Полнолуние

      Тело ломило так, словно его перемололо в комбайне. Игра в кокки отбила его, как молоток мясо. Чтобы заставить себя хотя бы пошевелиться, не то что подняться, пришлось приложить невероятные усилия. Стоило в полусне перевернуться, как боль пробила рёбра. Он аккуратно, жмурясь и стискивая зубы, вытянул руки на кровати и выдохнул, проскулив.       Сан не жалел его. Все закрывали глаза на мучения, неизвестные профессиональные приёмы, которые использовали в настоящем спорте. Чонвон — любитель. Он состоял в любительской лиге вместе с такими же ребятами, как и он; всего лишь подросток, который занимался национальным спортом, не выезжая заграницу и всегда оставаясь в Сеуле. Из его противников всегда были равные ему. Но не вчера. Из него выбили последнее, и если бы спустя час очевидных избиений и унизительных криков о том, что его умения дали проплешину, тренер не остановил пыл наставника, Чонвона пришлось бы увозить на карете скорой помощи.       Уснул он без задних ног сразу, как дошёл до дома. Он проклял самого себя за то, что попросил водителя не приезжать, и ждал под зданием школы вызванное такси, сжавшись на бордюре. Его вид уродлив под одеялом, скрытый от глаз, и он боялся сейчас направляться в ванную и смотреть на себя открытого.       Зазвонил будильник на телефоне. Чонвон с трудом перевернулся, поднял ноющую руку и скинул трель. На запястье расцвёл чернеющий тусклый синяк. Очень холодно — хотелось замотаться сильнее в тонкое одеяло и никуда не идти, но он знал: если Рики с компанией подъедет к дому, то не выйти не получится, потому что это Рики. Его темперамент всегда оставлял желать лучшего в отношении личных границ и эгоизма, хотя младший временами компенсировал это заботой. Своеобразной, правда.       Ноги едва держали и болели так, словно он вчера преодолел сорок километров на велосипеде без остановок. Усталость и слабость тела смешались в альянс, который забирал последнее живое в нём. На кухне что-то происходило, и не успел он даже добраться до неё, как поднялась на залитый солнечном светом второй этаж мать с горящими глазами. Одета она в длинный роскошный халат до пола, больше похожий на вечернее платье, чем одежду для дома. Женщина не в фартуке — сегодня, видимо, настроение не для готовки; довольный хлопок.       — Тигруня, хочу тебя кое с кем познакомить. Госпожа Лу, подойдите ко мне, — она подозвала к себе кого-то из слепой зоны.       Раздались шаги. Наверх поднялась женщина примерно одного возраста с Хиён, одетая в чёрно-белую форму с брюками, рубашкой с короткими рукавами и фартуком, в который удобно вшиты карманы для мелочи вроде тряпки или канцелярии. Её причёска представляла из себя пучок, чтобы не оставлять по квартире лишние волосинки. Чонвон недоверчиво прищурился. Он знал, кем она являлась; почти такая же женщина вылетела в прошлый раз по желанию мамы, потому что она подозревала мужа в измене со служанкой.       — Здравствуйте, — поздоровалась госпожа Лу.       — Это наш повар и мастер по клинингу. Госпожа Лу прибыла к нам из Китая по рекомендации, её кулинарные навыки дотягивают до умений поваров двухзвёздочных мишленовских ресторанов, так что я полагаюсь на неё. Она перебралась к нам вчера вечером, к сожалению, ты уже спал и вы не могли познакомиться. Госпожа Лу заняла бывшую комнату Минджи. Надеюсь, что вы сможете найти общий язык. Сегодня у меня выходной и я хотела бы провести его с…       — Я сегодня встречаюсь с Рики, мам, — прервал её Чонвон, отводя взгляд.       — О… — Хиён сложила руки на животе и переглянулась с новой домработницей. — Конечно. Тогда я поеду в новый ресторан, открывшийся в Апгучоне, хочу оценить их умения. Если будет неплохо, то можем завтра…       — Я буду учиться, мам, — снова перебил.       Женщина неловко погладила свои руки и понимающе кивнула.       — Да… хорошо. Тогда я, наверное, встречусь с подругами. Если захочешь, можешь сегодня пригласить твоего друга домой и… — понимая по поджатым губам сына, что он вот-вот хотел заставить её замолчать, она сама себя остановила и вздохнула. Попыталась улыбнуться. Она не понимала, в какой момент между ними выросла стена. — Ты сам знаешь, что делать. Чонвон-а…       — Что?       — Синяков стало больше. Ты в порядке? — Хиён взглядом отправила госпожу Лу работать, она кивнула и взяла в ладони средство для чистки окон, скребок и принялась виртуозно очищать все поверхности. Чонвон нахмурился и спрятал руки, отворачиваясь. Женщина вынужденно смотрела на широкую спину сына-подростка, который с каждым годом становился выше и сильнее. Совсем как его отец.       — Уроки по тхэквондо стали сложнее. Всё нормально. Я в душ. Скоро приедет Рики.       Он закрылся в собственной ванной комнате, захлопнув дверь с пин-кодом громче, чем следовало, и на сердце кошки заскребли от такого отношения к матери, но уже ничего не поделать. Чонвон, терпя боль, разделся и посмотрел на своё нагое по пояс тело в высокое зеркало. Отметины расплывались повсюду. Он чиркнул ногтем по пятну с бордовым крапинками на груди из-за мощного удара. На шее тоже широкое светлое пятно. В шею бить нельзя, но Сану всё равно.       Душ выдался тяжёлым. Чонвон сел на выступ душевой кабинки и вытянул побитые ноги, расслабляя их. После тёплой воды стало чуть легче, сейчас он втирал в себя эфирное масло с шалфеем, смешав его с кремом для тела. Желудок скручивало от голода.       «Они, наверное, купили продукты или уже что-то приготовили. Они… она. Служанка», — подумал Чонвон, намазывая последний из замеченных синяков уже перед зеркалом, потому что без него трудно увидеть плечи и ключицы, а шею и спину тем более. На смену он взял свежий домашний костюм из футболки и шорт, растёр волосы полотенцем и повесил на плечи, чтобы оставшиеся капли спадали не на одежду и пол.       — Госпожа Лу? — позвал юноша, покинув ванную и выйдя в коридор. Активный звук доносился всё ещё с кухни. Женщина мыла посудомоечную машину, залив её сильно пахнущим средством. Окна отодвинуты до конца, москитные сетки сняты: сушились на солнце. Домработница выпрямилась и вытерла руки полотенцем. Несмотря на работу и использование кучи средств, они ни разу не запачкала костюм. Чонвон моргнул. — Еда есть?       — Что вы хотели бы, господин Ян?       — Что-то… — он скрипнул зубами случайно и потёр челюсть из-за стрельнувшей боли. — Не знаю, говорила ли вам мама, но я занимаюсь тхэквондо.       — Я поняла вас. Завтрак будет готов через двадцать минут, — ответила Лу и снова опустилась к посудомойке.       Чонвон поднял бровь и покачал головой, покосившись на камеру в углу кухни. Женщина вела себя очень странно, таких работников у них ещё не было, и рядом с ней парень чувствовал острый дискомфорт. Если обычно все служанки поджимали хвосты перед ним и позволяли командовать собой, исполняли любое желание, даже если он просто издевался и пытался вывести на эмоции или услышать запрет. Но сейчас что-то не то. Эта женщина не пыталась узнать про него каждую деталь, чтобы не промахнуться. Она не обхаживала его, как птица-наседка.       Он решил, что если она безответственна, то он поест с компанией в кафе торгового центра.       Оделся он полегче, потому что уличный термометр показывал высокие температуры. Начиналась засушливая пора, но хорошо, что не дождливая. Чонвон ненавидел дождь, потому что он всегда портил планы, одежду, причёску и особенно сильно портил макияж. Осадки повышались, влажность воздуха вместе с ними, да и настроение падало из-за хмурости туч и серости дней. Постоянный шум за окном по ночам не давал уснуть, и от него изолироваться невозможно.       Телефон зазвенел, на экране высветился контакт Рики. Когда Чонвон взял девайс, то увидел, что до этого ему звонили три раза. Да уж, он уже знал, что услышит первым.       — Хён, ты чего трубку не берёшь? Спишь, что ли, так долго? Уже ведь половина двенадцатого!       — Я был в душе, — промычал Чонвон. — Ты что, уже готов?       — Нет, но мы будем где-то через двадцать минут внизу. В общем, в двенадцать точно будем! Если хочешь, я могу зайти к тебе и мы спустимся вместе.       — Нет, спасибо.       Остальное время он потратил на волосы, укладку, спрей, чтобы форма продержалась хотя бы половину дня. Не ходить же в людных местах, выглядя, как человек нижнего слоя. Синяки на видных местах он закрасил из-за очевидной необходимости и закрепил тональник, чтобы он не отпечатался на длинных рукавах белой футболки. Эту футболку ему подарил отец, когда они были последний раз в Шанхае. На передней стороне красным написано: «虎头虎脑». Голова и мозг тигра. Китайская идиома о крепости тела и духа. Чонвон считал, что это совсем ему не подходило, но родители считали иначе. Все считали иначе.       Домработница, не знающая кода от двери в юношескую спальню, позвонила в звонок. Чонвон повернул голову и увидел её лицо в небольшом окошке, транслирующем происходящее за дверью. Чонвон взял с собой телефон и рюкзак, после чего вышел из комнаты, намереваясь в ближайшее время не возвращаться в неё. Госпожа Лу ему поклонилась на пороге и молча сопроводила к нижнему этажу.       На обеденном столе уже стояла одна порция в красивой глубокой тарелке бибим данмёна — рисовая лапша в остром соусе со шпинатом, дайконом, морковью и нори, сверху лежало разрезанное пополам яйцо; рядом несколько панчанов с кимчи из огурца, капусты и молодого лука, с другой стороны слегка мутная вода в высоком стеклянном стакане. Железные палочки с гравировкой у широкого конца лежали на деревянной подставке.       — Ваш сбалансированный завтрак спортсмена. Овощи, белки, сложные углеводы, в воде лимон. Могу я узнать, когда вы вернётесь домой?       — Думаю, где-то к вечеру, — задумчиво ответил юноша, садясь за длинный стол. По противоположную сторону домработница держала в руках белое полотенце с несколькими тёмными пятнами пыли. Ответа нет, и он вздохнул. — Где-то в шесть или семь.       — В шесть тридцать я приготовлю ужин с рыбой.       Чонвон сел завтракать, и, хоть еда не шла, пережёвывал и думал о женщине, что хозяйничала вокруг. В очередной раз стукнув палочками по тарелке и втянув лапшу, он увидел, как госпожа вылезла наружу из окна и стала без каких-то колебаний мыть стекло. Они были не на первом этаже и даже не на третьем. Пятидесятый. Решив, что не его дело то, какими способами она убирала, парень только взялся за стакан и отпил.       — Где мама?       — Госпожа Квон сейчас занята в своей комнате. Мне стоит её позвать?       — Нет.       Рики позвонил снова почти в двенадцать и сообщил, что они уже спустились и ждали его перед апарт-отелем. Чонвон оставил посуду новой домохозяйке, накинул свежевыстиранный рюкзак на плечо и обул конверсы, потому что если и выдерживать повседневный лёгкий стиль, то полностью. К тому же он просто уверен, Рики сегодня тоже в них, а ему самому чуточку, совсем каплю нравились парные вещи. Друг считал такое глупостью, Сону не интересовался, Даниэль высмеивал. Да, не идеальные друзья, но они всё равно лучше остальных людей. На руку парень надел часы на серебряном ремешке, ледяным, от которого в дрожь бросило. Они хорошо ему подходили. Нацепил очки, повернув их в сторону затылка, и вышел.       — Привет, хё-ён! — из опущенного окна выглянул Рики, вылезая чуть ли не наполовину, когда Чонвон преодолел на лифте пятьдесят этажей и наконец-то явил миру свой прекрасный облик.       — Привет, Рики, — без энтузиазма поздоровался старший и открыл дверь. Подождал, пока озорной японец сядет обратно на своё место, и залез в салон.       