Wicked Game

      — Давно не вид… — не успела она закончить фразу, как Эйгон решительно шагнул вперёд и заключил её в крепкие объятия. — Ты меня сейчас задушишь!       Но молодой человек, несмотря на протест, лишь сильнее прижал девушку к себе, будто намереваясь сломать ей рёбра или полностью поглотить её тело своим.       — Это ты? Правда ты?! — радостно, но как будто в бреду произнёс он. — Не могу поверить!       Висенья, безусловно, тоже испытывала радость от их долгожданного воссоединения, но, в отличие от молодого короля, не теряла связи с реальностью и ясно видела, как стражники реагировали на эти через чур крепкие объятия между родственниками. Рыцарь, имени которого девушка не знала, неловко отвел взгляд. Лицо Пейта выражало удивление. Сир Аррик же оставался совершенно невозмутимым, его поза была напряженной, словно он ожидал подвоха в любой момент.       — Ты пришла, чтобы спасти меня? — наконец ослабив хватку, Эйгон дал девушке возможность свободно вздохнуть. Но как только он немного отстранился, Висенья заметила ужасные детали в его внешности, которые заставили её сердце тревожно сжаться. Лицо короля было чёрным от горя и опухшим от долгих слёз. Глаза покраснели, а в их глубине плескалось мрачное безумие.       Естественно, её первым порывом было узнать, что с ним случилось. Однако разум быстро напомнил ей о нападении на его жену и убийстве сына. Поэтому вместо этого девушка задала другой, более логичный вопрос:       — Мы можем поговорить? — с тревогой взглянув на стражников, она оценила, насколько фривольным может быть этот разговор.       — Да, конечно, — отступив в сторону, Эйгон открыл ей доступ в свои покои.       Висенья стремительно вошла в помещение. Белые Плащи хотели было последовать за ней, но Эйгон, несмотря на их протесты, приказал им остаться снаружи. Рыцарям ничего другого не оставалось, как повиноваться его воле. Однако девушка была уверена, что как только закроется дверь, они сразу же прильнут к ней ушами, стремясь услышать и проконтролировать всё, что будет происходить в покоях короля.       «Интересно, они по-настоящему переживают за него или просто боятся получить выговор, если с ним что-то случится?» — размышляла Висенья, осматривая королевские покои. Хотя комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь горящим камином, она успела заметить, что с её последнего визита здесь многое изменилось. Исчезли тканевые перегородки, а также огромный макет древней Валирии. Часть мебели была обновлена. К тому же изменился и запах в комнате. Раньше, при Визерисе, здесь было невозможно дышать из-за тошнотворного аромата, состоявшего из смрада разлагающегося заживо тела и сладких благовоний. Сейчас же воздух был более приятным, хотя и чувствовался лёгкий запах перегара.       Пытаясь рассмотреть в полутьме ещё какие-нибудь изменения, девушка заметила посреди комнаты стул. Это казалось незначительным, но всё равно привлекло её внимание. Как будто его местоположение было ошибкой, ненужной деталью, которая совершенно не вписывалась в интерьер. Кроме того, Висенья вспомнила, что до того, как дверь открылась, был странный звук, как будто что-то упало. Тогда она не поняла, что это было, но теперь догадалась: Эйгон спрыгнул с этого стула на пол.       «Но зачем? Что он делал, стоя на нём?» — она подняла взгляд и похолодела. Сначала девушка понадеялась, что это просто обман зрения, игра теней от камина. Но, присмотревшись внимательнее, поняла: предмет, свисающий с балки, был настоящим. Это была петля.       — Что это? — спросила Висенья, тревожно указывая на верёвку, прежде служившую для крепления балдахина кровати, но теперь использовавшуюся Эйгоном с другой целью — чтобы свести счеты с жизнью.       Не дожидаясь его ответа, девушка стремительно подбежала к молодому человеку, совсем не нежно схватила его за шею и отогнула воротник одежды, стремясь обнаружить следы удушения. К своему ужасу, на безупречно белой и гладкой коже короля она увидела едва заметную красную полоску. Выходит, пока она разговаривала со стражниками, Эйгон стоял на стуле с петлёй на шее. И только её голос заставил его снять удавку и подойти к двери. Вот почему ранее он сказал, что Висенья явилась, чтобы спасти его.       — Эйгон! — возмущённо крикнула Висенья. Её страх мгновенно сменился яростью. Девушка настолько разозлилась, что едва сдерживалась, чтобы не задушить его уже собственными руками за подобные безрассудные поступки. — О чём ты только думал?!       Увидев её гнев, Эйгон на мгновение растерялся. Вероятно, он ожидал, что Висенья кинется его утешать или хотя бы участливо поинтересуется, что заставило его оказаться на грани. Но он явно не предполагал, что она будет злиться и ругать его. Чувствуя себя обиженным, молодой человек начал оправдываться:       — Что мне ещё оставалось делать, если все отвернулись от меня в этот тяжёлый час? Мать утешает только Хелейну и Джейхейру. А меня для неё как будто вообще не существует. Но Джейхейрис был и моим сыном! Я тоже потерял нечто очень значимое! В последнее время мы проводили много времени вместе, и наша дружба стала крепче, чем когда-либо была у меня с моим отцом. Мы вместе летали на драконе, я приводил его на заседания Малого Совета и позволял ему есть всё, что он хотел. Я видел, что мой ребенок искренне меня любит, как и я его. Он был лучшим, что я создал за свою никчемную жизнь. Таким добрым и светлым… Но теперь этот свет у меня отняли, и никому нет дела до моей боли! — парень не смог сдержать эмоций и разразился горькими слезами. Висенья с трудом удерживала самообладание, чтобы не броситься к нему, обнять, утешить, сказать слова поддержки. Однако, цепляясь за свою гордость, порожденную сильной обидой, она так и осталась стоять на месте. Спустя некоторое время Эйгон сам успокоился и продолжил говорить: — Эймонд и Коль пропадают неизвестно где, у них там какие-то свои тайные дела, о которых они, верно, думают, что я не в курсе. Члены совета советуют мне успокоиться и не принимать поспешных решений. Успокоиться, блядь! Я успокоюсь только тогда, когда скормлю свою шлюху-сестру Солнечному Огню. Но не раньше! — гнев на Рейниру и её сторонников постепенно выжег все его слёзы, а на смену саможалению пришло непреодолимое стремление к возмездию.              — Именно об этом я и хотела поговорить, — отойдя от короля, Висенья направилась к камину и уселась в ближайшее кресло. Впереди их ждал непростой разговор. Девушка была рада, что молодой человек больше не выглядел подавленным, а значит, мысль о повторной попытке самоубийства наверняка покинула его. Однако её тревожило, что информация, которую она собиралась ему сообщить, может только усилить его ненависть к Черной фракции и подтолкнуть к немедленным мстительным действиям. Поэтому ей предстояло как можно тщательнее подбирать слова.       