Полнолуние

      Старые деньги.       Средства, которые медленно капали в течение всей жизни, скапливаясь в обширное море, затем вытекая в океан, состоящий из золотых слитков, оранжево-золотистых бумажных купюр — золотой океан, у которого нет конца. Чонвону не нужны новые деньги. Несмотря на свой бунт, пользоваться деньгами отца, председателя Yang Holdings, не казалось ему неправильным. Переходя из поколения в поколение, компания прадедушки, основанная после корейской войны, поднялась по головам к вершине корейского бизнеса.       Силуэт появился за его спиной, когда он смотрел в большое зеркало, отражающее полный его рост. Женские худые руки прошлись от плеч до локтей. Бежевый лак на ногтях блеснул в свете незашторенных окон. Лучи облепили комнату от пола до потолка, искрясь в ресницах и ювелирных украшениях.       — Этот костюм идеально сшили для тебя, мой тигр, — с улыбкой произнесла Хиён, поправляя пиджак с вышивкой. Бусины жемчуга пролегали вдоль швов на лацканах, выглаженная рубашка покрыта чёрной сетчатой накидкой, а прямые брюки… — Мне кажется, или они должны быть немного уже?       — Если бы они были уже, мне было бы неудобно, — произнёс Чонвон, выдыхая под руками матери.       — Ты воспользовался новым одеколоном?       — Да, — Чонвон отошёл от зеркала и взял с полки вельветово-твёрдый флакон. Ветер, дерево, свобода и расколотые орехи. — Я думаю, что он отлично смешается с холодом катка.       — Ты отлично разбираешься в запахах. Совсем как твоя мама, — улыбнулась Хиён и встретила такую же несдержанную, но более смущённую улыбку. Она знала, прекрасно знала, как её сын любил похвалу и одобрение. — Пошли.       Четверо юношей заранее выбрали определённый дресс-код, по которым их можно будет узнать издалека, и это брендовые костюмы, сшитые специально для сеульских соревнований фигурного катания. На встрече будут присутствовать лишь матери и их старшие сыновья, потому что отцам необходимо присутствовать на важной работе, дающей возможность посещать подобные мероприятия, как золотым хангукам. Инвестиции и членство в Yang Group — это интересно их мужчинам, не им, и тем не менее именно это — билет в высший свет.       Именно поэтому сейчас они находились в Канныне, практически за двести километров от Сеула, проживали временно в пятизвёздочном отеле с видом на просторный океан и готовились к прекрасным выступлениям на ледовой арене.       С собой Чонвон взял маленькую сумку, спрятавшуюся под пиджаком. Там всё самое необходимое, что могло понадобиться на чемпионате. Мама предпочитала такие же маленькие невместительные сумочки, куда помещался лишь складной самсунг и кроха-платина, с помощью которой она имела доступ к покупке любого здания.       — Поехали, — сказала Хиён, элегантно присаживаясь на переднее пассажирское и поправляя длинную юбку в тон светлее кожи. Прикрыв плечи иссиня-чёрным пальто-кейп, переливающимся дорого на свету, она стукнула шпилькой по полу.       — Хорошо, госпожа.

