Wicked Game

      Ранним утром их разбудил резкий звук. Висенья мгновенно проснулась и, распахнув глаза, окинула взглядом комнату. Даже сквозь полусонное состояние девушка ощутила страх. У изножья кровати стояла вдовствующая королева Алисента в черном траурном одеянии. Её бледное лицо контрастировало с покрасневшими от слёз глазами, придавая ей вид мстительного призрака. Её взгляд был полон гнева и негодования.                    — Значит, это правда… — с презрением и разочарованием произнесла она.       — Матушка? — Эйгон сонно приподнялся на локтях. — Что ты здесь делаешь?       — Что Я делаю?! — взбешенно повторила Алисента. — Что ТЫ делаешь?! — следом, потянув за ткань, она стянула с них одеяло. — Чем ты занимаешься накануне похорон своего сына? И главное, с кем?!       Получив очередной презрительный взгляд в свою сторону, Висенья быстро поднялась с постели и начала торопливо надевать платье.       «Хорошо, что мы хотя бы не голые…» — эта мысль немного утешила девушку, однако королева продолжала отчитывать сына так, словно не замечала этой важной детали.       — Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть уже не может, ты преподносишь мне всё новые и новые сюрпризы. Есть ли предел твоему беспутству, Эйгон?       Молодой человек, в отличие от Висеньи, не спешил покидать постель. Он лишь принял сидячее положения и начал растирать лицо руками, будто стремясь избавиться от последних следов сна.       Осознав, что кричать на сына бесполезно, Алисента направила весь свой гнев на девушку.       — Зачем ты здесь? — даже не по имени обратилась она к ней. — Тебя подослала Рейнира? Чтобы ты совратила Эйгона и испортила ему репутацию?       Прежде чем Висенья успела что-либо ответить на это обвинение, за неё вступился король.       — Никто никого не совращал! Я уже говорил тебе, и не раз, что мы с Висеньей любим друг друга.       Женщина проигнорировала слова сына, даже не взглянув в его сторону. Вместо этого, смерив девушку подозрительным взглядом, она повторила свой вопрос:       — Тебя подослала Рейнира?       — Я приехала сама, как только узнала о гибели Джейхейриса из вашего письма, — объяснила Висенья, закончив возиться с платьем. — Никто из моей родни не знает, что я здесь, — добавила она, надевая туфли и пытаясь привести в порядок свои растрёпавшиеся после сна волосы.       — Приехала, чтобы… Что? Устроить какую-то подлость?! Вам недостаточно смерти моего внука и нападения на мою дочь?! Что ещё ты задумала? Отвечай!       Висенья вздрогнула от громкого окрика. Хотя она осознавала, что женщина перед ней переживает глубокую боль утраты, её поведение, полное деспотизма, вселяло в девушку страх.              — Матушка, Висенья вчера сообщила мне, что настоящим виновником смерти Джейхейриса является Деймон Таргариен. Это он нанял убийц, состоя в сговоре с неизвестной женщиной из Королевской Гавани. Благодаря этой информации мы теперь сможем найти и наказать истинных виновных.       Слова Эйгона немного успокоили гнев Алисенты, но её подозрительность по-прежнему не исчезла.       — Истинных? — с презрительной усмешкой повторила женщина. — Разве могли быть сомнения в том, кто стоял за этим убийством? Деймон, Рейнира и их сторонники — это одна шайка безнравственных военных преступников, для которых нет ничего святого. Виновны все они! — окинув Висенью очередным неприязненным взглядом, она с недоверием спросила: — Почему ты решила донести на своего отца? Это какая то хитрая уловка?       Висенья раздражённо выдохнула, прежде чем что то ответить. Она понимала, что подозрения в её адрес не лишены оснований, и что доверие предстоит вновь заслужить. Однако терпеть столь пренебрежительное отношение, будто она тоже преступница, было тяжело.       — Я поделилась этими сведениями, потому что решительно осуждаю поступки Деймона Таргариена, — твёрдо произнесла Висенья, гордо вскинув подбородок. — Я убеждена, что он должен понести заслуженное наказание за своё ужасное деяние. Мне также очень стыдно, что этот человек является моим отцом.       