И вот... так я выяснил, что он гибрид, Минхо

Они оба пугаются дверного звонка утром воскресенья. Феликс мяукает, недовольный тем, что его разбудили, а Хёнджин поправляет очки, сидящие на кончике его носа, и убирает с колен ноутбук, на котором он писал свой диплом. Оказавшись около двери, Хвана сразу же накрывает большим количеством болтовни от Минхо. — И тебе доброе утро, — ухмыляется Хёнджин, пропуская друга в свою квартиру и закрывая за ним дверь. Минхо что-то неразборчиво шепчет перед тем, как скрыться в гостиной. Единственное, что Хван может разобрать, это глубокий и долгий вздох друга. Вот он и увидел Феликса. — Так вот почему ты не обратился раньше, — думает ветеринар вслух, попивая банановое молоко, предложенное Хёнджином. Феликс немного улыбается, его хвост лениво болтается из стороны в сторону. Минхо кивает и внезапно встаёт и хлопает в ладоши — чем пугает и своего друга, и гибрида. После чего хватает рюкзак, который он оставил у подножья дивана. — Так вот, ммм… — начинает он, неуверенно бросив взгляд на Хёнджина, прежде чем сфокусировался на Феликсе: — Когда Хёнджин рассказал мне, как тебя нашел, я сразу же понял, что ты гибрид, и в тот же день я позволил себе сходить к тому переулку, — объясняет Минхо и кладёт рюкзак на диван. — У тебя был с собой рюкзак, верно? — спрашивает он, и Хёнджин зажигается любопытством. В спешке той ночью он даже не заметил его, но, когда он видит, как кивает Феликс, забирая рюкзак, то понимает, что он тогда даже не осматривался. — Я постирал твои вещи, — еще один взгляд в сторону Хвана, — потому что они промокли насквозь под дождем. Я надеюсь, ты не против, — говорит Минхо гибриду. Хвост того счастливо вибрирует — он совершенно не против. Даже наоборот — он только рад получить внимание в любом виде. Феликс прижимает рюкзак к груди и трется об него. Должно быть, он собирал вещи в спешке, когда пытался сбежать. — Там твоя одежда и все остальное, можешь, ну, я не знаю, проверить все ли на месте, если хочешь, — предлагает ему Минхо. Хёнджин поддерживает предложение друга, смотря в упор на Феликса и говоря ему, что если тот хочет, то может пойти и разобрать свои вещи в их спальне. Феликс буквально трясется, когда он встает и чмокает Минхо в щечку (ветеринар краснеет), глядя Хёнджину в глаза и тихо мяукая. Хван врастает в диван. Невесомое раздражение зудит под кожей, когда он думает о том, что Феликс никогда не целовал его, но тот выглядит насколько воодушевленным, что Хёнджин решает проигнорировать это. Если бы он знал, что Феликс будет так счастлив получить обратно свои вещи, он бы сам сходил туда намного раньше. — Почему ты раньше мне не сказал? — хмыкает он, когда Феликс покидает комнату. Хёнджин нервно теребит свои волосы, глядя на Минхо, пока тот разве что в голос не смеется над ним, облокотившись на диван. — В чем тогда было бы веселье? — дразнится он, делая глоток бананового молока. Хёнджин закатывает глаза и слегка толкает его. — Расслабься, хорошо? Хёнджин, просто веди себя так, как вел бы себя с человеком, окей? — заверяет его друг, похлопывая того по колену. — Отношения, которые вы создали, когда он был котом, никуда не делись. Просто теперь он может отвечать тебе на том языке, который ты понимаешь, — продолжает Минхо, и Хван осознает, что друг без труда считал его дискомфорт. Но вот только проблема-то не в этом. — Эмм, — кивает Хёнджин, закрывая глаза на секунду и взвешивая, стоит ли вообще говорить Минхо о том, что его действительно волнует. Он прикусывает губу насколько сильно, что чувствует легкое жжение — знак того, что он успел прокусить нежную кожу. — Мне он нравится, Минхо, — в конце концов говорит он, открывая глаза и глядя на друга. Минхо ухмыляется, качая головой. — Да, по тебе это видно. Ты с него глаз не сводишь, — поддразнивает его Минхо, не сбиваясь ни на секунду, будто Хёнджин только что не сказал ему, что его привлекает его же чертово домашнее животное. Возможно, Минхо умеет читать мысли: — Хёнджин, тебе действительно стоит успокоиться. Я знаю, о чем ты думаешь — Феликс действительно очень красивый. У вас крепкие и близкие отношения. Нормально, что ты чувствуешь к нему привязанность, — добавляет он, смотря в сторону двери в спальню, из-за которой доносятся громкие радостные звуки. Феликс должно быть играет с чем-то из своих вещей. — Он не только больше