Полнолуние

      Миссис Брэдли вызвана к директору после второго урока с неутешительными новостями. С ними же она бросила все свои дела и примчалась к мистеру Портеру, школьному психологу, который только-только явился на рабочее место. Она словила его в кабинете, когда он снимал сумку с плеча и откладывал зонт к стойке. Напряжённый вид преподавателя по английскому вызывал вопросы.       — Памела, я правильно понимаю, что-то случилось?       — Весьма проницательно. Мистер Портер, двое наших учеников, господин Нишимура и мистер Ким, снова промышляют торговлей сами знаете чего. Сколько бы я раз ни говорила директору об этой проблеме, всё, что я слышу: «Это вне школьной территории, улицы города — не наша юрисдикция». И что теперь? Мы их просто отпустим? Я уверена, особенно сейчас мы должны применить к ним дисциплинарные меры.       — Памела, — мужчина причесал короткую бородку и обошёл стол, присаживаясь на край. Он подумал какое-то время, что же ему сказать и с каких слов начать, и в итоге снял очки, протирая глаза. Сложно, когда звонок в полицию ничего не решит, а жизням детей грозит опасность. — В первую очередь мы должны защитить наше право применять к ним меры в будущем. Вы знаете о том, что наша школа прогремела сенсацией на всю страну и адвокаты тщательно работают над тем, чтобы очистить наше имя. Вы знаете, что золотая жила родителей создала петицию, которую подписала половина населения Сеула, — мягко и с расстановкой произнёс он. — Мы сейчас всё решим. Будете кофе?       — Я просто… — женщина глубоко вдохнула и выдохнула, когда Кевин остановил её, и постаралась успокоиться, чтобы собственные слова звучали рационально. Она согласилась на кофе и позволила психологу сварить его, присаживаясь за стол. — Я не знаю, что и делать. 1-E класс мой, но я никак не могу повлиять на них. Я для них не авторитет.       — Со сложными детьми так бывает, — произнёс Кевин, пока вставлял в кофе-машину капсулу. — Чем влиятельнее родители и чем чаще проступки детей покрываются, тем больше вседозволенности за этим следует. Особенно сейчас. У этих двух юношей сейчас пик подросткового максимализма, вы знаете, что в таком возрасте они постоянно проверяют весь мир на прочность. Другое дело, когда это пагубно влияет на жизни других… Памела.       — Да?       — Держи кофе, — Кевин поставил пузатую белую чашку на стол. — Сегодня у меня есть по графику разговор с двумя девочками. Деятельность студсовета ещё активна?       Памела поджала губы и прищурилась, думая.       — Активна. Мне не кажется, что обсуждение конфликта студсоветом — правильное решение. У меня есть чувство, что такими вопросами должны заниматься взрослые, разве нет? Это же наркотики, Портер, это не просто мелкая кража или списывание. Мы ещё не знаем, может, эти двое продавали не только среди старших, но и среди младших классов. Господи… Нам срочно нужно собрать педсостав.       — Памела, — как голос разума, успокаивающий нервы. Женщина взглянула в глаза и вздохнула. — Давай оставим этот вопрос на студсовет. Они умные ребята, и так школа не понесёт ответственности, но при этом будет соблюдена справедливость. Тем более в таком возрасте людям нужно позволять разбираться со спорными ситуациями самим, нести ответственность и жить в социуме, пусть и маленьком.       — Наверное, ты прав, — кивнула миссис Брэдли. — Но что мы будем делать после студсовета? Ты же знаешь, что дети решат вопрос, но через час забудут об этом. Кому как не тебе это знать?       — Памела, ты недооцениваешь их. Просто дай им возможность самим разобраться. Давай сейчас составим дела Нишимура Рики и Ким Даниэля, чтобы дать их совету. Они справятся.

