Полнолуние

      — Ян Чонвон, не хотите ли вы объясниться? — суровым и властным тоном спросила миссис Брэдли; её вопросы всегда побудительны к действию.       — Я отдавал книги в библиотеке, и моё имя долго выписывали из должников, — произнёс юноша, возвращаясь к незнакомцу. Нет, это не он! От сердца как отлегло.       — Не очень оригинально. Сегодня у меня нет времени и желания проводить нравоучения для таких безответственных учеников как вы, поэтому сейчас же занимайте своё место и… — женщина осмотрела юношу, — и извинитесь перед господином Паком.       От этого имени у Чонвона дыхание остановилось, он ещё раз оценил мужчину со стороны, проводя диагональ между ним и тем, с кем у него встреча, и откинул эту мысль в дальний ящик. Партнёрам отца нет места в старшей школе, ведь всем им скоро на пенсию.       — Приношу свои искренние извинения, — поклонился уважительно Чонвон, бегая глазами по смутно знакомому лицу. Вроде те же скулы, тот же разрез глаз… тоже метис… семя сомнения стало прорастать в его душе вновь. Не стоило доверять своему сознанию. В конце концов, его мозг воспроизвёл внешность человека, которого он не видел до этого никогда.       — Ян Чонвон, не стойте столбом и садитесь.       Под смех в классе, перешёптывания и взгляды Чонвон занял место во втором ряду. Отсюда он больше видел спину учительницы, чем обладателя неправильно длинных волос, но хотя бы у него снова появилось время поразмыслить, и он выложил справочники на стол, стал крутить в ладони стилус и рассматривать незнакомца.       — На чём мы закончили? — переспросила уже тише педагог, ведь ученик сбил её с мысли.       — Я хотел вам представиться, и наконец-то у меня появился шанс, — загадочно отозвался он, улыбнулся и посмеялся со своего же поведения. Педагог посчитала это весьма очаровательным. Чонвон сощурился, прислушиваясь. — Я брат Джея, меня зовут Пак Эйдан. К сожалению, у нас произошли некоторые неполадки, поэтому на этот урок он прийти тоже не сможет. Это очень неловко, учитывая то, что мы пропустили весь день, но я посчитал нужным привести его хотя бы для того, чтобы представить коллективу. Я прочитал в расписании, что у вас пара?       — Правильно, этот и следующий уроки — мои, — с лёгкой улыбкой ответила миссис Брэдли.       — Тогда я попрошу брата явиться сюда на пятиминутном перерыве и представиться. Вы не против, если он сегодня посидит для привыкания? Если есть какие-то пожелания, вы можете…       Мужчина выглядел слишком правильно и ухоженно. Он не выглядел как человек, обделённый деньгами, и одновременно с этим его наряд не был кричащим. Верхние пряди его волос убраны в тонкий хвост, в то время как нижние распущены и завивались к шее.       — Нет-нет, что вы, — она сразу догадалась, о каких «пожеланиях» говорил мужчина, но оказалась так очарована его интеллигентностью и поставленной речью, что пыл окончательно потух под влиянием Эйдана. Удивительный человек, этот Эйдан. — Я вас поняла.       — Что ж, не смею больше задерживать, — мужчина осмотрел класс, оценил оборудование, заметил фотографии достопримечательностей на стенах, запомнил наличие прожектора и электронной техники. Современно. Одобрено. — Желаю вам и вашим ученикам хорошего урока, уверен, что с таким учителем урок не может быть плохим.       От похвалы она вся расцвела и зарделась, поэтому после его уважительного поклона и ухода ещё минуты три на рабочем месте переставляла бумаги из стопки в стопку и пыталась занять чем-то руки, пока голова забита мыслями. Но миссис Брэдли быстро остудилась и пришла в себя, теперь уже направляя силы на урок. И, как неожиданно, сегодня она оказалась куда более великодушной, чем в остальные дни, недели, месяца, жизни…       «Кажется, у нас будет плюс ещё один вегугин», — подумал Чонвон, параллельно открывая в планшете темы урока. Помимо новенького, который по неизвестным причинам переводился в середине первого семестра, в его классе есть несколько американцев. Что уж говорить, даже его младший друг родился в Америке.       