пережить подобный опыт, даже в качестве тренировки.       — Деймон и Караксес участвовали в реальных битвах и всегда выходили из них победителями. Он обещал поделиться с нами парочкой своих хитростей и приёмов, — Джейс говорил об предложении отчима с большим воодушевлением, явно не видя в этой сомнительной авантюре никаких проблем.       «Похоже, отец сдаваться не собирается. В обход решению Рейниры, он всё равно готовится к штурму столицы. Вот уже и сторонников себе подбирает. А иначе зачем ему тренировать их драконов?» — это осознание подняло внутри девушки волну гнева и протеста.       — А ваша мать в курсе, что вы собираетесь делать за её спиной? — недовольно скрестив руки на груди, строго поинтересовалась она у братьев.       — Королева в курсе.       Висенья вздрогнула и обернулась. За ней стояли отец и Крапива. Пастушка сменила свои крестьянские лохмотья на всё ещё мужское, но всё-таки приличное одеяние для полётов. Также её тёмные короткие волосы были уложены иначе, отчего Висенья даже не сразу узнала её. Она снова посмотрела на отца, пытаясь понять, лжёт он или говорит правду, но так и не смогла это определить.       Больше не став ничего объяснять, Деймон с легким недовольством обратился к пасынкам:       — Долго вас ещё ждать? Хранители уже подготовили ваших драконов.       Джекейрис воодушевлённо направился вперёд. Висенье пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить его. Люцерис, всё ещё колеблясь, остался стоять на месте.       — Тебе нужно особое приглашение? — явно раздраженный его медлительностью, поинтересовался отец.       — Я не уверен, что смогу участвовать, — тихо признался Люк. — Раны Арракса только зажили, и он наконец стал вести себя спокойнее. Я не хочу торопиться и сразу вовлекать его в бой, даже тренировочный.       — Хмм. А когда в скором времени твои дяди прилетят сюда на своих драконах, чтобы сжечь всё дотла и убить твою семью, ты тоже будешь говорить, что не уверен, что ты и твой дракон готовы вступить в бой и защитить то, что вам дорого? — слова Деймона были жестоки и полны призрения. Сейчас он обращался к Люку не как родитель к ребенку, а как командир к бойцу. Поведением которого он был недоволен.       — Нет, я нет… — Люк отчаянно замотал головой, явно отрицая такой исход. Его взгляд живо метнулся к Висеньи, отчего та растерянно замерла. Она не понимала, почему брат так глядит на неё. Ждёт поддержки? Хочет, чтобы она защитила его от нападок отчима?       «Какой же отец подлый! Он не только втягивает Джейса и Люка в свои грязные игры, но и нагло лжёт им, подкидывая ложные сведения, чтобы посеять страх и ненависть к дядям. На самом деле Эйгон не собирается атаковать Драконий Камень. Да и Эймонд, несмотря на вспыльчивость, не глуп. Он не станет рисковать и нападать на остров, где базируются опытные драконьи всадники. Скорее уж предпочтёт выманить их и разобраться с каждым один на один», — девушка решительно встала между отцом и братом, защищая последнего. Она уже было открыла рот, чтобы выразить своё негодование. Возражать Порочному Принцу было страшно, но молча сносить такое поведение казалось ещё страшнее. Однако, прежде чем Висенья успела сказать хоть что-то, за её спиной раздался голос Люка.       — Хорошо, я готов. Идём.       — Люк? — Висенья повернулась и удивленно взглянула на брата. Он выглядел спокойным и даже решительным. Это еще больше озадачило девушку.       — Уверен? — с легкой насмешкой спросил Деймон, явно наслаждаясь тем, что его манипуляция отлично сработала.       — Абсолютно, — твёрдо кивнул Люк. — Я хочу стать сильнее, чтобы защитить тех, кто мне дорог… — его тёплый взгляд снова устремился к Висенье. Ей же отчаянно хотелось подбежать к брату, схватить его за плечи и как следует встряхнуть. Крикнуть, чтобы он не смел отступать от своих убеждений и не вёлся на лживые уговоры её отца. Но вместо этого она лишь с тревогой посмотрела мальчику в глаза и тихо произнесла:       — Ты не обязан в этом участвовать.       — Всё нормально, — он подбадривающе улыбнулся ей и, не задерживаясь, направился к компании драконьих всадников.       На то, как они вместе уходят, Висенья смотрела с горечью. Ещё вчера у неё была надежда, что у неё есть верный союзник, что вместе с Люком они могут изменить хоть что-то в сложившейся ситуации. Ну или хотя бы попытаются это сделать. Но сегодня он встал на сторону её отца, предав её без всяких колебаний.                     «Предатель! Все вокруг предатели. Так легко приняли идею войны, будто только и ждали, когда же она начнётся. А теперь с радостью готовы ринуться в бой, только дай отмашку. Стать сильным, чтобы защитить дорогих людей. Тьфу! Может, лучше попытаться сохранить мир, чтобы никого не пришлось ни от кого защищать?! Нет, Люк, ты не сильный. Ты марионетка и слабак! Не хочу больше иметь с тобой ничего общего!» — пронеслось в голове девушки, и слезы злобы сдавили её горло.       — Разве мейстер не предписал тебе больше отдыхать? — раздался рядом обеспокоенный голос отца, который по какой-то причине решил задержаться. — Чего слоняешься тут одна?       В другой ситуации её бы удивило и даже тронуло его участие. Но сейчас это лишь вызвало раздражение. Висенье хотелось посмотреть отцу в глаза и высказать всё, что она о нём думает. Всё, что копилось в ней так долго. Выплеснуть слёзы, гнев и обиду, словно разрушительную волну, сметающую всё на своём пути. И плевать на последствия. Но вместо этого она почувствовала, как губы задрожали, а дыхание стало затруднённым.       — Эй, ты в порядке? — Деймон, увидев то, как она судорожно пытается втягивать в себя воздух, забеспокоился и сделал шаг по лестнице. Но едва он двинулся, как девушка сорвалась с места и побежала вниз, оставляя его в полном замешательстве.       Остановилась она только в глубине подземелья, опершись рукой о холодную и влажную стену пещеры. Висенья согнулась пополам и глубоко вдохнула. Лёгкие наполнились воздухом, но вместе с этим её охватило рыдание, а глаза застлали слёзы. Несколько минут она не могла успокоиться, её истерика была неудержимой.       «Хватит быть такой слабой! Немедленно прекрати плакать!» — строго сказала она себе, но это не помогло. Разозлившись, Висенья хлестко ударила себя по щеке. Потом ещё раз и ещё. Когда физическая боль затмила душевные страдания, рыдания наконец прекратились.       Девушка выпрямилась, вытерла слёзы и, полностью успокоившись, уверенно направилась к вольеру Лунной Плясуньи. Она была довольна собой: быстро справилась с эмоциями и никому не показала слабости.

***

      На следующий день Висенья пришла к бабушке с просьбой отпустить её в Дрифтмарк. Однако ни уговоры, ни слезы, ни мольбы не тронули Рейнис. Женщина оставалась непреклонной.       — Нет, после случившегося ты должна быть под моим наблюдением, — таков был её ответ.       — Если ты так хочешь следить за каждым моим шагом, то поехали вместе. Какая разница, где я буду под твоим надзором?       — Ты ведь понимаешь, что я не могу сейчас уехать с Драконьего Камня. Рейнира нуждается во мне, и я должна участвовать в военных советах от имени нашего дома.       Если до этого Висенья ещё старалась как-то держать себя в руках и лишь нервно мерила шагами комнату, как тигрица, запертая в клетке, то последняя фраза лишила её остатков самообладания. Остановившись, она громко и раздражённо крикнула.       — Недавно ты говорила, что тебе плевать на Рейниру. Что же изменилось?! Тебе напомнить, что это из-за её поступков погиб твой сын и убили твоего деверя прямо на твоих глазах! Её безрассудство и эгоизм нанесли огромный удар по Веларионам. Любой нормальный человек после такого возненавидел бы её и желал ей краха. А ты, наоборот, примкнула к ней и помогаешь.       