Полнолуние

Луна на небе — молчунья Хвасталась своим полнолунием, А утром замёрзли петунии… что радовали глаз накануне.

☼

      Тесты.       Вся библиотека усеяна школьниками: теми, что подтягивали материал, не усвоенный до конца; теми, что разучивали новый; теми, что повторяли всё в сотый раз, вбивая в самый корень своего мозга. За короткими столами на первом этаже сидел выпускной класс, готовящийся к подкрадывающимся контрольным. Совместная подготовка давала возможность обмениваться знаниями и помогать друг другу. Сону слишком уверен в себе, чтобы сидеть с большей частью одноклассников, однако он решил, что сядет с хорошей подругой из класса за один стол и прорешает несколько вариантов пробников. Напротив него, держась за высокий ворот спортивки, сидела Казуха, играя пальцем с болтающейся застёжкой и скрывая подбородок за воротником. Согнутая нога упиралась в сиденье, острая коленка с пластырем прижималась к ребру стола. Девушка с убранными в хвост волосами пыталась прописать китайскую скороговорку.       Сону занимался английским — с ним у него было гораздо больше проблем, чем с остальными дисциплинами. Английские слова смешались перед глазами от долгого изучения, голова совсем перестала воспринимать информацию, и он тяжело вздохнул.       — Мне кажется, тебе стоит немного отдохнуть. Сколько часов ты потратил на английский за последнюю неделю? — Казуха достала из рюкзака две упаковки женьшеневого сока и одну поставила прямо на словарь Сону. Юноша отнял глаза от вручную выписанных слов; он предпочитал всё прописывать от руки. Лучше запоминалось — совет репетитора.       — Часов… сорок семь? Не знаю. Но я будто читаю и сразу всё забываю, это ненормально, учитывая то, что я нахожусь в стадии «почти носитель» каждый день, каждый час. Носители же не забывают язык!       — Твой мозг просто перегружен. Вот скажи, ты мыслишь на английском? — непонятливый взгляд в ответ. — Ну, ты, когда думаешь, твои мысли корейские или английские?       — Корейские.       — А когда читаешь, ты переводишь в голове на корейский?       — Ну да.       — Вот оно! — улыбнулась Казуха и щёлкнула одноклассника по носу, удачно подловив. Сону надулся и припечатался губами к баночке якобы полезного сока. — Тебе нужно думать как американец. Жить как американец. И тогда ты вольёшься. Я слышала, что в американской тактике изучения английского языка никогда не смотрят на ошибки, нужно просто говорить. Мне лично помогает. А ну давай. Seonwoo, tell me how are you going to prepare for your final exams?       — Сону-хё-ён!       Казуха закатила глаза, щёлкнула языком и снова уткнулась в конспекты. Их разговор про учёбу прервал первогодка Нишимура Рики, неясным образом появившийся в библиотеке, тогда как должен был уйти домой ещё получасом ранее. Он всё ещё в школьной форме, с плеча свисала сумка, набитая больше всякой всячиной, чем школьными принадлежностями. Налетев на стол, он упёрся в него руками и улыбнулся двум третьегодкам. Сону неважно повёл плечом и осмотрел взбудораженный вид друга.       — На землю метеорит упадёт? С каких пор ты знаешь путь в библиотеку?       — Ой, хён, хватит. Чем вы тут занимаетесь? — Нишимура понизил громкость, когда услышал в свою сторону шипение от других учеников. Чтобы не мешаться, он плюхнулся рядом, закинул рюкзак на стол и лёг, сверкая хитрыми птичьими глазами. Старший только зашелестел листом тетради, откладывая словарь в сторону и добавляя галочку напротив какого-то пункта в списке задач.       — Учимся. Тебе бы тоже не помешало. Скоро конец семестра.       — Да ну его, — выдохнул Рики. — Хён, сегодня же пятница. Давай сходим куда-то! Вечер пятницы всегда нужно проводить весело. Сходим куда-то покушать? И, может быть, выпи…       — Мы несовершеннолетние, — прервал самонадеянного японца Сону и стиснул в зубах кончик ручки, размышляя над формулировкой английского предложения с использованием новых фразеологизмов. — Почему бы тебе не сходить с Даниэлем? Или с Чонвоном?       — У Чонвона-хёна сегодня тренировка, а у Дана семейный ужин. Казуха-сан, — встрепенулся Рики, вскакивая на месте и резво переводя взгляд на трудящуюся девушку. Она скучающе подпёрла голову кулаком и уставилась на парнишу, словно на младшего брата. По сути, своего земляка она воспринимала только так. — У тебя такие красивые глаза. И макияж сегодня очень свежий и милый. Может…       — Не подлизывайся, милашка, — вздохнула Накамура, сложила отложенный словарь Сону в трубку и хлопнула ею парня по лбу. Нишимура сразу вскочил и приложил ладонь к месту едва ощутимого удара.       — Не подлизываюсь! Сону-хён, ну скажи, что я прав, Казуха-сан сегодня очень хорошо выглядит! — пытаясь заручиться поддержкой, Рики уловил только тень снисходительной улыбки на лице хёна, а затем пришлось встретиться со взглядом девушки «что-требовалось-доказать».       — Сону, ты занят сегодня вечером?       — М? — посмотрел на одноклассницу. — Вряд ли.       Рики хотел возмутиться, почему они переводили тему и полностью игнорировали его существование, даже открыл возмущённо рот для порции криков и занёс кулак над столом, чтобы тихонько стукнуть (для экспрессии, конечно), только вот в следующий миг к нему обратилась нуна.       — Рики-кун, мы можем сейчас пойти отдохнуть и покушать где-то, а потом собраться у меня или у Сону, чтобы позаниматься. Но если мы идём отдыхать, то потом ты идёшь учиться вместе с нами.       — Я согласен с такими условиями, — поддержал подругу Сону, допивая сок.       Теперь на первогодку смотрели две пары глаз. От такого пристального давящего внимания ему приходилось мыслить быстрее, и отказаться возможности не было; ему нужно выбрать между двух зол, и выбрал он меньшее, потому что даже если и придётся учиться, то бок о бок с друзьями у кого-то дома. Возможно, получится даже отвлечь их от нудятины и поиграть. Он прекрасно знал, что у Сону дома плойка на четверых, и гаденькая улыбка вдруг осветила его лицо. Нишимура растёкся по столу, обнимая рюкзак и смотря сверкающими глазками то на нуну, то на хёна.       — Согласен.

☼

      Проблемы начались уже на этапе выбора места для обеда. Казуха не отказалась бы сейчас от чего-нибудь из итальянской кухни, Сону предложил сходить в гриль-бар, а Рики запротестовал и выдвинул желание сходить и поесть дамплингов в китайском ресторане. В конце концов перепалки закончились тем, что они втроём сели на крыльце школы, найдя три небольших сучка, чтобы вытянуть короткий. Казуха специально всё сделала сама, отвернувшись от парней, и вытянула ладонь с торчащими гибкими палочками молодого деревца.       — Вытягивайте, — почти что приказала она.       Первый вытянул Нишимура, и его сучок оказался длинным. Очевидно, что никаких пельменей ему сегодня не видать, юноша уселся на гладкий отполированный камень и стал наблюдать за тем, кто же вытянет заветный выигрыш. Сону долго присматривался к двум оставшимся и наконец-то вытянул один. Короткий.       — Значит, идём в гриль-бар, — подытожила Казуха.       — Ну хоть не в итальянский! — пропел облегчённо Рики, вскакивая на ноги и буквально слетая со ступеней, направляясь к главной дороге.       — Что ты там сказал? Негодный мальчишка! — прокричала ему в спину Казуха, сложив ладони на манер рупора вокруг своих губ.       Сону только утешающе похлопал её по плечу и улыбнулся, ловко отправляя сообщение с помощью часов, чтобы за ним пока не приезжали, потому что он шёл с друзьями пообедать после занятий в библиотеке. Практически сразу после этого телефон завибрировал, предупреждая о поступившем звонке, и ему пришлось ненадолго оторваться от беседы с компанией, чтобы объяснить маме простую истину: немного отдыха никак не повлияет на качество его знаний. Немного угроз о том, что если его баллы не будут оправдывать ожиданий, то банковская карта со всеми начислениями на карманные расходы будет полностью аннулирована, и он смог вернуться к двум спорящим японцам.       