Эйгон опустился в кресло напротив неё. Пламя камина озарило его лицо, и Висенья заметила, что с момента их последней встречи его серебристые волосы заметно отросли. Теперь волнистые пряди почти достигали плеч, скрытых под чёрным камзолом с золотыми узорами на рукавах и воротнике. Она также обратила внимание на то, что он заметно потерял в весе, что придавало его облику ещё большую хрупкость и уязвимость. Особенно бросалась в глаза его внутренняя надломленность, сквозившая в осанке и взгляде. Эйгон Таргариен больше не был тем легкомысленным принцем, которого она знала. Теперь перед ней сидел серьёзный, но глубоко раненный правитель. Он напоминал ей изысканную фарфоровую статуэтку, случайно разбитую, на которой осталась едва заметная, но всё же очевидная трещина.       Чтобы не зацикливаться на его внешности, девушка перевела взгляд на огонь. Следя за тем, как пламя жадно поглощает дрова, она поделилась подробностями смерти Джейхейриса, которые узнала утром от Деймона. Поведала о его тайном визите в Королевскую Гавань, о сговоре с некой женщиной, о найме убийц и предоставлении им карты тайных ходов Красного замка. Самым трудным для Висеньи было говорить о том, что Деймон заказал убийство Эймонда в отместку за Люка, но смерть невинного мальчика также его устраивала, поскольку он питал лютую ненависть ко всем Зелёным и мечтал их истребить. Свой рассказ она завершила следующими словами:       — Я не знаю, была ли Рейнира осведомлена о планах своего мужа. Прежде она бы наверняка осудила убийство ребёнка, но теперь… кто знает. После гибели Люка мачеха, кажется, утратила свою прежнюю доброту, но взамен обрела невероятную решимость и беспринципность. Мои бабушка и дедушка, напротив, резко осудили действия Деймона. Корлис даже выгнал его из замка, а Рейнис заявила, что поддержка Рейниры теперь может навредить их репутации. Клянусь тебе всем, чем только пожелаешь, Веларионы непричастны к смерти твоего сына. Мы сами были глубоко потрясены, когда утром получили письмо от вдовствующей королевы.       Эйгон молчал, но Висенья видела в его взгляде и эмоциях, что король сделал для себя нужные выводы. Следовательно, её миссия была успешно завершена. Можно было уходить. Ей очень хотелось задержаться и прояснить их отношения, но на это уже не оставалось времени. Аддам, вероятно, уже успел забеспокоиться её долгим отсутствием. Необходимо было как можно скорее вернуться к нему, а затем, добравшись до Морского Тумана, отправиться в Дрифтмарк.       С этой мыслью Висенья встала и направилась к двери.       — Куда ты? — удивлённо спросил Эйгон, наблюдая за её действиями.       — Домой, — дотронувшись до дверной ручки, ответила девушка. Её предположение оказалось верным: едва она приблизилась к двери, как с другой стороны донёсся отчётливый звук, словно кто-то быстро от неё отпрянул.       — Ты оставишь меня?! — возмутился молодой человек, поднимаясь с места. — Просто возьмёшь и уйдёшь?       Тяжело вздохнув, Висенья повернулась к нему лицом.       — Нет, не просто. Я пришла, чтобы рассказать об истинном виновнике гибели твоего сына. Как с ним и его подельниками поступать, решай сам. Только прошу, будь благоразумен и не причиняй вреда невинным людям в своей мести.       — Я говорю не об этом, — возразил Эйгон. Подойдя к ней ближе, он с теплотой произнёс:       — Я говорю о нас…       — О нас?! — с раздражением переспросила Висенья. — А есть ли вообще эти «мы»?       — Разве нет? — он явно был озадачен её вопросом.       — Ты мне это скажи. Мне казалось, что люди, которые хотят сохранить свои дружеские или романтические отношения, будут искать любую возможность, чтобы написать или встретиться. Но раз этого не происходит, то вывод напрашивается сам собой.       Осознав, что это камень в его огород, Эйгон сначала оскорбленно поджал губы, а затем принялся оправдываться:       — Я не писал не потому, что не хотел, а потому…       — Потому что был занят «очень важными государственными делами», не так ли? — с язвительной усмешкой перебила его Висенья, не дав закончить фразу. — Да, я в курсе. Эймонд рассказал, чем ты тут занимался. Конечно, организация светских приёмов — это серьёзное занятие, и времени написать письмо не остаётся…       — Ты говорила с Эймондом?! — молодой человек был поражён услышанным, а затем с возмущением воскликнул: — Вот же жук навозный! А мне он сказал, что видел тебя на переговорах только мельком.       — Ну значит, врать у вас семейное! — не позволив ему свалить всё на младшего брата, возмутилась Висенья. После этого, тяжело вздохнув, она добавила: — Мне было нелегко добраться до Красного Замка. Я чувствую себя уставшей как морально, так и физически, и хочу как можно скорее вернуться домой. У меня нет желания выслушивать твои оправдания. Но если ты действительно веришь в наши шансы, не повторяй прошлых ошибок. Напиши мне о своих чувствах.       Она снова взялась за дверную ручку и потянула её на себя. Однако Эйгон стремительно приблизился и молниеносно захлопнул дверь. Следом он встал перед девушкой, не давая ей пройти.       — Зачем мне писать, если я могу сказать тебе о своих чувствах прямо сейчас?       Этот неожиданный поступок вызвал у Висеньи смешанные чувства: с одной стороны, лёгкое раздражение, с другой — уважение к его решимости. Она уже давно ждала, что Эйгон сделает именно такой шаг, но получала лишь игнорирование с его стороны.       Видя, что девушка не пытается возразить или уйти, а лишь выжидающе смотрит на него, молодой человек твёрдо произнёс:              — Мои чувства и намерения в отношении тебя остались прежними. Более того, когда ты сегодня появилась и спасла меня от безумства, которое я чуть не совершил из жалости к себе и под влиянием алкоголя, я полюбил тебя ещё сильнее, — его взгляд, полный обожания, заставил сердце Висеньи затрепетать. Ей стоило огромных усилий сохранять невозмутимость, потому что прощать его так просто она точно не собиралась. Эйгон тем временем продолжал объяснять, почему он не выходил с ней на связь всё это время. — Я собирался тебе написать, как и обещал. Но сначала мне нужно было разобраться со всеми делами. Как только я вернулся в столицу, дед и мать набросились на меня с упреками, словно стая голодных волков. Только новость о моем согласии стать королем немного смягчила их гнев. Затем началась подготовка к коронации и сам обряд. Ты даже не представляешь, насколько это было волнительно! Но когда я увидел радость на лицах людей, собравшихся в Драконьем Логове, когда почувствовал их потребность во мне, все страхи и сомнения мигом испарились. В тот момент, стоя под приветственные крики многочисленной толпы, я осознал, что впервые в жизни поступаю правильно…       — Очень рада, что ты почувствовал себя важным и нужным. Но не от всего сердца! — слушать о том, как он купался в народном обожании, пока она страдала, всеми отвергнутая, было невыносимо. Поэтому девушка попыталась отодвинуть Эйгона от входа и поскорее уйти, но молодой человек схватил её за плечи — не больно, но крепко, не позволяя этого сделать.       — Дослушай меня до конца! — настоял он, стараясь поймать её взгляд, чтобы лучше донести свою позицию. — Как ты, возможно, уже осведомлена, у нас с дедом произошёл серьёзный конфликт, и я лишил его звания Десницы. Моя мать тоже поддерживает его позицию и выступает категорически против моего развода с Хелейной. Но она хотя бы не оскорбляет тебя и меня совершенно недопустимыми словами, как это сделал он. Игнорируя их мнение, я обратился к Орвилю с просьбой найти хоть какую-нибудь лазейку в законах, но это тоже не дало никаких результатов. Мейстер сказал мне то же самое, что тогда Корлис, что для развода нет никаких юридических оснований. Я не хотел сообщать тебе плохие новости, поэтому не стал писать об этом. Ты не подумай, я не опустил руки! Я всё ещё нахожусь в поисках решения нашей проблемы, но кажется, будто весь мир выступает против того, чтобы мы с тобой были вместе…Кроме Хелейны, пожалуй. Но именно она убедила меня не вступать с тобой в переписку. Сказала, что это может негативно сказаться на тебе, ведь твои родственники вряд ли положительно отнесутся к тому, что ты пишешь письма их врагу. Я боялся, что за нашу связь тебя действительно могут наказать или даже хуже. Пойми, я не мог так рисковать тобой! Поэтому внял её совету и ничего не писал. Но я безумно скучал и жаждал встречи. Когда Рейнира предложила переговоры, я был готов немедленно отправиться на Драконий Камень, чтобы поскорее увидеть тебя. Но Эймонд…       — Уговорил тебя не ехать? — завершила его мысль Висенья, осознав всю картину целиком. Теперь она была даже благодарна Эйгону за объяснения и убедилась в его честности. Оказывается, он не забыл её. Просто не хотел компрометировать своими письмами.              — Да, — подтвердил молодой человек. — Они с Колем убедили меня, что если это ловушка, то безопаснее мне остаться в столице. Решили, что на первый раунд переговоров отправятся они вдвоём. Если всё пройдёт успешно, на следующий ход полечу я. Ну или Рейнира прибудет к нам, и мы всё обсудим в Красном Замке. Но, как ты помнишь, этого не произошло. Эта зажравшаяся тварь отвергла наш план мира и выбрала войну.       — Вы предоставили ей слишком мало…       — Мало?! Сохранить жизнь ей и её потомству — это, по-твоему, мало? Да и к тому же оставить за ними все их титулы, замки и привилегии.       — Для неё, очевидно, да. Я ни в коем случае не оправдываю Рейниру, но… — Висенья замолчала, подыскивая подходящие слова. — Хочу, чтобы ты понимал: в провале переговоров виноваты не только она, но и Коль с Эймондом. Они проявили вопиющее неуважение к принимающей стороне, словно всё это мероприятие было им безразлично. Они уже заранее для себя решили, что будет война.       — С раннего детства мне внушали, что у меня всего два пути: править или умереть. Поэтому их позиция не вызывает у меня удивления, — произнёс Эйгон, передернув плечами. — Однако, когда Рейнира написала письмо, моя мать была первой, кто поддержал идею переговоров. Она сказала, что если враг сам протягивает руку, то почему бы её не принять? Если есть возможность решить всё мирно, зачем отказываться? Тогда это показалось мне разумным, и я согласился. Коль и Эймонд выступали против, полагая, что письмо лишь уловка Чёрных, на которую не стоит даже тратить время. Но поскольку Кристон мой Десница, а Эймонд — верный меч, я мог положиться только на них в столь ответственном деле. Поэтому именно они отправились в Драконий Камень. Хотя я и не оправдываю пренебрежительного отношения, которое он проявил, будучи парламентёром, теперь я склоняюсь больше к позиции Коля, чем моей матери. Во многом только благодаря его решительным действиям мы получили значительное преимущество в этом военном противостоянии.       — Ты сейчас говоришь про «скорпионов»? Оружие способное убивать драконов? Я видела один из них, когда шла по городу.       — Это изобретение дорнийцев, которое те использовали против Мараксес, драконицы королевы Рейнис, чтобы убить её. Эймонд где то раздобыл чертежи и предложил нашим кузнецам создать аналогичное орудие. Теперь они стоят на страже всего города.       — Как же горько, что Таргариены опустились до использования оружия, которым дорнийцы некогда убили дракона нашего предка, теперь против самих себя… — осознание того, в какой безвыходной ситуации они оказались, и что с каждым днём положение только ухудшается, охватило Висенью чувством отчаяния. Она ощущала себя как пассажир на обречённом судне, которое неумолимо погружалось в воду, и не могла предпринять никаких действий, чтобы спасти себя и остальных. Ведь причиной их гибели были они сами.       Когда Эйгон заметил, что лицо девушки омрачилось и она умолкла, он начал осторожно поглаживать её плечи, явно пытаясь отвлечь от тяжёлых мыслей. Это почти получилось: Висенья закрыла глаза, чувствуя умиротворение от его прикосновений. Как и прежде, его ласки обладали для неё какой-то необъяснимой магической силой, перед которой она никак не могла устоять. Но как только Эйгон прекратил гладить её плечи и наклонился, явно намереваясь поцеловать, всё волшебство мгновенно рассеялось. Висенья открыла глаза до того, как он успел воплотить свой замысел. Она быстро отреагировала и оттолкнула его от себя.       — Почему? — в глазах молодого человека читались боль и недоумение. Эти чувства были настолько сильными, что девушка ощутила укол совести за своё поведение. Однако её позиция была вполне обоснованной:       — Я поняла, что ты не писал мне ради моего блага. Только вот эта забота как мертвому припарки! Потому что как только ты вернулся в столицу, я мигом ощутила себя беззащитным птенцом, подброшенным в гнездо змей. Ты хоть представляешь, каково мне было находиться всё это время в обществе людей, которые тебя ненавидят? Как невыносимо было слушать их разговоры о том, что они мечтают свергнуть и жестоко расправиться с «узурпатором» и всей его семьёй, — не сдержав эмоций, Висенья расплакалась. Эйгон хотел было её обнять, чтобы успокоить, но она выставила руку, упираясь в его грудь, чтобы сохранить между ними дистанцию. — В какой-то момент я испортила отношения со всеми своими родственниками и стала изгоем. С моим мнением вообще перестали считаться. Ведь, о ужас, я осмелилась встать на сторону не безупречной Рейниры, а твою! — она больно ткнула пальцем ему в грудь. — И дело даже не в поддержке претендента на Железный трон. Я просто не хотела, чтобы ты хоть как-то пострадал в этой борьбе за власть. Поэтому помогала тебе, как могла, всегда отстаивала твои интересы перед своей семьёй, даже если это было в ущерб мне самой. Я была верна тебе во всём! Но ради чего, Эйгон? Скажи, для чего я терпела все эти страдания и одиночество, если ты просто игнорировал меня все эти месяцы? Мне не нужно было от тебя длинных любовных од, достаточно было лишь нескольких строк, чтобы я знала, что всё это имеет для тебя значение и оно действительно было нужно.              — Мне это нужно! — Эйгон накрыл её руку своей и ещё сильнее прижал к груди, чтобы она ощутила, как под слоем одежд сильно и ритмично бьётся его сердце. — Ты нужна мне, Висенья. Очень нужна!       — Почему же ты никак не дал мне знать об этом? Почему заставил мучиться в сомнениях? — всхлипнула девушка, но не попыталась вытянуть руку. Ей нравилось чувствовать тепло его ладони и биение сердца.       — Я говорю тебе об этом сейчас. Мне искренне жаль, что ты столкнулась с трудностями во время нашей разлуки. Но больше я такого не допущу! Зачем тебе возвращаться к своим родственникам, которые тебя совсем не ценят и не понимают? Если ты можешь просто взять и остаться со мной. С тем, кто тебя любит.       — Ты действительно…?       — Да, я люблю тебя! — с пылом и искренностью произнёс Эйгон. А затем добавил то, что, возможно, говорить совсем не стоило: — Я был со многими женщинами, но с тобой всё совершенно иначе. Ты для меня особенная.       — Не обязательно было говорить о других женщинах сразу после того, как ты признался мне в любви! — мягко укорила его Висенья. Но в то же время его слова о её исключительности заставили обиду девушки окончательно утихнуть. — Особенно учитывая, что большинство из них были работницами борделей на Шелковой улице. И дарили тебе свою любовь за деньги.       — Были ещё служанки… Но с ними не было ничего серьёзного, только баловство.       — Баловство?! Хватание женщин без их согласия за грудь и прочие места ты называешь баловством?       Поняв, что сам себе роет яму, Эйгон попытался хоть немного сгладить углы.       — Я всего лишь хотел подчеркнуть, что ко всем ним я испытывал исключительно сексуальное влечение. Ты первая, к кому у меня возникла столь сильная нежность и желание заботиться. Твоё благополучие для меня действительно крайне важно. Разве это не любовь?       — В отличие от тебя, мне совершенно не с чем сравнивать. Я только знаю, что другие мужчины не вызывают во мне тех эмоций, которые вызываешь ты.       — Значит, ты меня любишь? — его лицо было взволнованным, как будто от её ответа действительно многое зависело.              Вместо слов Висенья приблизилась к Эйгону и коснулась его губ своими, вкладывая в этот поцелуй все свои чувства. Молодой человек быстро отреагировал, крепко прижав девушку к себе и перехватив инициативу. В этот миг Висенья осознала, что произошло то, чего она так боялась. Стоило ей оказаться в объятьях любимого человека, как весь окружающий мир мигом перестал для неё существовать. А все проблемы и заботы стали очень далекими и совсем несущественными.              Поцелуй был солёным от её слёз и немного горьким из-за вина, которое накануне пил Эйгон. Однако это совсем не мешало молодым людям наслаждаться им. Соль и горечь на губах заземляли их, напоминая, что происходящее сейчас — не мечта или сон. Их совместное дыхание, прикосновения и бьющиеся в унисон сердца — всё это было настоящим! Их заслуженным счастьем после долгого и трудного периода разлуки. Когда два одиноких, недолюбленных ребёнка тщетно искавших поддержку у окружающих, обрели её друг в друге.       Когда легкие Висеньи запылали от нехватки воздуха, она с трудом отстранилась от губ Эйгона, чтобы вдохнуть. Но тут же принялась покрывать его лицо нежными поцелуями, нашептывая: «Любовь моя» и признаваясь, как сильно она по нему скучала.              Эйгон расстегнул застёжку её плаща, и тяжёлая тёмная ткань, соскользнув с плеч девушки, упала на пол. Осмотрев её нарядный вид, молодой король произнёс с восхищением:       — Ты так прекрасна…       — Нет, ты! — чуть покраснев от его пылающего взгляда, возразила Висенья. И она не лукавила. Даже сейчас, с растрёпанными волосами и припухшими от поцелуев губами, Эйгон в её глазах выглядел самым прекрасным существом на свете.       Она нежно коснулась его щеки ладонью и погладила пальцами по его коже. В ответ он издал полувздох-полустон, охваченный трепетом от этой простой ласки. Не теряя времени, Эйгон накрыл её руку своей и начал покрывать поцелуями тонкое девичье запястье. При этом специально из-под опущенных ресниц наблюдая за её реакцией, и тем самым ещё больше распаляя.       Висенья находилась в одном из самых счастливых и чувственных моментов своей жизни. Казалось бы, нужно было полностью погрузиться в него и просто наслаждаться. Но вдруг в её затуманенном страстью сознании всплыли образы дедушки и бабушки, которые, вероятно, сейчас в Дрифтмарке места себе не находили, разыскивая свою внучку. Вспомнился и Аддам, который всё ещё стоял у замковых ворот и ждал её.       — Я не могу, — она резко отдёрнула руку, освободившись от его прикосновений, и сделала несколько шагов назад, пытаясь вернуть ясность мысли. — Я не могу остаться с тобой.       Эйгон сначала растерялся, но вскоре его красивое лицо исказила злость и подозрительность.       — Не можешь или не хочешь? — в серо-голубых глазах больше не было ни нежности, ни страсти, только упрёк.       — Не могу… — чтобы не видеть этот осуждающий взгляд, Висенья уткнулась лицом в свои ладони. — Днём я уехала, никого не предупредив. Если я не вернусь, это разобьет Корлису и Рейнис сердце. Я не могу так с ними поступить…       — А со мной, значит, можешь? Сначала ласкаешь, а потом отвергаешь, — негодовал молодой человек. — Если ты сейчас уйдёшь, ты разобьёшь моё сердце!       Висенья отняла руки от лица и со слезами на глазах посмотрела на Эйгона. Девушка сожалела, что они не встретились парой дней раньше, когда она была в ссоре с опекунами. Если бы тогда он предложил ей остаться, она бы согласилась на это без всяких колебаний. Но сейчас… Почему так трудно было дать ему однозначный ответ, не чувствуя себя при этом мерзкой предательницей по отношению к близким?       «Почему я должна выбирать между теми, кто мне дорог? Это же невыносимо! Почему нельзя просто всех примирить и любить?» — думала она, терзаясь от этой ужасной дилеммы. Здравый смысл подсказывал ей принять решение здесь и сейчас, чтобы не затягивать эти страдания. — «Эйгон прав. Зачем мне возвращаться туда, где меня совсем не ценят и не понимают? Меня наверняка накажут за побег, и всем будет плевать на мои добрые намерения. Но если я выберу Эйгона, я подставлю своих бабушку и дедушку перед Рейнирой. Позволит ли она им продолжать общаться со мной? Да и захотят ли они этого сами? А ещё я навлеку их гнев на Аддама. Он этого совсем не заслуживает…»       — Ты будешь продолжать молчать? — спросил Эйгон с нетерпением, а затем, с плохо скрываемым отчаянием, добавил: — Пожалуйста, скажи уже хоть что-нибудь.       Но Висенья не спешила отвечать, обдумывая, как правильно поступить. Тщательно взвесив все «за» и «против», она наконец произнесла:       — Я останусь с тобой, — улыбка озарила лицо молодого короля, но девушка тут же добавила, стирая её: — Но у меня будут условия.       — Какие ещё условия? — Эйгон явно был недоволен таким поворотом событий. Но Висенья твёрдо знала, что ей необходимы гарантии. Раз уж она жертвовала чем-то важным, оставаясь с ним, он тоже должен был что-то предложить ей взамен. Такая сделка была честной. А потому, загибая палец, девушка продолжила деловым тоном:       — Во-первых, не смей больше пренебрегать мной. Даже если тебе кажется, что это ради моего блага! Если я почувствую, что ты задвигаешь меня на второй план, я уйду от тебя навсегда. Я не шучу, Эйгон! Ты стал главным человеком в моей жизни. И я жду такого же отношения от тебя.       — Я так к тебе и отношусь! — возразил молодой человек. Его негативные эмоции начали понемногу утихать, когда он понял, что её условия касаются их отношений, а не чего-то, что он не сможет выполнить. — Есть три столпа моей счастливой жизни: ты, мой сын и мой дракон. Джейхейриса у меня забрали, но тебя и Солнечного огня я никому не отдам. Я убью любого, кто хотя бы попытается вам навредить.       Эти слова успокоили Висенью. Она поняла, что Эйгон говорит искренне, и в его верности не было повода сомневаться. Поэтому, загнув следующий палец, озвучила своё второе условие:       — Во-вторых, я хочу чтобы ты поклялся мне не трогать в этой войне дом Веларионов.       А вот уже это Эйгон воспринял в штыки.       — Ты шутишь?! Они верные сторонники Рейниры, — он принялся нервно расхаживать взад-вперёд, стараясь сдержать вновь стремительно нарастающее раздражение. — Блокада Глотки принесла кучу проблем Королевской Гавани. Торговая гильдия постоянно доёбывает меня вопросами, когда я разберусь с этим. Им, видите ли, нечем торговать из-за того, что поставка товаров из Вольных городов для них теперь закрыта. Ещё немного, и, видят боги, они меня выведут настолько, что я пошлю Вхагар сжечь все ебаные корабли твоего деда. Лишь бы поскорее решить эту проблему.       — Нет! — возразила Висенья, схватив Эйгона за руку, тем самым останавливая его хаотичные метания. — Прошу тебя, не делай этого. Я осознаю, что блокада — это серьёзная проблема. Но её можно разрешить, не прибегая к таким крайним мерам, как уничтожение кораблей.       — И что ты предлагаешь сделать? Может, сама попросишь Корлиса? Потому что он вряд ли обратит внимание на мою вежливую просьбу. Впрочем, как и на мои угрозы, — добавил король с нескрываемой досадой.       На самом деле, Висенья уже просила и не один раз снять блокаду, но дедушка всегда отвечал ей на это твердым отказом. Поэтому вероятность того, что если она снова попросит, а он вдруг согласится, была крайне мала.       — Я не знаю… — честно призналась девушка, понуро опустив голову. Затем, переплетя их с Эйгоном пальцы, она с надеждой добавила: — Но, возможно, мы сможем что-то придумать вместе.       — Ты говоришь в точности как моя мать, — проворчал молодой человек, сильнее сжимая их руки. — Она настаивает, что я должен следовать примеру своего отца и деда, быть миротворцем. То есть никогда не начинать конфликты первым, а лишь вынужденно реагировать на действия своих врагов. Она считает, что таким образом подданные увидят, что это я истинный наследник Визериса и продолжатель его дела, а не Рейнира. Сестра же просто жадная до власти и жестокая сука, которая из своей прихоти развязала кровопролитную гражданскую войну. Поэтому все нормальные лорды должны поддерживать меня, а не её. В таком подходе есть логика. Однако мне совсем непонятно, как бездействие поможет нам решить проблему с блокадой. Или, по мнению моей матушки, достаточно просто терпеливо ждать, что Морской Змей сам снимет её, только потому что однажды утром он проснётся в хорошем настроении.       Эйгон начал иронизировать, и это было хорошим знаком. Висенья вообще обратила внимание, что его эмоциональный спектр был довольно широким. И он не стеснялся его демонстрировать. Однако самое важное — его гнев был похож на молочный суп. Он так же мгновенно вскипал, но стоило лишь немного разбавить его водой, и всё возвращалось в норму.       «Мой любимый не похож ни на Деймона, ни на Эймонда!» — подумала она с гордостью. — «Если Эйгон чем-то недоволен или счастлив, он сразу же это демонстрирует. В отличие от своего брата, он не копит злобу внутри себя, чтобы потом выплеснуть её мощным потоком на врага. Да, он, как и его дядя, подвержен вспышкам гнева, но его злость не разрушительна и поддаётся контролю».       Висенья, поддавшись порыву, поцеловала его в щёку в знак благодарности за это.       — Что это за игра в «горячо-холодно»? — спросил Эйгон, удивлённо приподняв брови. — Я уже не понимаю, как мне на это адекватно реагировать. Весь вечер я словно катаюсь на качелях: то ты проявляешь внезапное ласку, то держишь дистанцию и ставишь какие то условия.       — Кстати, о них… — произнесла девушка, вновь отстранившись. — Да, Веларионы сейчас на стороне твоей сводной сестры, но только потому, что не видят в тебе подходящей альтернативы! Если ты изменишь это, они тоже изменят свою позицию. Раньше их связывал с Рейнирой только Люцерис, так как он должен был унаследовать Дрифтмарк. Однако теперь, когда он мертв, их обязательства друг перед другом исчезли. Я не думаю, что Корлис согласится возвести Джоффри на Плавниковый трон. У него есть более подходящие кандидаты для этого… — Висенья резко умолкла, осознав, что чуть было не сболтнула лишнего прежде времени. Мысленно отчитав себя за неосмотрительность, она вернула свою речь в нужное русло. — Мои бабушка и дедушка поддерживают Рейниру лишь из-за отсутствия других вариантов, а не из-за преданности убеждениям. Деймона они и вовсе осуждают! Поэтому их ещё можно склонить на свою сторону, нужно лишь приложить немного усилий.       — Склонить на свою сторону? — Эйгон всерьёз задумался над её словами. — Было бы замечательно, если бы это оказалось возможным. Не хочется это признавать, но твой дед обладает такой же мудростью и хитростью, как и мой. К тому же он выдающийся воин и адмирал самого сильного и многочисленного флота в Вестеросе. А у твоей бабушки есть большой дракон… Такие люди определённо могли бы стать ценными союзниками в войне.       — Именно! — подтвердила Висенья. — Однако для заключения этого союза ты должен проявить себя наилучшим образом и избегать проявлений враждебности. Хотя с первым пунктом, полагаю, проблем не возникнет. На фоне действий Рейниры и Деймона ты сейчас выглядишь как образец добродетели.       — Хорошо, — после размышления над её предложениями согласился молодой человек. — Я обещаю не трогать Веларионов и Дрифтмарк, если они публично признают, что поддержка Рейниры была их ошибкой. Если они преклонят передо мной колено, признав меня своим истинным королём. И да, они должны доказать свою преданность мне верной службой, — он властно поднял её подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. — Вот моё условие уже для тебя.       От доминирующих интонаций в его голосе Висенья ощутила, как её колени подкашиваются от благоговейного трепета. Девушка отчётливо осознала, что ей нравится видеть Эйгона таким: уверенным и непреклонным, когда он отдаёт приказы без малейшего намёка на возражения. Внезапно ей захотелось прижаться к нему всем телом, страстно поцеловать его в губы и погрузить пальцы в его волосы, после чего они бы начали срывать с себя одежду… Эта картина возникла перед её глазами настолько живо, что она даже смутилась от этих откровенных мыслей.       