Алисента слегка опешила от таких слов. По её лицу было видно, что она сомневалась в том, говорит ли девушка ей правду или только то, что от неё хотят услышать.       — И ты готова допустить, чтобы ему отрубили голову? Ему и всем, кто причастен к гибели моего внука, включая твою мачеху. Разве это не государственная измена с твоей стороны? Не говоря уже о том, что ты предаёшь свою собственную семью.       Висенья нахмурилась, обдумывая, как лучше ответить на этот каверзный вопрос. Подумав немного, она решила говорить откровенно:       — Моя настоящая семья — это Веларионы. Что же касается Рейниры… Во-первых, я уже давно не являюсь частью её семьи. А во-вторых, я никогда не признавала её законной королевой и не преклоняла перед ней колено, — девушка посмотрела на Эйгона и добавила с нежностью: — Потому что я уже принесла клятву верности другому правителю и не собираюсь её нарушать.       — Ты её уже нарушила! — с язвительным упрёком возразила Алисента. — Когда саботировала коронацию, увезя будущего короля из столицы.       — Эйгон — не ослик на привязи, которого можно бездумно увести куда угодно! — в ответ на эти слова искренне возмутилась Висенья. — Он человек с собственной волей. Если решил уехать, значит, так захотел. Если вернулся, то это тоже его желание.       — Он — король! Его личные желания не имеют значения, важен только долг перед страной! — решительно заявила женщина, как будто её слова были неоспоримой истиной.       — И этот долг он принял по собственной воле, а не потому, что кто-то ему его навязал! — стараясь сдержать клокочущие внутри раздражение, с напором произнесла Висенья. — Так же, как и я. В прошлый раз я сбежала из Королевской Гавани, потому что вы, ваш отец и младший сын пытались мной манипулировать. Лживыми речами и искажением фактов вы пытались заставить меня действовать в ваших интересах! — заметив, что Алисента оскорблённо поджала губы, но всё же не пытается оспорить эти обвинения, девушка продолжила более спокойно и с достоинством: — Однако сейчас я здесь по собственной воле. Я люблю Эйгона и искренне хочу, чтобы он победил в этой борьбе за трон. Я готова во всём поддерживать его, но при условии, что ко мне будут относиться с уважением и видеть во мне равного партнёра, а не политическую пешку.       — Значит, говоришь, готова к сотрудничеству? — женщина приблизилась к ней, цепко схватила за руку и резко потянула в сторону выхода. — Тогда сейчас у тебя будет шанс доказать это.       — Куда ты её ведёшь? — увидев, что Висенью уводят, Эйгон сразу же вскочил с кровати. Он был готов броситься за ними, даже босиком. Но задержавшись у самых дверей и повернувшись к сыну, Алисента остановила его порыв, строго приказав:       — Приведи себя в порядок и переоденься. Сегодня хоть и трагичный, но важный день для королевства. Твои подданные должны видеть в тебе достойного мужа и отца. Поэтому просто молчи и покажи им свою скорбь. А все распутства оставь на потом.       Висенья едва не задохнулась от возмущения. Алисента не только принизила горе Эйгона по поводу смерти сына, но и назвала их связь с девушкой распутной. В ожидании того, что он сейчас возьмёт и докажет матери всю её неправоту, Висенья посмотрела на молодого человека. Но Эйгон почему то молчал, только его глаза горели негодованием.       «Он хоть и венценосный, но всё ещё зашуганный ребёнок, который боится что-либо возразить своей деспотичной матери…», — с горечью подумала Висенья, осознавая, что Эйгон не осмелится открыто выступить против Алисенты.       Однако, когда они почти покинули покои, за их спинами внезапно раздался голос короля:       — Не смей ей вредить! Если хоть один волосок упадёт с её головы, я… — Висенья не успела услышать конец его угрозы, так как стражники уже закрыли двери.       Алисента решительно повела девушку вверх по каменной лестнице. По пути им встретилось несколько придворных и слуг, которые с интересом провожали их взглядом. Висенья чувствовала себя неловко, так как её платье, оставшееся незашнурованным, висело на фигуре, выдавая явную спешку в сборах. К тому же, бывшая королева держала и тянула её за руку так крепко, словно поймала нарушительницу закона и теперь вела к зданию суда.       «А куда, собственно говоря, она меня ведет? Не в темницу же?» — Висенья с тревогой оглядывалась по сторонам. Насколько ей было известно, пыточные камеры и тюрьма Красного Замка находились в подземельях, а наверху размещались только жилые помещения. Следовательно, пыток можно было не опасаться. Однако неизвестность о том, что её ждёт дальше, заставляла сердце девушки биться быстрее, а руки дрожать от волнения.       Они приблизились к дверям одного из покоев. Алисента, отворив их, велела Висенье войти.             Помещение внутри не отличалось ни роскошью, ни уютом в традиционном понимании. Однако в нём присутствовала спокойная аскетичность. Светлые стены были лишены украшений. Сквозь узкое окно проникал тусклый утренний свет, который, пробиваясь через полупрозрачные занавески, образовывал холодные прямоугольники на коврах. Слева виднелся широкий камин из грубого камня с массивными опорами. На его полке стояли золоченые канделябры, пламя их свечей отражалось в отполированной поверхности камня тусклыми искрами. В дальнем конце комнаты, за плотными балдахинами, скрывалась широкая кровать с резными столбами. В центре стояли низкие деревянные скамьи с выцветшими зелёными подушками. На одной из них, вытянув ноги, сидел незнакомый Висенье мужчина.       По его одежде было сложно определить его статус и род занятий, поэтому, едва заметив его, девушка всё же присела в реверансе. Незнакомец же ответил ей учтивым кивком головы.       Бывшая королева властно указала Висенье на соседнюю скамью, и девушка без возражений заняла указанное место. На деревянной поверхности лежала длинная атласная подстилка, но она почувствовала лишь дискомфорт, когда присела. Особенно усиливало это чувство пристальное внимание двух пар глаз. Строгий взгляд женщины Висенья ещё могла выдержать, но взгляд мужчины вызывал у неё беспокойство. Он рассматривал девушку с неприкрытым интересом, словно пытаясь для себя понять, что она из себя представляет и как её можно будет использовать.       «Кто этот неприятный человек?» — подумала Висенья, ощущая сильное раздражение от его пристального внимания. — «И что его связывает с Алисентой?»       Пытаясь самостоятельно найти ответы на свои вопросы, девушка тоже обратила пристальный взгляд на мужчину. Он был немолод. Возможно, чуть старше вдовствующей королевы, но явно моложе её покойного супруга. Лицо, покрытое легкой щетиной, не отличалось особой привлекательностью. Черные вьющиеся волосы и пронзительный взгляд темно-серых глаз дополняли его облик. А ещё в чертах его внешности было что-то, что казалось Висенье очень знакомым, хотя она точно знала, что никогда прежде не встречала этого человека. Это неясное чувство узнавания вызывало у неё необъяснимый страх.       «Прекрати бояться! — тут же строго одернула она себя. — Если бы они хотели тебе навредить, то уже сделали бы это. Но раз мы, судя по всему, в покоях Алисенты, а не в мрачной темнице, то, вероятно, их цель — просто поговорить. Да и Эйгон точно не позволит, чтобы тебе причинили вред».              Успокоив себя этими мыслями, Висенья расправила плечи и постаралась избавиться от тревожных чувств.       — Утром мне сообщили, что вчера около полуночи двое людей пытались проникнуть в замок под предлогом встречи с королем, — прервала затянувшуюся тишину Алисента. — Когда я вошла в комнату своего сына, то обнаружила тебя в его постели. А куда же делся твой спутник?       — Он сопроводил меня от Дрифтмарка до Красного Замка, обеспечив безопасное путешествие, как мы и условились. Когда я достигла своей цели, этот человек отправился домой, поскольку его миссия была завершена, — сказала Висенья, стараясь не выдать тревоги в голосе. Однако, узнав об их осведомлённости о причастности Аддама, её беспокойство возросло: она начала переживать, добрался ли её дядя домой без происшествий.       