С ними точно спокойнее, чем дома.       Гриль-бар, к которому они шли, располагался ниже по улице через несколько пекарен. Трое школьников спустились по автомобильной дороге, сошли на тротуар и пошли вдоль цветущих зелёных улиц к пункту назначения.       — Мне уже так хочется мяса… если не в дамплингах, то хотя бы просто! — мечтательно произнёс Рики, представляя, как наестся до отвала.       — Только не стоит скупать половину меню, иначе ты не съешь столько и придётся выбрасывать, — причитала Казуха. — А это расточительность.       — И что? Главное, чтобы выбор был!       Несмотря на то, что эти двое уроженцы одной страны, они совершенно разные, словно с противоположных точек планеты. Но одно их скрепляло, как настоящая красная нить судьбы — жаркий темперамент холерика. Их любовь к спорам, перехватывания инициативы и постоянные горячие взгляды. Можно подумать со стороны, что это такой способ флирта, но Сону знал — нет. Они даже не друзья. Так, знакомые через общего друга, вынуждены временами пересекаться и общаться.       Рики никогда не признает подругой такую как она.       Казуха никогда не признает другом такого как он.       И всё потому, что они похожи так же сильно, как и отличались друг от друга.       Сону же то звено, спокойное и порой хладнокровное — могло потушить юные огни и привести к общему знаменателю. Но не сейчас. Сейчас оба школьника препирались и спорили уже не насчёт блюд, а насчёт времени: до скольких они будут сидеть в баре, чтобы успеть не только хорошо поесть, но и доехать до чьего-то дома, чтобы позаниматься.       — Вы так себе весь аппетит перебьёте адреналином, — вклинился Сону уже тогда, когда их дружеская перепалка стала переходить границы и Казуха схватила младшего за рукав рубашки. — Не стоит так спорить из-за еды. Увидим по ходу.       И все — о чудо — успокоились.       В гриль-баре царила настоящая атмосфера барбекю — только так можно описать заведение. Освещение здесь приглушённое и отдающее в алый, большинство столиков на несколько персон заняты (Казуха пробурчала что-то про то, что как можно занимать одному человеку столик на пятерых). Сону, как часто бывающий здесь клиент, провёл друзей к своему любимому месту, и, пускай именно его стол уже занят, совсем рядом такой же свободный. Сюда редко кто-то садился, потому что прямо рядом с одним из кресел находился блок с компьютером официантов, но им это мешать не будет — с той стороны сядет Рики, разумеется.       — Я могу запустить стрим? — вдруг спросил Рики, перегнувшись через стол к старшим.       Казуха и Сону переглянулись.       — Смотреть?       — Нет, снимать, — улыбнулся он. — Я обещал недавно зрителям запустить первый стрим вне дома, и… — он нагнулся и зашептал: — Мне просто нужны деньги срочно.       — И зачем? Спасибо, — Сону, сидящий с краю, принял из рук официанта несколько меню. — Нет, мы закажем через пять минут. Спасибо.       — Как зачем? — Рики удивлённо вскинул брови и замялся, уходя от ответа. — Ну-у, мне надо. Очень важная вещь! Вот реально нужно позарез. Ну я включу, — он улыбнулся и полез в телефон, чтобы настроить запись.       — Кажется, мы зря согласились, — тихо прошептала Казуха с улыбкой, наклонившись к уху Сону и прикрыв губы тыльной стороной ладони.       — Я всё слышу!       — Ты всегда слышишь то, что не надо! А когда надо, закупориваешь уши, — девушка закатила глаза и подождала какой-то реакции, однако тот только установил телефон, подперев его салфетницей, и продолжил тыкать пальцем в экран. — Рики?       — А? — поднял он взгляд.       — Будда, это невозможно.