Активное участие в уроке вытеснило посторонние мысли, и как бы сильно ни хотелось отвлечься от английского, Чонвон просто не мог: он уже опоздал, уже опозорился и ещё раз дать повод для насмешек просто не намерен. Сегодня с него снимут три шкуры для того, чтобы поставить хотя бы один плюс в тетради. Что ж, в любом случае это исключительно по его вине и справедливо. Если репутация пошатнулась, её нужно восстанавливать через кровь и пот.       Когда Чонвон от изнеможения и плавающих в адовом котлу мозгов захотел начать отсчитывать до конца урока минуты с секундами, звонок раздался. С ужасом для себя Чонвон ещё слышал тихий шёпот одноклассников и замечал взгляды от девочек, но теперь он расценивал это совершенно по-иному: ему перестало казаться, что они снова строили планы по завоеванию цельнометаллического мужского сердца, вместо этого он думал о желании остальных подвергнуть его репутацию ещё большему падению. И это пугало. Действительно пугало.       От нервов он едва не уронил стилус, поэтому решительно встал и покинул кабинет в надежде успокоить нервы. Ему необходимо тихое и безлюдное место, куда в это время не дойдёт ни один ученик, и ответ оказался банальным: туалет в крыле второго класса.       Всё будет нормально.       Всё будет нормально.       Чонвон вернулся в кабинет до начала урока, но не успел даже насидеться вдоволь без терзания гранита английского, потому что вот-вот должен начаться второй акт спектакля добродушного актёра. И вот чудо: дверь сдвинулась с места, в кабинет шагнул немного взволнованный юноша. Конечно, весь класс сконцентрировал внимание на новом человеке, до сих пор неизведанном и таинственном; на раскрытой иностранной книге, которую всем захочется расколупать до дыр. Чонвон не исключение, ведь этот юноша занимал его мысли на протяжении прошлого урока, время от времени всё-таки всплывая навязчивой идеей.       Это был он. Точно он. Эти короткие, русые, подпаленные солнцем волосы; хмурые мощные брови; изгиб серых губ; впалые щёки. Теперь Чонвон увидел этот взгляд. Несмотря на волнение хмурый, стойкий, твёрдый. Внутри него точно есть металлический стержень, каркас. Такому нельзя переходить дорогу.       — Ты ведь новенький, я правильно понимаю? Это твой брат заходил на прошлом уроке? — юноша бегло осмотрел женщину и кивнул. — Прекрасно. Я не ваш классный руководитель, так что не смогу тебя представить, но, думаю, это не составит труда сделать самостоятельно. Правда?       Парень ещё некоторое время завис на педагоге, после чего обвёл взглядом класс, не задерживаясь ни на ком конкретном. Чонвон же упивался зрелищем и не отнимал зрачки-точки от цели.       — Мне восемнадцать лет, моё корейское имя — Пак Чонсон, но я попрошу всех называть меня Джей. Позаботьтесь обо мне, — его голос не стальной, грубый, низкий. Нет. Он оказался гораздо мягче и приятнее на слух, чем ожидалось. Внешность обманчива.       Свободное место рядом со старостой, за второй партой у стены, так что его посадили именно туда, и староста — многоуважаемый Шим Джейк, не снимающий очки с километровой цепью даже во время сна и всегда пахнущий какими-то экзотическими фруктами — мгновенно присел на уши и стал выведывать всю информацию, вытягивая её, как канат, словно ему поручено допросить новенького. Староста. Интеллектуальная элита, редактор школьной газеты — всё это про него. И великолепно подвешенный язык, которым он ублажал уши всего педагогического состава, не развёл Джея на разговор. Тот только кивал или мотал головой, но ничего не отвечал. И тогда староста отстал.       