Полнолуние

      Распылители увлажняли по кругу не только красиво засаженный газон, но и часть дороги, поэтому приходилось идти аккуратно, чтобы не попасть под настойчивый искусственный дождь. Чонвон чувствовал себя неуютно, постоянно косился на мужские руки и не подпускал близко, даже когда была угроза попасть под воду, поливающую всё вокруг. Первое время они молчали — когда вошли в парк, прошли первую его четверть прогулочным шагом и остановились у длинного кессона с несколькими фонтанными чашами. Но когда длинный фонтан с бегающими вокруг детьми, пускающими самолётики, был преодолён, Джей решил начать разговор:       — Почему ты избегаешь общения с другими людьми? Разве плохо налаживать связи?       — Связей у меня достаточно.       — Но наши родители уже сотрудничают. Я знаю, что ты и твои друзья уже гостили в нашем доме отдыха. Этот жест отец решил сделать для того, чтобы его предложение об объединении компаний обрело больше шансов на успех. Немногие компании, не связанные с изготовлением детских игрушек, готовы сотрудничать с таким узконаправленным делом, а отец давно хотел развития… Готовил несколько лет стабильный филиал здесь, в Сеуле, чтобы расшириться. Я бы хотел последовать его примеру и стараться ради новых знакомств… мне сначала следовало бы начать с тебя, я подумал, так как мы уже связаны больше, чем просто школой.       — Очень душещипательная история, Чонсон, — хмыкнул Чонвон, продолжая буравить взглядом асфальт под ногами. — Но я не фанат новых знакомств. Мне хватает того, что есть сейчас. И я бы хотел попросить тебя больше не подходить ко мне никогда: ни в школе, ни за её стенами. Про нас уже ходят слухи, я не хочу, чтобы они снова разрушили мою жизнь. Надеюсь на понимание.       — Ты не понимаешь, это важно, — возразил Джей, обретя смелость. Ему не понравилось обращение, но промолчал, чтобы не ухудшить их взаимоотношения ещё сильнее. — Я думаю, твои родители хотели бы, чтобы у союза компаний были опоры и причины для поддержания договора. Ты… уже был в кафе? Его открытие планируют на середину июня.       — Не был и не горю желанием туда идти. Это дело родителей, а не моё, они пусть и налаживают связи. Почему ты прицепился?       Чонвон ускорил шаг и решил, что чем быстрее они дойдут до главной дороги, отголоски которой уже слышны, тем быстрее он сядет в такси и расстанется с одноклассником на добрые два выходных. Джей тоже, не будь дураком, стал идти быстрее и нагнал за считанные секунды.       — Зачем мне общаться с наследником компании, который даже элементарной тактичностью не обладает? Молчу уже об этикете и нормальных манерах. Перед тем, как заводить дружбу с корейцами, тебе нужно узнать о них хотя бы каплю, — Чонвон остановился и обернулся, угрюмо смотря прямо в глаза. — А так ты просто тупой вегугин! Ещё и… — он запнулся и поджал губы, перепугавшись самого себя.       Джей выдержал паузу, обрабатывая поступившую информацию. Его лицо с озабоченного стало более спокойным и вменяемым. Он скрестил руки на груди, натягивая складки белоснежной рубашки, и блик на солнечных часах на секунду ослепил Чонвона.       — Ещё и что? Договаривай.       Челюсть щёлкнула.       — О, я не хотел говорить, ведь это может задеть твоё самолюбие, но по школе о тебе ходят отвратительные слухи, что ты… — воздух кончился, и юноша попытался найти какой-то менее гадкий синоним, который произносить будет не так неприятно, но каждый хуже предыдущего. Его собеседник поднял бровь, и от этой мимики почему-то током пробило тело. — Говорят, что ты гей. Сомневаюсь, что ты долго продержишься на плаву. И я не хочу, чтобы… — его передёрнуло, — чтобы эти слухи распространились и на меня! Это омерзительно.       — Ты считаешь этот факт омерзительным? — негромко, серьёзно спросил Джей. Чонвон не понял.       — Что? Разумеется! Это же ненормально! Это же… да спроси у кого угодно, каждый скажет тебе, что это неправильно, пошло, и вообще… — от количества возмущения не хватало вдохов. Он элементарно забывал дышать, пока озвучивал своё негодование. — Это патология! Нездоровость. Отклонение. Я… я удивлён, что ты вообще спрашиваешь о таких очевидных вещах.       — Понятно, — его голос прозвучал несколько досадливо, но в целом вид не изменился. — Мы идём дальше, или ты собрался стоять посреди дороги?       Чонвон моргнул непонятливо и осмотрелся. Пропустил молодую маму с коляской, потому что встал на выделенной части дороги. Решив ничего не отвечать, юноша просто повернулся спиной к однокласснику и с новыми силами направился к дороге. Его уже не беспокоила боль в теле, которая, к счастью, из-за большого количества движения уменьшилась и прекратила доставлять острый дискомфорт. Он вслушивался в шуршание классических брюк позади себя и цоканье каблуков, догадываясь, что компаньон всё так же сопровождал его.       После разговора, завершённого (завершённого ли?) на такой ноте, остался неприятный осадок. Но Чонвон решил, что это всё из-за его прилипчивого собеседника, свалившегося на голову среди дня.       — Твои друзья такого же мнения, как и ты?       — Что? — вновь переспросил Чонвон, и ему самому уже стало казаться, что он выглядел в глазах иностранца глупым мальчишкой, которому нужно повторять по несколько раз. Выдохнув, он включил мозг. — Конечно. Все так считают. Это аксиома. По-другому… быть не может, — его поморозило от внезапного воспоминания о сновидении, в котором он оказался в коттедже семьи Пак и где младший их сын, идущий в непосредственной близости позади, подошёл к нему и… чем закончился сон? Он не помнил и не хотел бы вспоминать.       — Жаль. Ты мило выглядишь с цветами, — негромко, едва слышно произнёс Чонсон, стоило им выйти из парка и направиться ближе к дороге.       — Что ты сказал? Даже не думай, я переломаю тебе все руки и ноги, будешь калекой до конца жизни. Не забывай, что я хожу на тхэквондо всю жизнь.       — А я хожу на бокс, так что твои угрозы мне не страшны, — встретив убийственный взгляд, он лишь улыбнулся и покачал головой. — Я и не думал причинять невинным людям боль. Мне хватает драк на ринге. Научись принимать комплименты.       — Никогда, — прошипел он. — Никогда и ни за что, тем более от тебя. И от других мужчин. Фу, — его снова передёрнуло. — Претит от одной мысли.       Снова наступило молчание. Чонвон пытался с занятыми руками достать из рюкзака телефон, чтобы вызвать такси, а одноклассник стоял рядом и наблюдал, даже не думая предложить помощь, потому что чужие слова задели и заставили себя чувствовать неважно. Он не злился — да и не на что, — однако неприятное колющее чувство оцепило сердце и лёгкие. К бордюру легко подъехал белый автомобиль марки санъён. Высокий, с небольшой ступенью для подъёма. Окно со стороны пассажирского сиденья опустилось, и им улыбнулся перегнувшийся через коробку передач мужчина.       — Привет, Джей, привет, Чонвон. Гуляете? — улыбнулся Эйдан. Яну захотелось провалиться под землю или сбежать от окружающих его неприятных личностей, но некультурно просто развернуться и уйти, ничего не объяснив. — Джей, ты просмотрел цветы для кафе?       — …Да, — кивнул правдоподобно парень, пускай он и забыл. — В том магазине не было нужных. Я думаю, нам стоит искать оптовиков и покупать с рук. Это будет легче и дешевле, чем объезжать каждый цветочный ради ромашек. И, я думаю, надо будет изучить спрос цветов среди детей и подростков. Если думать логически, то это яркие цветы, но без сильного запаха…       — Понятно. Собирались куда-то? — спросил Эйдан.       — Он хотел вызвать такси домой.       — О, я подвезу. Садитесь. Заодно будет компания для поездки, мне скучно ехать в одиночку. Только садитесь сзади, а то у меня тут аппаратура, — Эйдан похлопал по большой коробке, и со стороны не понятно, что именно лежало внутри. Только заметна из-под коричневого скотча иконка бокала — хрупкое.       — Слышал, Чонвон? Прошу, — Джей подошёл к задней двери и открыл её, впуская первым одноклассника, словно швейцар. Будь парень чайником, у него бы точно закипела крышка и повалил пар, но он человек, и всё его возмущение вылилось только в подёргивающийся глаз и поджатые губы.       — Давайте, тут нельзя останавливаться, не хочу платить штрафы.       