☾

      — Вы, ребята, можете быть свободны, а вот вы, молодые люди, останьтесь и проследуйте за мной.       Они крупно вляпались. И ещё они уверены, что на них кто-то настучал; кто-то, с кем они виделись утром. Никто из друзей сделать этого не мог — совершенно точно. Утром они виделись только с одноклассниками в кабинете, когда оставляли рюкзаки, со своими потенциальными покупателями травки, а ещё… а ещё в коридоре они столкнулись с Хэрин и Гарам, которые отнеслись к ним негативно. Идя сейчас за разгневанным завучем, смотря на её спину в тёмно-синем пиджаке и отливающие в винный короткими волосами, парни единогласно пришли к общему знаменателю.       В конференц-зале двое членов администрации вытряхивали на стол всё содержимое из рюкзаков. Миссис Брэдли встретила их презрительным взглядом и скрещенными руками, мистер Портер сложил руки перед собой и с нечитаемым выражением лица следил за происходящим, оценивая состояние учеников. Членов студсовета освободили на время принятия решения с разрешения завуча. Только один ещё не дошёл.       — Всё чисто.       В рюкзаках не нашли ничего запрещённого, как и учебных материалов. Всё, что парни имели при себе и продали, уже изъяли. Так что парням всучили чуть ли не в лоб красные штрафные карты, осуждённо осмотрели и оставили наедине со студсоветом. Миссис Брэдли и мистер Портер остались дожидаться последнего члена совета — Джейка. Почему-то именно он сегодня опаздывал.       — Боги, простите меня, — опоздавший, поправляя перекошенный вязаный жилет, ярким пятном выделяющийся на чёрной форме, влетел в зал. — Меня задержал классрук. Все уже на месте, да? Ещё раз простите.       — Садись давай, — похлопала по пустому месту девушка не по нраву многим.       — Пошли, Памела, они сами разберутся, — психолог похлопал преподавателя английского по плечу и покинул зал.       Миссис Брэндли обвела всех взглядом. Она уже доверилась идее Кевина. Нет смысла менять всё сейчас. «Просто дай им возможность самим разобраться», — звучало в голове неоспоримым побуждением. И она ушла, закрывая дверь.       Рики и Даниэль сидели на одиноких стульях посреди зала, смотря на четверых членов студсовета старшей школы Ёнсана. За небольшим прямоугольным столом умещались ученики старше них, но не настолько, чтобы считаться судьями. Их дуэт не в первый раз за это полугодие бывал на суде студсовета, так что лица как родные.       — Итак, — снова она. — Сегодня нас четверо, потому что Сону не может присутствовать, поэтому срочное собрание студсовета объявляется открытым. Ким Чэвон — председатель, Шим Джейк — секретарь. Все на местах. Ответчики, назовите ваши имена.       Выпускница Ёнсана точно не теряла время зря и отрывалась на провинившихся по полной. Одноклассница Сону, о ней они слышали много интересного от друга, но это никогда не засчитывалось за компромат — стальные кулаки и не менее стальной авторитет. Ким Чэвон. Одна из немногих, кто осмеливался красить волосы — пускай скрытно и в пшеничный оттенок — и при этом не получал штрафные карты.       При каждом движении ровное каре плавало, чёрные пряди сдвигались, позволяя видеть свет.       — Это вы, парни. Вы ответчики, — напомнила она, заметив, что оба промолчали.       — Нишимура Рики.       — Ким Даниэль.       — Итак, мне это дело кажется абсолютно ясным. Нишимура Рики и Ким Даниэль за свой первый год в старшей школе Ёнсана умудрились всего лишь за первое полугодие получить три штрафных карты, причина: продажа наркотических средств среди несовершеннолетних. Ребята, я напоминаю вам, что для исключения нужно три красные карты в год! В год! — Чэвон хлопнула ладонями по столу, заставляя парней вздрогнуть. — Вам только две недели назад дали вторую карту. Я предлагаю дело даже не рассматривать. Я ставлю плюс в отчисление.       — Что? Нет! — Дан отлип от спинки стула и распахнул глаза. — Нет! Всё, ребят, это был последний раз. Серьёзно! Ну, сделаем всё, что хотите!       — Ребята, продажа наркотиков — это нарушение закона страны. Мы все знаем, что ваши поступки покрывает директор, но мы не будем, — кивнул Джейк.       — Как можно быть такими оболтусами? — Ынчэ подперла руками подбородок и вытянула ноги с украшенными в камни туфлями. — Я полностью согласна с Чэвон, даже если взять теоретически последний шанс и поставить на учёт, то толку от вас школе? Вы же вообще тут не нужны. В конкурсах не участвуете, в дебатах тоже, в волонтёрстве тоже, олимпиады не пишете, тесты только заваливаете и гробите жизнь детям.       — Я считаю аналогично, — Хэрин вытянула ноги и занесла ручку над бланком, но два острых взгляда остановили её. — Что? Рики, Ниэль, если у вас есть какие-то аргументы, почему мы должны оставить вас, то вы всегда можете их озвучить.       Рики цыкнул.       — Это ведь ты, да? — спросил он, раздражённо выпрямляясь. Будь его воля, он перестанет церемониться и разберётся с ней тет-а-тет. — Ты сдала нас. Я думал, мы друзья. А ты просто крыса!       — Следи за словами, Рики, — предупредил Джейк.       — Что? — Хэрин оскорблённо вдохнула и разомкнула губы от возмущения. — Да вы… вы совсем идиоты? Вас увидели через окна, придурки, адекватные вообще? Конченые идиоты, — её глаза заслезились, и Джейк положил ладонь на напряжённое плечо, успокаивая. — Не надо, Джейк.       — Это тебе не стоит, Хэрин-а. Я думаю, здесь нет смысла обсуждать всё. Ребята, наша работа — защищать учеников этой школы.       Даниэль не сдержался и прыснул, опуская голову.       — Защищать учеников этой школы?       — Да, Даниэль, для этого и нужен совет: урегулировать споры между учениками, чтобы они не выливались на всеобщее обозрение.       — Почётный совет, — раздражённо произнёс в ответ. — Любой в этой школе может уйти от ответственности, и всем будет просто насрать. Где был студсовет, когда в стенах нашей школы насиловали девчонок, а? И ты, Чэвон, и ты, Джейк. Вы не чувствуете вину за то, что не смогли предотвратить это?       — Насколько я знаю, — встрял Рики, поддерживая друга. — Вы ни разу к ней не подошли и даже не спросили, как она себя чувствует, и поэтому здесь нет Сону — он вынужден ходить с ней повсюду и защищать от каждого идиота, который станет подшучивать или жалеть. И после этого вы говорите, что защищаете учеников школы?       — Мы занимаемся конфликтами между учениками, — твёрдо настояла Хэрин, подтягивая ноги к себе, закрываясь и едва держа ручку трясущимися пальцами. Ынчэ, сидящая сбоку, заметила это и накрыла дрожащую ногу ладонью, поглаживая.       — Отчисление, — хмуро ответил Джейк.       — Нет, — встряла Чэвон.       — Нет? — Ынчэ, готовая уже вписать в бланк решение, повернулась к ней. Сосредоточенный тонкий профиль хмуро смотрел в лист с подписью и уже выдвинутым вердиктом.       — Нужно ещё решение Сону.

