Royal froggy

Хоть Энтони и любил псовую охоту, присутствие отца всегда налагало на азарт погони свой чопорный отпечаток. Каждое движение выносилось на суд, каждому выстрелу ставились баллы. Вчерашняя ссора дополнилась опозданием принца к выезду, что тут же возродило былое напряжение.       Ещё вчера рядом с ним лежал хрупкий юноша, а сегодня он снова превратился в лягушку, как же тут не опоздать?       Энтони был в отчаянии: все-таки зелье не сработало! Они с Оксивером условились попробовать ещё раз, хотя последний не разделял энтузиазма наследника. За всеми разговорами Тони едва не забыл про охоту, и пришедшие убирать покои перепуганные служанки видели, как принц громко прощается с пустой комнатой, натягивая на ходу охотничьи сапоги.       Вдобавок ко всему, видимо, после ночной прогулки, Энтони чувствовал противную слабость, будто по венам вместо крови тёк горячий кисель. «Ерунда, само пройдёт» привычно отмахнулся принц, сунув ногу в стремя. Наследник всегда отличался богатырским здоровьем, пустяшная простуда ему нипочём. Многолюдная охотничья процессия во главе с его величеством и наследным принцем двинулась в лес под тявкающий аккомпанемент.        Черед несколько часов неудачных попыток загнать лисицу, король разрешил устроить привал. Ловчие и свита облегчённо вздохнули и стали разводить огонь, чтобы приготовить припасённую снедь. До охотничьего домика было ещё далеко, а силы у всех были уже на исходе.       Энтони не спешил расслабляться: отец не терпел поражений, ни в политике, ни на охоте и сейчас любой пустяк мог стать причиной катастрофы.       У принца (то ли от дыма костра, то ли от нервов?..) начала кружиться голова. Он пытался припомнить, что за вино разливали на балу, силясь открыть причину своего недомогания. Вчерашний вечер проплывал в памяти как в тумане: чей-то смех, причёски гостей, принцесса, гнев отца — всё было размытым и отдалённым, будто в давнем сне. Чёткими оставались только небесные доверчивые глаза и тихий голос из мрака ночной беседки. Оксивер… Как он там, совсем один?..       — Ваше высочество, вы, случайно, не влюблены?       Энтони даже подскочил от неожиданности.       — Что?!       — Я спрашиваю, вы, случайно, не больны? — Старший ловчий выглядел виноватым и обеспокоенным. — Вы сегодня, кхм… немного рассеяны.       Энтони поймал на себе несколько любопытных взглядов. Зря он так вскочил — череп схватили стальные тиски и принцу пришлось сделать усилие, чтобы не выдать своё смятение.       — Я в порядке. Немного задумался.       Еще долгих шесть часов Тони мучался от тревоги, головных болей и нравоучительных бесед об истинном предназначении монарха. Он с трудом делал вид что слушает отца, но с каждой минутой тревога всё сильней вытесняла остальные мысли.       — Отец, уже темнеет. — Энтони надеялся, что король поймет намёк.       — Мы не уедем без добычи. — король даже не взглянул на сына. — Это королевская охота, а не прогулка за кроликами, иные монархи охотятся неделями, разве ты не знал? — Он махнул рукой и крикнул ловчим: — В охотничий домик! Завтра с утра поскачем южнее, там водятся олени. Король взобрался на лошадь и глянул на Энтони сверху вниз:       — Охота — это прежде всего политика. Чернь не должна забывать, кто хозяин в этих лесах!       Энтони удалось улизнуть только ближе к ночи, когда в охотничьем домике (если, конечно, роскошный особняк со всеми удобствами можно так назвать) все уснули, он прокрался к лошадям. Подкупить конюха было проще простого, осталось добраться домой и выдумать легенду для отца. Но это потом. Он что-нибудь придумает.       Сейчас важно другое. Другой.