Вдовствующая королева внимательно выслушала её ответ и перевела взгляд на мужчину, ожидая его заключения.       — Стража у ворот подтверждает, что молодой человек действительно был отпущен восвояси сразу после встречи с королём, — кивнул он.       — Эйгон! — раздражённо всплеснула руками женщина. — Этот мальчишка никогда не думает о последствиях! Он просто отпустил его, даже не допросив! — вновь обратившись к мужчине, она спросила: — Есть ли ещё шанс обыскать город и порт, чтобы найти этого человека?       — Я уже этим занимаюсь.       — Искать моего спутника не имеет смысла! — протестующе воскликнула Висенья, возвращая их внимание к себе. — Я ведь сказала, что это просто сопровождающий, которого я наняла в Халле, чтобы он помог мне в безопасности добраться до короля. Если у вас есть какие-то вопросы, задавайте их лично мне.       Девушка понимала, что её поведение может вызвать подозрения. Но она не могла допустить, чтобы кто-то добрался до Аддама. Во-первых, он не должен был пострадать из-за помощи ей. Во-вторых, если его поймают, это может раскрыть многие тайны рода Веларионов, о которых она пока не готова была говорить.       Алисента направилась к одному из шкафов, извлекла оттуда письменные принадлежности и листы бумаги, а затем положила их на столик перед Висеньей.       — Пиши всё, что тебе известно о замыслах Рейниры и её союзников, — заметив замешательство на лице девушки, она пояснила: — Твои заверения о верности моему сыну должны быть подкреплены действиями.       — На самом деле, мне известно не так уж и много… — просьба бывшей королевы была ожидаемой и разумной, но девушка не знала, что ей можно рассказать, при этом не подвергая опасности своих бабушку и дедушку. — Я не присутствовала на заседаниях Чёрного Совета.       — Тогда пиши то, что знаешь, — недовольно поджала губы Алисента, а затем кивнула в сторону своего гостя. — Лорд Стронг проверит предоставленные тобой сведения. Если они окажутся достоверными, ты сможешь вернуть наше доверие. Поэтому в твоих интересах вспомнить что-то значимое.              «Стронг?!» — Висенья ошарашенно посмотрела на мужчину, наконец осознав, кого он ей напоминал. Люцериса! Те же тёмные волосы, светлые глаза, курносый нос. Если бы Люк выжил и вырос, он, вероятно, выглядел бы так же, как этот человек. — «Все Стронги похожи между собой. Но кем они друг другу приходились?» — она прошлась внимательным взглядом по фигуре лорда и только сейчас заметила, что у него что-то было не так с ногой, а рядом со скамьёй стояла деревянная трость. — «Люк и Джейс неохотно рассказали, что их биологический отец и дед погибли в огне в Харренхолле. С тех пор род Стронг больше никогда не упоминался. А теперь выясняется, что у них остался ещё один живой представитель».       — Пиши! — настойчиво повторила Алисента, всучив девушке перо.       Самым очевидным было бы изложить абсолютно всё, что она знает, чтобы семья Эйгона перестала считать её вражеским шпионом и убедилась в её преданности. Однако полностью раскрыть все карты тоже было бы крайне неосмотрительно. Поэтому девушка крепко задумалась, прежде чем что-либо написать.       «Они сами сказали, что это всего лишь проверка. Чтобы я доказала, что могу без всяких сожалений сдать им Рейниру и Деймона. Значит, я могу просто написать ту информацию, которая им уже известна и которую будет легко подтвердить. Но для верности к ней нужно добавить щепотку чего-то действительно важного и секретного, чего они знать не могут, но что будет им крайне полезно», — рассудив для себя так, она стала выводить на листе имена членов Черного Совета. Однако, дойдя до имени Стеффона Дарклина, Висенья вспомнила, что больше он там не состоял, потому поспешно зачеркнула это имя. Этот жест не ускользнул от внимания вдовствующей королевы.       — Что ты там черкаешь? — недовольно спросила женщина, стоя у окна и делая вид, что любуется утренними пейзажами. На самом деле она продолжала украдкой наблюдать за девушкой.       — Вычёркиваю имена погибших, — пояснила Висенья, быстро поправив ворот платья, который постоянно норовил сползти с её плеч. Сейчас она сильно жалела, что вчера не осталась спать одетой или что хотя бы не попыталась зашнуровать его самостоятельно. Отчего теперь вынуждена была терпеть стыд и дискомфорт в обществе незнакомого мужчины.       Очевидно, подумав, что речь идёт о Люцерисе, Алисента чуть поморщилась и отвернулась. Висенья же внезапно задумалась о том, как семья Эймонда отреагировала на его убийство племянника. Вряд ли они обрадовались такому повороту событий, осознавая возможные последствия этого поступка. Только глупец мог бы не ожидать мести за такое деяние. Но, с другой стороны, когда-то Алисента и сама была не прочь собственноручно вырезать Люку глаз в наказание за то, что тот сотворил с её младшим сыном.       В покои внезапно постучали, и, не дожидаясь ответа, дверь распахнулась. Висенья обернулась на звук и замерла от удивления. На пороге стоял Эймонд.       — Матушка, мы готовы к церемо… — начал было юноша, шагнув в комнату, но тут же осекся, увидев Висенью.       «Вот же ублюдок!» — девушка так сильно сжала перо в руке, что оно затрещало, угрожая переломиться пополам. Все её негативные чувства к этому человеку мигом вырвались наружу, словно лава из проснувшегося вулкана. — «Это ты виноват в том, что я больше никогда не смогу увидеть Люка. Ты лишил меня возможности попросить у него прощения…»        Висенья видела, что Эймонд не отрывал от неё потрясенного взгляда, будто не веря, что она действительно сидит перед ним. Ей же хотелось вскочить и расцарапать ему в кровь лицо. Настолько ненависть переполняла её сердце.       — Спускайтесь вниз и ждите меня там, — голос Алисенты, обращенный к сыну и его спутнице, вернул девушку к реальности. — Я закончу здесь и скоро присоединюсь к вам.       Только сейчас Висенья обратила внимание, что Эймонд был не один. За спиной принца стояла незнакомая девушка, высокая и очень красивая. Её тёмные волосы контрастировали с аристократической бледностью кожи и серыми глазами, которые выгодно выделялись на фоне черного наряда.       «Должно быть, это та самая невеста, о которой мне на днях говорил Деймон…» — подумала Висенья, чуть склонив голову, чтобы лучше рассмотреть её. — «Девица из рода Баратеонов, которая скоро станет Таргариен».       Незнакомка тоже с живым интересом разглядывала её. Висенья в очередной раз пожалела, что у неё не было достаточно времени привести себя в порядок. Хорошо хоть, что резная спинка скамьи частично закрывала её тело, и, возможно, её небрежный вид не сильно бросался в глаза.       — Идите! — напомнила женщина, заметив заминку.       Эймонд перевел взгляд на мать и кивнул. Его лицо вновь стало спокойным, как будто мороз сковал водную поверхность, лишив её движения. На Висенью он больше не смотрел, словно она мгновенно потеряла для него всякий интерес и превратилась в предмет мебели.       «Оно и к лучшему», — рассудила для себя девушка, тоже демонстративно отвернувшись. — «Если бы он продолжил пялиться, я бы точно не сдержалась и плюнула бы ему в лицо».       Когда дверь за Эймондом и его спутницей закрылась, Висенья вернулась к написанию. Негативные чувства, которые она только что испытала, не мешали ей. Напротив, вместо того чтобы попытаться их унять, девушка добавила масла в огонь, вспомнив других своих обидчиков и те негативные эмоции, которые они у неё вызывали. Поэтому она подробно описала про Крапиву и Овцекрада, а также про попытки отца и мачехи создать новых всадников драконов.       Ей очень хотелось написать также про возможные союзы с Севером, Долиной и Речными Землями, но Висенья себя вовремя одернула, напомнив, что эту ценную информацию лучше предоставить непосредственно Эйгону, чем его матери.       «Этой змеюке будет достаточно и компромата на её бывшую подругу», — закончив, она протянула исписанный с двух сторон лист бумаги вдовствующей королеве.       Алисента внимательно прочитала текст, а девушка с удовлетворением заметила, как на мгновение на лице женщины отразилось удивление. Очевидно, что даже её поразило, что Рейнира сжигает невинных людей ради своих целей.       