☾

      Ледовая арена Каннына представляла из себя футуристическое здание в виде упавшей капли, вокруг которого всё забито перильным ограждениями, автомобилями, такси и даже несколькими чересчур длинными лимузинами. Автомобили такси едва выезжали с территории парковки из-за того, что поток машин не заканчивался, и в некоторых местах на этой почве происходили конфликты. Их автомобиль на прокат удосужился протиснуться поближе к зданию, чтобы госпожа и её единственный сын не тратили слишком много времени на пеший шаг.       Чонвон первым вышел из автомобиля, рассматривая собравшихся репортёров и журналистов, множество людей с техникой, камерами, штативами и пушистыми микрофонами. Корреспондентка с блестящими рыжеватыми волосами и костюме стояла с микрофоном напротив здания ледовой арены и рассказывала про историю фигурного катания и победителей прошлых лет.       Чонвон подошёл к передней двери и открыл её, подавая руку своей матери.       — Я заберу вас после шести вечера? — спросил мужчина за рулём.       Хиён оказалась на тёплой улице и, сверившись с блестящим блюдцем часов на запястье, кивнула. Дверь осторожно закрыли и последовали по пассажирской полосе между рядами дорогих автомобилей в сторону встречающих гостей мультяшных фигурок серого медведя и белого тигра.       — Во сколько назначена встреча? — спросил Чонвон, поправляя пиджак и немного страдая от ощущения духоты, однако он понимал, что на арене пиджак будет именно той вещью, которая спасёт его от прохлады.       — Не переживай, сын, я более чем уверена, что Суа опоздает, — улыбнулась она совсем беззлобно, величественно следуя нога в ногу с сыном.       Цокот её высоких каблуков привлекал внимание, и Чонвон привычно одаривал равнодушным взглядами прохожих, мужчин и женщин, оборачивающихся на них двоих для того, чтобы обсудить, восхититься или отозваться грубо. Чем ближе они подходили к капле, тем ярче чувствовалась классическая музыка, играющая из недр стен железного гиганта. Внутрь они вошли вместе с остальными людьми, купившими билет на чемпионат, и немного нервно простояли перед парадными дверьми, когда несколько семей хотели поспорить, кто же войдёт первый.       Круглый холл с чёрным потолком, имитирующим небо, и исходящими из него щупальцами-коридорами встретил Чонвона и Хиён с радушием. Поинтересовавшись у сотрудника охраны, явились ли другие гости мест VVIP, Хиён проследила за жестом мужчины в определённый коридор и приятно улыбнулась.       — Не говори, что для нас здесь даже коридор особенный.       — Нет, просто я думаю, что Тайко пришла самой первой и сразу пошла осматривать главных личностей этой арены. Ты знаешь, как она любит историю.       — Да, — улыбнулся Чонвон, невольно вспоминая о некоторой помешанности женщины на определённых школьных дисциплинах. — По Рики и не скажешь, что его мама без ума от обучения.       — Не все дети похожи на своих родителей, — усмехнулась Хиён, рассматривая интерьер. — Ты когда-то приезжал сюда? — Чонвон многозначительно покачал головой и повернул лицо к матери, которая с вежливой заинтересованностью смотрела наверх, под потолок. — Смотри.       Над ними, да и в каждом коридоре, пролегали двумя полосами зелёное и голубоватое свечение, имитирующее настоящее северное сияние. Весьма необычное решение, которое вдохновлено северной стороной планеты, отлично подходящее фигурному катанию… Чонвон так засмотрелся наверх, что едва не врезался в бегущую маленькую девочку и успел вовремя остановиться благодаря матери, схватившей его тонкой рукой за предплечье.       — Прошу прощения… — произнесла женщина пожилого возраста, низко кланяясь им и забирая непоседу от ног.       Чонвон поклонился в ответ, не удостоив незнакомого человека ответом, и вдруг услышал где-то твёрдые шаги и весёлый голос:       — Чонвон-хён!       Да, это Нишимура Рики. В полупрозрачной водолазке на чёрную футболку, он шёл, сунув обе руки в карманы похожих прямых брюк. С запястья свисал согнутый пополам пиджак, потому что действительно пока что жарко, особенно в одежде, ревниво притягивающей к себе солнечный свет. Волосы Рики смочены гелем, острыми сосульками свисали вдоль лба, притягивая взгляды окружающих людей. Конечно, его улыбка тоже этому немало поспособствовала…       — Привет, Хиён-а. Привет, Чонвон, — из-за спины своего сына выросла среднего роста женщина в белой лёгкой блузке с несколькими слоями и серо-голубой юбкой в пол со стежками и складками. Она похожа на маленькую колибри, такую же лёгкую и притягивающую взгляд.       Матери сразу нашли о чём поговорить и слились вместе, направляясь к стене работников и владельцев ледяной арены. Рики и Чонвон, предоставленные друг другу, решили развернуться и пойти в общий зал, чтобы поговорить о своём без лишних глаз и опекающих матерей.       — Думаешь, нам удастся поговорить с ним?       — Кто его знает. Его нужно искать либо сейчас, хотя, думаю, он усердно готовится к выходу, либо искать после программы. Ты читал программу?       — Нет. Я здесь только ради нашего принца, — рассмеялся Рики, получая тычок в бок.       