не кот, Хёнджин, но он такой же молодой человек, как и ты. Ну, ладно — гибрид. Отношения гибридов с людьми абсолютно нормальны, — он переводит взгляд обратно на Хвана: — У меня был парень — Чан. Еще до того, как ты переехал сюда. Он был гибридом волка, представляешь? Милый, мне он очень нравился, — Минхо вздыхает, и друг удивляется его словам. — Вот почему я многое о них знаю. Хёнджин смотрит на него, подняв брови, пока тот отставляет в сторону стакан с молоком и продолжает свой монолог. — Я думаю, что ты слышал по радио, что происходит с теми гибридами, которых ловят? Они становятся просто… в любом случае, я думаю, что они хотели продать Феликса. — он смотрит ему в глаза. Хван напрягается. Он так мало знает про жизнь гибридов и испытывает вину за это. — Чан был частью организации, борющейся с этим. Я уже давно не получал весточек от него, но он всегда был безумно занят, работая там. Их не так-то просто найти. Хёнджин внимательно слушает, впитывая каждого его слово, и не знает, что сказать в ответ. Сама идея о том, что Феликс мог попасть в руки к какому-то извращенцу, не забери он его тогда к себе, заставляет его покрыться слоем испарины. — Думаю, поэтому он тебе так благодарен. Феликс очень милый, он один из самых милых гибридов, что я знаю, — продолжает Минхо, снова смотря на дверь в спальню. Хёнджин согласно кивает. Феликс очень милый, ему очень комфортно рядом с ним. Слова Минхо о его собственных отношениях с гибридом немного успокаивают, но он все равно не может избавиться от мысли, что, раз гибридов часто именно так и воспринимают и Феликс может плохо о нем подумать. — Вот именно поэтому мое влечение к Феликсу — неправильно, — Хёнджин вздыхает, взъерошивая свои волосы. Он не хочет так вести себя с Феликсом, а если точнее — не хочет, чтобы Феликс думал, что он будет это делать. Раздражение Минхо написано заглавными буквами у него на лице. — Это не то, что я имел в виду, Хёнджин. Он верит тебе, понимаешь? Я думаю, ты в курсе, — он активно жестикулирует. Хёнджин кивает. — Вот поэтому тебе стоит перестать так сильно об этом париться. Тогда ты поймешь, что сам Феликс хочет сделать шаг к отношениям с тобой, — говорит Минхо. Хёнджин в общем и целом вроде как понимает, что тот имеет в виду, но их разговор прерывается открывающейся дверью. Оба сразу же поворачиваются в ту сторону. Феликс надел ошейник — это первое, что замечает Хван. На тонкой белой полоске написано «Ёнбокки♡». Светлый цвет ошейника оттеняет смуглую кожу. У Хёнджина пересыхает во рту. Сверху на нем тонкий пастельно голубой свитер с V-образным вырезом, открывающий вид на его ключицы. И, будто бы этого уже недостаточно, чтобы свести его с ума, все становится еще хуже, когда его взгляд сползает вниз, к тому, во что заправлен свитер: короткая кремово-белая юбка, подчеркивающая его бедра и узкую талию. На его ногах длинные белые гольфы с двумя голубыми бантиками сверху. Они нежно обхватывают мягкую кожу его бедер, неприкрытую юбкой, подчеркивая их пухлость. Хёнджин бессознательно облизывает нижнюю губу, откровенно пялясь на ноги Феликса. Если он достаточно сощурится, то даже сможет разглядеть россыпь веснушек на обнаженной полоске кожи между юбкой и гольфами. Милостивые боги, Хёнджин жаждет эти бедра с тех самых пор, как впервые увидел их. Сейчас желание прикоснуться к ним сильнее, чем когда-либо. Хёнджин буквально мечтает ощутить их вокруг своей талии или лица и оставить свои следы на них. Хван слегка наклоняет голову, осматривая Феликса целиком. Он выглядит крошечным. Хвост Феликса мелькает за его ногами. Хёнджин поднимает взгляд — Феликс же смотрит на него. Хван ощущает волны возбуждения, захлестывающие все его тело, от пристальности обращенного к нему взора. Феликс несколько раз медленно моргает, взмахивая своими длинными ресницами, и невинно мнет край и без того короткой юбки. Его щеки покрыты розовым румянцем — он буквально чувствует на себе взгляд Хёнджина. Воздух вокруг них тяжелеет настолько, что Хёнджину становится нечем дышать. Они смотрят друг другу в глаза куда дольше дозволенного, и спустя какое-то время Феликс переводит взгляд вниз. Его губы слегка приоткрыты. И тут он начинает урчать. Он, черт возьми, урчит, издает низкие, глубокие, мурлыкающие звуки. Хёнджин сжимает свои ноги настолько сильно, насколько это возможно. Только сидеть со