☼

      Им пришлось уйти к пяти часам, потому что телефон отличника Сону разрывался от звонков и сообщений матери. Она звонила каждые пять минут, а когда он раздражённо сбрасывал, надеясь, что это в достаточной мере покажет ей, что он самостоятельный и взрослый парень, она присылала тонну гневных сообщений. В конце концов, просидев всего час, они уже засобирались домой. Настроение у Сону упало.       — Сильно расстраиваешься? — спросила Казуха, когда они вышли на улицу и встали возле мусорки, чтобы выкинуть чеки, пока Рики прощался со зрителями. К слову, за час он получил достаточно донатов для того, чтобы купить «что-то очень необходимое для жизни». Сону убрал руки в карманы джинсов и шаркнул подошвой конверсов по асфальту.       — Да так. Я уже привык.       — Фух, — выдохнул Рики, убирая уже выключенный телефон в рюкзак и подходя к друзьям. — Наконец-то. Они всё хотели увидеть Сону-хёна и отказывались заканчивать. Хён, ну серьёзно, может, ты хоть разочек…       — Нет, Рики, — отрезал Сону. — Я пойду заниматься домой. Сам, — обратился он уже к девушке. — Разойдёмся уже на станции.       — Э-э, — Казуха неловко переглянулась с младшим и снова посмотрела на одноклассника, который в очередной раз скинул звонок от матери. — Конечно. Мы ещё успеем позаниматься вместе. Радуйся, Рики, сегодня ты будешь свободен.       — Yes, — встав в победную позу, заведённый энергией японец потянул старших за собой в сторону входа в метрополитен.       Они больше не разговаривали. Точнее, конечно, Рики без умолку рассказывал о каких-то своих достижениях в области стриминга и видеоигр, добавляя ещё то, что в своих мечтах он всемирно известный китайский киберспортсмен, а остальные слушали его монолог и разглядывали всё ещё не погрязший в сумерках Сеул. Сейчас уже приближался час пик, и они уверены, что во всех общественных транспортах просто не протолкнуться. Так что в один момент они свернули с пути к метро и остановились возле дороги, ведущей к мосту, чтобы вызвать такси. Этим занялась Казуха.       — Хорошо, что мы все живём на одном берегу, быстрее доедем, — шептала она себе под нос, нажимая в приложении на поиск такси. — Единственная проблема в том, что машин нет в округе. Чёрт, ну как обычно. И за что им только платят? Я лучше позвоню отцу или госпоже Пак, кто-то из них приедет за нами. Вы всё равно в одном доме живёте, — прошипела Казуха, присаживаясь на чистую скамью и всё ещё втыкая в телефон.       — Чтобы твой папа опять пристал к нам с расспросами? — усмехнулся Сону.       Казуха цокнула.       — Он хочет наследника в компанию. А я, видите ли, не подхожу, потому что девочка, — в её голосе, помимо обычного серьёзного тона, звучали раздражение и разочарование. — Да и пошёл он с этим бизнесом. Кому он вообще нужен? Задрал. Хочет выдать меня замуж сразу, как мне исполнится восемнадцать. Чёрт его дери… — настроение Казухи всё больше утекало в канализационную яму.       — Я вряд ли собираюсь идти по стопам отца и становиться продюсером, и тем более быть наследником чьего-то ещё бизнеса, так что ему не стоит сильно присматриваться ко мне, — усмехнулся Сону и взглянул на Рики: выглядел весьма сочувствующе и мило, словно щеночек. Старший скинул с глаз длинную чёлку и уставился на дорогу, полную спешащих автомобилей.       Они стояли в тишине. Мимо прошла компания подростков, вырвавшаяся из оков родительских рук и школьных забот, одетая в серую школьную форму с гербом на груди. Пиджаки мальчишек украшены золотыми подкладками, а пояс юбок у девушек подвязан платком такого же цвета. Они смеялись очень громко, привлекая взгляды, подшучивали друг над другом и даже толкали особенно мелких в сторону дороги, но всё ещё не перегибая палку. Свободные.       