В холле уже находились репортёры, проводя то ли прямой эфир, то ли очередную запись на монтаж. Чонвон и Рики остановились в стороне, наблюдая за усердной работой людей, пока сами в учебное время отдыхали. Со стороны к ним подошёл официант, одетый действительно сногсшибательно, и предложил на подносе бокалы с шампанским приятного бледно-розового цвета.       — Угощайтесь, господин Ян, господин Нишимура, — улыбнулся официант.       — Благодарю, — коротко ответил Чонвон, забирая один бокал.       Когда парень с подносом ушёл, чтобы предложить алкоголь другим достопочтенным людям, которых ему наказали обслужить, чтобы они не скучали до начала чемпионата, Рики наклонился к уху друга и тихо прошептал:       — Разве они не знают, что мы несовершеннолетние?       — Рики, деньги закрывают им глаза. Я уверен, что ему вообще глубоко плевать на то, пятнадцать нам или тридцать пять, — усмехнулся Чонвон и потянул друга к окну, открывавшим вид на олимпийские овал и парк.       Солнце полностью обтекало здание и украшало его тёмные волосы золотыми нитями, поджигало глаза изнутри, делая из кофейных радужек пылающий огонь. Рики протянул ему бокал с высокими бортиками и нахальной улыбкой, и Чонвон, чувствуя себя не школьником, а настоящим бизнесменом, негромко чокнулся с ним и отпил, насыщая каждую клетку своего организма шипучими конфетами.       — Чонвон-а, — послышался мягкий, мелодичный голос женщины за спиной.       Они обернулись.       Люди, проходящие мимо, постоянно оборачивались или даже останавливались, чтобы получше рассмотреть золотых гостей. Женщина с ровными лоснящимися волосами, блестящими и едва ли не отполированными русыми волосами, ухоженная и оставляющая после себя кислый гранатовый аромат; она одета в белый брючный костюм со свободными рукавами и широким ремнём на талии. Крохотная сумочка украшала хрустальное запястье, а вторая рука приобнимала не менее хрустального юношу.       Узнаваемый костюм, белая рубашка и медальон на шее. Уложенные волосы и лёгкий макияж, освежающий лицо и делающий его ещё более кукольным. Никому не стоит знать, как Сону целует зеркало перед выходом.       — Здравствуйте, госпожа Ким, — поздоровался Чонвон, убирая свободную руку в карман. — Наши мамы пошли в тот коридор, думаю, вы сможете с ними там встретиться.       — Прогоняешь меня так сразу? А вдруг я хотела побыть с вами и моим любимым сыночком? — Суа коснулась загривка Сону, и юноша напряжённо выпрямился, поднимая голову повыше, демонстрируя всю свою грацию, которую так любила мама. Рики и Чонвон переглянулись, натягивая гадкие ухмылки, пока женщина, очевидно, в сотый раз проверила вид сына и попрощалась с ним очень нехотя, игривой походкой направляясь в нужный коридор. Северное сияние над ней засветилось ещё ярче, хотя, конечно, его нельзя сравнить с блеском её волос.       — Только попробуйте, — тут же прошипел Сону, видя, как друзья собирались его подстебать. Особенно сильный озорной блеск он увидел у Рики, которому только дай причину посмеяться над кем-нибудь. — Я думаю, что Даниэль сегодня тоже опоздает, поэтому, может, пойдём к катку? Думаю, нам придётся немного засветиться на камерах.       — Думаешь? — Чонвон взглянул в сторону ушедших на арену корреспондентов. Рядом Рики несдержанно пошутил про маменькиного сынка и получил за это по затылку. — В таком случае нам следует избавиться от этих бокалов, найти мам и идти. Сону-хён, как думаешь, когда мы выловим твоего величайшего и неповторимого…       Он оказался нагло перебит.       — Когда ты молчишь, то кажешься умнее, — раздражённо отозвался Сону, и без лишних забот терпя присутствие ветреного Рики. — Он мой друг детства, но это не значит, что сейчас мы супер общаемся. Ты знаешь, что он уехал ещё когда нам было по десять лет. Это было восемь лет назад?       — Ты превосходный математик, — по-доброму подстебал Чонвон, и на этот раз Сону пусть и запоздало, но улыбнулся.       Гостей начали приглашать на арену уже через десять минут. До начала всей программы оставалось около получаса, и за это время зрители могли не только успеть найти своё место среди тысячи тысяч, но и запастись водой, предлагаемой едой в фудкорте или не опоздать. Матери вернулись в холл совсем скоро, и Суа сразу подошла к Сону, поправляя его чёлку, чтобы всё выглядело идеально.       — Помним: то, что мы говорим и показываем, рассказывает о нас. Вам нельзя допускать никаких ошибок. Мы обычно представляемся как квартет, но Амелия слишком опаздывает и…       Хиён перебили. Даже издалека слышен отчётливый стук сапожных шпилек. Женщина с элегантным пучком и живописью прядей направлялась к ним, а чёрная шифоновая юбка создавала видимость лёгкости и полёта. Чёрный жакет, застёгнутый широким ремнём, украшен серебряными вставками и пуговицами с гравировкой.       — Приве-ет, — нежно поприветствовала она всех, поправляя воротничок жакета и лучезарно всем улыбаясь. Это Ханна Ким, та самая завершающая часть квартета, которую ждали для полноценной картины. Женщина вдруг подняла правую руку и продемонстрировала кольцо на указательном пальце с большим алым камнем. — Посмотрите, что мне подарил муж на нашу годовщину, — горделиво похвасталась Ханна, двигая пальчиками. — Это калифорнийский турмалин! Я так давно хотела объездить всю Калифорнию, но пока у нас слишком много дел, и он решил вот так скрасить мои будни в мастерской.       