стояком с Минхо в одной комнате не хватало. Феликс очарователен. Но чертовски соблазнителен. Минхо хлопает в ладоши, и Хёнджин наконец-то возвращается обратно в реальность. — Я думаю, мне пора идти. Дела. Ну вы понимаете, — тараторит Минхо. Его явно забавляет сложившаяся ситуация. Хёнджин на секунду упускает Феликса из своего поля зрения. Он весь красный — его уши и шея горят. Хёнджин прочищает горло, вставая с дивана. — Да, хорошо, я тогда провожу тебя до двери, — говорит он, хотя это и дается ему с огромным трудом. Все мысли в его голове возвращаются к одному определенному гибриду. — Прекрасно выглядишь, Феликс! — щебечет Минхо, поднимаясь с дивана. Он подходит к гибриду, и его уши дергаются от комплимента. Рука Минхо ложится на его бедро, чтобы приобнять Феликса, и Хёнджин ничего не может поделать с зудящим раздражением. Даже если это всего лишь Минхо, даже если у него нет никаких причин для раздражения. — Спасибо! — восторженно отвечает Феликс, обнимая его в ответ. Он удовлетворенно машет хвостом. Как и было сказано, Феликс любит внимание к себе во всех его проявлениях. Раздражение написано у Хёнджина на лице как на таблоиде. Минхо движется к выходу, в то время как Феликс остается в гостиной, играть с одним из своих антистрессов. Пока они стоят около двери Минхо присаживается, чтобы зашнуровать кроссовки, а Хёнджин нервничает. Он переваливается с одной ноги на другую, думая о том, как сейчас вернётся обратно в комнату. Как окажется там один на один с гибридом. Минхо усмехается, вставая с корточек. Все тот же пронзительный взгляд. — Ммм, по поводу того, о чем мы говорили… дистанция. Это, конечно, добавляет тебе чести, я про то, что ты хочешь держаться от него на дистанции, но у гибридов тоже есть потребности. Тебе никогда не приходило в голову, что Феликс может думать о тебе точно так же? — шепот на грани слышимости. Минхо краем глаза следит за дверью в гостиную, чтобы убедиться, что Феликс там занимается своими делами. — Он хочет тебя не меньше, чем ты его, — заканчивает ветеринар, подмигивая другу и исчезая за дверью квартиры. Сердце Хёнджина, кажется, может напитать энергией весь Сеул — настолько быстро оно стучит. Хёнджин мог бы просто пропустить слова Минхо мимо ушей, представить, что он никогда их не слышал. Он мог бы вернуться в гостиную и продолжить писать свой диплом, представив, что рядом с ним нет никаких Феликсов, а в особенности — нет Феликса в той юбке и гольфах. Он мог бы сделать так много всего. — Те-тебе очень идет, — шепчет Хёнджин — с головы до ног залитый краской. Он притворяется, что печатает что-то на компьютере, пытаясь не отводить взор от экрана. Он не понимает, почему ему так сложно сказать простой комплимент — он не говорит и половины всего того, что хотел сказать, но его щёки уже настолько красные, что их можно поместить в Парижскую палату мер и весов в качестве эталона красного цвета. Краем глаза Хёнджин видит, как Феликс улыбается во все тридцать два, морща носик и виляя хвостом. — Спасибо! — отвечает гибрид перед тем, как вернуться к своим кошачьим делам. *** Хёнджин начинает верить словам Минхо только спустя несколько часов. Они снова сидят на диване в гостиной, уже после обеда, ноутбук Хёнджина привычно на его коленях. Феликс снова играет с мячиком. Когда мяч падает, Феликс случайно издает тихий гортанный звук, отвлекающий человека, но Хван очень сильно пытается сосредоточиться на своем дипломе. По крайней мере до того, как Феликс двигается. Игрушка случайно оказывается на другой стороне дивана, где они сидят, и Феликс очевидно хочет забрать ее, чтобы продолжить игру. Так что, все еще на коленях, он тянется за ней через Хёнджина. Хван отрывает руки от клавиатуры, когда понимает, что собирается сделать Феликс, и позволяет ему растянутся над своими коленями. Внутри него пылает огонь — хотя гибрид совершенно ничего такого не делает. Феликс опирается на руки, мышцы на его прогнувшейся спине вырисовываются под гладкой кожей. Взгляд Хёнджина предсказуемо падает на изгиб его зада, который куда более выразительный сейчас (тот факт, что Феликс в юбке, облегающей его бедра, вообще не помогает), чем ему стоило бы быть ради сохранения ментального здоровья человека. Хёнджин ласкает взглядом его тело, пока не доходит до обнаженной части ног и маленьких стоп. Он отводит взгляд. Эта ситуация влияет