Wicked Game

      Похороны Люцериса были назначены на следующий день. На то было две причины. Во-первых, Рейнира была в ужасном состоянии: увидев останки сына, доставленные рыбаками, она потеряла сознание, и её без чувств унесли в покои. Во-вторых, нужно было время, чтобы известить Корлиса Велариона о смерти внука и дождаться, пока он прибудет на Драконий Камень.       — Джейсу тоже нужно сообщить об этом, — размышляла Висенья, шагая с бабушкой по коридору. Саму её посмотреть на останки брата и его дракона не пустили. Но она и не возражала, поскольку морально была не готова к этому зрелищу. — Сейчас он в Орлином гнезде. Я могу написать и отправить туда послание. Хоть и с опозданием, но он успеет к церемонии сожжения.              — Не стоит, — отрицательно покачала головой Рейнис. — Джекейрис должен сначала выполнить свой долг. Если он бросит всё и вернётся, драгоценное время заключить союз со Старками будет упущено.       Девушка была настолько поражена подобному цинизму, что аж остановилась.       — Джейс никогда не простит нам, если пропустит похороны брата.       — Если он не заключит союз с Севером, прощать будет некого, — холодно одёрнула её бабушка. — Зелёные сделали первый ход, а мы понесли потерю. Ответ со стороны Рейниры не заставит себя долго ждать. Считай, что с сегодняшнего дня война воронов официально закончилась. Теперь начинается война армий. Поэтому войска северян — это не прихоть, а насущная потребность, которая даёт нам возможность выстоять, — следом женщина с тяжелым вздохом добавила: — Раз уж Штормовой Предел для нас потерян…       Смерть Люка, начало настоящих военных действий — всё это казалось худшим ночным кошмаром, но, увы, происходило наяву. Висенья снова ущипнула себя за руку, чтобы убедиться в реальности происходящего. И, как и давеча, боль от щипка стала единственным чувством, откликнувшимся в её оцепеневшем теле и душе.       — Мне жаль оставлять тебя в такую трудную минуту, — Рейнис мягко коснулась плеча внучки. — Но я должна рассказать Корлису о смерти Люка. Письмом такие вещи не сообщают, сама понимаешь.       Висенья кивнула, всё ещё пытаясь осмыслить свою странную реакцию на смерть брата.       Женщина несколько мгновений внимательно всматривалась в её лицо, а затем, поддавшись порыву, крепко обняла девушку.       — Я понимаю, тебе это кажется неправильным, но это наш единственный выход. Если Джейс не заключит союз по плану Рейниры, тогда Деймон возьмёт ситуацию в свои руки. У него уже есть отличный повод напасть на Королевскую Гавань. Не сомневаюсь, что лорды из военного совета снова его в этом поддержат. Но если это случится, погибнут сотни невинных жителей. Не солдаты на поле боя, а обычные люди. Мы не можем допустить такого массового кровопролития. Потомки нам этого не простят.       Снова предстояло делать выбор между плохим и худшим вариантом. Это осознание наполняло смутной тяжестью грудь. Однако бездействие тоже не выход. Поэтому Висенья тяжело вздохнула и, смирившись, кивнула бабушке.       Рейнис, довольная её пониманием, попрощалась и отправилась в Дрифтмарк. Девушка же тяжело вздохнув, направилась в свою комнату. Однако, ноги сами привели её к покоям Люка.       Висенья замерла, глядя на деревянную дверь. Затем, преодолев нерешительность, она осторожно коснулась ручки и открыла её. В глаза тут же ударил ослепительно яркий свет из большого расшторенного окна. Поскольку Люк любил читать, то специально выбрал себе самую светлую комнату в замке. Проморгавшись, девушка окинула взглядом помещение. Переступать порог ей почему-то было страшно. Словно своим присутствием она боялась разрушить царившую здесь атмосферу.       Первым, что бросилось ей в глаза, была гора одежды на кровати. Принц, очевидно, переодевался в спешке и оставил вещи как попало, намереваясь разложить их позже. На прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга. Она была прочитана не до конца, и в ней оставалось ещё как минимум четверть страниц. Стоявший рядом подсвечник с огарками свечей явно намекал о намерении Люка продолжить чтение в ближайшее время.       Да и в целом всё здесь говорило о том, что хозяин этой комнаты оставил ещё кучу недоделанных дел и должен будет закончить их по возвращению.       «Но он не вернётся… — напомнила себе Висенья. — Люк уже никогда не сможет узнать, чем закончилась эта книга…»       Осознание обрушилось на неё, как ледяная волна, заставив вздрогнуть всем телом.       «Он здесь, но он уже никогда не войдёт в эти покои. Не пройдёт по коридорам замка. Не заговорит с его обитателями. Больше никто от него не услышит слова «Привет» и не увидит его доброй улыбки. Никогда…» — девушка мысленно повторила это ужасное слово и почувствовала, как её глаза наполняются слезами. А боль, уже не физическая, а душевная, начинает заполнять её, как вода пустой кувшин.       Этой боли было так много, что она даже стала переливаться через край. У Висеньи подкосились ноги и она медленно осела на пол. А после, горько и отчаянно разрыдалась.       Если бы у неё только была возможность вернуться во вчерашний день, она бы всё отдала, чтобы исправить ошибки. Никогда не оттолкнула бы Люка и не причинила ему боль своими словами. Проглотила бы все свои глупые обиды и ценила каждое мгновение проведённое рядом с ним. Ведь он оказался чуть ли не единственным, кто искренне беспокоился и заботился о ней, несмотря на все её выходки. А чем она отплатила ему? Холодом, вечным недовольством и издевками. Какой же ужасной дрянью она была…       — Прости меня… — захлебываясь рыданиями произнесла Висенья. — Умоляю, прости меня…       Но ответом ей была лишь тишина. Мертвая, как и сам Люк. Он не услышит и никогда не ответит на её мольбы раскаяния. Никогда. Никогда. Никогда. Это слово оглушающим набатом било в её голове, знаменуя о том, что слишком уж поздно каяться. Сделанного и сказанного не воротишь.       Сначала она безудержно плакала, а затем, обессиленная от переживаний и накатившей усталости, продолжила безучастно сидеть на пороге комнаты. Прислонившись головой к дверному косяку, Висенья завороженно смотрела, как солнечные лучи из окна ложатся ровными полосами на ковёр, а затем медленно смещаются. Девушка не знала, сколько времени провела в этой прострации, но в чувство её привела служанка, которую отправили прибраться в покоях принца. Поняв, зачем она здесь, Висенья настоятельно попросила прислугу ничего не трогать и вообще не заходить в комнату Люка. Затем встала и медленным шагом вернулась в свои покои, где и провела весь оставшийся день, неподвижно лежа на кровати, будто бы она сама была мертвым телом.

***

      На следующее утро на утёсе перед замком состоялась церемония прощания. Вся семья, облачённая в чёрное, собралась вокруг будущего погребального костра. Каждый принёс какую-то личную вещь, чтобы позже бросить её в огонь и передать покойному. Висенья долго думала, что взять ей, и по итогу остановила свой выбор на носовом платке, которым Люк перевязал её рану. На белой ткани виднелись следы её крови и его вензеля, аккуратно вышитые Рейнирой. Этот платок стал символом их связи, и казалось правильным отдать огню именно его.       Нервно комкая в руках белую ткань, Висенья украдкой наблюдала за окружающими. Это были уже четвертые похороны за последнее время. Сначала убили лорда Веймонда, потом скончался король Визерис, а следом родилась мёртвой дочь Рейниры, которую нарекли Висеньей III. Но сейчас девушка видела больше скорби, чем когда-либо прежде.       На Рейниру было больно смотреть. Лицо женщины было чёрным от горя, а глаза покрасневшими и опухшими от слёз. Не было никаких сомнений в том, что она проплакала всю ночь, явно виня себя за то, что отправила сына в Штормовой Предел. Но, как и Висенье, ей было неподвластно изменить прошлое.       Деймон, стоявший рядом с женой, тоже выглядел печальным. Однако Висенье показалось, что слишком уж напускным было это чувство.       «Возможно, смерть пасынка даже сыграла ему на руку. Теперь у него есть реальный повод напасть на Эйгона и его семью. И Рейнира, скорее всего, не станет его останавливать, ведь она тоже жаждет возмездия за сына…» — подумала девушка, а после постаралась перевести взгляд на что-нибудь другое.       Рядом с ними стоял Джоффри. Лицо мальчика выражало грусть и растерянность. В свои годы он еще не мог до конца понять всю тяжесть происходящего, но без старших братьев рядом ему было явно не по себе. Отчасти Висенья понимала, что он сейчас чувствует, ведь тоже была в похожей ситуации шесть лет назад. Поэтому, едва мальчик посмотрел в её сторону, девушка поддерживающе ему улыбнулась. Демонстрируя тем самым, что среди этой компании скорбящих взрослых есть кто-то, кому не всё равно на его одиночество.       — И всё-таки стоило похоронить мальчика в Дрифтмарке. Как-никак он носил нашу фамилию, а значит, должен быть упокоен как Веларион, — наклонившись к жене, тихо посетовал Корлис.       — Не говори ерунды! — шепотом возразила ему Рейнис. — Люцерис Таргариен по матери, а значит, принять его должен огонь, а не море.       Дедушке ничего не оставалось, кроме как с ней согласиться.       Церемония началась. Молчаливая сестра, единственная, кто выделялся на фоне остальных своими серыми одеяниями, неся останки Люка, подошла к деревянной структуре. Забальзамированный сверток в её руках оказался таким маленьким, что могло показаться, будто бы она держала младенца.       «Это всё, что от него осталось?!» — ужаснулась Висенья, когда монахиня положила останки и отошла. Но следом девушка вспомнила слова отца о том, что Вхагар разорвала дракона и его всадника на части. С учетом того, насколько огромна была её пасть и остры зубы, было вообще чудо, что от Люка и Арракса вообще хоть что-то уцелело.       Пока мейстер зачитывал прощальную речь, Висенья почувствовала слабость. Уши заложило, и его слова стали звучать глухо, как из-под воды.       — Ты в порядке? — заметив её побледневший вид, тут же поинтересовалась бабушка. Женщина осторожно поддержала её под руку, готовая подхватить, если она вдруг потеряет сознание. Но этого не потребовалось, так как Висенье смогла быстро восстановить самообладание, сделав несколько глубоких вдохов.       Тем временем Рейнира вышла вперёд и призвала своего дракона, Сиракс. Жёлтая драконица медленно и грациозно спустилась с неба, приземлившись чуть в стороне от деревянной конструкции. Земля слегка дрогнула под её массивным телом, но все остались на ногах. Королева, немного помедлив, будто бы набираясь решимости, приказала ей поджечь погребальный костёр. Дракон повиновался, раскрыв пасть и выпустив струю обжигающего пламени.       Следом все начали бросать в костер принесенные вещи. Когда подошла очередь Висеньи, она бросила платок. Рыжее пламя охватило ткань, и она в считанные секунды исчезла, будто бы и никогда не существовала. Осознание того, что Люк теперь так же перестанет существовать физически, вызвало у Висеньи пустоту в груди. Но вместе с ней она также ощутила знакомую боль потери. То же самое чувство, которое посетило восьмилетнюю её на похоронах Лейны Веларион. Как будто кто-то снова забрал, но на этот раз в огонь, а не в воду, небольшую часть её самой. Впрочем, девушка и не была особо против. Это было меньшее, что она могла отдать Люку, чтобы вымолить у него прощение за свои мерзкие поступки.       Все постояли ещё немного, дождавшись, пока пламя догорит, а всё сожженное обратится в пепел. После чего направились на поминальный фуршет.

***

      После поминок, каждый отправился заниматься своими делами. Висенья же бесцельно бродя по коридорам, снова оказалась у двери покоев Люка.       «Зачем я снова здесь?» — тут же мысленно отчитала себя девушка. — «Приходить сюда — это как сыпать себе соль на открытую рану. А потом удивляться, почему она болит и не заживает».       Но голос разума быстро уступил её внезапному желанию снова открыть эту дверь. И она благополучно поддалась ему.       В комнате всё было таким же, как и вчера. Очевидно, служанка послушала её и не стала ничего трогать. Висенья была благодарна ей за это. Теперь хоть что-то в этом постоянно меняющемся, и притом не в лучшую сторону, мире осталось неизменным. Как бабочка, застывшая в янтаре.       Висенья внимательно осмотрела комнату, замечая всё новые детали. На этот раз она увидела на письменном столе Люка стопку карт в тубах, а на полке — миниатюрный макет корабля.       «Выходит, брат, хоть и не любил мореплавание, всё равно изучал его и готовился стать Лордом Приливов», — подумала Висенья и ощутила очередной болезненный укол вины. На этот раз она упрекнула себя за то, что так уверенно говорила всем, будто Люк не подходит на эту должность и совершенно ничему не учится. Но, как оказалось, она сильно ошибалась на его счет.       Следом её взгляд снова упал на лежавшую на прикроватной тумбе книгу.       «Интересно, она тоже про мореплавание?» — размышляла девушка, а потом, поддавшись любопытству, всё-таки сделала первый робкий шаг внутрь комнаты. Несмотря на все её опасения, с её приходом ничего координально не поменялось. Поэтому, окончательно осмелев, она всё же подошла к тумбе и аккуратно взяла книгу в руки.       