Wicked Game

      В последующие дни Висенья и Джоффри проводили много времени вместе. Раньше они не были особенно близки из-за разницы в возрасте, но смерть Люцериса и долгое отсутствие Джекейриса сблизили их. Теперь каждый день после завтрака сводные брат и сестра проводили время вместе. Они читали книги, играли в догонялки и прятки, запускали воздушных змеев и просто гуляли, обсуждая всё на свете. Висенья была рада вновь вернуться в беззаботное детство, а Джоффри нравилось, что у него снова есть компания.       Всё это время ни бабушка, ни Рейнира не просили девушку им в чем-нибудь подсобить. И Висенье это даже нравилось. Они там что-то обсуждали за закрытыми дверями палаты расписного стола, строили планы, отсылали воронов. Но лично её это никак не касалось. И это было прекрасно! Поскольку, забывшись в детских играх, можно было легко делать вид, что никакой войны нет. А самым серьёзным вопросам, который поднимался, был: «Что сегодня будет на обед?»       В один из таких вечеров, когда дети играли в прятки после ужина, Висенья уловила шум и голоса, доносившиеся со стороны входа в подземелье. Любопытство взяло верх, и вместо того чтобы искать спрятавшегося Джоффри, она осторожно подошла ближе и выглянула из-за угла. Перед глазами девушки предстали Рейнира и отец, идущие по коридору. По повышенному тону их разговора было ясно, что они о чем-то спорили.       — Мы должны выбрать Сереброкрылую, — убеждённо заявляла Рейнира. — Она спокойная и с куда большей охотой пойдёт на контакт.       — Нам нужен не спокойный дракон, а могучий и свирепый. Вермитор — идеальный вариант, — парировал Деймон, игнорируя предложения жены.       — Но приручить его будет совсем непросто! Сир Дарклин…       — Может умереть?! Да, может. Но нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. К тому же, он сам вызвался попробовать, и уже дожидается нас внизу в компании Хранителей, — отец остановился и пристально взглянул на Рейниру. — Разве ты не хочешь, чтобы виновник гибели твоего сына понёс заслуженное наказание?       — Хочу! — на лице мачехи, мгновение назад выражавшем неуверенность, теперь читалась безумная жажда мести. — Больше всего на свете я желаю, чтобы Эймонд ощутил то же, что и мой несчастный Люк в момент своей смерти.       — Всё так и будет, Нира, — удовлетворенный такой реакцией, заверил её Деймон. — Не сомневайся, эта зелёная падаль будет страдать. Но для этого нам нужен Вермитор. И если боги к нам благосклонны, сир Дарклин сегодня станет его всадником.       Манипуляция чувствами матери, недавно потерявшей сына, оказалась успешной. Рейнира больше не колебалась в правильности их поступка. После обмена одобрительными кивками пара молча продолжила путь и вскоре исчезла, войдя в подземелье.       Висенья же ощутила смешанные чувства. С одной стороны, она, как и прежде, стремилась вести себя так, будто это её совершенно не касается. Однако другая её, более сознательная часть, настойчиво напоминала, что игнорировать подобные вещи недопустимо. Прямо сейчас там, внизу, случится нечто важное. Как будто монетку подбросят в воздух, и от того, какой стороной она упадёт, зависит всё. К тому же Висенья никогда ранее не наблюдала за приручением взрослых драконов. Упустить шанс увидеть этот процесс воочию казалось ей настоящим преступлением. Поэтому после недолгих колебаний девушка всё же отправилась в подземелье.       «Я просто взгляну издалека одним глазком, а потом вернусь к игре…», — убеждая себя в правильности этого решения, Висенья спустилась по тонувшей в полутьме лестнице. — «Надеюсь, Джоффри не заметит моего отсутствия».       В подземных коридорах царила прохлада, пропитанная сыростью. Этот воздух был как раз тем, что требовалось, чтобы унять нервную дрожь в руках и успокоить сердце, которое колотилось так, будто готово было выскочить из груди. Висенья ощущала себя нарушительницей, незаконно проникшей на чужую территорию и боящейся быть застигнутой, поэтому двигалась бесшумно, чутко улавливая каждый шорох и наблюдая за мельканием теней.       