***

       — Оксивер! — Крик рассыпался по каменной стене дворика, оставшись без ответа. — Окси! Где ты? — В груди у Энтони что-то рванулось, словно конь на привязи: вдруг его кто-то раздавил? Что если он упал из окна и разбился? Съела ворона? Поймала кошка? За целый день могло случиться что угодно. В воображении проносились кровавые образы, один красочней другого. Под перчатками стало мокро и холодно.       — Окси!       В пруду послышался тихий всплеск — Энтони в два прыжка оказался у аккуратной каймы, выложенной гладкими валунами, щурясь в темноте и надеясь узнать среди кувшинок крохотный силуэт.       — Тони! — Кто-то тихо квакнул, кажется, с середины водоёма.       — Окси! — Руки наследника все ещё била мелкая дрожь. — Ты где?       — С возвращением! Я сейчас…       — Окси… — Энтони плохо понимал, что делает. Ноги сами вели его за тихим голосом, и вскоре ледяная вода защекотала живот сквозь одежду.       — Тони, стой, ты чего?       Охотничьи перчатки полетели в воду и тут же захлебнулись тиной. Энтони лихорадочно ощупывал пальцами кувшинки, покачиваясь на илистом дне.       — Я здесь!       Из-за мятого облака наконец выглянула луна, играя бликами в волнах пруда. Энтони с облегчением различил впереди знакомую черную фигурку.       — Оксивер!.. — вода лизнула принцу плечи. Сапоги засасывал вязкий ил, и Оксивер, видя заминку, сам приблизился к другу, прыгая с кувшинки на кувшинку. В ореховых глазах блеснул лунный свет, и принц сделал ещё один шаг вперёд, окунувшись в пруд по шею. Оксивер сидел прямо перед ним, смущённо улыбаясь. Энтони радостно выдохнул и подхватил лягушонка вместе с листком, весело смеясь.       — Слава богу, ты в порядке! Я так испугался!       Оксивер казался слегка озадаченным, но веселье Энтони было слишком заразительно. Со стороны могло показаться, что наследник повредился в уме: как иначе объяснить тот факт, что принц вздумал ночью ловить лягушек в пруду?       Из груди как будто вынули стрелу: Оксивер здесь, живой, целый и невредимый. Принц никак не мог вспомнить, когда в последний раз он так сильно переживал за чью-то жизнь. Легкие и горло разрывались от чего-то светлого, что безудержно рвалось наружу.       — Со мной всё в порядке, Тони. — Лягушонок поправил лапкой корону. — Мне просто захотелось немного поплавать, и я спустился по водосточной трубе. Это, правда, была та еще задачка, но прости, я никак не мог удержаться, у тебя такой красивый пруд!..       Оксивера обожгло горячее, словно восковая печать, прикосновение губ к щеке. Быстрое, сильное, чувственное. По зелёной спинке побежали мурашки, крохотное сердце зашлось бешеным ритмом.       — Тони…       Из дворцовых окон донёсся мелодичный звон.       Внезапно ладони принца ощутили странный зуд, и лягушонок в них вдруг начал невозможно ярко светиться. Энтони зажмурился, а когда открыл глаза, то понял, что ладони пусты, а на шее у него повис дрожащий и совершенно голый юноша.       — Оксивер?!       — Я… — Превращённый сильней обвил руками шею своего спасителя. — Я не умею плавать, когда я человек… — Принц стыдливо опустил редкие ресницы.       Энтони быстро подхватил парня и с трудом передвигая ноги вынес его из воды. Несколько мгновений он стоял на месте, не вполне понимая, что только что произошло. Одежда противно прилипла к телу, с волос лились холодные струйки. Оксивер тихонько кашлянул и поёжился от ветра.       — Ах, да, точно. — Энтони покрепче прижал к себе юношу и скорым шагом направился к чёрному ходу, чтобы не шокировать стражу.

***

      — Спасибо за одежду.       — Ерунда. Если ещё что-то нужно, проси, не стесняйся.       — Нет-нет, спасибо, я… то есть, всё хорошо. — кончики ушей принца, покраснели. Что-то подсказывало Энтони, что виной тому вовсе не ванна и горячий чай.       Святые угодники, до чего же он милый…       — Слушай, Энтони, я сегодня весь день думал… Получается, зелье всё-таки сработало? Но я никак не возьму в толк, почему я превратился теперь, хоть и не пил никаких зелий?       — Да-а, это… — Энтони что-то кольнуло в грудь, когда он вспомнил свой спонтанный поцелуй, — …очень странно. Магия, заклятья, чародейство — у всего свои законы, они нам неподвластны.       На столе тихо потрескивала свеча, отмеряя часы до нового превращения. Оксивер грустно вздохнул и сполз по спинке кровати, натянув одеяло до подбородка. Энтони переоделся и улёгся рядом. Встать и задуть свечу было откровенно лень. Оксивер перевернулся на бок, ухватил краешек подушки и уткнулся в него носом, словно котёнок. Он заметил вопросительный взгляд Энтони и улыбнулся:       — Я всегда что-то обнимаю во сне, мне так лучше спится.       — Можешь мою руку обнять, если хочешь, — предложил Энтони полушутя.       — Ты серьёзно?       О, небо. Что ты делаешь?       — Конечно.       Энтони протянул вперёд свою крепкую руку и закрыл глаза. По предплечью заскользили шёлковые касания и что-то мягкое с трепетом прижало её к себе. Напротив послышалось ровное тихое сопение. Энтони нежно коснулся тыльной стороной ладони щеки спящего принца. Головная боль совсем прошла, оставив тяжёлую хмельную истому.       Ваше высочество, вы, случайно, не влюблены?..