Девушка осознавала, что её резкие слова могут сильно ранить бабушку. И чувствовала за это вину. Однако гнев полностью затмил её совесть, убедив Висенью в том, что это единственный способ показать Рейнис, что она встала на неверный путь.       Женщина несколько секунд ошеломленно молчала, пытаясь справиться с болью, которую вновь пробудили в ней слова внучки. Наконец, взяв себя в руки, она ответила.       — Моё отношение к Рейнире осталось прежним. Я ничего не забыла. Если она станет королевой и займёт Железный трон, я потребую от неё компенсации за все страдания и унижения, которые она принесла. В этом можешь не сомневаться.       Слова Рейнис немного успокоили Висенью. Она испытала облегчение, узнав, что бабушка служит не Рейнире, а своим собственным целям. Однако её методы не совсем нравились девушке, и она поспешила выразить свои сомнения на их счет.       — Ключевое слово «если». А если она проиграет, то тогда и Веларионы утратят всё. Даже свои жизни.       — И что ты предлагаешь?! Отказаться от этого плана и перейти на сторону Эйгона? — бабушка, которая до этого старалась говорить спокойно, теперь тоже начала злиться. — Корлис никогда на это не согласится. И я тоже. Рейнира мне не нравится, но этого врага я хотя бы знаю. И я знаю, чего от него ожидать. А вот Эйгону и его семье я не доверяю.       — Я не прошу тебя вставать на сторону Эйгона. Разве не лучше в этой ситуации просто соблюдать нейтралитет? Пока мы ещё великий дом и можем себе это позволить. А если для вас с дедушкой так важно получить больше выгоды от победителя, просто подождите конца войны и в решающей битве присоединитесь к той стороне, которая наверняка одержит верх.       Рейнис была явно удивлена подобными речами из уст внучки. Расстроенно покачав головой, она сказала:       — Не ожидала услышать от тебя такие циничные слова. Ты всегда мне казалась доброй и светлой девочкой…       — А что не так?! — спросила Висенья, удивлённо всплеснув руками. — Думаешь, отдать Рейнире все наши корабли и людей, обрекая их на верную гибель ради её призрачной победы, будет милосерднее? Или поставить на кон всё, даже наши жизни, ради клятвы, данной двадцать лет назад, — правильно?       Она не отрывала взгляда от женщины, надеясь, что её аргументы убедят собеседницу. Девушка твёрдо стояла на своём и не собиралась уступать. Но в глубине души ей всё же хотелось поддержки. Для неё было важно понимать, что она не одинока в своей борьбе.       — Боюсь, в сложившейся ситуации нет правильных или неправильных решений. Мы все вынуждены выбирать между худшим и ещё более худшим вариантом, — после недолгого молчания, с тяжелым вздохом изрекла Рейнис.       — В таком случае помощь Рейнире — наихудший из вариантов.       — Возможно, но сейчас это единственный шанс вернуть Веларионам былое величие.       — Ага, или навсегда потерять его, — Висенья скептично скрестила руки на груди и задумчиво пробормотала. — Вот если бы я была Леди Приливов…       — К счастью, сейчас не ты занимаешь эту должность, а твой дед. Поэтому все решения касательно нашего дома предоставь ему, — Рейнис строго опустила её с небес на землю и, как будто ставя точку в этом изнурительном разговоре, добавила: — Я думала, что ты уже повзрослела и способна принимать взвешенные решения. Но теперь понимаю, что это не так. Тебя переполняют эмоции, и они явно негативные. Поэтому, если захочешь, мы можем вернуться к этому разговору позже, когда ты будешь спокойнее и сможешь мыслить яснее.       Внутри Висеньи закипали гнев и обида. Она хотела возразить бабушке, но поняла: если сделает это, лишь подтвердит её слова о себе. Поэтому, насупившись, девушка просто вышла из покоев, громко хлопнув дверью на прощание.

