Wicked Game

      Войдя в Палату Расписного стола, ребята увидели, что Рейнира была здесь не одна. Рядом с ней стояла Рейнис. Склонившись над резной картой Вестероса, женщины оживленно что-то обсуждали, то и дело переставляя деревянные фигуры по её поверхности. И если бы Висенья не знала истинных намерений своей бабушки, то их дружное сотрудничество вызвало бы у нее бурю негодования.       «Она оказывает поддержку Рейнире, стремясь сделать её путь к Железному трону менее сложным и кровопролитным. Однако эти действия направлены не только на общее благо, но и на благо дома Веларионов. Чтобы, когда всё закончится, Рейнира помнила, кто был рядом с ней в трудную минуту и кому она будет обязана своей победой. Я понимаю, почему бабушка так поступает, но всё равно не могу согласиться с её действиями», — девушка приблизилась и встала чуть поодаль от женщин, явно показывая, что её визит сюда — лишь дань вежливости, и она не намерена принимать активное участие в их беседе.       Юноши же, напротив, подошли и встали ближе к матери, демонстрируя свою явную заинтересованность.       Королева внимательно посмотрела на всех присутствующих и объявила о цели этого собрания.       — У меня для вас важное задание, — сказала она сыновьям. Затем, будто оправдываясь, добавила: — В обычных обстоятельствах я бы не стала просить вас об этом, но сейчас у меня нет другого выхода.       — Что нам нужно сделать? — тут же с энтузиазмом спросил Джейс, проигнорировав беспокойство и вину в голосе матери.       — Несколько дней назад я разослала воронов по всему Вестеросу… — Рейнира принялась беспокойно расхаживать вдоль стола, нервно прокручивая кольца на пальцах. — Однако до сих пор не получила ответа практически ни от кого. Я понимаю, что наш материк велик, и письма могут идти долго. Но у меня нет времени ждать, — сказала она с плохо скрываемым отчаянием. — Корлис был прав: каждое моё промедление играет на руку моему врагу. Так мы действительно можем проиграть. Всю ночь я думала об этом и решила, что нужно ускорить процесс, — женщина остановилась и указала на одну из фигур на карте. — Штормовой Предел ближе всего к нам, а значит, моё послание точно было доставлено. Однако Боррос Баратеон не подтвердил мне свою клятву верности ни письмом, ни личным визитом. Сначала я думала, что негодяй предал меня и перешёл на сторону моего брата-узурпатора. Но вчера разведка Деймона доложила, что это не так. Боррос просто колеблется и, кажется, ищет для себя наибольшую выгоду. У меня нет времени ждать, пока он определится. Нужно отправится к нему немедленно и напомнить, что так дела не делаются. И лучше сделать это с помощью дракона.       — Почему бы не поручить это дело нашей бабушке? — предложил Люк после того, как она закончила свой рассказ. — Её дракон выглядит внушительно. К тому же родственникам всегда проще договориться между собой.       — Я бы сказала, где я видала такого родственничка, но не стану выражаться при детях, — с усмешкой ответила ему Рейнис. После чего всё же аргументировала свою позицию: — У нас с Борросом сложные отношения. Это мягко говоря. Слишком уж по-разному мы смотрим на место женщины в обществе. У этого закостенелого мужлана четыре дочери, и мне искренне жаль этих несчастных девочек. Для отца они не представляют никакой ценности. Он хочет как можно скорее выдать их замуж, чтобы они перестали быть для него обузой и не мешали ему с супругой зачинать наследника. В прошлом мы не раз вступали в конфликт на этой почве. Боюсь, что если полечу я, то не сдержусь и наговорю ему много лишнего, тем самым только настроив его против Рейниры.       — А ведь это отличная мысль! — воскликнул Джекейрис, мгновенно переведя всё внимание на себя. Под изумленные взгляды окружающих, он воодушевленно пояснил: — Ты говорила, что лорд Баратеон ищет свою выгоду. Вот же она! Я могу жениться на одной из его дочерей. Тогда он точно не откажет нам в поддержке.       Юноша так загорелся этой идеей, что, казалось, уже сейчас был готов седлать своего дракона и лететь заключать сделку, однако Рейнира быстро спустила сына с небес на землю.       — Джейс, я ценю твой энтузиазм, но нет. Мы с Рейнис уже всё обсудили. Ты мой наследник, поэтому к твоей женитьбе нужно подойти ответственно. Твоя будущая жена и королева должна быть достойной во всех отношениях девушкой. Поэтому не торопись с этим. Я хочу попытаться договориться с Баратеоном без свадебных соглашений. А если не получится… — она тяжело вздохнула, явно не желая даже думать о таком исходе. — Мы можем предложить ему выдать одну из его дочерей за Джоффри. Хотя он не наследник престола, со временем он унаследует Драконий Камень. К тому же, в нём течёт моя кровь рода Таргариенов. И у него есть свой собственный дракон. Это делает его весьма достойным женихом.       — Ему всего семь, — напомнил Джекейрис, не соглашаясь с этим планом. — В мирное время можно подождать, пока супруги подрастут и смогут выполнить свой супружеский долг. Но сейчас идет война, и неизвестно, когда она закончится. Если их брак не будет консуммирован, Баратеон может разорвать сделку, и мы останемся ни с чем.       — Я это понимаю, — лицо Рейниры омрачилось грустью. — Но я не готова отдать будущее нашей королевской династии в руки Баратеона ради этого союза. Его поддержка и армия не стоят того, — добавила она, скорее убеждая себя, чем сына.       В зале наступила тишина. Все задумались об этой непростой ситуации и возможных выходах из нее. Висенья решила высказать своё мнение на этот счет. В конце концов, Рейнира сама пригласила её сюда, а значит, можно было говорить откровенно.       — Я думаю, если бы Боррос Баратеон действительно был верен клятве, данной им много, много, много лет назад, — девушка нарочито подчеркнула давность этого события, — он бы уже как-то это подтвердил. Письмом или лично. Но поскольку он этого не сделал, можно смело предположить, что он в этом не заинтересован. Следовательно, как потенциальный союзник он уже потерян. Уговаривать его присоединиться и предлагать различные блага — унизительно. Да и что бы вы ему ни пообещали, Эйгон всё равно предложит больше. У него ведь тоже есть сын и брат, венценосные особы, в жилах которых течёт валирийская кровь, и у которых тоже есть драконы…       — Эй, ты сейчас на чьей стороне?! — возмущенно перебил Джейс, не дав ей договорить.       — На стороне здравого смысла, — недовольно сверкнув глазами на брата, она продолжила свою мысль: — Будь я на месте королевы, готовящейся к войне, я бы не желала видеть в своём окружении тех, кто присягнул мне исключительно ради собственной выгоды. Можно ли быть уверенной, что в решающий момент этот лорд не перейдёт на сторону моего противника, если тот предложит ему более выгодные условия? Подобные союзники ещё хуже врагов.              — В твоих словах есть зерно истины, — неожиданно согласилась с внучкой Рейнис. — Но сейчас мы не в том положении, чтобы разбрасываться потенциальными союзниками. Особенно такими влиятельными, как Баратеоны. Так что просто оставить всё как есть — не вариант. Мы должны любыми путями склонить его на свою сторону.       «Мы должны…» — со злой усмешкой мысленно повторила Висенья. — «Нет, это только проблемы Рейниры. Не наши. Почему мы должны разгребать последствия неправильных и скоропалительных решений её отца?» — вслух она, конечно, ничего не сказала, лишь недовольно сжала губы.       — Может, мы отправим в Штормовой Предел Крапиву? — предложил Люк. — Овцекрад внушит страх кому угодно. А его хозяйка красноречиво докажет лорду Баратеону, как сильно он ошибается в своих взглядах на роль женщины в обществе.       — Нет, она не подойдёт! — резко и громко возразила Рейнира, удивив всех своей бурной реакцией. Справившись с эмоциями, женщина чуть спокойнее пояснила: — Дракона нужно показать, но не угрожать им Борросу. Главное, чтобы он видел, что у нас есть оружие, и, если понадобится, мы можем его применить. Уговорить Баратеона присоединиться к нам нужно с помощью дипломатии. Я сомневаюсь, что Крапива на это способна. Я слышала, как эта девица выражается — ругается как сапожник. И выглядит соответственно. Если мы отправим её парламентёром, Боррос может воспринять это как неуважение.       — Тогда Деймон для этого тем более не подходит, — задумчиво произнес Джейс, перебирая оставшиеся варианты. — У Висеньи сейчас нет дракона, а её характер… — он бросил на сводную сестру неприязненный взгляд, однако слово «испортился» вслух не произнёс. — В общем, она тоже не годится. Бабушка уже объяснила свою причину. К тому же, она и без того занята, каждый день патрулирует пролив и защищает флот дедушки от нападения со стороны Королевской Гавани, — следом юноша перевел глаза на свою мать. — Ты не можешь этого сделать, потому что это не королевское дело — навещать каждого лорда и напоминать ему о клятве. Таким образом, из всех драконьих всадников остаёмся только я и Люк.       — Я полечу и сделаю всё, чтобы лорд Баратеон присоединился к нам, — Люцерис выразил свою готовность участвовать в этом деле. — Я не буду ему обещать, что возьму в жены его дочь, ведь у меня уже есть нареченная, — он бегло взглянул на Висенью, на что она лишь закатила глаза. — Но я постараюсь убедить его в том, что союз с нами выгоднее, чем с Эйгоном.       Ещё недавно Люк сомневался в своих силах. Теперь же был готов на всё ради своих близких. Он преодолел свои сомнения и комплексы или, по крайней мере, перестал их показывать.       — Солнышко моё! — Рейнира не смогла сдержать эмоции и, обойдя стол, крепко обняла сына. — Прости, что тебе приходится этим заниматься. Но только вам с братом я могу доверить это ответственное дело.       Люк понимающе кивнул. Женщина, обнимая младшего сына, протянула руку и ласково коснулась щеки старшего.       — Мои мальчики выросли и стали для меня надежной опорой, — с гордостью сказала она.       Висенья, наблюдая за этой сценой, испытала противоречивые чувства. С одной стороны, она немного позавидовала братьям: их инициатива встретила благодарность и материнскую любовь, чего ей сейчас так не хватало. С другой стороны, девушка осознала, что её злость на Люка была глупой и бессмысленной. Они оба стремились к одному — безопасности и благополучию для своих близких. Проблема была лишь в том, что, несмотря на схожие цели, они были по разные стороны баррикад. Люцерис принял и поддерживал идею войны с Эйгоном, а она нет.       Именно это стало основной причиной, мешавшей им наладить отношения. Если поначалу Висенья считала Люка всего лишь наивным ребёнком, ведомым злом, то теперь она отчетливо поняла, что все его действия и решения вполне осознанны. А значит, убеждать его в ошибочности его поступков было бесполезно.       «Противоречия и разногласия раскололи не только нашу страну, но и семью. Теперь есть я и они. Чувствуется, что прежнее «мы» ушло навсегда», — подумала девушка, отворачиваясь и не желая больше смотреть на эту картину семейного единения.              Рейнира поцеловала младшего сына в висок и погладила старшего по густым темным кудрям, а затем вернулась на свое место за столом.       — А куда отправится мне? — в предвкушении поинтересовался Джейс, пробегая внимательным взглядом по резному столу и подмечая расставленные на нем деревянные фигуры.       — На Север, — ответила Рейнира и для наглядности подошла к этой части карты. Джекейрис последовал её примеру и встал напротив, внимательно изучая место расположения Винтерфелла. — Ты должен доставить моё послание Кригану Старку. Клятву мне давал не он, а его отец, который, увы, умер. Поэтому тебе нужно будет попросить Хранителей Севера принести новую. Думаю, это будет несложно. Старки известны своей честью и верностью. Предательства от них не жди. К тому же юный лорд ненамного старше тебя, это поможет вам найти общий язык.       — Долго же мне придётся лететь… — произнес юноша, мысленно прикидывая, сколько дней или даже недель ему и Вермаксу придётся провести в пути.       — Да, путь неблизкий, но поддержка Севера того стоит, — королева сделала несколько шагов в сторону и указала на деревянную фигуру на карте Восточных земель. — Ты туда полетишь через Долину. Моя кузина, леди Джейн Аррен, с радостью примет тебя в своём замке. По пути её сторонники также окажут тебе гостеприимство.       