Не поддавшись этому импульсу, Висенья лишь слегка облизнула губы и едва заметно кивнула, давая понять, что готова пойти на такой компромисс. Теперь предстояло самое сложное — убедить в этом бабушку и дедушку. Но пока у неё не было чёткого плана, как это сделать. Особенно учитывая, что её неожиданный побег из дома и присоединение к Эйгону, безусловно, нанесут большой урон их семейным отношениям.       — И наконец, третье, о чем я тебя прошу, позволь мне попрощаться с Аддамом. И просто дай ему вернуться в Дрифтмарк, без всяких задержаний и допросов.       — Что ещё за Аддам? — в голосе Эйгона промелькнули едва заметные нотки ревности.       — Это мой друг из Халла, — тут же пояснила Висенья. — И, между прочим, это ему ты обязан, что я добралась сюда живой, не ограбленной и не обесчещенной. Сир Пейт согласился только меня отвести к тебе, и то только после длительных уговоров и обыска. А Аддам остался ждать у ворот замка. Меня уже долго нет, и наверняка он очень за меня волнуется.       — Когда ты успела с ним задружиться? Раньше ты о нём никогда не упоминала.       — Ну не ревнуй! — сказала девушка, стараясь его успокоить и приласкать нежным поцелуем в щёку. — Можешь быть спокоен, наши с ним отношения сугубо дружеские. И вообще, я ему...как младшая сестра.       — Ладно, — пусть и нехотя, но все же согласился Эйгон. — Пойду скажу страже, чтобы привели сюда твоего «старшего брата». Мне и самому интересно на него посмотреть.       Он распахнул дверь и дал указание охране, стоявшей на пороге. Висенья отметила, что рыцарей по-прежнему было трое. Затем с иронией подумала, что у этих горе-нянек сегодня дитя чуть не осталось без глаза. Кто знает, что бы случилось с их королём, если бы она не появилась у его дверей в самый нужный момент.       Висенья снова посмотрела на петлю, свисающую с балки, и вздрогнула. Она, безусловно, тоже была склонна к драматизму и жаждала, чтобы все вокруг проявляли к ней внимание и заботу. Однако умышленно причинять себе вред она бы никогда не решилась. Шутить со смертью казалось ей крайне безрассудным и опасным занятием.       Когда Эйгон закрыл дверь и вернулся к ней, девушка попросила его немедленно убрать этот пугающий предмет. К счастью, он не стал возражать и выполнил её просьбу. Когда он закончил, раздался стук в дверь. Затем в комнату вошёл Аддам в сопровождении Пейта.       — Вы в порядке? — дядя сразу подошёл к племяннице, внимательно осматривая её с головы до ног на предмет ушибов и травм.       — Со мной всё хорошо. Не волнуйся, — успокоила его она. Следом Висенья подозвала Эйгона жестом и произнесла: — Аддам, познакомься, это Эйгон Таргариен. Мой… — она замялась, подбирая наиболее подходящее сейчас определение. — Наш король.       — Ваша милость, — Аддам нервно поклонился. Было ясно, что он впервые оказался в присутствии столь могущественного человека и не знал, как правильно себя вести. Конечно, у него уже имелся опыт общения со знатью. Но проблема заключалась в том, что с Висеньей и Корлисом у молодого человека были скорее дружеские отношения. А здесь перед ним стоял незнакомый король, и он не представлял, чего от него ждать.       — Кузина рассказала мне, что ты помог ей добраться до Красного Замка в целости и сохранности, — произнёс Эйгон, изучая молодого человека внимательным взглядом. Казалось, он пытался понять, как к нему относиться и не представляет ли тот угрозу в борьбе за внимание Висеньи. В итоге, убедившись в отсутствии конкуренции, король с искренней признательностью улыбнулся: — Я очень благодарен тебе за это.       Аддам лишь кивнул. Возможно, он и мог бы произнести какую-то речь, но из-за волнения ему явно ничего не приходило в голову. Да и что он мог сказать, когда Висенья фактически не оставила ему выбора, заставив доставить её в столицу.       — Хорошо, у вас есть несколько минут, чтобы попрощаться, — Эйгон учтиво отошёл в другой конец комнаты, чтобы не мешать им.       — Попрощаться?! — воскликнул Аддам, не сразу осознав услышанное. Но затем его тёмные глаза озарила страшная догадка. — Вы ведь не…?       — Да, — подтвердила Висенья. — Я остаюсь в столице. Ты вернёшься в Дрифтмарк один.       — Ты не можешь так поступить! — впервые за время их общения он перешёл на «ты». Голос молодого человека дрожал от отчаяния, все манеры были забыты. — Ты нужна своей семье.       — Я нужна Эйгону, а он нужен мне, — с нежностью произнесла девушка, оглянувшись на возлюбленного. Затем, снова посмотрев на Аддама, она добавила: — Только здесь я могу по-настоящему помочь своей семье. И я уже начала это делать! Мне удалось убедить короля, что Веларионы не причастны к гибели его сына. Теперь наша новая цель — найти способ снять блокаду Глотки. При этом, избежав дальнейшей эскалации.              — Но как же я?! Ты хоть представляешь, что будет, если я вернусь сейчас один?       — Представляю. Но у меня есть идея, — она жестом попросила Аддама наклониться ближе и тихо поделилась с ним своим планом: — О тебе и Морском тумане никто не знает. Просто приземлись вдали от замка и сразу отправляйся домой. Если кто-то начнёт задавать вопросы, скажи, что всё это время занимался своими делами. Где я, ты понятия не имеешь. Днём мы были вместе, но потом разошлись. Больше ты меня не видел. Позавчера я действительно собиралась бежать из дома и собрала вещи. Уверена, слуги или бабушка уже нашли мой дорожный мешок, а значит, в версию с побегом они поверят. Через пару дней я напишу им письмо, объясню, как сбежала и где нахожусь. Это снимет с тебя все подозрения, если они вдруг появятся.       Девушка осознавала, что её идея была довольно наивной, но это был единственный способ хоть как успокоить молодого человека. Кроме того, она искренне верила, что его не накажут, поскольку никто не знал о наличии у него дракона. А значит, и увязать его причастность к её исчезновению они не смогут. Однако Аддам совсем не разделял её оптимизма. Он считал, что этот план мог бы сработать, если бы их не заметила днём Рейнис. Тогда бы он действительно мог сказать, что не видел её внучку, и ему бы поверили. Но теперь Веларионы, вероятно, будут считать, что именно он совершил нечто предосудительное с девушкой, ведь больше некому.       — Пожалуйста, обдумай всё ещё раз! — взмолился Аддам, стараясь убедить её пересмотреть своё решение. — Сейчас ты руководствуешься эмоциями, как обычно, но через пару дней они утихнут. И тогда ты поймёшь, насколько опрометчивым был твой шаг. Твоё эгоистичное стремление остаться здесь принесёт вред всем твоим близким. Разве оно действительно того стоит?       Несколько минут назад Висенья и сама приходила к подобным размышлениям. Поэтому ей стало очень досадно, что дядя так легко обесценил её взвешенное решение, предположив, что она лишь поддалась мимолётному порыву и вскоре передумает.       — Моё решение остаться в столице полностью осознанное, — с укором глядя на молодого человека, произнесла она. — Понимаю, что это может показаться эгоизмом. Но мне чертовски надоело, что все важные решения в моей жизни за меня принимают другие люди. Хочу хоть раз сделать выбор самостоятельно, даже если после этого придётся столкнуться с серьёзными последствиями. Я готова к этому!              