На протяжении всего урока новенький присматривался к одноклассникам и вычленял с виду, кто мог бы ему подойти, а кто — нет. Но это трудно хотя бы по той причине, что все выглядели одинаково. И все тёмные, мрачные, тихие. Кроме Шим Джейка. Хотя приметил себе нескольких людей для будущего знакомства, всё-таки в новом коллективе нельзя оставаться хотя бы без парочки дружелюбных коллег. Так говорил брат.       Но одна из основных целей со звонком с урока быстро вскочила и покинула кабинет, и место с табличкой Ян Чонвона осталось пустым. Это выглядело странно и сбило с толку, и Джей уже даже собрался встать и пойти за ним — мало ли, случилось что, — однако его позвали со стороны. Иностранка со светлыми волосами, бровями и ресницами, и юноша подумал, что, наверное, это её родной цвет. Ему всегда нравились блондины — приятные и мягкие, — девушка моментально расположила себе.       — Я могу ошибаться, но ты ведь Джей, да? — с неловкой улыбкой спросила она. Видно, что знакомиться первой обычно не по её части. Акцента сильного он не заметил, но это, вероятно, из-за того, что он сам говорил по-американски.       Джей почесал переносицу и скрестил руки. Она сидела позади, поэтому он опёрся спиной о стену и сел вполоборота.       — Да, верно. Могу я узнать твоё имя?       — Я Ирен. Ты откуда?       — Америка. Сиэтл.       — О, я из Франции. Совсем разные миры, — улыбнулась она и опустила глаза в учебник. — И встретились в третьей дальней точке земного шара… Удивительно.       — Да, это так, — скромно ответил Джей и тоже посмотрел в книгу, где ничего примечательного нет. Он стал думать о том, что мог предложить людям взамен на дружбу. И самое очевидное пришло в голову. — Как твой английский? Сложно?       — Есть временами… Но полегче, чем с корейским.       — Если будут проблемы, то спрашивай, — Джей сказал себе, что необходимо дружелюбно улыбаться, поэтому выдохнул и растянул в расслабленной улыбке губы, смутив этим одноклассницу. Она тихо захихикала.       — Спасибо-спасибо. Ты тоже спрашивай, чем смогу — тем помогу. Я видела, что ты осматривал всех, хотел с кем-то познакомиться?       — Э-э, возможно… — Джей снова вернулся к одной из пустующих парт в среднем ряду. Ирен видела направленный туда взгляд и раньше, и она надеялась, что ей просто казалось, что это просто оценка территории, разведка. Но, видимо, надо спрашивать напрямую.       — Ян Чонвон? — снова встретилась взглядами с одноклассником. — Плохой выбор.       — Почему?       — Друзья у него есть. Кроме них, он больше ни с кем не общается, хотя многие пробовали подружиться, да и не только, — Ирен попробовала наклониться ближе, даже подвинула чуть стол; парень понял намёк и сам наклонился ближе к парте. — Он и его друзья ещё до перехода в старшую школу учились вместе, так что здесь они только ради образования. Плюс про них много чего говорят… Я сама лично слышала не так много, но этого достаточно для того, чтобы просто не рисковать. Везде есть подводные камни, да? Просто… ну мало ли.       — Слухи?       — Да, вроде того. Они же не появляются просто так? К тому же он серьёзно ни с кем не общается, поэтому… даже если слухи — просто выдумка на выдумке, то подружиться будет сложно. Он самой мне нравится, знаешь, я приносила ему всякие подарочки и даже еду, он всё принимал и ел с друзьями, но на этом всё, — она пожала плечами. — Сам выбирай, что делать.       Ирен всё-таки надеялась, что Джей либо не будет пытаться, либо потерпит неудачу — желания делить объект интереса нет. И если вдруг случится такое, что кто-то вроде Пак Джея сумеет привлечь незаинтересованного ни в чём Чонвона, то это будет трагедия её жизни, потому что она вложила множество сил и времени в этого человека, а одобрит он другого. Несправедливо. Обидно.       — Ладно, посмотрим.