После того как Рейнира обсудила с сыновьями все детали их предстоящей важной миссии, она отпустила их собираться в путь. Рейнис тоже отправилась отдохнуть перед вечернем патрулированием. Висенья, решив, что собрание закончилось, быстро направилась к двери. Однако мачеха остановила её, сказав, что для падчерицы у неё тоже есть задание.       «Какое ещё задание? Дракона у меня нет. А если бы и был, я бы нашла тысячу и одну причину, чтобы никуда не лететь», — раздраженно подумала девушка, но всё же покорно вернулась к столу.       — Сначала хочу сказать, что я очень рада, что тебе стало лучше. Твой обморок тогда сильно меня напугал, — Рейнира начала разговор издалека, что ещё больше разозлило Висенью. Увидев на её лице недовольство, мачеха поспешно продолжила: — Я также заметила, что после инцидента с твоим драконом ты перестала чувствовать себя частью семьи. Я вижу, как ты отдалилась от братьев. И не только от них. Ты явно чувствуешь себя обделённой, потому что не можешь полноценно участвовать в наших делах.       «Что за бред?! Почему все вокруг решили, что я отдалилась только потому, что мой дракон ранен и я не могу выполнять ваши глупые поручения по развязыванию войны?» — девушка в гневе сжала кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони, причиняя боль. — «Если бы Лунная Плясунья была здорова, я бы вела себя точно так же! Более того, в таком случае меня бы вообще здесь сейчас не было».       — Я придумала, как решить эту проблему. Предлагаю тебе стать моей виночерпией. Пока твой дракон не поправится, у тебя будет занятие. Это также даст тебе законное право присутствовать на всех военных советах, — со снисходительным энтузиазмом предложила ей Рейнира.       — Нет, — ответила девушка без всяких колебаний. Затем, осознав, что её тон был слишком резок для общения с королевой, она добавила: — Спасибо, но мне это неинтересно.       — Почему? — искренне удивилась отказу женщина. — В твоём возрасте я была виночерпией у отца. Это почётная должность. На ней можно многому научиться, если внимательно наблюдать и слушать.             «Что ж тогда ты ничему не научилась? Или не внимательно наблюдала и слушала?!» — язвительно подумала Висенья. Сарказм рвался из её рта, словно огонь из драконьей пасти. Но она понимала: если поддастся ему, сожжёт всё вокруг и останется одна на пепелище. Чтобы сдержать себя, девушка до боли прикусила внутреннюю сторону щеки.       — Быть виночерпием короля или королевы — большая честь. Я не понимаю, почему ты отказываешься.       «Я подам тебе кубок, только если в нем будет крысиный яд!» — со злостью и раздражением подумала Висенья. Внезапно её осенило: «Если Рейнира умрёт, война ведь закончится? Нет, вряд ли. Даже если её не станет, её дело продолжит мой отец. Чтобы всё прекратилось, нужно, чтобы умер он. Нет. Не только он. Также Эймонд, Коль, Отто и Алисента. А ещё все лорды, которые поддерживают военные действия».       Сначала девушка испугалась, что такие мысли вообще могли прийти ей в голову. Однако следом, как оправдание, она вспомнила недавние слова бабушки о том, что сейчас приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между меньшим и большим злом. Значит, смерти Рейниры и Деймона, а также большей части партии Зеленых — это меньшее зло ради общего блага. Главный вопрос — сможет ли она сама, своими руками, совершить это меньшее зло?       «Нет, я не смогу. Как бы сильно я ни презирала Рейниру и отца, убить их мне не под силу», — с горечью поняла Висенья. — «Что уж говорить про семью Эйгона…»       — Может, всё-таки передумаешь? — вывела её из задумчивости Рейнира. — Ты не просто будешь подавать мне вино. Я также позволю тебе высказывать свои мысли касательно предложенных советниками решений.       Конечно, можно было бы согласиться, чтобы знать планы Черной королевы и передавать их Эйгону. Но после предательства Зеленого короля это перестало иметь всякий смысл. Висенья не видела для себя иных причин соглашаться, поэтому осталась непреклонна.       — Нет. Извините, Ваше Величество, но я не хочу этим заниматься, — поклонившись, девушка поспешно покинула зал.