После этих слов Аддам окончательно понял, что отговорить её никак не выйдет. Несколько мгновений он пристально смотрел на девушку, но Висенья, к своему достоинству, выдержала его взгляд. Затем, тяжело вздохнув, молодой человек достал свёрток из-за пазухи и протянул ей.       — Что это? — спросила Висенья, удивлённо принимая его. Развернув ткань, она увидела резной деревянный гребень, покрытый бирюзовой краской, с основанием в форме морской раковины.       — Это подарок на твой день рождения, — объяснил он. — Весь день я искал подходящий момент, но так и не нашёл. Теперь, кажется, это наша последняя встреча, и другого шанса вручить его у меня не будет. Поэтому, с днём рождения вас, миледи!              — Спасибо, — искренне поблагодарила она, разглядывая гребень. Работа была изумительной, видно, что мастер потратил много времени на каждую деталь. — Ты ведь сам его сделал?       — Да, — кивнул он. — У меня не было денег на покупку. Всё, что я зарабатываю, уходит на одного очень прожорливого друга. Боюсь, если так пойдёт и дальше, скоро я останусь без дома и без штанов, потому что отношения с ним обходится мне слишком дорого.       Висенья знала, что драконы едят в больших количествах. Например, один дракон способен поглотить целую корову за один присест. Но она никогда не задумывалась о том, насколько это финансово обременительно. Лорды и короли без проблем могли позволить себе такие траты. Чего нельзя было сказать о простолюдинах, к которым принадлежал Аддам. Приобрести корову или овцу для человека его социального положения было непросто, а уж делать это на постоянной основе нереально. Девушке мигом стало неловко из-за того, что она даже не попыталась помочь ему хоть как-то с этой проблемой.       Сняв с пальца кольцо с сапфиром, она решительно протянула его Аддаму. А на его удивлённый взгляд, пояснила:       — Это плата за то, что сопроводил меня до Королевской Гавани. Без твоей помощи, я бы точно сюда не добралась.       — Я уже начинаю жалеть, что оказал её, — мрачно пошутил Аддам, отказываясь принять её дар. — Мне ничего не нужно, благодарю.       — Тебе не нужно. А твоему другу — да, — Висенья, схватив его за ладонь, всё равно насильно вложила в неё кольцо. — Продай это украшение и угости его на ужин мясом. И побольше, он это заслужил.       Аддам согласился, пусть и с явной неохотой.       — Я возьму его, но продавать пока не буду. Оставлю на память. Неизвестно, когда мы с тобой встретимся вновь, и встретимся ли вообще.       — Обязательно встретимся! — пообещала Висенья и, поддавшись эмоциям, крепко обняла дядю. Он ответил тем же.       Однако почти сразу уже раздался властный голос короля, заставивший их поспешно отстраниться друг от друга.       — Пейт, проводи этого человека до ворот.       Эйгон подошел к девушке и обнял её за талию, давая понять, что сцена прощания завершена и Аддаму пора уходить.       Когда дядя был уже у дверей, Висенья не удержалась и крикнула ему вслед, что всё будет хорошо. Это была попытка не только поддержать Аддама, но и убедить саму себя, что всё сложится именно так и переживать не о чем.       Молодой человек кивнул и исчез за дверью. Висенья, переведя благодарный взгляд на Эйгона, мысленно отметила, что он сдержал своё слово и не стал удерживать её друга. Это давало уверенность, что и остальные обещания, данные сегодня, король так же выполнит.       — Даже не верится, что после своего грандиозного побега отсюда я добровольно вернулась в Красный Замок и даже собираюсь здесь остаться, — немного поиронизировала девушка, чтобы подсластить горький осадок после прощального разговора с дядей. И не мучиться тревожными мыслями о том, как он теперь будет добираться в одиночестве, по ночи, через город, тракт и лес до Морского Тумана. — Если бы пару месяцев назад мне об этом сказали, я бы покрутила пальцем у виска.       — Если бы мне пару месяцев назад сказали, что я добровольно надену на себя корону и что мне понравится править, я бы тоже охренел от такой новости, — Эйгон нежно поцеловал её в лоб, и его объятия стали ещё крепче. — Но, видимо, жизненные обстоятельства вынуждают нас делать то, что раньше казалось нам невозможным.       — По крайней мере, сейчас я уже не та наивная и легковерная девушка, какой была во время своего первого визита сюда, — успокаивая себя, прошептала Висенья, утыкаясь носом в его шею. — Больше никто не сможет мной манипулировать. Теперь я твёрдо знаю, чего хочу, и ничто не собьёт меня с намеченного пути.       — И чего же ты хочешь? — прозвучало у неё над ухом, обжигая кожу горячим дыханием, от чего по её телу пробежала волна мурашек.       Висенья подняла взгляд и, встретившись с глазами, которые были ей так дороги, ответила со всей искренностью:       — Тебя! Хочу, чтобы твоя душа и тело были только моими, без малейшего остатка. Взамен я готова отдать тебе всю себя. Мне совершенно безразлично, что об этом подумают другие. Своими страданиями мы заслужили это счастье, и я готова за него бороться.       Эйгон жадно прильнул к её губам страстным поцелуем, из-за которого девушка почувствовала, как сознание помутилось, а ноги стали ватными. Чтобы не рухнуть, она крепче обхватила его за плечи. Как и давеча, всё вокруг, включая внешний мир, мигом для неё исчезло. Ничего больше не имело значения. Только его руки, скользившие по её телу, и его губы, страстно касавшиеся её.       В какой-то момент девушка настолько разомлела, что гребень выпал из её ослабевших пальцев и упал на пол. Звук удара вернул её к действительности и заставил оторваться от парня.       — Мой подарок… — Висенья с сожалением посмотрела вниз. — Нужно его поднять…       — Завтра этим займёшься, — Эйгон уверенно поднял девушку на руки и перенёс её к кровати. Уложив на мягкую перину, он навис над ней, объятый сильным желанием.       — Ты хочешь сделать это прямо сейчас? — Висенья провела пальцами по прохладной ткани покрывала, чувствуя, как холод немного остужает её разгорячённый разум и тело, возвращая ясность мысли.       — А ты не хочешь? — голос Эйгона звучал слегка хрипловато, а глаза казались тёмными и бездонными колодцами, в которых можно было бы легко утонуть.       — Я не знаю, — честно призналась она. — Не уверена, что хочу чтобы наш первый раз произошел именно так, — испугавшись, что её отказ от близости его обидит, она виновато добавила: — Прости.       Эйгон с болезненным стоном уткнулся головой ей в плечо, как будто её отказ причинил ему физическую боль. Это было похоже на удар под дых, отчего её чувство вины стало ещё сильнее. Чтобы хоть как-то исправить ситуацию, девушка нежно коснулась его волос. Но молодой человек отпрянул от её ласки, как от удара.       — Не трогай меня! — резко бросил он, подняв голову и устремив на неё взгляд. Осознав, что его реакция была чересчур бурной, король смягчил тон: — Прошу, не касайся меня и не провоцируй на поступки, о которых мы оба пожалеем, — с этими словами он отстранился от неё и сел на край кровати.       — Прости меня, — снова повторила Висенья тоже принимая сидячее положение.       — Всё нормально, я понимаю причину отказа, — немного придя в себя, успокоил её душевные терзания Эйгон. — Тяжело просто взять и расхотеть тебя, особенно учитывая, что секс для меня всегда был единственным способом снять эмоциональное напряжение. Сейчас оно достигло своего пика, но... Ты потратила целый день на дорогу и, конечно, очень устала. Логично, что в таких условиях секс со мной — это последнее, о чём ты думаешь. Куда важнее сытный ужин и тёплая ванная. Я не должен вести себя эгоистично. Я хочу показать и тебе, и себе, что наши отношения для меня действительно особенные. Поэтому будет правильно удовлетворить твои желания, а не мои.       — Эйгон... — в порыве трогательных эмоций девушке захотелось обнять и поцеловать молодого человека, но она сдержалась, вспомнив, как он негативно отреагировал на её прикосновение ранее. Вместо этого она просто благодарно кивнула и сказала: — Да, горячий ужин сейчас был бы кстати. А ванну можно оставить на завтра.       — По правде говоря, мне и самому не помешало бы поесть, — Эйгон поднялся с кровати и пошёл к двери. — А то за весь день, кроме вина, в моём желудке больше ничего не было.       В то время как он отдавал указания слугам, Висенья подобрала гребень с пола и положила его на стол. Она также твёрдо для себя решила, что завтра обязательно заберёт у Гарретта нож, подаренный Алином. Эти подарки были единственными, которые девушка получила ко дню рождения, и они были ей очень дороги.       Подойдя к окну и вглядываясь в ночной мрак, Висенья с грустью осознала, что её самый нестандартный день рождения подходит к концу, а праздничного настроения так и не появилось.       — О чем ты сейчас думаешь? — поинтересовался вернувшийся Эйгон, не решаясь подойти ближе, но внимательно наблюдая за ней со стороны.       — О том, что это один из самых странных дней в моей жизни.       — В хорошем или плохом смысле?       — И в том и в том.       — Понимаю, — кивнул молодой человек. — Для меня этот день тоже очень странный. Сначала я много пил и плакал. Был максимально расклеен, ведь завтра похороны моего единственного сына. А потом появилась ты и принесла хоть что-то хорошее в мою ужасную жизнь. Думаю, если бы этого не произошло, я бы точно…       — Даже не смей больше думать о подобном! Твоя жизнь имеет огромное значение, — гневно одернула его Висенья. — Ты король и защитник королевства. Подданные нуждаются в тебе. Кто решит их проблемы, если не ты? Кто защитит их от Рейниры и её жестоких сторонников?       — Порой мне кажется, что если бы меня не было, то и войны с Рейнирой никогда бы не случилось.       — Это не так! — горячо возразила она. — Если бы тебя не было, был бы Эймонд. Или ещё какой-нибудь ребёнок Алисенты и Визериса. Рейнире и Деймону совершенно непринципиально, кого ненавидеть. Ваш род — их конкуренты на трон. Пока жив хоть один член вашей семьи, они не успокоятся.       Вскоре принесли ужин, и молодые люди, оставив на сегодня все серьезные разговоры, приступили к трапезе. После вкусной еды настроение у обоих заметно улучшилось. А ещё их очень стало клонить в сон.       — Сегодня переночуешь у меня, я утром я отдам распоряжение, чтобы тебе подготовили мои бывшие покои, — взбивая подушку, произнес Эйгон.       — Ну ничего себе, я буду жить в покоях бывшего наследного принца. Вот это щедрость! — Висенья не смогла скрыть польщенной улыбки. — Я думала, что мне снова предоставят гостевые покои. И это в лучшем случае! В худшем, твоя семья отправит меня в тюремную камеру, ведь я дочь и внучка их заклятых врагов.       — Я ни за что не допущу подобного исхода, — заверил Эйгон, снимая с себя камзол и оставаясь в одной бирюзовой рубашке и черных бриджах. — Никто из них не посмеет тебе навредить.       — Только на это и уповаю, — девушка замерла, размышляя о том, стоило ли ей тоже снять с себя платье. С одной стороны, спать в одежде было неудобно. А с другой, светить своим нижним бельём перед Эйгоном, после того как она недавно отказала ему в близости, было как-то неправильно. И даже как будто по-издевательски.       — Ты чего? — поинтересовался молодой человек, заметив её замешательство. Пока она напряженно размышляла, как поступить, он уже успел разуться.       — Ничего, — ответила она, всё же решив спать одетой. Быстро скинув туфли и отодвинув край одеяла, Висенья уже собиралась лечь в постель, когда Эйгон спросил:       — Ты не будешь раздеваться?       — А можно?       То ли нелепость ситуации, то ли её растерянный вид заставили молодого человека улыбнуться.       — Я обычно всегда сплю голым. Люблю, знаешь ли, свободу тела, — признался он. — Но поскольку сегодня я ночую не один, решил тебя не смущать и не провоцировать. Вдруг в этот раз уже ты не сдержишься и набросишься на меня, — Эйгон игриво поиграл бровями.       Его ребяческое поведение помогло ей немного расслабиться. Висенья завела руки за спину и попыталась самостоятельно расшнуровать платье. Обычно её повседневные наряды были довольно просты и не требовали посторонней помощи в их надевании или снятии. Но это роскошное платье для праздника явно не подходило под эту категорию.       Заметив, как она мучается со шнуровкой, Эйгон тут же предложил свою помощь. Соглашаться на это было несколько сомнительно, но выбора не было. Девушка повернулась спиной, ожидая, пока он доберётся до неё, преодолев ширину кровати. Ощутив его близкое присутствие позади себя, Висенья почувствовала легкое волнение. Нет, в Эйгоне она больше не сомневалась, но вот в себе...       Молодой человек, словно нарочно, начал медленно перекидывать пряди её волос через плечо, чтобы обнажить спину. Лишь завершив это действие, его ловкие пальцы наконец приступили к расшнуровке платья. С этой задачей Эйгон справился мгновенно. Висенья даже не удивилась: он ведь уже упоминал, что имел богатый опыт в общении с женщинами и почти каждую из них раздевал. Эта мысль вызвала у девушки лёгкий укол ревности. Но когда тяжелая бархатная ткань опустилась к её ногам, она ощутила облегчение.       — Ну вот и всё, — молодой человек отстранился от неё и вернулся на свою сторону кровати. Этот поступок снова вызвал у Висеньи глубокое уважение.       Она спокойно легла следом и укрылась одеялом.       Как только голова девушки коснулась подушки, тело разом расслабилось, а сознание погрузилось в мягкую полудрёму.       Она ощущала полное спокойствие и защищённость, окружённая уютом и теплом. Но самое главное — рядом был тот, кого она обожала больше всего на свете.       Эйгон бережно притянул её к себе, и в полумраке, где почти догорел, но всё ещё уютно потрескивал камин, прошептал:       — С днём рождения, моя радость!       «Нужно было сбежать к нему намного раньше…» — подумала Висенья, прежде чем окончательно провалиться в сон.