Совладав с эмоциями, она передала бумагу лорду Стронгу и попросила проверить достоверность информации. Тот кивнул, сказав, что его люди займутся этим немедленно. Когда мужчина поднялся и, опираясь на трость, поковылял к выходу, Висенье стало ясно, что этот человек связан со шпионской сетью и все сведения, полученные оттуда, он передаёт вдовствующей королеве.       «Нужно быть с ним осторожной», — подумала девушка, провожая его высокую фигуру взглядом.       — Сейчас мы отправляемся на похороны моего внука. Тебя, по понятным причинам, мы туда не приглашаем, — произнесла Алисента холодным тоном, когда лорд Стронг покинул комнату. — Пока я не вернусь, побудешь здесь. Я отправлю к тебе служанку, она поможет привести себя в порядок и принесет завтрак. Потом подыщем тебе гостевые покои.       — Благодарю, — как того требовал этикет, Висенья почтительно склонила голову. — Но об этом уже позаботился Эйгон. Он великодушно разместит меня в своих бывших покоях, — а чтобы женщина не стала с этим спорить, и заодно чтобы позлить её, девушка добавила: — Такова его королевская воля.       Эта маленькая булавка достигла своей цели, однако вдовствующая королева тоже не осталась в долгу. Она снова окинула Висенью презрительным взглядом и заговорила с ней так, словно перед ней стояла не благородная леди, а прислуга или шлюха, случайно оказавшаяся в постели её сына.       — Я попрошу мейстера приготовить для тебя лунный чай. Но это будет после обеда, когда я вернусь в замок. Хочу лично убедиться, что ты его выпьешь.       — Ещё раз благодарю за заботу, но мне это не нужно, — Висенье отчаянно хотелось ответить грубостью на грубость, отстоять свою честь, но разум предостерегал её от этого. Если она сейчас поссорится с Алисентой, то только усугубит своё и без того шаткое положение при дворе. Бабушка всегда говорила ей, что во дворце никто не атакует открыто. Здесь всё как на турнире: твоё достоинство — это твоя броня. Потеряй её, и тебя будет легко ранить или убить. Чтобы выжить, нужно скрывать свои претензии и неприязнь, решать проблемы более тонко.       — Не нужно?! — вспыхнула гневом Алисента. — Я не позволю тебе плодить бастардов и пятнать репутацию королевской семьи, как это однажды уже сделала твоя мачеха. То, что Эйгон возомнил, что у вас с ним великая любовь, не должно позорить Хелейну. И всю нашу семью! К сожалению, я не могу запретить ваши отношения. Но я сделаю всё возможное, чтобы об этом мерзком адюльтере знало как можно меньше народу.       «Мерзком адюльтере?» — мысленно усмехнулась девушка. — «А то, что ты женила своих сына и дочь друг на друге, прекрасно зная, что они друг друга не любят, это не мерзко?».       Справившись с раздражением, Висенья спокойно объяснила:       — Мне не нужен Лунный Чай, потому что между мной и Эйгоном ничего не было. Мы просто спали, не раздеваясь. Вы ведь это видели, когда стянули с нас одеяло.       — Эйгон не тронул тебя? — переспросила Алисента с явным сомнением.       — Нет. Потому что он заботится о нашей репутации, — и чтобы подчеркнуть лицемерии его матери, девушка добавила: — Разве не этого вы от него добиваетесь? Отчего же такое удивление на вашем лице?       Вдовствующей королеве нечего было возразить, и, решив не продолжать эту тему, она лишь сказала:       — Сейчас у меня нет времени. Вернемся к этому разговору позже.       — Как будет угодно, — с лёгкой улыбкой произнесла Висенья, осознавая, что сумела отстоять себя, не уронив при этом своего достоинства.       Вскоре после ухода Алисенты в комнату пришла служанка. Сначала она принесла кувшин с водой для умывания, а затем поднос со скудным завтраком. Приведя себя в порядок и перекусив, девушка почувствовала себя значительно лучше.       «Пока Эйгон рядом, я справлюсь со всем!» — твердо сказала себе она, глядя в окно, за которым виднелся внутренний двор. — «Должна справиться. Никто не обещал, что будет легко. Но все эти трудности — лишь временные препятствия на пути к нашему совместному счастью».