Машина практически сразу поехала. Шея так болела, что он положил её на удобную спинку сиденья и выдохнул.       — Добрый день, Чонвон-а, — поздоровалась девушка за рулём, знакомая ему уже несколько лет, но она словно совсем не менялась из года в год: всё те же длинные жёсткие волосы, тот же буржуазный шик, та же любовь к коротким ногтям с милыми рисунками. Это была Нишимура Конон — двадцатитрёхлетняя японка, известная корейская модель и амбассадор «Laneige». — Познакомься, это мой друг, Хисын.       — Рад познакомиться, Чонвон, — со второго переднего сиденья выглянуло доселе не знакомое лицо.       Похож на спичку: худой с чёрной копной волос, небрежно раскиданной по голове. Он казался фанатом лофта и всего, что касалось дерзости, протестов, готики. Даже в такую жаркую погоду, когда стоило максимально оголиться и избегать тёмных оттенков, он одет в сплошное чёрное: в джоггеры с кучей ремней, в которых можно запутаться, в облегающей футболке. В его ухе серьга: висячая, искристая, звенящая в тишине.       — Мне двадцать один, можешь звать меня хёном.       — …Хорошо.       Видя настороженный взгляд Рики, парню не хотелось быть грубым в отношении его родни и знакомых, так что сегодня придётся целый день наступать себе на горло и искать способы не испортить всем настроение, снизив его до своей планки. Немного помолчав и проследив за тем, по какой дороге они поехали, он сел чуть удобнее, чтобы не давить на ушибленное колено, и обратился к кому-то из трёх:       — Куда мы едем?       — В Мёндон, я думаю, — протянул Рики. — Там сейчас открылись новые магазины, хочу посмотреть, что за шлак они выпускают.       — Рики-кун! — с водительского сиденья.       — Да шучу я, шучу! Уже пошутить нельзя. Но по правде, те бутики, что открылись на прошлой неделе в «Холле», были ни рыба ни мясо, — скучающе протянул он и закинул руки назад, хватаясь за подголовник.       — Чонвон, впереди пост полиции, пристегнись, — напомнила Конон, осторожничая с правилами на дороге. Они как раз выехали на главную.

☾

      Если честно, то день прошёл куда лучше, чем ожидалось. Хисын оказался интересным молодым человеком с хорошим чувством такта: он отлично разбирался в эмоциях, быстро ловил нужный настрой и удачно шутил. Он казался безумно лёгким и приятным человеком, и, как выяснилось, Хисын работал молодым комиком, поэтому импровизация и шутки, зарождающиеся на ходу, уже не выглядели нонсенсом. А Чонвон подумал, что такая проницательность у старшего появилась из-за присутствия в жизни девушки. И тут догадки сломались: он холост, но в поиске отношений не находился, так как хотел добиться стабильности и выучить английский до того уровня, чтобы была возможность разъезжать по странам и давать концерты на другом языке. Оно и понятно — сложно собрать коренных корейцев в других странах для того, чтобы рассказывать шутки, но если он будет работать на два языка, то соберёт популярность быстрее.       Правда, Конон считала, что ему сначала стоит дать концерты в Корее.       Магазины открылись хорошие. Даже придирчивый глаз Рики выцепил больше пяти вещей за раз, и он не вылезал из-за шторы, постоянно держа телефон в руке с включённой камерой, сливая фотографии сразу в чат подписчиков канала. Он молодой стример и быстро набрал популярность за счёт смазливой внешности, и так вышло, что его любимое хобби превратилось в прибыльное дело, которое не требовало каких-либо усилий. Единственный труд, который ему приходилось совершать, — это читать комментарии и узнавать, какие игры хотели видеть его зрители, а также мониторить обновления стима.       