Чонвон щёлкнул языком и вспомнил маму, которая точно не хотела бы слышать, что он себя невежественно повёл с отпрысками её делового партнёра. Перед тем как нырнуть в приятно пахнущий прохладный салон, юноша стрельнул взглядом-молнией в лицо улыбающегося парня. Внутри мягко, но не расслабиться. Он затолкал себя в самый край и сжал ноги, обкладываясь вещами и создавая неприступный барьер. Букет осторожно уложил поверх ног и стоящего рядом пакета.       Джей сел рядом, но придвигаться ближе к середине не стал — облегчение.       — Уже подружились? Я знал, что мы выбрали правильный класс для перевода. Я давно хотел познакомиться с твоими новыми друзьями, жаль, что ты не ходил сейчас. Пригласи в понедельник друзей к нам. В квартиру. Хотя, если хочешь, можете поехать в коттедж. Там места больше и развлечений тоже, только предупреди заранее, я попрошу госпожу Хэ… нет, она нужна будет мне. Вы можете заказать доставку, у тебя ещё есть деньги?       — Хён, я пока не успел познакомиться ни с кем. Только с одной одноклассницей и… — повернул голову, — …и Чонвоном.       — Девушка? И как зовут? — в голосе Эйдана нет и намёка на подкол, но, судя по выражению лица Чонсона, этот вопрос ему всё равно не понравился. За ними искоса наблюдали, потому что погреть уши интересно.       — Ирен. Мы просто друзья. Даже просто одноклассники, — сразу вставил он, словно оправдание.       — Знаю, Джей, я не наш отец, — мягко поправил он, голос сразу изменился и стал более тихим и снисходительным.       — Господин Пак ищет вам невест? — встрял Чонвон, надеясь поддержать разговор со старшим сыном семейства. Он даже выпрямился и посмотрел в лобовое стекло, из-за подголовника только временами видны чёрная укладка или уши с серьгами. К слову, Эйдан одет в насыщенно-синий костюм, вероятно, либо направлялся на встречу, либо ехал с неё.       — Да уж, это так. Ты весьма сообразительный, Чонвон-а, — посмеялся Эйдан и дёрнул ручник, стартуя и обгоняя особенно медленного водителя впереди. — От меня он уже отстал, потому что я стал, вопреки его приоритетам и ценностям, работать архитектором и критиком, так что бизнес игрушек уже не передать — меня знают в высшем свете, я отучился. А вот мой братец стал пушечным мясом для стратегий отца…       — Эй! — вмешался Джей. — Он просто хочет как лучше. Если он не передаст никому бизнес, то он просто прогорит. Исчезнет.       — Всегда можно найти преемника, — пожал плечами Эйдан. — Я не вижу ничего сложного в том, чтобы передать бизнес своему пресс-секретарю или заместителю. К тому же наш отец ещё молод, свеж и здоров, ему до передачи бизнеса ещё дожить нужно, а там, гляди, в компании появится достойный молодой парниша, — он вдруг прокашлялся и посмотрел через зеркало заднего вида на младшего брата. — Если, конечно, ты не хочешь перенять бизнес. Тогда это другая история. Лично я — нет. Моя жизнь связана с искусством. Конечно, игрушки — тоже своего рода искусство, но не мой круг интересов. Мой бизнес начнётся тогда, когда я открою свою картинную галерею.       Оба школьника молча слушали, каждый обдумывал длинный монолог-диалог по-своему. Кажется, эту заминку нельзя не ощутить, и Эйдан тихо посмеялся, махнув рукой, мол, не берите в голову.       — Чонвон-а, а ты как? Мы мало поговорили в тот день. Расскажи о себе. Чем хочешь заниматься в будущем? Может, есть уже какие-то направленности? Или думаешь о бизнесе родителей?       — Не знаю, — тихо и угрюмо ответил парень.       — Надо думать, всё-таки второй класс, совсем скоро выпуск. Не успеешь глазом моргнуть, как выпустишься и нужно будет определяться с университетом. Если, конечно, твои родители настаивают на этом. Я вот считаю, что после выпуска из школы нужно год отдохнуть…       Эйдан оказался гораздо более болтливым, чем можно было бы предположить о нём со стороны. Да, он вежлив, собран, учтив и доброжелателен, но уличить его в таком недостатке, как излишнее болтливость, весьма сложно. Младший сын Паков в этом плане более приятный человек, потому что умел держать язык за зубами и не перетягивал одеяло повествования на себя. Связано ли это с тем, что творческие люди мыслили по-иному, или же Пак Эйдан просто такой человек — непонятно. Адрес своего дома Чонвон вбил в навигаторе, потому что перебить мужчину не предстало возможным.       