Пока женщины обсуждали последние подарки от своих мужчин, друзья наконец-то воссоединились. Даниэль выглядел не сильно воодушевлённым, однако это не из-за долгой поездки или пробки на трассе, ведущей к ледовой арене, а из-за…       — Почему, когда решали дресс-код, меня об этом не спросили?! — шёпотом прошипел Даниэль, возмущаясь такой несправедливости.       — Потому что ты бы опять пришёл как… — Сону закончил предложение чем-то нечленораздельным, что не услышал ни один из друзей, потому что внезапно он решил, что пора последовать за удаляющимися матерями. Чонвон и Рики посмеялись, возвращая бокалы подвернувшемуся на пути официанту, и оставили негодующего Даниэля позади, совсем не догадываясь о том, что он строил коварный план мести, который заключался в отказе от открытия игрового сервера на неделю.       Громадное ледяное поле, охватывающее практически всё помещение с ярчайшими лампами, сохраняло внутри низкую температуру, заставившую замёрзнуть Рики. Юноши встали у входа в ледовый дворец, пока их матери отвечали на краткие вопросы от репортёра, от той самой, за которой Чонвон наблюдал на улице.       — …Наши сыновья тоже пришли сюда, — любезно, с вежливой улыбкой подозвала к камере Суа юношей, и каждому пришлось встать у своей матери, приветливо улыбаясь и кланяясь съёмочной группе.       — Господин Ким, это правда, что здесь сегодня будет выступать ваш друг? Не хотели бы вы сказать ему пару слов или пожелать удачи?       — Кхм, — Сону выдавил из себя максимально миловидную улыбку. — Разумеется, я бы хотел пожелать моему другу удачи на чемпионате, потому что, я уверен, он очень усердно готовился к этому, — он лгал так, словно сам в словах уверен, и чем больше заинтересованности юноша видел в глазах репортёра, тем больше вкладывался в напитанную мёдом ложь. — Для него фигурное катание — смысл жизни. Мы все сегодня пришли поболеть за него.       — Кажется, у нашего участника прекрасные друзья, которые придут ему на помощь в любую минуту! — прокомментировала девушка, и микрофон слегка отодвинулся от Сону, теперь охватывая звук со стороны каждого из стоящих.       — Удачи на льду, Пак Сонхун, — вместе произнесли юноши, потому что репетировали эту часть накануне.       Только после этого им дали пройти, но держать лицо всё ещё приходилось, так что они даже не смели переговариваться и улыбались каждому, кто привлекал внимание из зрителей или хотел поздороваться. Особые места для просмотра чемпионата на другом конце арены, над сиденьями жюри, так что работники зала подозвали к себе специальных гостей к верхней дорожке и сопроводили до их мест так, чтобы не тревожить остальных зрителей.       Юноши выбрали для себя нижние четыре места, а матери присели на верхние. Отсюда вид безупречный и никто из нижнего слоя гостей не мог им помешать. Только несколько мест оставалось не занятыми, и это значило, что какие-то особенные гости опаздывали. И эти места располагались именно рядом с ними, и Чонвон с напряжением смотрел на холодные пустые сиденья, перебирая в голове, кто же мог присоединиться к ним. Мама ни о ком важном не упоминала. Либо эти люди не знакомы с ними, либо не такие важные, чтобы требовалось сохранять лицо, либо…       Чонвон потёр вспотевшие руки о брюки, стараясь не нагнетать.       «Это же не Джей? Я уверен, что он может позволить себе это, но только бы он не приезжал хотя бы сюда», — всё, о чём он напряжённо думал, даже когда друзья встали за напитками в коридоре.       Он остался один среди опустевших сидений VVIP-класса. Нога его дёргалась неконтролируемо, пока он следил за тем, как полировали каток для соревнований. Ограждение обили синими плакатами с надписями о чемпионате юниоров по мужскому одиночному катанию. Чонвон ознакомился перед приездом с программой, где указаны более тридцати коротких программ, из которых только двадцать четыре участника смогут показать произвольное выступление и заработать решающие очки.       Чонвон прежде видел Сонхуна только на фотографии. Иногда, очень изредка слышал какие-то факты скользь от Сону.       — Хён, я взял тебе фрапучинно.       Рики вернулся на места и присел рядышком со старшим, вытягивая вперёд ноги и расслабляясь. Рядом с ним одновременно хотели сесть и Сону, и Даниэль, и их спор дошёл до того, что Рики решил исправиться и сел посередине, позволяя двум друзьям сесть по бокам. Теперь Чонвона от Рики отделял ещё один младший друг, но ему всё равно. Настроение немного поднялось от напитка, тёплого и приятного, хотя мысли о свободных местах по-прежнему одолевали его.       Но долго гадать не пришлось.       — Всем приве-ет, — раздался милый голосок девушки. Оба квартета, младший и старший, подняли головы на звонкое и громкое приветствие. Нельзя было сказать, что они точно уверены в том, что видели.       Перед ними высокая известная модель с милой причёской, в дорогой одежде, пахнущей весной, и с милым макияжем, который долго накладывали гримёры. Перед тем как прибывать на соревнования, эта девушка прошлась по рукам многих людей, собравших из неё прекрасную куклу.       — Здравствуйте, господа, — позади неё появились женщина и мужчина, а также двое сыновей помладше девушки, выглядящие не менее ухоженно и привлекательно. Старшая из матерей, Хиён, встала с места и поздоровалась со знакомыми лицами.       — Здравствуйте, госпожа Им, господин Чан. Не ожидала вас здесь увидеть. Присядете с нами? — поинтересовалась Хиён.       Вонён мило улыбнулась, кивнула младшим братьям и спустилась по короткой лестнице вниз, присаживаясь на соседнее от Чонвона место. Чонвон отвёл взгляд в пол, но краем глаза продолжал наблюдать за женскими худыми и длинными ногами. Чан Вонён. Небезызвестная модель и подающая надежды актриса Южной Кореи, совсем недавно прославившаяся на весь мир благодаря тому, что стала корейским амбассадором «Chanel». И прямо сейчас она, вся сверкающая и блестящая, жаль, что без диадемы, сидела рядом и улыбалась всему миру, маша ручкой. На большом экране, где скоро будут отображать ледяных лебедей юниона, показывали сейчас важных гостей.       Через пять минут весь зал наполнен. Началась громкая торжественная музыка, охватывающая огромную арену. Возле синих плотных плакатов, обклеенных вокруг ограждений катка, ходили тренеры юношей и девушек и в большей степени наставники фигуристов, а матерей, горячо желающих подбодрить сыновей и дочерей, отправляли присесть на трибуны. Ведущий, прислонившись к микрофону, принялся приветствовать заново всех зрителей и вещать о сегодняшней программе:       — Добрый день, уважаемые зрители, любители фигурного катания. Добро пожаловать в город Каннын, на самую крупную ледовую арену в Республике Корея. На Рёнхап чемпионат Кореи две тысячи двадцать третьего года по одиночному фигурному катанию на коньках. Соревнования проводят Федерация фигурного катания на коньках Кореи, Министерство спорта…       — Чонвон-а, — прошептал сбоку один из друзей.       Юноша повернул голову, но тут же почувствовал тычок в плечо, а затем кивок головой от Рики. Глаза в глаза смотрел Сону; Чонвон кивнул ему и увел взгляд, куда показали. На другом берегу от них, через жюри, сидел новоявленный гость с жидким хвостом на макушке, волнистыми чёрными волосами до подбородка и украшением из красного камня на плече. Пак Эйдан.       — Чёрт… — шикнул Чонвон, вмиг напрягшись, и заметил, как их вновь транслировали на большом экране. Пришлось надеть на себя временно маску довольствия, а самому внутри сгорать от распирающего чувства подставы от судьбы. С каких пор вообще такие, как он, увлекались фигурным катанием?! Однако ему стоило сбавить обороты, ведь именно Джея он воочию не видел, лишь его предрасположенного к искусствам старшего брата. Нацелившись на видеобаннер, Чонвон стал дожидаться, когда там продемонстрируют других гостей…       Ведущий закончил вещать, снова началась музыка, более энергичная и расслабляющая. Рики и Сону возобновили разговор, какую-то речь Чонвон услышал и слева от себя, и совсем неожиданно он зацепил тонкий шёпот в свою сторону. Это заставило его вздрогнуть и слишком резко дёрнуть головой.       — …Что-то не так? Я что-то не то сказала? Ох, простите меня, если… — Вонён мгновенно проявила милосердие и слегка поклонилась ему, прижав ухоженную ладонь к груди.       — …Нет. Всё нормально, — кивнул сам себе Чонвон, переводя взгляд на баннер. На линии других гостей лишь Эйдан, остальные места оказались заняты личностями, которых Чонвон в лицо никогда не видел (и надеялся не увидеть). — Я немного задумался. Что вы хотели?       — О, я слышала, что кто-то из вас был лучшим другом Сонхуна, и вот, хотела узнать, кто именно. Не хотела мешать вашим мыслям, — она мило улыбнулась.       — Это Сону. Сону, — позвал Чонвон негромко, и юноша с просто блестящим макияжем вынырнул напоказ. Его переливающаяся серьга засеребрилась снегопадом.       — Что такое?       — Так это вы лучший друг Сонхуна, верно? — Сону немного растерялся, но пожал плечами, не соглашаясь с её предположением, но и не отрицая его. — Прекрасно. Думаю, мы создаём неудобства, поэтому поговорим позже.       «Какие манеры», — подумал Чонвон и улыбнулся. Эта девушка не вызывала у него совершенно никаких негативных чувств.       Возле входа на каток появились яркие множества пятен. Это юноши и девушки, одетые в сногсшибательные наряды, пока ещё скрытые под куртками, спасающими их от вечного холода арены. Яркость каждого фигуриста видна даже на самом верху, под потолком, и даже в неподвижном состоянии они выглядели многообещающе. Матери на верхних рядах зашептались, обсуждая выезжающие на каток пары фигуристов.       — На лёд приглашаются участники первой группы!       Ворота открылись, и пары плавным потоком спустились на блестящую сцену, фигурно извиваясь и отправляясь к своим местам, улыбаясь всем зрителям и передавая привет тем, кто держал таблички с их именами. Ведущий называл сливающиеся и звучащие все как одно имена, и каждый раз крутилась и сверкала новая пара танцоров, раскрывающаяся бутоном цветка. На разминку им дали некоторое время, а пока на баннере вывели имена и первую программу сегодняшнего чемпионата:

«Танцы на льду, ритм танец».

      Чонвон расслабился и опустил плечи. Это будет интересно.

☾

      Плечи дрожали, ноги тоже. Тренер вечно кидал бутылку воды из руки в руку, а сейчас ему пришлось отставить её в сторону, чтобы посадить своего ученика и как следует размять его мышцы, скрытые по тянущимися брюками. Резкие разогревающие движения заставляли кожу гореть. Под красной атласной рубашкой с жабо тело тряслось, руки тоже дрожали, и юноша весь был измотан. Он не мог сидеть на месте, вмиг стал агрессивным, за что получил сильный шлепок по ноге от мужчины. Скинув чёлку с глаз, Сонхун посмотрел стоящему на корточках тренеру в глаза.       — Ты должен успокоиться. Сейчас не время твоим приступам. Прямо сейчас ты должен выступить, и выступить так, чтобы я смог гордо встретить тебя после выступления, ясно? — произнёс чётко он, однако в голове Сонхуна все эти слова превратились в звук и неперевариваемую кашу.       — Да, тренер, — заученно.       Ледовая арена встретила его холодом и ярким светом — ещё одним раздражителем его нервной системы. Ступая коньками в чехлах по полу, он нехотя здоровался с другими участниками, с которыми ему придётся потом бороться за места. Это уже второй час чемпионата, и совсем недавно ведущий объявил о надвигающейся короткой программе одиночного мужского катания, в котором будет участвовать человек, которого поддерживают важные гости.       — Дорогие зрители, начинается этап одиночного фигурного катания среди мужчин! На лёд приглашаются участники!       Ворота открылись с хлопком, а тревожность Сонхуна возросла. Тренер похлопал его по плечу, прошептав наставления в красное от холода ухо. Сняв чехлы, он опустился вслед за остальными лебедями на каток, чувствуя себя лишним среди всех этих спокойных парней. Заняв позицию и дожидаясь своего имени, он поднял одинокий взгляд наверх — туда, где должна была сидеть его любовь. Вонён несдержанно помахала ему рукой.       — Бён Седжон! Чан Чишен! — ведущий называл все имена по порядку стойки. — Пак Сонхун!       Зал неожиданно взревел и захлопал в разы сильнее. Видимо, на них повлиял статус поддержки фигуриста, и это новое подтверждение тому, что деньги за чужими плечами предоставляли больше доверия и уважения. Теперь многие стали болеть за него. Больший груз. Провернув небольшое кольцо и сделав парочку поворотов вокруг оси, Сонхун помахал зрителям и остановился, ожидая отправки на разминку.       Ему крайне неспокойно. Тревога, всё ещё бушующая внутри, пускай и не заставляла его сходить с ума и бояться за свою жизнь, но вот бояться за провал выступления — более чем. Поэтому, когда всех отправили разогреваться, Сонхун подъехал к тренеру и ухватился за ограждение.       — Я не смогу. Это будет провал.       — Что ты несёшь? — прошептал мужчина, оглядываясь вокруг, чтобы не дай бог ни одна камера не услышала этого. — Ты должен выступить. Обязан, — он притормозил, потёр лоб и некоторое время походил взад-вперёд, пока Сонхун стыдливо смотрел в пол, боясь поднимать глаза на жаждущих и любопытных зрителей. В конце концов, тренер вернулся. — У тебя есть выбор: или ты сейчас откидываешь все эти бредни и выступаешь, или ты уходишь с катка. И идёшь домой. Навсегда.       Челюсть Сонхуна напряглась так, что хрустнула.       — Тренер…       — Всё. Я больше ничего не хочу слышать.       Он ушёл, оставив ученика одного со своими мыслями.       — Что у них там происходит? — обеспокоенно спросила Вонён, вытягивая шею, наблюдая за понурым парнем со своего высокого места. Его огонёк рубашки покатился по льду, и фигурист начал разминаться.       — Наверное, обычные спортивные моменты. Волнуется перед выступлением, — предположил Чонвон. — Я сам спортсмен. Знаю, каково это. Думаю, его тренер — не самый великодушный человек в мире.       — Его тренер — просто… у меня нет слов, чтобы описать его культурно, понимаете? — взбудораженно произнесла Вонён и скрестила руки на груди. Длинные серьги её зашевелились и заблестели в свете многочисленных ламп. — Эта старая модель уже давно выжила из ума. Я хотела найти ему нового мастера, который сможет гуманно относиться со своими учениками, но он ни в какую.       — Тренер?       — Сонхун. Ему будто нравится страдать.       Продолжения не последовало, профиль девушки остался серьёзным и хмурым. Чонвон сел ровно и уставился на маячащий алый огонёк на льду, похожий на волшебную искру, словно порождение Кальцифера. Музыка снова началась, и даже Рики, сидевший на ушах Сону-хёна, притих, позволяя и себе, и остальным увидеть наконец-то то выступление, ради которого они все явились.       — Встречаем на льду! Представитель Республики Корея, Сонхун Пак!