на него намного сильнее, чем он готов в этом признаться, особенно когда его нос заполняет запах Феликса. Он мог бы утонуть в аромате, исходящем от гибрида — он пахнет так хорошо. Когда гибрид наконец-то хватает свою игрушку, он оборачивается на Хёнджина. Осознание того, насколько они сейчас близко, обрушивается на Хвана, как двадцатиметровая волна. Феликс потягивается на его коленях. Его лицо всего в десятке сантиметров от лица парня. Феликс в упор смотрит на него, медленно моргая — и Хёнджин весь заливается краской. Он почти физически ощущает, как взгляд гибрида спускается к его губам. Его глаза полуприкрыты и наполнены вязким желанием — что-то в животе Хёнджина расцветает и трепещет под этим взглядом. Феликс медленно возвращается на свое место, держа игрушку в руках, будто бы ничего особенного сейчас не произошло. На его губах играет едва заметная улыбка. Хёнджин… напряжен. Феликс продолжает играться со своим мячиком, время от времени поправляя ошейник. Хёнджин замечает, как тот с каждым разом чешет кожу под ним все сильнее, и он не может удержаться от вопроса: — Все в порядке? — спрашивает парень, поворачиваясь к нему. Феликс кивает, но руку с шеи не убирает. — Феликс, эмм — я хочу, чтобы ты знал, что ты не обязан носить что-то, что тебе не хочется. Если тебе некомфортно, то не носи, — Хёнджин сглатывает, беспокоясь за здоровье гибрида. Он не знает, что ему вбили в голову, но Феликсу очевидно неудобно в ошейнике. — Лучше надевай ту одежду, в которой ты будешь чувствовать себя спокойно, хорошо? Тишина растягивается на минуту. — Это просто… вот этот вот ошейник, — едва слышно выдыхает Феликс. Хёнджин возвращается к своему диплому. Краем глаза он видит, как Феликс снимает неприятный предмет с шеи и вместе с ним всё сковывающее его напряжение уходит. Хван хочет, чтобы гибрид ощущал себя в безопасности рядом с ним. Больше он не видит Феликса в этом ошейнике. *** Феликс даже не думает останавливаться после диванных событий. Он постоянно задевает его, прикасается к нему, трогает его, даже когда казалось бы это невозможно. Его рука касается ладони Хёнджина каждый раз, когда он проходит мимо. Каждый раз, когда Хван возвращается домой с работы, Феликс как обычно запрыгивает в его руки, чтобы пометить его своим запахом. И боже мой, Хёнджин находит это настолько возбуждающим, что его кожа вся электризуется от одной мысли о том, чем на самом деле занят Феликс, хотя он и считал это очаровательным по началу. Гибрид дольше прижимается к нему. Его губы очерчивают кожу на шее Хёнджина — такого раньше не было. Его хвост все чаще оплетает талию человека. Он буквально гипнотизирует Хвана взглядом, в котором полыхает огонь. По ночам Феликс прижимается к нему все сильнее. Хёнджин берет в привычку просыпаться с одной из его ног, перекинутой через талию, и прижатым к бедру пахом гибрида, которым тот трется от него при каждом малейшем движении во сне (Хёнджин все чаще начинает свой день с ледяного душа — он не хочет дрочить на мысленный образ своего котенка). Феликс продолжает играть в свою игру. Каждый божий день. Хёнджин измотан. Выбор одежды гибрида вообще не помогает ему сохранить ментальное здоровье в целости и сохранности — Феликс чаще всего ходит в коротеньких юбках или узеньких шортах. Он больше не носит одежду Хёнджина (и его это расстраивает, да), но видимо Феликсу удобнее в своей собственной одежде, приспособленной для ношения существам с хвостом. Феликс в своей одежде — это настоящее зрелище. Соблазн, которому Хёнджин противостоит из последних сил. Все эти движения и касания, когда Феликс просто жаждет быть рядом, прилипнуть к нему. Когда он готовит и Феликс подходит к нему со спины, обнимая, и шепчет что-то на ушко, пока его руки невинно гуляют по груди Хёнджина, поглаживая прикрытые одеждой мышцы пресса вверх-вниз, задевая край его домашних штанов. Его пальцы едва прикасаются к резинке и никогда ниже, но ему этого и не нужно — даже таких касаний хватает для того, чтобы сделать жизнь Хвана намного сложнее. Он постоянно думает о теплом дыхании около своего уха, о щекочущей шерсти на ушах гибрида, о том, как Феликс шепчет комплименты его блюдам на ухо своим самым низким голосом. И урчит при этом. Он еще и урчит, черт возьми! Боги, Хёнджин сходит с ума. И последним гвоздем в крышке гроба его рассудка становится этот вечер.