Та действительно была посвящена морю, более того, в ней даже было много иллюстраций. Поскольку Висенья обожала подобную литературу, она присела на край кровати и стала увлеченно их разглядывать.       — Что ты читаешь? — спустя какое то время её от этого занятия отвлек любопытный детский голос.       Девушка вздрогнула от неожиданности и подняла глаза. В дверном проёме стоял маленький Люцерис. Но когда её сердце сначала замерло от страха, а затем застучало от надежды, она разочарованно поняла, что это был Джоффри. Её сводные братья были очень похожи между собой: светлокожие, сероглазые, с тёмными кудрявыми волосами. Истинные наследники дома Стронг. Как их когда то назвал Эймонд. Немудрено, что она перепутала или просто выдала желаемое за действительное.       — Книжку по мореплаванию, — показав ему обложку, ответила Висенья.       Заметив, что там есть яркие картинки, мальчик явно заинтересовался.       — А можно мне тоже посмотреть? — спросил он, умоляюще глядя на сестру.       — Конечно, — девушка приглашающе похлопала на место рядом с собой. И Джоффри незамедлительно подбежал и уселся рядом.       Несколько минут они в тишине увлечённо разглядывали иллюстрации, на которых были изображены все торговые пути Узкого моря. Но вскоре мальчику это наскучило. Прислонившись кудрявой головой к плечу девушки, он вдруг признался.       — Когда я шел сюда по коридору, я услышал, как лорды говорили, что теперь я буду вместо Люка. Что это значит? Я что, стану новым Лордом Приливов и женюсь на тебе?!       — Надеюсь, что нет! — Висенья совершенно недовольная таким положением дел, быстро закрыла книгу и отложила её в сторону.       — Вот и я этого не хочу, — согласился с ней Джоффри. — Я не хочу командовать флотом. Я хочу летать на своём драконе! — следом он мечтательно добавил: — Скорей бы моя Тираксес выросла настолько, чтобы я мог её оседлать…       — Скоро вырастет, не сомневайся, — поддержала его девушка, продолжая думать о том, что он недавно ей сказал.       «Я понимаю, что после смерти Люка Дрифтмарк может перейти к его младшему брату. Но Рейнира и бабушка ведь не станут выдавать меня замуж за Джоффри. Не станут ведь?!» — Висенья содрогнулась от мысли о таком браке и была полна решимости противостоять этому во что бы то ни стало. В конце концов, она ведь не вещь, которую можно передать по наследству.       — Слушай, я понимаю что Люка больше нет. А Джейс? Он ведь вернётся к нам?       — Конечно, вернётся! — заверила брата девушка. — Завершит дела на Севере и прилетит.       — Скорей бы, — грустно вздохнул мальчик. — Без братьев так одиноко…       — У тебя ещё есть два младших брата, ты можешь поиграть с ними… — напомнила ему Висенья. Факт того, что Эйгон III и Визерис II и ей самой приходились младшими братьями, она предпочла, как и всегда, проигнорировать.       — С ними неинтересно, — капризно надув губы, ответил Джоффри. — Они даже говорить толком не умеют. А ещё слюнявят все игрушки, которые им дают. Фу! То ли дело Джейс и Люк. С ними всегда весело! Мы вместе читали книги и сражались на мечах. А ещё Джейс катал меня на Вермаксе. Это было так круто! Ты только нашей маме об этом не говори, хорошо? А то она почему-то против, чтобы я летал на чужих драконах.       — Хорошо, я ей ничего не расскажу, — заверила его девушка, чем тут же заслужила благодарную улыбку на лице маленького брата. — Слушай, если тебе так скучно и грустно, то давай поиграем в прятки?       — Давай! — тут же радостно и инициативно подхватил брат, спрыгивая на пол.       — Тогда беги и прячься. А я буду считать до десяти, а потом пойду тебя искать… — не успела она договорить, как мальчишку словно ветром сдуло. Лишь из коридора донеслись звуки его быстро удаляющихся шагов.        — Мне уже никак не исправить то, как я поступила с тобой, Люк, — снова оставшись одна, Висенья обратилась к погибшему брату. — Но я обещаю, что с Джейсом и Джоффри подобного не повторится. Я буду любить и заботиться о них, несмотря на все наши разногласия. Даю тебе слово.       Затем девушка поднялась и отправилась на поиски Джоффри, как и обещала. Внутренне радуюсь тому, что наконец-то она начала что-то налаживать, а не только разрушать в своей жизни. Это давало надежду, что её внутренняя гниль пусть и не исчезнет полностью, однако точно замедлится и перестанет вредить ей самой и окружающим людям.