Craig Armstrong — Your Song (From the Rehearsal Montage Scene)

      Вой ждущих зрителей волной прошёлся по залу, а на баннере внезапно загорелся повторяющийся видеоролик со словами поддержки. В бьющемся сердце написано «Я верю в тебя, Сонхун!», и Вонён открыто помахала ему, показывая кулачки. От такой поддержки любой человек начнёт нервничать ещё больше, как подумал Чонвон.       Сонхун справился с тремором и проехался по кругу арены, приковывая к себе взгляд каждого человека на трибунах, а затем вывернул в самый центр, вставая в статичную позу и разводя руки в стороны. Музыка его короткой программы оказалась несколько мрачной, меланхоличной, погружающей в драматичную и трагичную сцену. Его прыжки, повороты, изящные фигуры рассказывали историю юноши, встретившегося с бесконечной чередой испытаний на пути, которого на плаву держало лишь одна — та, для которой он сочинил эту песню (станцевал на льду).       То, что зрителям казалось частью программы, являлось ошибками. Он переставал с первого раза выполнять элементы, никак не мог найти равновесие и собраться с силами, по его лицу проницательные и внимательные зрители могли увидеть растерянность, но на внешний вид программы это не повлияло.

«Я верю в тебя, Сонхун!»

      Он решил: будь что будет. Несмотря на одышку и пульсирующую головную боль, он закрыл глаза, погружаясь в свои мысли, концентрируя своё внимание на воспоминаниях и на том, что поможет ему преодолеть приступ. Движения тела производились автономно, он крутился, опускался к самому льду на одной ноге, выгибался и описывал кольца, думая об одном человеке…                     Перед его глазами медленно появились спокойный мартовский ветер, алые плоды клубники в деревянной коробочке и вишнёвый вязаный шарф, настолько большой и плотный, что закрывал половину её лица. Они стояли на маленьком дугообразном мостике, пока дети дарили друг другу букеты молодых цветов на берегу, а туристы щёлкали фотоаппаратами и камерами телефонов.                     Прыжок и бинт. Сонхун медленно начал владеть ситуацией.                     — Я так рада, что ты смог приехать сюда в период цветения сакуры, — произнесла Вонён, опуская толстый шарф вниз и принимая из рук парня клубнику на палочке. Это конец марта, и ветер порой был таким сильным, что казалось, будто каждый бутон вишни сорвётся с ветви и опадёт в бушующую речку. — И почему так холодно…       — Сильный ветер к переменам в погоде, — улыбнулся ей в ответ Сонхун. — Значит, скоро будет очень тепло. Мы должны будем вернуться сюда, когда станет теплее. Например, на «золотую неделю» в мае.       Цветок сакуры, не выдержав слишком сильный порыв ветра, всё-таки сорвался с ветки, и Сонхун вытянул руку, резво ловя крохотный раскрытый бутончик. Его ловкости мог позавидовать каждый, кроме Вонён, которая чувствовала только бесконечное льющееся тепло от юноши. И этот цветок тоже отдан ей вместе с его признанием и чувствами. Он аккуратно закрепил его с заколкой в волосах девушки над её ухом.       — Тебе идёт. Ты сама похожа на сакуру.                     Проделав волчком десять вращений, Сонхун медленно поднялся, сокращая скорость и снова выравнивая. Сердцебиение выравнивалось, прекращая биться хаотично, и теперь его стуки ритмичные, повторяющие за каждым телодвижением фигуриста. Музыка приходила к апогею выступления, и прыжки вместе с вращениями участились, выбивая весь дух и заставляя нервничать. Но он продолжал усердно думать о ней.                     — Я не мог не приехать, — начал он после того, как они сделали паузу между разговорами и спустились с моста, отправляясь в парк развлечений, чтобы найти тихие горки. Возможно, колесо обозрения. — Я знал, как сильно ты хотела провести праздник цветения со мной. Ты говорила, что тебе совсем одиноко в Японии на работе, и японские работодатели странные, и… вот. Я тут.       — Какой ты милый, — произнесла она, слабо улыбнувшись. — Но ты всё равно скоро уедешь.       Это грустное и больное осознание. Да, уедет, потому что ему необходимо готовиться к соревнованиям. Ему очень тяжело оставлять её, зная, что единственное общение у них будет происходить по вечерам по видеосвязи, если у них вообще будет время, потому что съёмки у неё могли длиться до нескольких дней с перерывами на сон. Строить отношения спортсмену и модели оказалось крайне сложным испытанием.       Когда Вонён купила билеты на колесо, медленно в раздумьях направляясь к нему, Сонхун внезапно улыбнулся и взял её за руку, а новая идея заполонила его нутро, согревая изнутри.       — Эта дорога — взлётная полоса. В глазах, что смотрят на меня, я вижу Млечный Путь. Just love me right, aha… Baby, love me right… — негромко спел он, совсем неумело и нелепо, так, что Вонён повернулась к нему и остановилась, глупо улыбаясь и поднимая брови.       — Что это такое, Сонхун-а?       — Как что? Это же EXO!       — Я знаю, но! — она выглядела растерянной, но улыбка выдавала её скрытое состояние. В итоге Вонён выдохнула и покачала головой, подтягивая парня за руку к аттракциону. — Ты дурак.                     Последние штрихи. Ему предстояло разогнаться, сильно оттолкнуться от катка и провернуться семь раз в воздухе, и, затаив дыхание, он взял подлиннее дорогу и, прыгнув, прижал ладони к груди крестом. Сердце забилось сильнее от страха неудачи, ведь это был решающий и заключительный момент программы. Приземлившись, он почувствовал боль в ноге от неправильного наклона стопы, но удержал равновесие и описал круг, выезжая к центру и вставая в позу ледяной скульптуры.       Повреждённая нога пульсировала и тянула.       Музыка затихла. Зал зааплодировал.       — Прекрасное выступление! Просим Пак Сонхуна покинуть арену и дожидаться оценок жюри.       — Он всё равно хорошо справился, — подытожил Чонвон, внезапно осознавший, что как-то слишком сильно проникся девушкой-моделью, сидящей возле него. Её аура словно светилась, и он чувствовал расслабление и спокойствие рядом, словно она не могла нарушить никакие его границы. Вонён настолько мила, насколько и таинственна.       — Да… думаю, в перерыве между программами я спущусь к нему.       Они просмотрели выступления остальных участников первой группы мужского одиночного катания. Среди них ещё один японец и один вьетнамец, и оба вегугина выступили не так уж и хорошо. Вьетнамец и вовсе дважды упал, и Чонвон заметил, как жюри на всех выступлениях часто перешёптывались, однако на нём они переговорили между собой лишь один раз, и тот — до начала программы.       — Первая группа одиночного мужского фигурного катания продемонстрировала нам свои программы! — наконец-то начал ведущий спустя несколько мгновений тишины, пока жюри выставляли оценки последнему участнику. — Итак. Пятое место занял Чхан Шинчен с общим счётом сорок один пятьдесят семь!       На баннере высветились показатели технических элементов, навыков, перформанса, композиции, интерпретация музыки. Выглядело не слишком утешительно. Чонвон заметил, что Вонён жутко волновалась и потирала ладошки друг о дружку, и даже её младшие братья утихли, хоть и болтали без умолку практически всё время. Повернув голову, он увидел, как Сону немного наклонился и стал внимательнее вслушиваться в слова ведущего.       Четвёртое место досталось корейцу, какому-то молодому парню, ещё школьнику. Третье место занял японец, и его семья, сидящая на трибунах, подскочила на местах, радуясь за сына. Вонён, понимая, что осталось всего два места, чувствовала одновременно ещё больший адреналин и вместе с этим успокоение, потому что понимала, что её парень выложился на все сто.       — Второе место занял Пак Сонхун с общим счётом шестьдесят два и тридцать девять! И, наконец, первое место с общим счетом шестьдесят три и двадцать один занимает…