Свобода.       Сону почувствовал острое раздражение от увиденного, и он решил отвернуться, чтобы не видеть, но абстрагироваться не получилось — слух всё равно направлен именно на чересчур громких школьников. Благо Казуха вдруг встала с места.       — Наконец-то! Едет. Так, я обозначила сначала на мой дом, потому что он ближе, а потом вы…       — Я пойду домой пешком, — высказал нежелание Сону, отворачивая голову в сторону дороги, только бы не встречаться взглядами с друзьями. Со стороны одноклассницы послышался смешок.       — Почему это?       — Идти недолго. Сорок минут, и я дома. Не хочу приходить быстрее, — отчасти и не врал даже, но сейчас ему просто не хотелось находиться вблизи с другими людьми. Хотелось просто пойти домой без лишних ртов и глаз. — Езжайте без меня, — он поднял руку с часами и отсчитал время, хотя на самом деле лишь создавал видимость, что сверялся. — Я пойду сейчас. Всё равно такси сейчас приедет. До понедельника, — Сону слабо улыбнулся, помахал на прощание и развернулся, наконец, с облегчённым выдохом.       Ему надоело всё это. Надоела учёба, надоели экзамены, надоело отношение родителей; надоело, что у всех жизнь вокруг хоть на каплю, но лучше, чем у него самого. Хотелось меньше скованности и рамок, больше свободы действий и самовыражения. Сону поправил отросшие волосы, зачесал их и направился в сторону моста над рекой. Наверное, это единственное место во всём необъятном Сеуле, которое ему по-настоящему нравилось. Все эти представления с фонтанами, запускаемые здесь салюты по праздникам — невероятная красота, она заставляла его ощущать себя живым. Но даже сейчас, в обычный майский день, это место прекрасно.       Такси проехало мимо него как раз тогда, когда он встал на пешеходном переходе, и ему даже удалось ещё раз попрощаться с Казухой, прилипшей к окошку. Рики не видно; наверное, он обиделся и сел с противоположной стороны, незаметной с улицы. Сону тяжело вздохнул и прошёл по переходу; снова раздался звонок. На этот раз, находясь в одиночестве, юноша снял трубку и приложил динамик к уху, но не тесно. Знал, что у матери хватит сил прижать его к земле даже на расстоянии.       — Объясни мне, сын, что это было за представление сегодня? — она всегда заходила с удара. — Ты решил, что ты слишком взрослый и можешь делать абсолютно всё, что в голову придёт, и за это тебе ничего не будет? Или ты думаешь, что так обращаться с матерью — это норма? Все твои друзья общаются так, да? Значит, с этого момента у тебя никаких друзей нет, Сону. Ты отдашь сегодня карту отцу и следующий месяц твой водитель будет работать только на отца. Поживи свободно, сын, как ты и хотел. Без нас с отцом. Будешь, как и все обычные школьники, ездить в школу на автобусе, а на расходы я буду давать тебе десять тысяч вон. Мне стыдно за то, что у меня вырос такой избалованный сын.       — Мама! — Сону остановился посреди дороги, даже не пройдя и четверти моста. Он, конечно, знал: за подобное поведение его ожидало наказание, но раньше таких масштабов не было! Чёрт. Сону стиснул челюсть, борясь с подступающими слезами. Ну и что ему делать теперь? Он облокотился локтями на ограждение и уставился в реку. — Мам…       Рики, не поехавший с нуной, остановился позади хёна и стал невольным свидетелем неприятного разговора. Внезапно он стал зрителем слишком личного и скрытого для глаз окружающих, и укол вины кольнул его в спину. Или же это вдруг похолодевший ветер…       — Сону, я ясно выразилась. Никаких «мам». Придёшь домой и мы ещё поговорим. Чтобы был к шести. Пока.       