Чонвон не мог определиться с вещами. Его мысли постоянно разбегались, когда он видел покрытое грязью побоев тело. Крепкие мышцы по всему телу напрягались, стоило взгляду коснуться их через отражение в зеркале, и каждое движение приносило тупую боль, как после тяжёлой тренировки в спортивном зале, когда нагрузки плохо распределены. Настроение снова упало, и он выбрал три вещи практически наобум, не особо присматриваясь. Все они на верх; джинсы, которые и без того было трудно подобрать, он даже не стал рассматривать. Сейчас, когда его не окружали шутки Хисына, недовольное ворчание Конон и возгласы Рики, безумно хотелось домой. Неприятный ком в груди нарастал; ему казалось, что скоро должно случиться что-то плохое. У него странное предчувствие.       — Чонвон-а, ты как там? Могу заглянуть? — послышался заботливый, всё ещё весёлый голос Хисына.       — Да… да, можешь.       Ли отдёрнул шторку и увидел юношу, по-прежнему одетого в футболку с китайской надписью и светлые джинсы с модными потёртостями на коленях. Хисын взял с крючка плечики с симпатичной инфантильной футболкой, где изображён мультяшный далматинец, и повертел в руках. По лицу казалось, что этот стиль определённо в его вкусе.       — А там второй такой нет? Где взял?       — Думаю, тебе лучше спросить у консультанта, — вяло ответил Чонвон.       — Хорошо, — вздохнув, Ли понимающе улыбнулся и тихонько похлопал его по плечу, но, увидев лицо, скривившееся из-за неприятных ощущений, извинился и направился на поиски девушки или парня в униформе.       Плохое предчувствие не отпускало. Даже вчера такого не было, когда Сан его размазывал по мату, а сегодня холод как появился в теле, так и не отступал, даже когда рядом появились остальные, даже когда снова полились шутки и настроение немного поднялось. На кассе они всё оплатили, Чонвону дали один небольшой белый пакет с надписью магазина, сложили туда три футболки и одну пару носков, приглянувшиеся ему со стенда возле стола кассира. Они вышли из последнего нового магазина. Остальные выглядели тривиально, да и цены там максимально заниженные.       — Это невыносимо, — пожаловался Рики. — Так скоро и по магазинам нельзя будет прогуляться, ничего хорошего нет! На заказ не хочу, совсем не то чувство, но хорошо, что мы нашли хотя бы что-то, верно?       — Верно. Не проголодались ещё? — поинтересовался Хисын. — Я бы поел где-нибудь. Но не хочу тут, здесь только забегаловки и фастфуд всякий. Хочу нормальной еды. В ресторан какой-нибудь? Там чуть выше пельменная, можем туда сходить, я давно не ел пельменей.       — Да! Определённо да! — заявил Рики, и либо Хисын знал, как получить одобрение хотя бы одного члена компании, либо это просто счастливое стечение обстоятельств.       — Я не пойду. Меня дома ждут, да и уроки хочу сделать. Мама наняла новую служанку, так что больше задерживаться не смогу, — Чонвон пожал виновато плечами, и, в отличие от Рики, Конон понимающие кивнула.       — Заказать тебе такси?       — Я хочу зайти в один магазин, так что не стоит.       Они спустились на лифте на первый этаж торгового центра и вышли на улицу, где дул тёплый ветерок, слегка развевая волосы. Чонвон поправил чёлку пальчиками и простился со знакомыми, поклонился старшим и помахал привычно другу рукой. Захотелось купить что-нибудь приятное для матери, пускай и с её денег, потому что осадок последних недель накапливался в одно большое чувство вины. Всё, что у него есть, — благодаря ей и отцу, и чтобы всё так и оставалось дальше, она продолжала расширять свой бизнес и советовалась с мужем, пускай и по видеосвязи. Отец должен вернуться только в июле, и до того времени они оставались одни.       Путь предстоял через парк. Сегодня суббота, поэтому не удивительно, что все дорожки, газоны и площадки наполнены. Множество собак резвилось в траве, играли в мячи и фрисби; наблюдать за ними со стороны оказалось очень увлекательно. Но он держал путь к магазину цветов, а оттуда — сразу домой. Он знал, где обычно отец покупал цветы для Хиён, но до него нужно ещё доехать, поэтому Чонвон решил ограничиться тем цветочным, что высветился на карте ближе всех.       