Royal froggy

      — Я не спрашиваю, где ты был, Энтони. В конце концов, королевский юбилей отмечается каждые пять лет, у тебя ещё уйма попыток меня поздравить. Гости уже расходятся, можешь пойти помочь с лошадьми.              Проклятый камергер! Мог ещё позже позвать? Ладно, сам виноват…              — Сбежал и никому не сказал ни слова. Что, снова юность вспомнилась? Опять в Робина Гуда играем?              В спокойном голосе отца зазвенели чеканные издевательские нотки. Энтони не уставал удивляться, как мастерски король владел собой будучи вусмерть пьяным. Но сейчас это скорее внушало ещё бо́льший страх.               Король прокашлялся и продолжил:              — Ты наследник, Энтони. Люди хотят видеть на троне не мальчика, но мужа, способного к продолжению рода. — Каждое слово отец отделял, словно толкуя прописные истины ребёнку.               Энтони слушал вполуха: старая песня, слышали. Его мысли остались в саду. Он же просто бросил нового друга одного в незнакомом месте… Да ещё и ночью!              — Ты хоть понимаешь, как это выглядело со стороны, что подумали твои гости? Не думаю, что принцессу впечатлило твоё блистательное бегство с бала. — Король зло усмехнулся.               Боже, долго он ещё будет упражняться в красноречии? Бедный Оксивер…              Энтони даже не пытался что-то отвечать, погрузившись в тревогу. Король хлебнул вина из кубка и с жаром продолжил:              — Принц должен думать о своём народе, о долге перед кровью предков…              Он же там совсем один и не знает, что ему делать. Нельзя было вот так уходить. Глупый, глупый Энтони!               — …а не развлекаться с девицами в беседках! — Принц похолодел. — Ты меня удивил, не ожидал от тебя такой…неразборчивости. Ему привозят павлина, а он заглядывается на индюшек!              Ну всё, довольно!              — Это не девица.              — Фрейлина, без разницы. Послушай, что я скажу: ты, верно, решил, что она особенная, да? Чушь. Не распыляйся на этих вертихвосток. Я привёз тебе, мальчишке, лучшую невесту на блюдечке, только что в рот не положил! — Король все-таки начал терять над собой контроль, размашисто жестикулируя. — Нет! Не угодно!              — Я не…              — Сам не нашёл, теперь разбирает!              — Я не женюсь на ней. — Энтони произнёс «не женюсь» как мог твёрдо и решительно.              — Женишься, женишься! — Король весело хихикнул. — Думаешь, что ты самый умный? Будешь править по «новым правилам»? Без жены? — Король брезгливо махнул рукой, словно отгоняя муху. — Послушай старших. — Он постучал пальцем по столу. — Сам потом спасибо скажешь.              В груди принца всколыхнулась горячая и такая знакомая волна. Прямо как семь лет назад.              — Я вообще не собираюсь жениться в обозримом будущем. Я уже говорил. — Голос принца начинал предательски становиться громче и твёрже, словно он снова стоял на телеге перед толпой.              — Ну, это не тебе решать, Энтони. — Монарх глумливо отпил из кубка. — Довольно ты бунтовал, хватит. Пора взрослеть.              — Я могу быть королём и без жены. Это необязательно.              — Это ты сейчас так думаешь. Ладно, завтра на охоте поговорим, когда протрезвеешь. — Король опрокинул кубок в рот и вытер капли с подбородка рукавом.              Энтони вылетел из душных покоев, чуть не сорвав с петель неплотно затворённую дверь. Он повернулся и тут же замер — перед ним стоял растерянный Оксивер.              Он всё слышал.              

***

                   Повисшее в воздухе напряжение потрескивало на кончиках волос. Оксивер едва поспевал за Энтони, который уже не шагал, а полубежал в направлении спальни.              Глупый, глупый Окси! Опять ты всё испортил!.. Надо что-то сделать. Надо… Надо как-то все исправить…              — Тони, — тихо позвал Оксивер. Никакой реакции, тот даже не сбавил шагу. Юноша набрал воздуха в непривычно большие лёгкие и ухватился кончиками пальцев за рукав наследника.              — Тони! — Оксивер схватил ладонь принца и слегка потянул на себя. Ладонь была мокрой.              Энтони остановился, цепляясь глазами за узоры на мраморном полу.              — Эй, — Оксивер тихонько сжал дрожащие пальцы принца. — Ты молодец.              Энтони вскинул голову и Оксивера пронзили полные горечи (и слёз?) золотые глаза.              Он понимает.               Тонкие пальцы юноши ещё раз с чувством стиснули горячую ладонь. Энтони зажмурился и с шумом выдохнул. Он зачем-то повернул голову чуть вбок и Оксиверу показалось, что на щеках у принца блеснула влага. Нет, вряд ли это слезы, наследные принцы не плачут, так не бывает. Ещё несколько минут они простояли вот так, в тишине, держась за руки, не произнося ни слова, вслушиваясь в потрескивание сальных светильников на стенах. Наконец Энтони сдержанно кивнул и освободил свою ладонь. Он торопливо обтёр её кружевным платком и прошептал одними губами:              — Спасибо.                    Придя в опочивальню они не сговариваясь легли спать в одежде, то ли от неловкости, то ли от усталости. Их камзолы будто впитали в себя этот вечер, полный вина и осенней сырости.              Кровать была заботливо расстелена, из-под перины торчала рукоять угольной грелки. Оксивер скромно прилёг на краешек и зарылся бледными пальцами в темно-бурый мех медвежьей шкуры, которая зачем-то лежала поверх простыней. Энтони задул свечу. В угол комнаты полетели дорогие туфли и кровать мягко скрипнула под тяжестью тела. Проблески лунного света из ночного окна скрылись за шуршанием тяжёлых гардин. Оба принца притворились, что уснули, продолжая вслушиваться в дыхание рядом.              — Окси? — прошелестел другой край кровати.              — М?              — Извини, что бросил тебя одного в саду. — Энтони приподнялся на локтях. — Ты там не очень замёрз? Ложись поближе к грелке.              — О, нет, ну что ты, пустое. Ничего. К счастью, я запомнил дорогу назад.              — Подвинься ближе, простынешь.              — Тут тепло, Тони, я же в камзоле. Спасибо.              Спальня погрузилась в вязкую тишину, и когда Оксивер уже начал ощущать границу сна, до его ушей долетело чьё-то тихое «Доброй ночи».