Royal froggy

Королевский сад, скрытый чернилами полночи, манит в свои душистые объятия. Мелькают над головой ветви аккуратных плодовых деревьев, сбившееся дыхание тонет в хрусте белых камушков под ногами. Где они? Отсюда не слышно шума гостей и музыки, не видно никого из слуг. Единственные источники света — невозможно яркая луна в безоблачно-свежем небе да одинокий закоптелый фонарь в форме цветка хмеля.              — Тут нас никто не найдёт, — весело шепчет румяный наследник. Для сбежавшего с отцовского юбилея принца он выглядит довольно беззаботным.              Оксивер выпустил горячую ладонь и вгляделся в коричневатое пятно, в котором резво скрылся Энтони. Перед ним была увитая плющом старенькая мраморная беседка. Откуда она в этом образцовом саду? Оксивер послушно нырнул внутрь пятнистой от осени занавески и в нерешительности остановился, привыкая к темноте.              — Сюда. — Его плеча коснулись знакомые пальцы и вскоре оба принца сидели на полукруглой замшелой скамье, прислонясь спиной к шершавым колоннам беседки, скрывшей юношей от посторонних глаз за бордовой паутиной. Оба принца молчали. Энтони задумчиво вздохнул.              — Знаешь, если бы завтра сгорел весь дворец — мне бы было решительно все равно. Но если вдруг что-то случится с этой беседкой… Здесь я как будто в своём маленьком мире. Я пишу тут, иногда просто напиваюсь. Как-то раз даже уснул прямо здесь. — Энтони придвинулся ближе и заглянул Оксиверу в глаза:               — Вот у тебя бывает так, что на самой мягкой перине заснуть не можешь, как принцесса на горошине, а ляжешь на пол или на землю — и безо всяких одеял в момент засыпаешь?              Оксивер опустил глаза и зачем-то соединил кончики пальцев.              — Д-да нет, если честно. Я, наоборот, не могу уснуть на жёстком. Но у меня тоже есть… тоже было такое место. Старая каморка в крыле для прислуги. Меня там никто и не подумал бы искать. Я натаскал туда еды, свечей, книг, покрывал, просиживал там часами, пока не звонили к обеду. Но потом это крыло решили перестроить…              Оскивер заметил, что вино сделало его разговорчивей. Он ведь раньше никогда не делился с малознакомыми людьми чем-то личным, сокровенным. Но сейчас его вдруг будто прорвало. Он говорил, говорил, перемешивая мимолётные воспоминания из детства с тем, что лежало на душе уже долгие месяцы. Про своих учителей, про любимую еду, про громкий развод родителей, замужество любимой сестры и, конечно, о том, как всё случилось…              — …Но вскоре под угрозой оказались наши земли и спустя две недели я был представлен принцессе Юлианне. Брак с ней мог решить все наши проблемы. — Оксивер оторвал листочек с изогнутой ветки и начал мять его пальцами. — Я подумал… Ольга не простила бы мне, если б я жил не своей жизнью, как она. Я отказал принцессе. Откуда же я мог знать?!              Энтони слушал, затаив дыхание, стараясь не спугнуть летящее с пьяных губ превращённого принца откровение.              — Знать, что…              — Юлианна — ведьма.              — Ох. Так значит, это она…              — Да, да, — горько кивнул Оксивер. Лист плюща, смятый в шарик, упал к его ногам. — Такие красавицы не привыкли слышать «нет», мне стоило догадаться, что она отомстит.              — Не кори себя, Окси. — Невидимая рука легко коснулась плеча. — Никому не под силу знать такое наверняка.              Принц покачал головой и невесело усмехнулся:              — Это я умею лучше всего — корить себя. — Дрожащей рукой принц сорвал ещё один лист с ветки. — Если меня захотят казнить, даже за палачом посылать не надо, я сам себя обезглавлю, из чувства вины.               Тёплая ладонь мягко погладила принца по плечу.              — Теперь все хорошо. Главное, что теперь ты в порядке! — Энтони вдруг ощутил необычайный прилив нежности к этому хрупкому нежному созданию.              Печальный принц снова покачал головой: — Нет, нет. Не может быть все так просто. У моего заклятья есть чёткое условие…              — И мы его выполнили! — с жаром подытожил Энтони. — Поцелуй был? Был. Заклятие снято!              — Ты прав, но… У меня плохое предчувствие, Тони.              Вдалеке захрустели чьи-то грузные шаги. Оксивер замер, словно прижатый лисицей кролик. Энтони слегка стиснул плечо принца и шумно выдохнув вышел из укрытия.              — Ваше высочество! Где вас черти носят? То есть… кхм. Немедленно вернитесь к гостям. Король обеспокоен вашим отсутствием. — Он бросил быстрый взгляд на беседку и ухмыльнулся: — Не стоит уступать сиюминутным порывам. Для вас есть более подходящая партия.              Оксиверу показалось, что он может ощутить закипающий гнев Энтони на расстоянии. Камергер тоже терял терпение:              — Итак?              Наследник бросил быстрый взгляд на беседку и стиснул зубы.              Надо. Надо идти. Будет хуже.              — Ваше вы… — Энтони широким нарочито размашистым шагом пронёсся мимо, задев камергера плечом.              Через минуту по гравию раздались торопливо удаляющиеся шаги. Оксивер осторожно выглянул из беседки. Ночь. Сад. Холодное осеннее небо. Луна и старый фонарь в форме цветка хмеля.              Что ж, вот он и снова остался один.