***

      Висенья снова вернулась в свою комнату. Не зная, чем себя занять, она подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Затем стала пристально рассматривать лицо, надеясь увидеть какие-то внешние перемены, но их не было. Однако внутри она явственно ощущала себя, как гнилое яблоко. Снаружи оно выглядело свежим и красивым, но стоило его надкусить, как становилось понятно — оно испорчено.       «Откуда взялась эта гниль? — размышляла девушка. — Или она всегда была во мне? Может, это и есть то самое безумие Таргариенов, о котором я столько слышала?!»       Висенья внимательно посмотрела на своё отражение и вновь убедилась, что в её внешности не было ничего от отца. Смугловатая кожа, пепельные локоны и каре-зелёные глаза — всё это она унаследовала от матери. Но что насчёт характера? Может быть, её недавние вспышки гнева и беспричинная жестокость — это часть Таргариеновского наследия?       «А что, если это только начало? Вдруг я однажды превращусь во второго Мейгора Жестокого?! Уже сейчас я срываюсь на людях, больно раня их словами. Кто знает, может быть, через несколько лет я с хладнокровием и удовольствием буду насаживать их головы на пики…» — Висенья отвернулась от зеркала. Но тревожные мысли не отпускали её. Сбежать от них тоже было невозможно. Девушка оказалась пленницей не только этого места, но и собственного разума. Оттолкнув всех близких, она осталась совершенно одна. Её окружали лишь страхи и сомнения.       «Не думай об этом!» — строго приказала она себе, начав нервно мерить шагами комнату. «Проблема не в тебе, а в других. Ты просто несчастна среди них и поэтому злишься».       Это объяснение немного успокоило её, но проблему не решило. Если так пойдёт и дальше, станет только хуже. А значит, нужно было что то делать. Но что?!              Висенья обхватила себя руками и подошла к окну, жадно вдохнув свежий воздух. Но ни он, ни прекрасный морской пейзаж не смогли унять тревогу, которая точила её изнутри, словно червяк.       От внутреннего отчаяния хотелось выть. Перебирая в голове тех, к кому она могла бы обратиться за поддержкой и утешением, девушка поняла: рядом никого подходящего не было. Эйгон далеко и, возможно, даже не вспоминает о ней. Рейнира, отец и братья были чужими, как никогда раньше. Бабушка, наверное, пожалела бы внучку, но Висенья больше не могла выносить её избитую фразу о том, что всё наладится со временем. Ей нужно было, чтобы всё наладилось прямо сейчас!       Не справившись с эмоциями, Висенья схватила вазу со стола и изо всех сил швырнула её в стену. Керамика разлетелась на осколки, вода и цветы разлились по полу. Но, создав этот хаос, она почувствовала небольшое облегчение. Это была лишь капля в море, но всё же отвлекло её от упаднических настроений.       «Верно! Лучше уж гневаться и крушить, чем плакать и страдать!» — справедливо рассудила про себя девушка, а следом разрушающим вихрем заметалась по комнате. Всё, что попадалось ей под руку, летело на пол: бумаги, перья, чернильница, кашпо с цветком, пудра, щётка для волос, шкатулка с украшениями, подсвечник, даже гобелен был нещадно сорван со стены, оставив после себя густое облако пыли.              Внезапно дверь с грохотом открылась, и на пороге появились Джейс и Люк. Ребята изумленно уставились на сестру, а она — на них. Затем взгляд Джекейриса упал на разбросанные и поломанные вещи на полу, и он возмущенно воскликнул:       — Ты что творишь? Совсем с ума сошла?       Её испуг и удивление быстро сменились ставшим уже, казалось, привычным раздражением. Схватив выкрашенную белой краской статуэтку дракона и от души шандарахнув её об пол, Висенья с вызовом ответила:       — А что творите вы?! Где ваши манеры?! Так бесцеремонно врываться в покои девушки. А вдруг я тут неодетая?       И если Люк немного смутился из-за этих слов и виновато отвел взгляд, то Джейс наоборот, вспылил ещё больше.       — Мы не собирались врываться к тебе. Мы просто шли по коридору, когда услышали грохот и звон разбитого стекла. Подумали, что на тебя напали и нужна помощь, — юноша раздраженно посмотрел на беспорядок в её комнате. — Но теперь вижу, что тебя просто одолело безумие.       — Я не безумна! — громко и протестующе воскликнула Висенья. Следом, ей захотелось швырнуть в него чем то тяжелым. Однако, она быстро одернула себя. — Не безумна…       «Я просто глубоко несчастна и одинока», — мысленно оправдала себя девушка. Желание что-то разбить или уничтожить исчезло так же внезапно, как и появилось. Его место заняла жалость к себе и непрошенные слезы.       — Да что с тобой?! — раздраженно спросил Джейс, не понимая причины таких резких перепадов в её настроении. — То злишься, то ревешь…       — Я не реву! — Висенья остервенело стёрла мокрые дорожки с щёк. Затем, оглядев беспорядок, который сама же устроила, риторически произнесла: — Мой отец тоже весьма эмоционально переменчив. Он может казаться абсолютно спокойным, но стоит его спровоцировать, как он теряет контроль над собой, разрушая всё вокруг. Однако это вовсе не делает его безумным.       — Не делает, — согласился юноша. — Но как-то странно вас сравнивать, не находишь?       — Почему?! Потому что он мужчина, а я нет?! — тут же вспылила девушка. — По-твоему, только вам разрешено в гневе злиться и ломать вещи? А женщины должны страдать сдержанно и молча, чтобы никто не видел их чувств?       — Я вовсе не это имел в виду, — возразил брат. Он тяжело вздохнул и потер переносицу. — С тобой просто невозможно нормально разговаривать. Ты любую фразу воспринимаешь в штыки.       — Ну так и не говори со мной! — гневно отрезала Висенья. — Иди, куда шёл.       Только сейчас она обратила внимание на одежду братьев. Юноши переоделись в дорогу, даже минимальный багаж с собой прихватили. По всей видимости, они как раз направлялись к своим драконам, когда услышали шум из её покоев.       — Так и поступлю! — больше ничего не добавив, Джекейрис резко развернулся и быстро ушёл, оставив Висенью с тяжёлым чувством вины и пустоты в душе.       «Идиотка! Что же ты творишь?! — отвесила мысленную оплеуху себе девушка. — Зачем было ссориться перед отлетом? Может, стоит его догнать и извиниться? Но что мне ему сказать?!»       Так и не придумав вариантов, она осталась беспомощно стоять на месте. Тоскливое чувство в душе требовало облегчения, поэтому Висенья решила навести порядок в комнате, чтобы хоть немного восстановить внутреннюю гармонию, раз уж ситуацию с братом у неё исправить не получилось.       «Лучше мне самой всё убрать, чем звать слуг. Не хотелось бы, чтобы Рейнира и бабушка узнали о моём погроме от них. Лучше исправить всё своими руками, чем выслушивать их нотации…» — присев на корточки, она начала собирать осколки статуэтки. Вдруг боковым зрением заметила Люка, который всё ещё стоял на пороге. Подняв на него взгляд, она с удивлением спросила:       — Почему ты всё ещё здесь?       — Что происходит? — Люк всё-таки вошел в её комнату. Но едва сделал шаг, как наступил на кусок разбитой вазы. Под его ногой керамика опасливо затрещала, и ему пришлось инстинктивно отступить.       — А что происходит? — Висенья сделала вид, что не понимает, о чём идёт речь.       — Почему ты так себя ведешь? — чуть более конкретно спросил мальчик, больше не предпринимая попыток приблизится. Ведь куда не ступи, весь пол был в земле, пудре, чернилах и разбитых осколках.       — Джейс же объяснил всё за обедом. Ты что, его не слушал?! Я просто завидую, что вы такие «молодцы», заняты чем-то «важным», а я нет. Без своего дракона я такая бесполезная… — как она ни старалась сдержаться, но едкий сарказм всё равно вырвался наружу.       «Просто блеск, Висенья. Просто блеск! С одним братом ты уже окончательно разругалась. И сейчас настала очередь второго», — девушка снова мысленно отвесила себе оплеуху и украдкой взглянула на Люка. К её удивлению, мальчик не обиделся на её саркастичный тон.       — Но ведь на самом же деле причина совсем не в этом?       Висенья снова взглянула на брата, на этот раз долгим и пристальным взглядом, в попытке понять, чего ему от неё надо и зачем он пытается залезть к ней в душу.       — Не в этом, — кивнула она, соглашаясь. — Но тебе-то какая разница? — девушка потянулась за очередным осколком, некогда служившим крылом белого дракона, но, схватив его, порезала палец. На коже тут же выступила кровь.       — Есть разница! — Люк, несмотря на грязь на пути, быстро пересек комнату и подошел к ней. Он приклонил колено, достал белоснежный платок из кармана и, не дожидаясь разрешения, аккуратно перевязал её рану.       Всё это произошло так быстро и неожиданно, что Висенья даже растерялась. Она совсем не ожидала, что поранится, и уж тем более не ждала, что ей окажут помощь. Но толи от боли, толи от трогательности поступка брата, у неё на глазах вновь выступили слезы.       — Тебе больно? — заметив их, встревоженно поинтересовался Люцерис. Затем он весьма участливо погладил её по руке, которую всё ещё бережно держал в своих ладонях.       Этот нежный жест заставил девушку ещё больше расклеится. Дабы, позорно не разрыдаться, она отдернула руку, и отчужденно произнесла.       — Мне не нужна твоя поддержка.       «Раньше была нужна, но не теперь…», — горькая обида на Люка вновь всплыла в её душе. Прежде Висенья считала его верным другом и соратником. Однако брат встал на сторону её отца, не оказав ей поддержки, когда она так сильно в этом нуждалась. Следовательно, теперь он не имел право вести себя так, будто между ними всё оставалось прежним. Более того, он должен был испытать то же, что и она тогда. Ведь только так он мог понять, какую боль причинил ей своим предательством. Да, это было бы справедливо.       Люк попытался снова к ней прикоснуться, но девушка резко оттолкнула его, отчего он, потеряв равновесие, плюхнулся на грязный пол.       Поднявшись на ноги и уничижительно глядя на него сверху вниз, Висенья добавила:       — Я думаю, тебе уже пора. Ты должен выполнить важное поручение своей матери. Только вот, когда весь Вестерос захлебнётся в крови, и брат пойдёт на брата, не забывай о том, кто этому поспособствовал. — далее она, взмахивая рукавами платья, как крыльями, начала издевательски над ним подтрунивать: «Лети, птенчик, лети!»       Люцерис поднялся с пола и отряхнул одежду. Он расстроено покачал головой и хотел было что-то сказать, но передумал и быстро вышел из комнаты. Висенья же, довольная восстановленной справедливостью, снова вернулась к уборке.

***

      К вечеру поднялась буря. Да такая сильная, что даже бабушка решила никуда не лететь.       — Люк, наверное, останется в Штормовом Пределе на ночь, — сказала за ужином Рейнира, смотря в окно и вздрагивая от разбушевавшейся за ним непогоды.       — Не переживай. Мой родственничек может быть не самым приятным человеком, но он окажет должное гостеприимство парламентеру и тем более принцу, — успокоила её Рейнис.       — Хорошо, — кивнула королева. А следом всё же призналась: — На душе как-то неспокойно. Надеюсь, Джейс уже добрался до Долины.       — Твои сыновья уже взрослые мальчики. К тому же, с ними их драконы, так что за их безопасность можно не беспокоиться…       Висенья ела молча, не участвуя в их разговоре. Она не вышла проводить братьев и, следовательно, не видела, как они улетели. После уборки девушка почувствовала сильную усталость. Поэтому, велев служанке вынести собранный мусор, легла спать. Проспала она пару часов, прежде чем буря за окном не разбудила её.       Отца и Крапивы в столовой не было. Они, вероятнее всего, были заняты изучением валирийского языка. Ведь несмотря на то, что пастушка обзавелась личным драконом, никакие команды по его управлению она не знала. К тому же, ввиду своего крестьянского происхождения, читать и писать Крапива тоже не умела. Поэтому её обучением отец занялся лично, сразу решив обучить её именно валирийскому, а не общему языку, поскольку считал это более целесообразным. Лорды из военного совета предпочли отужинать в своих покоях. Так что, кроме двух женщин, Висеньи и Джоффри, за столом больше никто не сидел. Непривычные тишина и пустота, усиленные страшной бурей за окном, вызывали неприятные чувства тревоги и одиночества. Поэтому, скорее покончив с едой, Висенья поспешила вернуться в свои покои.       Переодевшись и забравшись под одеяло с головой, девушка попыталась уснуть. Ей это даже удалось. Но всю ночь её мучили кошмары, в которых она захлебывалась и тонула в бурлящих темных водах. На утро её ночнушка была мокрой от пота и неприятно липла к телу.