☾

      — Что? Не отчислят? Но почему? — гнева Чэвон нет предела. Зачем тогда вообще собирали студсовет, если всё это напрасно? Однако директор просто непреклонен.       Подписанные бланки разорвались в щепки под яростью девушки и полетели в мусорное ведро. Чёрт бы побрал Ким Сону. Пока Чэвон не сотворила что-нибудь ещё, что потребует провести студенческий совет уже насчёт неё, Джейк прихватил её за локоть и вывел в полупустой коридор — перемена. Все четверо встали у окна, яркого до сощуренных глаз, и помолчали некоторое время, пытаясь смириться с решением администрации.       — Боже, и что это было? — Хэрин села на подоконник и случайно ударила пяткой туфли по радиатору, стук разошёлся по коридору и утонул в разговорах старшеклассников. Они иногда посматривали вокруг, надеясь увидеть две фигуры, волнующие сейчас их больше всего. — Сейчас вообще было не время ворошить то, что произошло, ведь это нас вообще не касается. Тот же вопрос к ним: сейчас она дружит с Сону, почему тогда он не уследил? Он же был с ней тогда!       — Хэрин, хватит, — Джейк мрачно пригладил её по плечу, надеясь просто забить всю ситуацию. — Мы уже ничего не можем сделать. Что было, то было.       — Тебе легко сказать, Джейк, не ты учишься с ними в одном классе.       — Ты чего-то боишься? — Ынчэ захлопала ресницами. — То, что вы одноклассники, не должно ничего менять. Ты помнишь, как мы судили Минхёка за драку, пусть он сын директора, и мы до сих пор с ним хорошо общаемся. Почему что-то должно поменяться?       — Не знаю… — Хэрин обняла сама себя. — Не знаю. У меня странное предчувствие, что происходит что-то, чего мы не можем увидеть.       — Не стоит накручивать себя, — Джейк сожалеюще свёл брови и протянул к себе подругу, обнимая и пытаясь успокоить, ведь им ещё предстояло идти на занятия и бороться с другими за оценки.       В голове Чэвон, хмуро следящей за статичной фигурой школьницы возле кабинета математики, медленно эхом повторялось: «Происходит что-то, чего мы не можем увидеть». Она уверена в одном: если такое чувство есть, значит, оно не появилось просто так.

☾

      — Вы, два идиота, хотя бы иногда включаете голову? — они с Рики и Даниэлем встретились в коридоре совершенно случайно, и Сону не собирался разбираться прямо сейчас, потому что он с Казухой шли в класс. — Поговорим дома. Не попадайтесь мне на глаза. Оба.       — …Почему ты покрываешь их? — спросила Казуха, когда они поднялись на третий этаж и точно оторвались от «преследования» первогодками. Честно говоря, ему вообще не хотелось обсуждать такие вещи, потому что все и без того в курсе: деньги решали всё, а ещё слово его матери здесь практически закон; он чувствовал взгляды многих на себе. И это усилилось, когда они вошли в нужный кабинет.       Он уверенно стрельнул взглядом по Чэвон, которую гложили стыд и вина из-за случившегося, ведь её справедливо обвинили. Казуха же перестала обращать внимание на взгляды к третьему уроку.       — Казу, не сейчас, ладно?       Он сел на место, пытаясь игнорировать всех вокруг, и достал телефон, чтобы написать сообщение:

Seonwoo

Если Рики и Дан пристанут к тебе с какими-то вопросами, шли их подальше. Ясно?