Вскоре впереди донеслось тихое и размеренное пение Хранителей. Девушка узнала эту валирийскую мелодию. Её слова предназначались для того, чтобы сообщить дракону о его новом всаднике. Висенья в очередной раз про себя отметила, что пение на языке её предков всегда успокаивало её. Вероятно, это происходило из-за того, что эти мелодии напоминали ей о детстве в Пентосе. О голосе матери, которая пела ей колыбельные, и о её нежных, заботливых руках… Висенья позволила себе лишь на несколько мгновений насладиться этим чувством покоя и ностальгии, а после решительно направилась к источнику звука.       Сегодня удача явно была на её стороне. Она не встретила ни души на своём пути, и дорога к каменной арке оказалась свободной и никем не охраняемой. Девушка, не мешкая, проскользнула за каменное ограждение и, спрятавшись сбоку в его тени, заняла удобную позицию для наблюдения.             На длинной каменной платформе, расположившись у самого выхода, застыли отец и Рейнира. Их позы были столь напряженными, что, не вглядываясь внимательно, можно было бы решить, будто они сами были высечены из камня. Рядом с краем, в окружении Хранителей, стоял сир Стеффон Дарклин, выглядевший немного растерянным. Рыцарь явно не знал, чего ожидать, и с тревогой озирался вокруг. Всё происходящее выглядело как мистический обряд. Висенья неожиданно подумала, что мужчина в своих белоснежных доспехах и плаще сейчас напоминает жертвенного агнца, и от этой мысли её сердце тревожно сжалось.       «Всё должно быть хорошо… — мысленно успокоила она себя. — Моя мама и Эймонд были детьми, когда приручили Вхагар. Если уж у них получилось, то для взрослого и прославленного рыцаря это будет плёвое дело…»       Хранители внезапно умолкли, и воцарилась тишина. Только треск пламени в факелах, которые они держали, нарушал её. Вдруг девушка уловила едва различимый шёпот. Это сир Дарклин возносил молитвы семерым богам, прося их о благосклонности. И казалось, внемля его просьбам, они тут же и незамедлительно ответили. Но нет, то существо было иного рода…        Сначала мощный порыв ветра едва не потушил огонь в факелах, заставив их пламя дрожать и отбрасывать зловещие тени на пол. Затем раздался оглушительный рёв, от которого у всех присутствующих волосы встали дыбом. Вскоре они ощутили приближение чего-то огромного, так как с каждым его движением каменные стены подземелья сотрясались от вибраций. И наконец, из темноты медленно поднялась огромная зубастая морда, покрытая бронзовой чешуёй, с глазами, горящими янтарным огнём.       Висенья замерла на месте, не в силах ни вздохнуть, ни выдохнуть. Никогда прежде она не видела столь древнего и исполинского дракона, который мог сравниться лишь с Вхагар по своим размерам и устрашающему виду.       — Lykirī! (Будь спокойным!) — выставив вперед свои длинные деревянные палки, словно те реально могли их защитить, скомандовали Хранители. Вермитор же взирал на людей на платформе с холодным равнодушием, словно перед ним было скопище муравьёв. В некотором смысле это сравнение было вполне оправданным. Все они сейчас казались такими жалкими и незначительными на его величественном фоне.       — Dohaerās! (Служить!) — снова раздалась команда. В этот момент в огромных янтарных глазах дракона промелькнуло нечто похожее на любопытство. Пристально глядя на сира Дарклина, который стоял, словно бледная тень между жизнью и смертью, он втянул воздух своими широкими ноздрями.       Висенья с тревогой осознала, что этим действием дракон сможет уловить запахи всех находящихся рядом. Сомнений в том, что её местоположение тоже будет рассекречено, не оставалось. Памятуя, что драконы видят слабых людей как свою потенциальную добычу, она попыталась подавить свой страх.       «Мы равны…» — мысленно произнесла девушка, неморгающим взглядом глядя на Вермитора. — «В моих жилах так же, как и в твоих, течет древняя валирийская магия…».       — Dohaerās! — повторил сир Дарклин, повысив голос, однако в его тоне звучала едва уловимая истеричность. Рыцарь резко развернулся и встретился глазами с Деймоном, который одобрительно кивнул. Этот жест придал мужчине уверенности, и он продолжил с большей решимостью: — Ufunddhau! (Подчиняйся!)       На какой-то миг всем показалось, что так и произойдёт. Вермитор слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от Дарклина. Тот тоже застыл, пристально глядя на дракона. Весь мир и само время, казалось, остановились в ожидании развязки их молчаливого диалога.       — Что же это будет?! — произнесла девушка одними губами. — Победа или крах?       Стеффон осторожно продвинулся вперёд. Затем сделал ещё один шаг. Дракон оставался неподвижным, не демонстрируя никаких признаков враждебности. Это восприняли как добрый знак. Висенья заметила, что позы Хранителей стали менее напряжёнными, но свои палки они опускать не спешили.       С одной стороны, девушка была восхищена и взволнована происходящим. Ведь перед её глазами разворачивалось рождение союза между драконом и его новым всадником. Это было нечто мистическое, что невозможно выразить словами. С другой стороны, она осознавала, что её отец и Рейнира сейчас получат в свои руки огромную силу, которую они без промедления обрушат на Столицу. Что неизбежно приведёт к гибели множества невинных людей, и это наполняло её внутренним протестом.       Едва ужасающая картина гибели Эйгона и его семьи промелькнула у неё в голове, как Вермитор широко распахнул свою гигантскую пасть, и из неё вырвался столб ярко-оранжевого пламени. Хранители и сир Дарклин не успели ничего предпринять, и их тела мгновенно вспыхнули, как спички. Охваченные огненным коконом, несчастные корчились и кричали в страшных муках. Висенья тоже ощутила невыносимый жар, будто её лицо поднесли к раскалённой печи, а затем её ноздри заполнил запах спаленного мяса.       Девушке уже доводилось видеть, как её двоюродному деду отрубают голову, также она наблюдала тела недавно повешенных лордов и леди в Красном замке. Благодаря этому малоприятному опыту она сумела сдержать крик и не поддалась панике. Тем самым никак не выдав своё нахождение здесь.       Замерев от ужаса, Висенья тихо наблюдала, как тела людей покрывались лопающимися волдырями, приобретая всё более багровый оттенок кожи. Хранители, всегда готовые к такому повороту событий, имели при себе кинжалы и без промедления использовали их, одним резким движением перерезав себе горло. Сиру Дарклину повезло меньше: он испытал на себе всю полноту агонии от драконьего огня. Сначала мужчина, истошно вопя, упал на колени, а потом, когда его лицо утратило все черты, а глаза лопнули, рухнул на холодный каменный пол и больше не двигался.       Вермитор обвел взглядом обугленные тела, как ребенок смотрит на мертвых мух с оторванными крыльями, которыми он только что играл, но которые теперь потеряли для него всякую привлекательность. Завершив свою жестокую игру, дракон спокойно удалился.       — Похоже, в сире Дарклине было гораздо меньше валирийской крови, чем мы предполагали, — подытожил отец, нарушая тишину. Его голос звучал ровно, без намека на вину или скорбь, он просто констатировал факт.       — То, что сейчас произошло… — Рейнира умолкла, не находя слов. Висенья не могла видеть её лица, так как её взгляд всё ещё был прикован к дымящимся телам на платформе, однако в голосе женщины она ясно различила слезы.       — ...было необходимой жертвой, — Деймон говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась твёрдость. — И ценным опытом. В следующий раз мы подойдём к этому делу более ответственно.       «В следующий раз?!» — пораженно подумала Висенья.       — В следующий раз? — удивилась Рейнира.       — Мы продолжим эти попытки до тех пор, пока все наши свободные драконы не обретут новых всадников.       — Но что, если снова не получится и погибнут люди? — в голосе Рейниры слышались сомнения.       — На Драконьем Камне и в Дрифтмарке полно бастардов с валирийскими корнями. Парочка да точно нам сгодится. К тому же для этой черни будет большая честь служить и погибнуть за тебя, моя королева. Завтра же мы с Крапивой совершим облет острова и соберем всех кандидатов, — не терпя никаких возражений, Порочный принц, развернувшись на каблуках, быстрым шагом покинул подземелье. Немного постояв в задумчивости, Рейнира последовала вслед за мужем.       Висенья, поняв, что прятаться больше нет смысла, тоже тихо покинула своё укрытие. После увиденного и услышанного здесь ей было трудно собрать мысли и эмоции в единое целое для анализа. Казалось бы, она должна была испытать множество чувств, от ужаса до возмущения, но вместо этого ощущала лишь тяжесть на душе.       Когда девушка, словно сомнамбула, поднялась наверх, на неё тут же накинулся обиженный Джоффри.       — Где ты была?! Я сначала долго-долго ждал тебя, а потом не выдержал, и сам пошёл искать…       — Прости, — ответила Висенья, проведя рукой по лицу, будто пытаясь избавиться от наваждения. — Я спускалась в подземелье… Навещала Лунную Плясунью.       — Теперь понятно, почему от тебя так сильно пахнет огнём, — мальчик принюхался, — и кровью.       Услышав это, девушка нервно сглотнула. Перед её мысленным взором снова возникла жуткая сцена: хранители, проводящие лезвием по своим шеям, и отвратительный шипящий звук кипящей в огне крови, которая, вместо того чтобы струиться по их телам, застывала коркой на ранах.       — Ну так что? Мы продолжим нашу игру в прятки? — беззаботно поинтересовался сводный брат. — Только на этот раз, никуда без предупреждения не уходи! А то не честно, что водишь ты, а искать тебя пришлось мне.       — Я устала… Я пойду спать, — не попрощавшись и даже не взглянув на брата, Висенья медленно зашагала по коридору. Он что-то говорил ей вслед, но она уже не слушала, полностью погрузившись в себя.       Всю ночь девушка не могла уснуть. Сон не приходил, а разум, словно нарочно, снова и снова воскрешал в памяти жуткие образы, которые она видела сегодня в подземелье. Джоффри был прав: от её тела действительно исходил сильный запах огня и крови. Каждый вдох приносил только этот тяжёлый аромат.       «Это было преступление отца и Рейниры. Я в этом не участвовала! Это они заживо сожгли людей в попытке урвать себе больше силы и власти. Почему же след их деяния остался и на мне?» — Висенья сидела на кровати, судорожно вцепившись пальцами в волосы, и мысленно задавалась этим вопросом. Внезапно её осенило, и она не смогла сдержать слёз. В детстве, читая какую-то книгу, девочка наткнулась на мудрую мысль, что наблюдать за злом и не пытаться его остановить — это то же самое, что быть его соучастником. А значит, кровь погибших сегодня сира Дарклина, Хранителей и тех несчастных бастардов, которые в ближайшие дни умрут при попытке подчинить себе драконов, неизбежно запачкает и её руки. Даже если она продолжит оставаться в стороне, её имя в народе всё равно будет ассоциироваться с кровожадностью и жестокостью. Ведь она часть этой семьи. Она тоже Таргариен. А значит, априори с отцом и Рейнирой заодно.       Не сумев справиться с такой вопиющей несправедливостью, Висенья резко поднялась с постели. На ходу надевая халат и тапочки, она стремительно направилась в покои своей бабушки. До рассвета оставалось ещё несколько часов, но её это совершенно не волновало. Правила приличия тоже были забыты. Ей срочно требовалось обсудить это с кем-то, иначе девушка рисковала заработать себе очередной нервный срыв.       Рейнис, конечно, была потрясена этим внезапным визитом, однако, заметив взвинченное состояние внучки, её растрёпанные волосы и полные слёз глаза, женщина решила отставить все свои возмущения. Сначала она, естественно, не поверила рассказу Висеньи, посчитав его выдумкой или ночным кошмаром. Но в итоге пообещала утром поговорить с Деймоном и Рейнирой и во всём разобраться.       Выговорившись и выплакавшись, Висенья обессиленно погрузилась в сон прямо там, на кровати бабушки, как это бывало с ней в детстве, когда её преследовали кошмары или она испытывала сильную тоску по матери.       Проснулась она, когда за окном уже вовсю светило солнце, а Рейнис рядом не было…