Место он пометил дальше от своего дома; не хотелось, чтобы эти люди приближались к святому месту. Санъён остановился возле круглосуточной закусочной. Чонвон сидел со стороны дороги, так что пришлось немного подождать, пока автомобили пронесутся и проезжая часть останется пустой.       — Было приятно узнать о тебе больше, Чонвон. Мы всегда рады видеть тебя у нас. И если захочешь, вы же одноклассники, можете проводить вечера вместе и учиться. Я так делал в школе и университете. Так было легче, мы с друзьями помогали друг другу, — улыбнулся Эйдан очень мило и добродушно. Чонвону стало жаль, что его младший брат такой.       — Хорошего дня, увидимся.       Чонвон встал на тротуаре у забегаловки и проводил взглядом уезжающую машину. На душе остался странный осадок. Он рассчитывал на то, что эта поездка будет самой ужасной из всех в его жизни, но нет. Ему даже… понравилось? Понравилось слушать про обычную жизнь, достижения и мировоззрение; он расслабился в машине, хотя садился туда, словно на ядовитые иголки. Наверное, семья Пак нормальная, просто младший сын вышел за рамки и стал тем уродцем, без которого не обходится ни одна семья.       Он уже на подходе к аппатам, когда в рюкзаке завибрировал телефон. Ему пришлось поставить пакет с одеждой на землю и одной рукой кое-как выудить девайс, чтобы ответить. Звонил Рёук.       — Да? — равнодушно.       — Чонвон-а, ты где? Тебя нет дома, госпожа Лу сказала, что ты поехал с друзьями гулять. Госпожа Квон попала в больницу. Ты должен приехать, ты её сын.       Его оцепило холодом. Руки заледенели, ноги одубели. Он помотал головой и нахмурился.       — Что с мамой? Почему она в больнице? Это же несерьёзно?       — Скажи мне, где ты. Я тебе всё объясню по дороге.       — Я у дома. У ворот на территорию, собирался проходить через фэйс-контроль.       — Жди, сейчас приеду.       Телефон нервно всунут в задний карман джинсов. Чонвон стал наворачивать круги рядом с экраном, поглядывая в сторону выезда с приватной территории. Сначала послышался гул колёс, затем в поле зрения выехал привычный автомобиль по непривычной причине. Юноша сразу, как смог, залез на задние сиденья и осторожно уложил букет рядом с собой.       — Что с мамой, Рёук? Говори!       Если бы он злился чуть сильнее, то обязательно бы пнул ногой переднее пассажирское. Они не стали медлить и свернули на дорогу, по навигатору направляясь к нужной больнице. От сладкого женского голоса, озвучивающего метры и повороты, становилось тошно. Чонвон ухватился руками за подголовник переднего кресла.       — Она попала в аварию. Сбила машина на пешеходном переходе в Намдэмуне, на большом перекрёстке между храмом и уездом к мемориалу. Я не знаю подробностей, но… Чонвон-ши, я бы посоветовал тебе держать себя в руках.

☾

      Рёук водил его по коридорам, а Чонвон — нет, он не ребёнок! — шёл следом, боясь заблудиться в белом аду, закрученного лабиринтами фавна. В прошлый раз, когда он приезжал сюда, его рассудок был гораздо адекватнее. Он держал букет у груди (пакет оставил в машине), шёл практически под руку и опасливо озирался на врачей, не стесняясь взглядом выражать все свои негативные эмоции. Водитель поговорил в регистратуре, получил сведения, номер палаты; всё это фантастическим образом прошло мимо ушей младшего Яна. Ему хотелось уйти поскорее, потому что стены этого места пахли болью, смертью, страданиями. Влияние. Чонвон сейчас под влиянием стресса и переживаний. Самое ближнее воспоминание хранилось в голове свежим следом — сновидение с трагичным концом.       — Чонвон-ши, — голос водителя разрезал звон в ушах. — Заходи. Я останусь здесь.       Дверь, словно люк в неизвестность. Чонвон вошёл в одиночную палату с белоснежным тюлем, выстиранными и выглаженными шторами, с качественным постельным бельём. Мама, что сегодня с утра ходила по дому в роскошном халате, что хотела провести с сыном время, лежала под капельницей и аппаратом искусственной вентиляции лёгких. Её тонкая кисть бледная, без украшений; все они лежали аккуратно в коробочке рядом. На лице ссадины и синяки.       Ян обрушенно сел в кресло и уставился на маму.       Этого не могло быть. Нет. Нет. Нет.       Чонвон вытащил телефон из кармана и зашёл в мессенджер, сразу набирая звонок по сети. Смотрел на то, как формировался шифр иконок на экране в ожидании ответа. На фоне размытая фотография мужчины в пальто и шарфе у испанского моря. Звонок приняли, и юноша с замиранием сердца приложил динамик к уху.       — Привет, пап?..       — Чонвон-а, сынок, привет. Ты уже с мамой?       — Ты знаешь? — он опустил глаза на свои худые ноги, покачивающиеся из стороны в сторону. Указательный палец дёргал ткань джинсов на коленке.       — Мне позвонил Рёук, — какое-то шебуршание на фоне. Наверное, сидел в кабинете. Конечно, уже поздновато; если в Сеуле сейчас почти шесть, то в Сиднее на час больше, а он всё работал. — Наверное, я вернусь раньше из командировки. Для этого мне нужно поскорее закончить все дела, так что… — Чонвон тихо кивнул, не думая о том, что его жест даже не виден. — Проработаю без перерывов и прилечу как только смогу. Два дня. Дай мне два дня, и я прилечу. Сын.       — Да? — юноша прохрипел, медленно опускаясь на спинку.       — Карта у тебя?       — Да.       — Я переведу тебе деньги. На продукты, услуги, на больницу. На школу. Ты только пиши мне сумму, и я переведу её. Понятно?       — Да, пап.       — Как она? Ты сейчас с ней же?       — Да… — Чонвон поднял несчастный взгляд на мать. Она всё ещё не подавала признаки пробуждения, но, если судить по показателям (насколько он вообще мог знать из своего скудного опыта), то всё в относительной норме. «Стабильно», как говорят врачи. — Она без сознания, думаю. Когда я пришёл, врача не было.       — Понятно. Чонвон, ты лучше поезжай домой. Если с ней всё хорошо, то, думаю, ничего не случится… — голос тяжёлый. Чонвон пытался занять чем-то свои конечности и случайно пнул носком кроссовки тумбу.       — Да, пап. Я попрошу Рёука отвезти меня домой.       — Слышал, мама устроила на работу новую служанку?       — Мгм.       — Она позаботится о тебе. Оставляй ей деньги на продукты. Мы пока не знаем, что у неё на уме. Я смотрю за ней по камерам.       — Хорошо, пап… — голос Чонвона стал слабее, и он неожиданно для себя понял, что глаза наполнились слезами. Он всхлипнул, и затянувшаяся тишина по ту сторону телефона дала понять, что отец всё услышал и не находил слов.       — Не нужно плакать, сын. Слёзы не делают тебя сильнее.       — Да, пап…       Мужчина сбросил первым, а Чонвон только уронил девайс себе на ноги и заплакал. Рёук, подглядывая в небольшую щель, тоскливо сжал губы в тонкую полоску и сочувственно закрыл дверь плотнее, отделяя ребёнка и его трагедию от остального мира.

☾

      Чонвон вышел из автомобиля возле своего дома и неловко сжал в ладонях верёвку пакета. Букет красивых цветов он оставил в вазе внутри палаты с разрешения медсестры. Обернувшись, увидел грустный взгляд водителя. Однако, несмотря на это, пытался улыбаться и не погружать всю атмосферу в сплошной траур.       — Всё в порядке. Она выкарабкается. Не унывай, боец. Когда у тебя следующая тренировка?       — Завтра.       — Пойдёшь?       — Пойду.       — Удачи. Я заеду за тобой после четырёх.       Чонвон кивнул и развернулся, отправляясь к большому парадному входу. Не видя ничего и никого, он прошёлся по светлому помещению с витиеватым рисунком на кафеле, подошёл к зоне лифтов и решил, что не сегодня. Хотелось оттянуть момент встречи с домработницей. Подниматься было пятьдесят этажей. Он двинулся по громадному холлу, украшенному искусственными цветами и тканями, прошёл мимо статуи в середине, поднимающей руки к хрустальной люстре. Высота потолков поражала; огромное количество света преломлялось и играло на поверхностях. Тут и там ходили люди в дорогих костюмах.       Все, кроме его мамы.       На свой этаж он добрался за двадцать минут медленным шагом и слегка устал. Отпечаток пальца к двери, писк. Пропуск.       Чонвон остановился у закрытой двери, и издалека показался силуэт госпожи Лу. Их разделяло около десяти метров, но даже так её присутствие душило.       — Господин Ян, с возвращением! Я…       — Мама в больнице. Я не хочу ни с кем говорить.       Женщина сложила руки на животе и молчаливо поклонилась.       — Ваш ужин готов, — прошептала она почти не слышно и удалилась в недра квартиры, оставляя юношу наедине с собой.       «Странная всё-таки», — подумал Ян, но аппетит, пропавший несколькими часами ранее, подал различимый сигнал.