      T-Yang       Понял       Чонвон сидел за партой, повторяя таблицу функций живых существ по биологии. По всей старшей школе ураганом разнесло кучу сплетен, и это давило. Он был уверен, что среди тысячи слухов точно говорили хотя бы что-то насчёт них с Джеем. Да и понять это слишком просто: тупая толпа даже не задумывалась о том, что их перманентные взгляды видны. Лучший способ защитить себя от внешнего мира — закрыться и молча сидеть за повторением материала.       К счастью, с приходом учителя в класс школьники заметно утихли. Тишина наполнила кабинет. Сплошное блаженство; тревожность убавилась.       — Добрый день, класс, — поприветствовал их мужчина в костюме, дотягиваясь до проектора у потолка и включая его, чтобы развернуть на интерактивной доске тему занятия. — Надеюсь, вы помните, что во время перерыва я прислал в гугл-класс пост о проекте, который пройдёт в понедельник двенадцатого июня, то есть сегодня, у вас будет тема «Биосфера». Я уже разбил вас по парам, так что прошу запомнить своего напарника и подготовить с ним проект.       Чонвон вытянулся за партой и прикусил щёку изнутри, взглянув сначала на Джейка, потому что он мог стать лучшей парой для такой темы, а затем на Джея — худшая пара. Естественно, он не горел желанием становиться его партнёром по проекту, однако их в классе больше двадцати человек и шанс того, что из всех выбор падёт на Джея, крайне мал.       — Итак, первой парой являются Ким Гарам и Шим Джейк, — объявил учитель, пролистывая блокнот с личными записями. — Тема: «Структура биосферы». Я бы хотел в проекте увидеть что из себя представляет биосфера, углублённое описание разновидности веществ и их примеры. Это может быть как презентация, так и реферат, так и всё что вашей душе угодно, — учитель жестикулировал с открытым чёрным маркером и едва не оставлял себе пятно на рубашке. Отошёл к белой доске и стал выписывать. — Помните, что во время работы вам нужно делать не только zoom in, но и zoom out, и тогда ваша информация станет наиболее целостной. Если вы хотите преподнести ваш проект неформально, в этом нет проблемы. Всем всё понятно?       — Да, учитель.       — Отлично. Итак, — он вписал первую пару и тему. — Следующая пара — Пак Джей и Ирен Дюбуа. Тема: «Средообразующая деятельность организмов». Было бы неплохо увидеть не только состав среды и её физические характеристики, но и что-то интересное, чего мы могли не знать. Хорошо?       — Да, конечно, — кивнула Ирен с улыбкой и дала сидящему спереди Джею пять.       Чонвон отвернулся от них со странной облегчённой улыбкой.       — Следующей парой я назначил Ян Чонвона и Хон Ынчэ, мне показалось, что прежде вы ещё не работали вместе и это будет хорошим опытом, — прокомментировал преподаватель, взглянув на них двоих. Они сидели практически в разных концах класса и мало пересекались в обычной жизни. — Даю вам шестую тему: «Биогеохимические циклы углерода, азота, фосфора». Опять же, не только макротрофные и микротрофные элементы, но и что-нибудь интересное. Ограничений нет, только не уходите слишком далеко от заданной темы и установите себе цель на проект, так будет легче.       «Ынчэ, значит, — подумал Чонвон, оборачиваясь и смотря в сторону окон, на дальний ряд. Она тогда завязывала длинные рыжие волосы с волнистый хвост, держа резинку в зубах; улыбнулась, увидев взгляд, и помахала. — Наверное, мы сможем сработаться».

☾