***

      Прошло несколько дней. Висенья по большей части сидела в своей комнате, избегая общения с окружающими. Пару лет назад, когда они с отцом только переехали на Драконий Камень, она вела себя так же замкнуто. Не шла ни с кем на контакт и проводила все дни, сидя у окна на стуле и положив голову на подоконник. Благо, перед ней открывался прекрасный вид на море, который никогда не надоедал.       Раньше девочка мечтала, что однажды увидит на горизонте корабль, на котором приплывёт прекрасный принц и заберёт её из этого ужасного места далеко-далеко. Став старше, она стала представлять, как сбежит отсюда уже сама: вместе с Лунной Плясуньей они преодолеют Узкое море и отправятся навстречу увлекательным приключениям. Обязательно посетят и увидят все места, о которых ей рассказывал дедушка или про которые она прочитала сама в книгах. Фантазии были разными, но всегда сводились к одному: Висенья хотела покинуть Драконий Камень.       И если в прошлом ей повезло, и она переехала жить на Дрифтмарк, то сегодняшняя реальность была к ней особенно жестока. Прекрасному принцу не было до неё никакого дела, а у дракона было повреждено крыло. Выбраться с этого проклятого острова не представлялось никакой возможности. Это понимание ухудшало и без того мрачное расположение духа девушки.       Её тягостные думы прервал драконий рёв. А следом мимо окна в десятке метров пронёсся Овцекрад, обдав её мощным потоком воздуха.       «Разлетались тут!» — раздраженно подумала Висенья, приглаживая растрепавшиеся волосы, и наблюдая за тем, как лихо управляется Крапива с этой тварью. Нужно было отдать пастушке должное: если бы Висенья не знала этого наверняка, она бы никогда не поверила, что девушка лишь недавно стала драконьей всадницей. Тем не менее, казалось, сама судьба свела этих двоих вместе. Овцекрад, неказистый и грубый, резко выделялся среди величественных королевских драконов. Однако по выносливости и ярости он превосходил любого из них. Всадница тоже была ему под стать. Неотёсанная простолюдинка в компании высокородных лордов. Поэтому они отлично дополняли друг друга.       Вслед за ними в небе показались силуэты Вермакса и Арракса. Зелёный и белый драконы принцев Веларионов, отрабатывая новый боевой манёвр, изящно лавировали между облаками, явно наслаждаясь своей свободой.              «Раньше я тоже могла свободно летать, подставляя лицо ветру и солнцу. Почему мы начинаем что-то ценить только после того, как теряем это?» — не в силах больше смотреть на это зрелище, девушка встала и отошла от окна.       Нервно побродив по комнате и уже в который раз возненавидев здесь каждый угол, Висенья всё-таки вышла в коридор. Особых планов на досуг у неё не было. Можно было пойти в библиотеку, но там не водилось ничего, кроме скучных исторических свитков и талмудов мейстеров. Их чтение не развлекало, а только тянуло в сон. Можно было прогуляться по замку и насладиться его величественной архитектурой, но Висенья уже видела это много раз. Её ничто не могло удивить.       Ничего не придумав, она направилась туда, куда глядели её глаза. Втайне надеясь, что на этом пути ей никто не встретиться. Разговаривать сейчас с кем то ей хотелось меньше всего.       Спустившись на первый этаж, девушка заметила группу лордов из королевского совета. Они стояли у окна, и оживленно переговариваясь, внимательно глядели в небо. Их интерес был очевиден — они обсуждали и оценивали боевую мощь драконов и их всадников.       — Пускай у Эйгона есть деньги и войска, но зато у Рейниры есть драконы.       — У Узурпатора они тоже есть. Целых три!       — Но боевой опыт из них имеет только один.       — Зато, он самый огромный из ныне живущих.       — Я считаю, что здесь важен не размер, а количество. И в этом плане преимущество как раз на стороне Рейниры.       «В моём детстве люди тоже собирались вместе и восторженно говорили о драконах. Их красота и мощь завораживали, а танцы вызывали восхищение. Эти же смотрят на драконов алчно, видя в них не чудо, а всего лишь оружие для грядущей битвы», — Висенья наблюдала за лордами и не могла скрыть своего презрения. Чтобы не сорваться и не наговорить им лишнего, она поспешила уйти.       Продолжив свою прогулку по замку, она оказалась в столовой, где уже накрывали обед. Аппетита не было, но, не зная, чем ещё заняться, девушка всё же решила поесть. Вскоре за столом к ней присоединился Джоффри в компания своей няни.       Все было тихо, пока в зал после тренировки не вошли Джейс, Люк и Крапива. Они оживленно беседовали и расположились компанией чуть в стороне. И если Джоффри почти никак не отреагировал на их присутствие, продолжая наслаждаться супом из морской свиньи, то Висенья заметно напряглась.       