Гудки. Сону уронил голову и вытер слёзы дрожащей рукой, сразу запихивая телефон в задний карман джинсов, чтобы не выронить из непослушных пальцев прямо в тихую реку. Он не хотел плакать на улице, где каждый прохожий мог его увидеть, и поэтому поскорее стёр со своего лица отвратительную беспомощность и нашарил в кармане рюкзака запретную пачку, полностью замазанную маркером. Из неё он достал тонкую сигарету и зажёг.       Рики шокировано застыл. «Сону-хён курит?» — странная мысль посетила разум, и звучало это как нечто невозможное. Так как хён его не заметил даже через пять минут, а сигарета всё тлела и тлела, как и дым — шёл и шёл, вырываясь из его сухих губ, юноша подошёл ближе и тихо вытянул из заднего кармана хёна мобильник, чтобы привлечь его внимание. Получилось, правда, не так, как он ожидал: Сону развернулся с агрессивным выражением и схватил его за руку, теми же пальцами удерживая сигарету, от неё взмывал косой дым. Увидев знакомое лицо, Ким сменил гнев на поражение и вжался спиной в ограждение, теперь пытаясь убежать.       — Ты… разве ты не уехал с Казухой? — неверяще произнёс он, отпуская чужое предплечье.       — Нет. Я решил пойти за тобой, ну, догнал тебя только сейчас, а ты… — Рики виновато опустил взгляд. — Это из-за меня, да?       — Ты разве слышал, о чём она говорила? — усмехнулся Сону. Решил перейти в нападение, пока не поздно.       — Хён… — Рики потянул к нему ладонь, но Сону только оскалился и отвернулся, избегая контакта.       — Оставь меня.       Повисла тишина. Неподалёку просигналил автомобиль. За ним ещё и ещё. Все звуки заглушились на фоне переживаний Рики за собственного друга, и он попытался сделать шаг на пробу, чтобы как-то поддержать, помочь, но отталкивающий барьер вокруг Сону был таким плотным и осязаемым, что подойти ближе, чем на расстояние вытянутой руки, просто не выходило.       Рики нахмурился, прочистил горло и начал тихо, набирая громкость:       — …В кромешной мгле я принёс клятву злодея. Адский цветок, порождённый любовью, дал увидеть то, что будет впереди, и я не смогу больше управлять этим, — пропел Рики, ослабевая внимание Сону, концентрируя его на другом. Он отнял сигарету у старшего и бросил в реку под его тягучий неотрывный взгляд. — Однажды я покажу тебе, как ярко небо сияет чистым светом…       Они восстановили менее напряжённый зрительный контакт. Сону некоторое время наблюдал за тем, как в глазах юного феникса загорались огни, но вместе с тем они такие чёрные и глубокие, словно японское жёлтое море. Жёлтый. Рики безумно пошёл бы жёлтый.       — О чём ты?       — Это опенинг «Тетради Смерти». Ты отвлёкся?       — Не то слово.       — Это и была моя цель, хён, — улыбнулся Рики. — Все проблемы можно решить.       Сону опустил глаза и снова вернулся к рассматриванию речных просторов. Смятение на душе всё ещё осталось, но отрешённость и ненависть ко всему миру пропала, как только он переключился с негатива на удивление. Он всегда знал, что его младший друг был непредсказуем, но… к слову, свою непредсказуемость он всегда доказывал очень яркими примерами. Как, например, сейчас. Сону почувствовал чужую ладонь на своём напряжённом плече и вдруг осознал, что сам был твёрд, словно камень. Тут же расслабился и выпрямился, всё ещё смотря вперёд — туда, где маячили огни баннеров.       Рики же смотрел на его профиль, на маленький нос и напряжённую линию губ.       — Хён, давай я проведу тебя домой?       — Не стоит.       Мальчишка грустно опустил взгляд.       — …Спасибо.       — М? — тут же по-птичьи склонил голову.       — Просто спасибо, Рики.