      Итэвон сегодня свеж и бодр. По широкой дороге ниже школы энергично передвигались автомобили, изредка останавливаясь, чтобы пропустить пешеходов на другую сторону улицы. Потоки большие — школьники постепенно освобождались и уходили домой, гулять, на дополнительные. В школьные часы пик у подъезда к школе начинались пробки, автомобили семей один за одним пытались выехать на дорогу.       Чёрно-молочный гриль-бар неподалёку от школы часто гостеприимно встречал школьников постарше. Они собирались компаниями, заказывали еду, общались и сплетничали, иногда планировали совместные прогулки или ночёвки у кого-то дома. Чонвон сегодня после занятий решил пригласить Ынчэ туда же, чтобы обсудить и проект, и то, где они будут его делать. И немного поговорить. Они знакомы с первого класса, раньше, будучи детьми, часто взаимодействовали друг с другом, но к средней школе всё общение сошло на нет.       Розовый и чёрный планшет лежали на столе. Они решили заказать дружеский сет на двоих и ожидали блюдо. Ынчэ заинтересованно пролистывала кучу страниц учебника в планшете, пока не добралась до нужной темы, и взялась за карандаш.       — Спасибо, что согласился пойти со мной сюда. Мне казалось, что ты не общаешься ни с кем, кроме своих друзей, — отняла глаза от планшета и улыбнулась.       Чонвон постарался ответить ей менее скомкано и не натянуто, водя пальцем по выключенному экрану планшета. Стилус лежал рядом, тоже выключенный. Ногти у Ынчэ розовые, с совсем мягким отливом, на безымянных пальцах нарисованы сердечки.       — Нам нужно сделать проект, а мне нужен перерыв, — усмехнулся Чонвон, на секунду белый лист Ынчэ превратился в полотно с кровавой надписью. К счастью, её смех вывел его из внезапного видения.       — И перерыв — это…       — Помощь тебе, — пожал плечами.       — Чонвон-ши, честно говоря… — Ынчэ опустила взгляд на крутящийся в пальцах простой карандаш и заправила волосы за ухо. Он и не заметил, когда она успела заколоть часть чёлки детской заколкой. — Наш класс поспорил на то, что ты дружишь с Джеем. Мне не кажется, что спорить на такое нормально. Мне… казалось, что тебе было неприятно слышать всё это.       — Да, я подозревал, что о чём-то таком все и говорили. Забей. Хорошо, что ты не участвуешь в этом, — он усмехнулся, а затем поднял взгляд. — Ты же не спорила?       — Что? Нет, — защита, глаза разбежались. — Нет, конечно нет.       Они просидели молча так долго, что официант принёс им обед. Пришлось отодвинуть в стороны учебные принадлежности и немного перекусить, потому что от одного вида еды желудок начинал ворчать. Ынчэ не выглядела как девушка, которая ест много, и тем не менее это оказалось так. Достаточно неожиданно. Она вообще была необычной натурой: очень любила мистику, астрологию, даже палеонтологию. Чонвон пережёвывал говядину и смотрел на её серёжки ручной работы с полумесяцами.       — Ынчэ.       — М? — в её глазах на мгновение промелькнули звёзды.       — Ты же разбираешься во всякой… магии? Ну, карты Таро, предсказания, всякая такая чушь.       — О? — палочки в сторону. — Ян Чонвон интересуется этим? С каких пор?       — Я… я хочу проверить кое-что. У тебя карты сейчас с собой?       — Конечно, куда я их дену. Достать?       Честно, Чонвон прежде никогда не имел опыта с гаданием, он и карт-то никогда не видел. В груди сталось немного волнительно; потирал ладони и смотрел на то, как из деревянной шкатулки достали карты, переливающиеся на свету. Ынчэ сразу провела короткий экскурс:       — Карты трогать нельзя, карты не отвечают «да» или «нет». Итак… о чём ты вообще хочешь узнать? — спросила она и пока не стала перемешивать.       — Я плохо сплю по ночам в последнее время. Уже как месяц. Иногда я помню сны, иногда нет, но если помню, то… в них участвуют люди, которых я знаю в реальной жизни. Иногда бывает так, что я вижу человека во сне, но не знаю его, и через несколько дней встречаюсь с ним. Ты знаешь, что это?       — Хм… Интересно, — Ынчэ призадумалась и облизнула малиновые губы. — Ты хочешь узнать, из-за чего это происходит? Или ты хочешь узнать, почему тебе снятся именно такие сны?       — Ну… разве это не одно и то же?       Ынчэ рассмеялась и помотала головой, не отвечая. Больше нет слов. Она расслабилась, лицо стало совсем спокойным, тишина поглотила их. Тонкие ладони ловко меняли карты, пальцы перехватывали за края и смешивали. На чистый стол вдруг встали три карты обратной стороной, подогревая внутри Чонвона интерес. Одновременно с этим стало тревожно и холодно. Она перевернула, и перед глазами появилась связанная девушка с повязой на глазах, оружённая воткнутыми в землю мечами; счастливая семья с радугой в небе и старец на пороге дома.       — Хм… эти сны предупреждают тебя об испытаниях, которые тебе предстоит пройти. Но не все из них вещие. Я правильно понимаю, что иногда тебе могут сниться сны, где ты не можешь найти выход?       Слева и справа нет ничего, кроме всеобъемлющей тьмы. Небольшие настенные фонари явно уже очень давно не работали. Они выглядели так, словно им уже больше тысячи лет, и всё это время они заброшены и зажигались всего несколько раз.       — Да… думаю, есть такое.       — Ещё тебе снится человек, с которым тебя связывает общее будущее. Это может быть как очень близкий друг, так и родственник, часто ещё любимый человек. И ещё твоя свобода ограничена. В общем, я думаю, что… вообще, сбывались ли у тебя какие-то сны? Когда они снятся чаще? Ты следил за фазой луны?       — Я… э… — Чонвон проморгался, сидя в ступоре.       — Понятно. Когда в последний раз снилось что-то?       — Ну… около недели назад?       — Угу, поняла… — Ынчэ собрала карты в шкатулку и убрала её в рюкзак. — Тогда была убывающая луна, её переход от полной луны к полумесяцу, только начался. Ближе к полнолунию снятся вещие сны, которые более вероятно произойдут в будущем. В полнолуние снится то, что случится совсем скоро со стопроцентной вероятностью. Тебе снилось что-то в первые числа июня?       — Нет… но… — в голове появились кадры сна у маяка и на втором этаже коттеджа. Чонвон поморщился. — Мне снилось два сна в середине мая. Где-то… пятнадцатое число.       — О, насколько помню, тогда была четвёртая четверть и убывающая луна. В такие дни снятся отражение нашей сексуальной жизни или что-то плохое, и если снится второе, то нужно прочесть молитву и открыть окно.       — Ты… так спокойно говоришь об этом, — Чонвон почесал затылок и понял, что искусал все губы. Его сильно напрягало стечение обстоятельств, злило присутствие в них Джея, но показывать эмоции сейчас ему непозволительно. Поэтому он решил сейчас просто принять вариант одноклассницы. В конце концов, это же выдумки. — Ты веришь в это?       — Ну, у меня всё сбывалось, поэтому да, — она улыбнулась и съела последний кусок говядины с тарелки. — У тебя есть ещё вопросы или мы можем заняться дальше биологией?       — Я думаю, что…       Дверь кафе открылась, тёплый воздух с улицы смешался с прохладным, освежённым кондиционером. Запах мяса обострился, во рту стало сухо — Чонвон взялся за стеклянный стакан с чайным лимонадом. И подавился, увидев Джея вместе с его подругой. Их взгляды пересеклись, и ухмылка осветила лицо на секунду. Пальцы на стекле скрипнули. Неужели его преследовали, ходили по пятам? Продолжали попытки подружиться, потому что дали надежду? Отвратительно.       — Давай позанимаемся в другом месте. Как насчёт пойти ко мне?       — М? — Ынчэ вытянула ноги под столом и втянула щёки, через трубочку выпивая молочный коктейль. — А ты всех девочек приглашаешь к себе после совместного обеда?       — …А? — брови взлетели.       — Шучу, — смех. — Пошли.