***

      Умывшись и переодевшись, Висенья спустилась к завтраку. Сегодня в столовой было гораздо оживленнее, чем вчера за ужином. Даже погода за окном вновь разъяснилась. Вместо темных и холодных грозовых туч выглянуло согревающее солнце.       Безынициативно ковыряя ложкой кашу, девушка задумалась над тем, что, возможно, это какой-то знак для неё свыше. Вчера она была обижена и зла на весь мир, из-за чего поругалась с братьями. Но позже, успокоившись, сама осознала, что сильно перегнула палку. Сегодня её мучила вина за свои слова и поступки, и она очень надеялась хоть что-то исправить.              «Джейс вернется нескоро. Вероятно, его не будет около трех недель, а учитывая, что он будет гостить у тети и на Севере, может, и целый месяц. Получается, до моего дня рождения он точно не вернётся… Но, возможно, это даже к лучшему? За это время мы оба сможем остыть, отдохнуть друг от друга и даже соскучиться. А потом встретимся и будем общаться, как ни в чем не бывало. Подобное было с нами уже не раз и не два… — размышляла девушка, размазывая кашу по тарелке. — Но что делать с Люком? Он возвращается уже сегодня…»       В столовую вошел Деймон Таргариен. И всё бы ничего, но что-то во внешнем виде отца показалось Висенье странным. Он был каким-то тихим и мрачным. Но без злобы. Скорее наоборот, выглядел подавленным и даже растерянным, что было совсем не типично для него.             Заметив приближение мужа, Рейнира приветливо улыбнулась. Однако мужчина, не ответил на её улыбку. Просто подошёл и встал рядом.       — Только что прибыли рыбаки. Они… — он замолчал, будто тщательно старался подобрать слова. — …обнаружили выброшенные на берег останки Арракса.       После его слов в столовой наступила гробовая тишина.       — Что это значит? — прервал её нервный вопрос Рейниры. Не получив ответа, она переспросила более громко и истерично: — Что это значит?!       Отец по-прежнему молчал. Впрочем, всё было ясно и без слов. Сидевшая рядом с Висеньей Рейнис громко ахнула, а после, словно бы испугавшись своей реакции, зажала рот рукой и покачала головой. Остальные лорды тоже взволнованно и сочувственно переглядывались между собой.       — Что это значит?! — крикнула королева в третий раз и подскочила на ноги. Деймон, стремясь хоть немного её успокоить, положил руки на плечи жены. Но женщина спихнула их с себя и громко спросила: — Где мой сын?       — Его останки тоже выбросило на берег вместе с драконом…       — Нет! — истерично взвизгнула Рейнира. Она замотала головой, отказываясь верить словам мужа. Однако её глаза уже наполнились горючими слезами. — Нет. Люк, не мог, нет…       — Мне жаль… — отец крепко сжал жену в объятиях. Поначалу она кричала и вырывалась, всё ещё отказываясь верить в происходящее. Затем громко и безутешно рыдала, повторяя всего одну фразу: «Мой мальчик». Эти причитания и всхлипы, усиленные тишиной в столовой, были как ножом по сердцу.       Не все выдержали зрелище матери, только что потерявшей сына. Некоторые лорды, изобразив скорбь, поспешно вышли из зала. Няня также быстро увела маленького Джоффри. Висенья отстранённо смотрела на происходящее, словно это её не касалось. Но лёгкое прикосновение бабушки к плечу вернуло её в реальность.       Девушка всё никак не могла принять того, что рассказал отец. В голове не укладывалось, что Люка больше нет.       «Всё это какая-то ошибка. Люк не мог умереть, ведь я ещё не попросила у него прощения за свои вчерашние выходки... Это точно сон! Всё происходящее сейчас нереально. Это лишь продолжение моих ночных кошмаров.» — однако, сильно ущипнув себя за руку, Висенья почувствовала боль. И, к её удивлению, это была единственная эмоция, которую она ощутила.       Стараясь найти подтверждение или, наоборот, опровержение известию о смерти Люка, девушка задала вопрос.       — Что там произошло? — конечно, со стороны это могло звучать очень бестактно, особенно в отношении и без того безутешно рыдающей Рейниры, но ей важно было знать. — Как они погибли?       К её удивлению, отец ответил весьма охотно. Более того, на какой-то миг Висенье показалось, что он даже ждал этого вопроса.       — Мне неизвестны все детали. Но говорят, что это сделал Эймонд Таргариен.       — Эймонд? — удивленно воскликнула Рейнис. — А он как там оказался?!       — Судя по всему, гостил у Баратеона. Очевидцы говорят, что они с Люком устроили дуэль на драконах в небе. И Люк проиграл. Вхагар растерзала Арракса на части.       Услышав эти страшные подробности, Висенья с тревогой посмотрела на мачеху. Но вместо того чтобы зарыдать ещё громче над ужасной судьбой сына, та внезапно замолчала, и слёзы на её лице мгновенно высохли. Похоже, огонь гнева и желания отомстить только что выжег их изнутри. Отстранившись от мужа, королева с ледяной ненавистью произнесла:       — Принесите мне голову этого ублюдка немедленно!