☾

      Чонвон вышел на улицу. Каждый день после пятого занятия он встречался с друзьями на стадионе, говорил о чём-то, так как перерыв растягивался до двадцати минут. Иногда он брал с собой какой-то предмет и просил у друзей помочь разобраться в том, что до его мозга ещё не дошло. Но не сегодня. Сегодня ему вообще говорить не хотелось.       Не успел он дойти до огромного зелёного стадиона, как со стороны входа послышался запыханный топот, а через секунду на спину запрыгнул огромный японский ребёнок. Сону стоял, скрестив руки, и улыбался. Даниэля с ними не было.       — А где…?       — Учится. Он остался в классе с учителем, чтобы понять лучше тему. Поучись у него, Чонвон, нечего донимать своего хёна, — подшутил Сону и подошёл к друзьям, рассматривая беззаботное улыбчивое лицо.       — Сам знаешь, что я… — Чонвон покачал головой, не решаясь произносить в стенах школы нелюбовь ко всем учителям, так что потащил младшенького на спине к их обычному месту бесед.       — Сону, Даниэлю просто завал на экзамене грозит, вот и разгребает, — вмешался Рики, показывая язык.       Из деревьев в неограждённом дворе росли магнолии и каштаны, и некоторые коричневые плоды лежали на асфальте и выстриженном газоне. Тележку с мячами снова столкнули с места, и теперь она стояла в тени деревьев, по-прежнему никому не нужная. Между зданиями ездили машины, кто-то уезжал или всё ещё прибывал к комплексу школ. Они прошли по привычному маршруту через остановку для жёлтых школьных автобусов, обошли через весь периметр территории и поднялись на стадион. Там сейчас проводилось занятие, но они никому не помешают своим присутствием.       — Сону-хён, не боишься экзаменов? — вдруг спросил Чонвон, вспоминая о сегодняшних насмешках.       — Боюсь, а кто не боится, это же нормально, — зашептал он, словно страх в противовес словам — что-то унизительное. Они уже сидели на трибунах и наблюдали за тем, как школьники в чёрной спортивной форме бегали и играли в футбол под наблюдением тренера.       — Куда пойдёшь после школы?       — Не знаю… — Сону в печали выпятил губы и вытянул ноги, упираясь туфлями в спинку нижней трибуны. — Я не думал пока о том, чем хочу заниматься в жизни. Из всех вещей меня интересует только гимнастика. Ты сам-то знаешь, чего хочешь? — юноша похлопал миловидными лисьими глазками и повернулся к другу. Рики же лёг на тёплые твёрдые сиденья и положил голову на колени Сону.       Чонвон вздохнул и встал, потягиваясь и рассматривая горизонт. Они забрались наверх, да и сам стадион находился на огромной платформе выше зданий школ, так что отсюда видно город и даже в каких-то местах мелькал голубой горизонт с лёгким облачным флёром.       — Я хочу жить в удовольствие. Понимаешь? Хочу получить деньги отца и… никогда не быть председателем. Быть кем-то другим. Но не как он.       — М, — понимающе промычал Сону и опустил взгляд на прикорнувшего японца, пригладил его волосы и вздохнул.       — А я вот хочу стать детективом. Хочу расследовать преступления, как в «Голосе». Сону-хён, помнишь того мужика, который якобы исцелился путём религии, но всё равно переодевался в клоуна и…       — Помню, Рики, — вздохнул Сону. — Не спойлери, вдруг Чонвон-а посмотреть захочет.       — Не буду я смотреть ваши бредни, — цокнул он и сел обратно.       Они посидели ещё некоторое время, но Сону вовремя сообразил, сориентировавшись по часам, и они с Рики отправились обратно в школу. Тот ещё долго прощался, не мог не прислать много милых жестикуляций, из-за которых Чонвон только снисходительно качал головой и отгонял ладонями, как подбежавшую дворняжку. У самого окно — единственный учитель по искусствоведению в старшей школе заболел, а второго уволили на прошлой неделе из-за неподобающего отношения к ученицам.       