Цветов там несчётное количество. Изобилие оттенков ранило глаз, и Ян подошёл к продавцу, который поправлял стебли в одной роскошной вазе с вензелями. На мужчине костюм и красивый фартук для работы с цветами. Руки в перчатках обращались с растениями почти любовно. Чонвон дождался, пока мужчина выпрямится.       — Добрый день, молодой человек. Пришли за цветами для возлюбленной? — улыбнулся продавец и осмотрел свой ассортимент.       — Добрый. Я бы хотел купить цветы для мамы.       Улыбка с его лица упала, и он отвёл глаза, выждав некоторую паузу. Затем ещё раз осмотрел цветы, уже другие, и обратился с новым вопросом.       — Могу я узнать, по какой причине вы собрались покупать букет? — даже голос изменился.       — С ней всё в порядке, я просто хочу сделать приятное. Неужели все дети покупают цветы только посмертно? — хмыкнул юноша, увидев, как смягчилось лицо незнакомца. Тот неопределённо пожал плечами и впоследствии кивнул.       — Чаще всего. Извините за бестактность. Какие цветы хотели бы?       — Честно, я впервые выбираю цветы. Не могли бы вы подсказать?       — О, конечно.       Тур по цветам длинный и весьма утомительный, потому что Чонвон надеялся, что ему просто соберут какой-то букет, а продавец стал рассказывать про значение каждого цветка. На середине, когда нервы уже закипали, он закашлял и прервал мужчину рукой, покачал головой. Тот выглядел удивлённым.       — Можете собрать букет на своё усмотрение? У меня нет столько времени и сил.       — Оу… да, конечно! Сказали бы сразу!       Отрезая лишние веточки и снимая шипы, продавец собрал красивый букет из сорока цветов с пышными красно-белыми шероховатыми бутонами, названия которых он не знал. Завернули всё в красивую бумагу, Чонвон расплатился картой и поблагодарил за помощь, вышел с облегчением. Плохое предчувствие застало его вновь врасплох, да так неприятно, что он остановился посреди тротуара и помассировал грудную клетку.       — Чонвон?       О чёрт. Чонвон рефлекторно отозвался на имя, как глупый кот, и посмотрел на вышедшего из-за угла цветочного магазина Джея. В строгом костюме, дорогих начищенных туфлях и с швейцарскими часами, выглядывающими из-под рубашки. Пиджак перекинут через локоть, и Чонвону показалось, что он сошёл с ума в этот момент, потому что не могли они встретиться ни с того ни с сего в огромном Сеуле.       Язык отняло. Он тупо смотрел на одноклассника и впервые не знал, что сказать.       Джей медленно подошёл и посмотрел на цветы.       — Красивые. Для девушки?       — Маме. Ты вроде болеешь, почему шляешься по городу, ещё и в костюме? — злость на него за рейтинг всё ещё подогревала внутренности. Осматривая его костюм, юноша словил себя на мысли о словах Рики, и от того стало ещё противнее.       — О, да, я болею. Точнее, я получил травму на ринге и попал в больницу, но сейчас всё лучше, спасибо за беспокойство. Раз мы встретились, дай мне тебя проводить?       — Я не… — Чонвон задохнулся от количества собственных эмоций. Нежный ветер прошёлся по уложенным волосам Джея и разнёс тёплый аромат его парфюма, и это сочетание миндаля и гвоздики заставило почувствовать себя расслабленным. Такой аккуратный, мягкий аромат, возможно, там ещё корица. Предчувствие не проходило, но заметно притупилось, и он неловко прижал к себе букет, отводя взгляд в сторону. Вторая ладонь сжала бретельки пакета. — Не хочу. Я хотел вызвать такси.       — Вызвать такси здесь — плохое решение. Машине придётся объезжать много для того, чтобы заехать сюда. Лучше выйти к главной дороге ниже. Повторю свой вопрос: мне стоит проводить тебя?       Настойчивость сбивала его с ног. Чонвон сильнее сжал ладони, чуть комкая бумагу и заставляя пакет зашевелиться, и опустил глаза вниз. Не смущённо, совершенно нет…       — Давай.       …Ну, может, совсем каплю.