☾

      Сонхун покинул арену сразу после выступления. Он снял коньки и оставил их тренеру, пропустил крики гримёров мимо себя, накинул поверх алой рубашки спортивку и застегнул её, чтобы его не узнали. Да, побег — самое худшее, что могло быть сейчас, потому что они договорились сразу после выступления встретиться с Вонён и поговорить, но он не мог. Просто не мог. Руки тряслись, и в голове была одна настойчивая, дробящая мозг мысль. Он прошёл через коридоры в главный зал и выскользнул на улицу, вдыхая тёплый, стремящийся к вечерней прохладе воздух. В кармане спортивной куртки в его ладони покоилась твёрдая баночка. Прижавшись спиной к стене и достав её, он вытряс на ладонь одну таблетку и кинул в рот, запрокидывая голову и глотая насухую.       Серебро.       Пятый раз подряд.       Когда он впервые сошёл с бронзы и получил своё долгожданное первое серебро, его родня ликовала, тренер гордился плодами труда, а самого его переполняла гордость за все свои умения и старания. Но это уже пятые соревнования, когда он получил серебро, и его тренера это не устраивало. В целом, это не устраивало абсолютно никого, и его самого тоже. В отчаянии он хотел удариться затылком о бетонную стену, но почувствовал вместо твёрдого удара и боли чью-то руку.       Он даже не заметил присутствия.       — Ты стал совсем слабым, — прокомментировал открывшийся эпизод жизни Сону, протягивая ему сигарету и заталкивая полупустую пачку обратно в карман костюма. Сонхун принял сигарету неосознанно и коснулся вытянутыми пальцами значка на пиджаке. Золотая четвёрка.       — Ты…       — Забыл меня? — он издевательски поднял бровь, чиркнул чёрной зажигалкой с железным украшением в виде дракона и подпалил сначала себя, а потом и старого друга. — Я не бросаю друзей, в отличие от некоторых.       — У меня не было выбора, — обиженно ответил Сонхун, пряча взгляд и припадая губами к фильтру. Нет, он не курил. Но дым всё равно прошёл по трубам лёгких без препятствий. После его появления парень стал выглядеть ещё более разбито, чем до.       — Я сказал им, что ты в уборной. Сюда никто не придёт.       — Мне всё равно.       — И давно?       Сонхун поднял недоумённый взгляд на Сону, но поняв, что тот не собирался так быстро пояснять свой вопрос, просто втянулся ещё раз, а затем бросил почти не тронутую сигарету вниз, придавливая её носком кроссовки.       — Давно тебе всё равно?       — Ты пришёл не один. С кем? Твои друзья?       — Золотая четвёрка, — улыбнулся Сону. — Это я про мам. Ну, и мы с ними за компанию.       Попытка в шутку, но Сонхун, кажется, не оценил. Они стояли молча, пока Сону быстро и торопливо выкуривал сигарету почти до основания, а затем она полетела в ярко-зелёную траву, пока никто не видел. И только тогда фигурист несдержанно усмехнулся.       — Тебя девушка ищет твоя.       — Знаю. Стыдно.       — Почему?       — Я проиграл.       — Кому?       — Себе. Ей. Тренеру.       — Они так считают?       Сонхун щёлкнул языком.       — Тренер да. И я да. А Вонён… — он шаркнул кроссовкой и выпрямился, отталкиваясь лопатками от стены. — Она считает меня идеальным. А идеальный парень не может получить серебро.       — Моя мама тоже так говорит. Почему тогда ты не выложился на сто? — спросил он и развернулся, держа путь ко входу, куда уже стали возвращаться люди, вышедшие на перекур. Сонхун, засчитавший этот жест за приглашение, нехотя двинулся следом, ступая по тёмной тени Сону.       — Пошёл ты к чёрту.       Сону остановился, и так резко, что Сонхун едва не врезался ему в спину, но вовремя притормозил и сделал обезопасывающие два шага назад. Как и предполагалось, юноша повернулся. Накрашенные глаза его блеснули, а последний бальзам с губ сошёл после языка.       — Что ты сказал?       — Я сказал, пошёл-ка ты на хрен, Ким Сону.

☾

      Чонвон стоял с очередным бокалом, уже наполненный соком, и обсуждал ближайшее будущее, когда они все вернутся в Сеул, с Даниэлем и Рики. Все как один хотели в один из дней собраться в их общей комнате для общения на двадцатом этаже жилого комплекса Yang Group. И как раз в тот момент, когда они хотели пойти искать запропастившегося Сону, к ним подошёл один молодой человек в интересном неклассическом костюме, и Чонвон, только мельком взглянув на него, мгновенно отвёл голову и закатил глаза.       — Добрый день, ребята.       — Здравствуйте, господин Пак, — произнёс Рики с расслабленной улыбкой. — Видел вас в зале.       — И я вас видел. Как вам программа? Знаете, мне кажется, что номер один в мужском одиночном был послабее, но, возможно, жюри видели больше, чем мы, простые люди, — завёлся его мотор языка. Рики активно закивал, отпивая свежевыжатый апельсиновый сок.       — Мне кажется, что некоторые места сегодня были куплены. Особенно в танцевальных парных командах. Третья команда заслуживала большего, чем пятое место, как минимум третье, — ответил Рики, и лицо Эйдана сменилось на удивлённое.       — Верно, друг мой! Я подумал точно так же.       — Может, мы… — начал Чонвон, но вдруг раздался какой-то шум со стороны входных дверей, и все повернулись туда. Репортёры уже там, однако куча людей, в том числе и знакомый тренер, просили не снимать ничего. Даже донеслась отдельная, вырванная из общего потока «…я вам камеры сломаю», и юноши переглянулись. — Что-то случилось.       — Чонвон-а, что такое? — матери тоже не остались в стороне и решили узнать хотя бы со стороны, в чём дело.       — Где Сону? — с панической ноткой спросила Суа, при этом выглядя скорее грозно и разочарованно, чем обеспокоенно. Её тонкие брови изгибались волной, а зрачки дрожали, словно она вот-вот кого-то раздерёт острыми коготками.       — Не знаем. Сказал, что отошёл в уборную, — пожал плечами Даниэль. — Наверное, та…       — Это не Сону и Сонхун? — вытянув шею, Рики вышел из круга друзей и приблизился к столпившимся людям у выхода.       На улице перед входными дверьми на земле лежал ослабленный, потерявший сознание фигурист, а над ним, пропустив тренера и спортивного врача, стоял и наблюдал Сону, от которого уже не пахло никакими сигаретами, словно он и не знал о их существовании. Суа выскочила (как только тонкие шпильки ей позволили так быстро бежать?) на улицу и тут же дёрнула сына на себя, не заботясь о том, что снимали камеры.       — Ты как? Что произошло? Это ты сделал?       Сону проницательно взглянул ей в глаза, на секунду посмотрел на друзей через стеклянную стену здания, собравшихся вместе, и снова показал маме невинную улыбку.       — Нет, мам.