Из размышлений о вечерней встрече с господином Паком и о сне с пугающим новеньким юноша выбрал второе. Но не успел он толком хоть что-то решить, как на стадион вошли новые люди — двоица, смутно знакомая издалека. И, что странно, они направлялись прямо к нему. Тяжело и обременительно вздохнув, Чонвон осознал: Джей и Ирен.       — Здравствуй, — новенький целенаправленно искал его и сел рядом с улыбкой, протянул руку; Чонвон посмотрел на неё с безразличием и поднял бровь. Не в его воспитании пожимать людям руки. — Я ещё раз представлюсь, меня зовут Пак Джей.       — Чонвон, — нехотя ответил он и поднял взгляд на сопровождающую девочку, которая до сих пор не могла от него отстать.       — А почему у нас сейчас, кстати, нет урока?       И пока Ирен рассказала парню причину отсутствия учителя, а потом перевела разговор в другое русло, Чонвон сидел не по своей воле рядом и считал, что уйти прямо сейчас будет слишком грубо даже для него.       — Я бы хотела чего-то выпить, — предложила Ирен, обращаясь к двум парням, но в большей степени пытаясь обратить внимание интересующего её Чонвона. Тот даже не дёрнул бровью, скрестивший руки на груди, хмуро глядящий в сторону играющих детей.       — Сходить с тобой? Чонвон, ты что-то хочешь?       — Нет.       Ирен поджала губы. Этот парень подавал признаки жизни, когда к нему обращались напрямую, но ему до того некомфортно в их компании, что неприязнь к малознакомым и неинтересным людям из него не вытекала, а лилась.       — Тогда ты подождёшь тут?       — Мгм.       — Пошли, — Джей встал с трибуны и пошёл вместе с девушкой к автоматам с напитками возле здания внеурочных секций: шахматы, робототехника и биоизучение.       Чонвон дождался, пока они выйдут со стадиона, поднялся и сбежал, выдыхая свободнее. Ему всё равно, увидят его или нет. Он пообещал себе обрубать все попытки этих двоих наладить с ним какую-то связь. Волновало наличие вегугина в собственном сне, но жить без истины он смог бы запросто.       Ирен увидела побег Чонвона и вздохнула, крутя баночку напитка в руках, пока Джей колотил кулаком по автомату, зажевавшему купюру. Даниэль, до этого шедший к хёну с набитым рюкзаком, услышал знакомое имя и остановился, чтобы стать случайным свидетелем горячего обсуждения. Он пялился в телефон на свой рабочий стол, находясь в максимальной близости, при которой к нему не будет вопросов, но он будет всё слышать.       — Я говорила, что ничего не получится, а ты: «да давай попробуем»! Попробовал? Чонвон теперь нас избегать будет сильнее, чем раньше! — Ирен закипела с нуля до сотки. — Нас в смысле весь класс. Всех одноклассников. Это просто невозможно.       Даниэль почувствовал остроту и аккуратно поднял телефон, начиная снимать. Джей, который некоторое время сражался с автоматом выдачи напитков, выпрямился и посмотрел на нервную девушку.       — Послушай, я знаю его всего день, как и он меня. За такое время очень сложно найти контакт, если ты не социальная бабочка с желанием вылизать всему миру зад, — настроение у американца тоже не очень, потому что желаемый напиток так и не выпал, а купюру автомат с удовольствием сожрал. Главное, именно на его напитке. Сегодня прямо день неудач.       — Чонвону не интересны такие люди как мы. Такие как я. Такие как ты. У него есть друзья! Понимаешь?       — Такие как я? Это какие же? — скрестил руки.       — Ну… обычные? Не из его слоя, — Ирен пожала плечами и вздохнула, поправляя чёрную юбку до колен. — Он не такой как все богачи. То есть… звучит очень глупо, да? У него какие-то странные цели, странные приоритеты, странные интересы… Он мне безумно нравится, но из-за таких вещей мне не удаётся к нему даже приблизиться.       — И чем же таким он выделяется?       — Ты что, не заметил?       — Нет. Обычный человек, как и все. Немного злой, но ничего такого, меня не так просто сломать, как тебе кажется. У меня высокий социальный интеллект, так что я могу найти подход практически ко всем людям и психотипам! Так же говорят у вас?       — Нет. Не совсем… но я вроде поняла тебя. И как ты собираешься с ним общаться?       Даниэль всматривался в кадры на телефоне и улыбался тому, как всё прекрасно видно и слышно, и уже предвкушал совместный просмотр вместе с друзьями. Ему не терпелось обсудить новый романтический интерес с Рики, посмеяться, подтрунивать над Чонвоном и слышать разочарованные вздохи Сону. Он слинял совсем скоро, когда разговор перетёк в неинтересное русло, и побежал обратно в школу, чтобы нетерпеливо поделиться ящиком Пандоры с лучшим другом. Японца он нашёл в классе — тот общался с одноклассниками-корейцами и шутил какие-то локальные шутки, но стоило Даниэлю прошептать кое-что на ухо, интерес Рики возрос до ста баллов. Они ушли к задней парте.       Подключив беспроводные наушники, они включили видео и стали слушать на полной громкости, чтобы ничего не пропустить. По мере прослушивания глаза Рики раскрывались шире, улыбка Даниэля растягивалась. Когда видео остановилось и экран развернулся по автоповороту, американец отдал наушник и с энтузиазмом кивнул.       — Это настоящий блокбастер, Даниэль! Нам надо срочно показать это Чонвону-хёну.

☾

      — Да что вы говорите.       После школы они спустились к парковке в ожидании автомобиля, который отвезёт их на встречу. Обычно каждого забирали либо родители, либо водитель, своими ногами идти до дома тяжело и лениво. Прислонившись спиной к столбу, Чонвон держал рюкзак внизу перед собой и со скучающим выражением лица наблюдал театр двух актёров: они хихикали и пихали друг друга, пародируя слова с видео. Даниэль взял на себя роль девушки, стереотипно хлопая глазками и заправляя много-много раз волосы за уши, а Рики имитировал мачо, который обещал, что его «дама сердца» обязательно будет с ним, чего бы это не стоило…       — Извините, не «дама сердца», а «джентльмен», — захохотал Рики и согнулся в три погибели, а следом за ним — и Даниэль.       — Идиоты, — хмыкнул Сону, посматривая на свои спортивные часы: счётчик шагов за сегодня и время.       — Согласен. Сону-хён, когда у тебя соревнования?       — Говорят, что ближе к августу. Сейчас точные даты не известны. А что? Хочешь приехать?       — Да! Если у меня не будет дел, я обязательно приду, хён.       — Чонво-он! — прокричал господин Со, он же Рёук, он же личный водитель четы Ян. Мужчина одет непривычно, в костюм, хотя сегодня утром был в обычных повседневных вещах. Друзья умолкли и повернули головы. Чёрный автомобиль остановился на дальнем месте парковки, сразу возле выезда.       — Пошли, ребят.       — Что это вообще за господин Пак? — спросил Рики, залезая на заднее сиденье. На переднее сел Сону, как самый старший и спокойный, остальные двое уместились сзади, посмеиваясь, толкались и пихались. Даже Чонвон втянут в эту незатейливую игру.       — Я же сказал, что не знаю. Увидим на месте. Мы куда едем, господин Со?       — Аналогично. Будем добираться по навигатору, но это округ Сеула, так что дольше сорока минут на займёт точно. Вы готовы? — мужчина проверил наличие всех, а также рюкзаки, телефоны и другие вещи, после чего стартовал с места.       Путь они держали в коттедж, располагающийся в сеульском частном секторе.