Она осознавала, что их отдаление было частично её собственной виной. Каждый раз, когда братья пытались пойти на контакт, девушка либо игнорировала их, либо отвечала грубо. Что естественно отсекало всякое желание общаться с ней. И всё же ей было больно видеть, как они дружат с Крапивой. Парни довольно быстро приняли пастушку в свою компанию, и Висенья не могла избавиться от мысли, что они так легко нашли ей замену.       — Чего такая надутая? — внезапно спросил Джекейрис, отвлекая её от мыслей. Висенья моргнула и вернулась в реальность, заметив, что крепко сжимает ложку в руке — так, что пальцы побелели, — вместо того чтобы отправить её содержимое в рот.       Она решила не отвечать и поскорее доесть суп, а потом уйти. Но Джейс не унимался.       — В последний раз такой букой ты была в детстве. И на вопрос, почему ты недовольна, всегда отвечала, что тебе здесь не нравится.       Висенья раздраженно отбросила ложку в тарелку. Боги свидетели, не она это начала. Посмотрев на старшего брата, сидевшего во главе стола, она язвительно ответила:       — Мне и сейчас здесь не нравится. Это отвратительное место, и люди тут такие же. — Девушка посмотрела на Люка и Крапиву, давая понять, что имеет в виду именно их.       Крылья носа дорнийки гневно затрепетали, а в её карих глазах вспыхнул огонь. Хотя она и занимала более низкое социальное положение, чем Висенья, но молча сносить оскорбления от аристократки в свой адрес точно не собиралась. Люцерис же, наоборот, сник и опустил взгляд на свою тарелку. Наблюдая за его страданиями, девушка ощутила странное, мрачное удовлетворение.       — А по-моему, отвратительно себе ведёшь здесь только ты, — сверля сестру недовольным взглядом, произнёс Джейс. — Просто признай, что завидуешь нам. Мы вместе и заняты важным делом, а ты одна. Это вызывает у тебя раздражение, и ты вымещаешь злость на окружающих. Хотя они ни в чём перед тобой не виноваты.       Висенья не могла лгать себе: в его словах была доля истины. Последнее время она действительно отталкивала от себя людей резкими словами, а потом страдала от одиночества, которое сама же и создавала. Однако это вовсе не означало, что девушка была готова публично признать свою вину и покаяться.       — Да прям обзавидовалась вся! — воскликнула она с бравадой. — Ни есть, ни спать не могу, все мысли только об одном — как бы снова присоединиться к вам. Это ты ожидал от меня услышать? Нет уж, спасибо. Я не хочу участвовать в вашем «важном деле». Никто не сделает меня марионеткой в своих грязных играх. Потому что у меня есть своя голова на плечах. И потом… — Висенья вальяжно откинулась на спинку стула и покачалась. — Это не единственная причина, почему я вам больше не подхожу. Сейчас у вас такая дружная команда, вас явно многое объединяет. Помимо драконов, конечно. Мне давно вот что хотелось спросить: Крапива, ты ведь тоже чей-то бастард? И свою невалирийскую внешность ты, должно быть, тоже унаследовала от отца?       — Тоже?! — переспросила дорнийка, не понимая, о чём идёт речь. Зато это прекрасно понял Джейс и отреагировал незамедлительно.       — Замолчи! — он с силой ударил кулаками по столу, заставив посуду зазвенеть. В комнате воцарилась напряжённая тишина. Даже Джоффри перестал есть и с тревогой смотрел на старших.       Висенья ощутила яркое чувство дежавю. Как будто они снова оказались на семейном ужине у короля Визериса. Тогда Эймонд начал конфликт, пусть и завуалированно, назвав её сводных братьев бастардами. Сейчас же на его месте оказалась она сама.       «Раньше я осуждала его за такое поведение, а теперь сама поступаю не лучше…» — девушка перестала качаться на стуле и села ровно. — «Интересно, когда он дразнил племянников, он чувствовал то же, что и я? Его тоже одолевали злость и обида? Он тоже срывался на других, а потом страдал от одиночества? Я в таком состоянии всего неделю, но уже, кажется, ненавижу весь мир. А что происходит с тем, кто живет с такими чувствами всю жизнь?».       Её странные и совершенно неуместные размышления прервала Рейнира, вошедшая в столовую. Королева окинула взглядом напряжённые лица ребят и с тревогой спросила:       — Всё нормально?       Висенья пристально посмотрела на Джейса, словно спрашивая: «Ну что, пожалуешься на меня своей мамочке?» Юноша ответил ей выразительным взглядом: «Если бы ты была парнем, я бы уже тебе врезал. Но коли ты девушка…».       — Всё хорошо, матушка, — ответил Люк, пытаясь улыбнуться, чтобы его слова звучали более убедительнее. Однако улыбка всё равно вышла грустной.       Рейнира, вероятно, решив, что их тревога вызвана общим напряжением из-за ситуации, не стала вдаваться в подробности. Она просто объяснила цель своего визита.       — У меня для вас будут важные поручения. Как закончите с трапезой, приходите в палату расписного стола. — Взглянув на падчерицу, она добавила: — И ты тоже, Висенья. А что касается тебя, — следом женщина холодно посмотрела на Крапиву, — мой муж хотел что-то с тобой обсудить. Не заставляй его долго ждать.       Заинтриговав всех своими словами, королева удалилась.