☾

      Вся дорога в разговорах. По словам матери, встреча не должна продлиться дольше трёх часов.       — Ну и домишко. Этот господин Пак умеет управлять деньгами, интересно, у него не завалялся лишний чемоданчик с миллионами? — усмехнулся легкомысленный Рики, выглядывая в окно машины. Они проехали по узкой улочке и остановились у въезда, и шлагбаум не давал возможности попасть на частную территорию. Рёук вышел, оставляя подростков одних.       — Сону-хён, что думаешь? — ухмыльнулся Чонвон, дёргая ногой из стороны в сторону.       — Неплохо. Знаешь, если у этого господина Пака есть дочь, — Сону посмотрел в зеркало заднего вида и заметил, как при этом поднял бровь японец, после чего улыбнулся, — я бы посоветовал тебе, Чонвон, присмотреться к ней.       — А тебе, Сону-хён, я бы посоветовал иногда держать язык без костей за зубами.       Шлагбаум поднялся, после этого вернулся водитель с зелёной карточкой и положил её вертикально перед лобовым стеклом. Пропускная карта для охранников, по всей видимости, хотя зачем она нужна, если заехать на территорию и так большая проблема?       — Видимо, этот господин Пак — очень уважаемый и влиятельный человек, ребята. Смотрите, только на разбейте антикварную вазу стоимостью в целый Чеджу, — усмехнулся водитель, объезжая по асфальтированной дороге участок. Само здание коттеджа расположено дальше, чем парковка, так что им пришлось оставить машину рядом с другими и дойти по выложенной тропинке из светлого доломита. Они здесь точно не одни.       Дом для отдыха большой двухэтажный с треугольной крышей, выполненный в максимально современном стиле с использованием дерева и камня. От главного здания шла летняя кухня, дополнительные две уборные для мужчин и женщин, а также свободная терраса под навесом. Стулья, кресла, диваны — всё включено. Вдоль витиеватой тропинки выставлены фонарики, а на газоне тут и там встречались дизайнерские сборки цветов.       — Не удивлюсь, если господин Пак работает архитектором. Они мало того что гребут бабло лопатой, так ещё и шарят за такие навороты, — предположил Рики в середине шеренги.       Чонвон, идущий впереди, не совсем понимал, какого рода человек их мог ожидать. Он знал, что мама, скорее всего, уже здесь как минимум час. Про остальных гостей он не знал и знать не хотел, потому что — а господин Пак прямо гений — будет сидеть только в своей компании. Чем ближе они подходили, тем отчётливее стала слышаться музыка: совсем не бьющая по ушам, спокойная. Стоило им подойти к крыльцу дома, как из-за стеклянных стен они увидели интерьер прихожей, а затем — и появившегося из-за угла мужчину.       Чонвон распахнул глаза от шока.       — Добрый вечер, ребята. Зовите меня Эйдан или хён, — поздоровался мужчина с ребятами и косо улыбнулся, на щеках показывая ямки. Густые ресницы и брови делали его мужественным, а крепкое американское телосложение — сильным. Никто из них не мог соревноваться с ним, даже Чонвон, у которого есть пояс по тхэквондо. — Я старший сын мистера Пака. Он встретить вас не может, так как сейчас обсуждает важные дела, но я могу вас проводить на кухню. Когда стемнеет, мы пойдём на веранду и немного отдохнём там. Если захотите, сможете сыграть в гольф на заднем дворе.       — Закуски будут? Еда? Пунш, как на банкетах? Или на балах? — шкодливо и совершенно бесстыдно поинтересовался Даниэль, выныривая из-за спин друзей и пытаясь найти глазами в одном из многочисленных широких окон помещение, похожее на кухню. Эйдан усмехнулся прямолинейности юноши и кивнул.       — Всё на месте. Из развлечений можем предложить приставку, настольные игры или домашний кинотеатр, — мужчина провёл всех внутрь дома, не забыв придержать дверь для водителя; тоже один из приглашённых. Они здесь всего на несколько часов, поэтому ему уезжать не стоило.       Внутри дом выглядел ещё больше, чем снаружи, за счёт светлых стен. Просторные помещения забиты под потолок мебелью классического интерьера; кроме белого, повсюду видны голубые вставки: кресла и диваны обшиты лазурью; насыщенные мягкие занавеси связаны бантами вдоль оконных рам; на картинах изображены толпы людей, здания и религиозные мотивы; на полу никаких ковров; гостиная, через которую они прошли, отделана плиткой, орнамент представлял из себя золотые с голубым вензеля.       — Пап, извини, что прерываю, — Эйдан привёл всех на кухню, где уже были люди. Был и мужчина в тонком свитере и брюках. Именно он отозвался на обращение и обратил внимание на прибывших гостей с улыбкой: такой мягкой, свойственной только американцам. Внешность у него корейская, кожа чистая и ровная, но улыбка говорила обо всём. Чонвон почувствовал себя неуютно, а вот Даниэль — как дома. — Знакомьтесь, это мой отец, Джеймс Пак. А это…       — Меня зовут Ким Сону, приятно познакомиться, — роль оратора: вышел вперёд и учтиво протянул ладонь для рукопожатия, придерживая за локоть второй рукой. Чонвон встретился взглядом с матерью, намекавшей всем видом на вежливость. — Я друг сына господина Яна. А остальные двое — наши младшенькие, Ким Даниэль и Нишимура Рики.       — Межнациональная дружба, похвально, — одобрил мужчина на свободном корейском — акцент лёгок. Он улыбался по-доброму и гордо, потому что приятно знать, что старший парниша обладал безупречными манерами.       — А где ваш младший сын? — с интересом спросил Даниэль, далёкий от такого понятия, как приличие и этикет.       — О, Джей на тренировке. Но не волнуйтесь, этот зануда сегодня не придёт, сказал, что ему необходимо готовиться к завтрашнему школьному дню.       — Я правильно понимаю, что вы не здесь живёте? — учтиво поинтересовался Сону и осмотрелся. — Но выглядит бесподобно. У вас тончайший вкус. Французский классицизм и ампир…       — А вы знаток, юноша, — снова приятно удивился Джеймс и попросил сегодняшнего бармена налить гостям немного вина для разогрева. Юноши уже взрослые, и немного алкоголя в присутствии взрослых совсем не помешает, ведь когда-то им всем нужно будет научиться правильно пробовать напитки. — Редко встретишь молодых людей, знающих об искусстве. Обычно знатоки постарше, окончившие университеты. Вы художник?       — Гимнаст. Но спасибо за слова.       Даниэлю компания нравилась со всех сторон. Приятные улыбчивые люди, американская атмосфера, мягкий блюз из колонок, бесплатная легальная выпивка — что могло быть лучше? Рики же нашёл своё место у небольшого фуршета, пробуя по одному канапе с разными составляющими. Пока Сону разговаривал с мистером Паком, мама подошла к Чонвону, скрестившему недовольно руки, и отвела в сторонку, от лишних ушей подальше.       — Будь сердобольнее, сын. Вежливее. Придём домой, и я тебе всё объясню получше, а пока делай так, как я попросила, — она улыбнулась, надеясь на содействие, и только из своей огромной любви к матери Чонвон сжалился, снял маску холодного голема и вышел обратно в свет, сразу реагируя на попытку какой-то юной леди заговорить на отстранённую тему.       И всё-таки один вопрос в голове Чонвона крутился неустанно: что не так с Пак Джеем?