☾

      Горизонт подсвечивался голубовато-белым туманом. Тёплый ветер грел чёрную форму, прижигал её к коже, заставляя с тяжестью дышать от душного преддверия вечернего дождя. Они договорились встретиться здесь после уроков, но совсем недавно Гарам получила на телефон короткое сообщение о том, что Джейк задержится в школьной газете на некоторое время и, если она захочет, то может спуститься к ним и посидеть на стульях — никто не помешает. Но Гарам остерегалась таких мест, ведь знала, что в газете много людей. Для человека, опасавшегося общества, это сплошная мука.       Их тема — «Структура биосферы». Самая базовая и наглядная из всех, с которой будет легко справиться. Гарам старалась учиться на отлично, но ей никогда не войти в рейтинг лучших учеников школы из-за несправедливости оценивания. Мама всегда просила её выкладываться на всё, ведь ей пришлось продать половину имущества ради поступления, все деньги с пособий по потере кормильца вкупе с небольшой зарплатой шли на обучение — лишь бы дочь закончила престижное учебное заведение и вышла в лучший свет. Золотое право: стать лучше и успешнее своих предков.       Гарам не уверена, что справлялась с задачей.       Рубиновые акалифы мягко касались пола и скамьи, их листья волновались от ветра, а тень стены защищала от прямых солнечных лучей в знойный день. Хотелось бы и ей быть цветком, за которым ухаживают, любят и ценят просто за его красоту. За жизнь которого борются. В целом, она могла соотнести себя с ним, ведь всё это делала мама. Ухаживала, любила, ценила, боролась… только Гарам казалось, что зря.       — Ждала меня?       Этот голос всегда заставлял её дрожать. Демон, всегда поднимающийся ради неё из самых чертогов нижнего царства. Пускай эта тварь скрывалась под чистой кожей, ухоженными миловидным лицом, стройным телом, но наружность всегда была ей видна отчётливо. И она не знала, чего ожидать сейчас, когда эти глаза с прищуром смотрели словно вглубь, прорывая туннель в её лбу.       — Я… я… сюда сейчас придёт Джейк!       — Мы только что с ним виделись, он занимается стенгазетой, так что его не будет ещё достаточно долго. Скажи мне, — исчадие ада село рядом на скамью, закинув ногу на ногу, и коснулась пальцами выжженных волос, наматывая на фалангу. — Каково было трахаться год с учителем? Тебе, наверное, нравилось, раз никто ничего не знал. Любишь насилие и боль. Значит, ты врала мне на каждой нашей встрече? «Не бей меня, прекрати, хватит» — всё твои слова.       — Я не… — Гарам вскочила, чтобы монстр прекратил трогать её. Неприкосновенность. Ей срочно нужна прикосновенность. — Ты не знаешь, о чём говоришь.       — Да? — смех. — Ты забыла о том, что произошло недавно? Если ты не знала, то этот сукин сын решил, что если ему даёшь ты, то можно пристать и к остальным. И из-за этого нас всех отстранили от занятий! Мне ещё пришлось ходить к чёртовому мистеру Портеру, будь он неладен.       — Почему виновата я? — шаг назад. Пока есть возможность убежать, она могла говорить. Глаза следили за руками визами, за блестящими на солнце туфлями, медленно и угрожающе ступающими навстречу. — И он… ничего не было! Ничего… — слёзы. — Я больше не ходила туда. На уроки с ним.       — Да кому ты рассказываешь, — ещё ближе. — Мамке ты рассказывала другое. И не стыдно было присылать маму, пока все пришли сами? Да ты не представляешь, каково было сидеть там под этими взглядами. Соплячка. Именно поэтому ты никогда не станешь как все мы.       Палец толкнул её лоб, и Гарам пошатнулась, отходя к металлическому ограждению. Ударило током, но она лишь сильнее заплакала; притянуло к земле, кости в ногах хрустнули, синяки заболели. Ломкие руки накрыли голову — как ребёнок пыталась спрятаться. Но чудовище всегда было сильнее; оно могло только дёрнуть за волосы, даже мышцы не двигались для этого — так много силы внутри. Они равны, одного роста, но мучитель сильнее, яростнее, всё равно больше.       — Почему ты до сих пор не ушла отсюда? Думаешь, что ты сможешь выпуститься спокойно? — миловидно и слащаво. За волосы дёрнули наверх, чтобы видеть лицо, и глаза встретились: стеклянно-напуганные и властительно-самодовольные. Шёлк волос коснулся её лица. Сигаретный дым разошёлся шлейфом. — Из-за тебя куча проблем, ты понимаешь? Занимаешь лишнее место в рейтинге, ебёшься с учителями… — лицо скривилось. — Но знаешь… в чём-то ты и полезна. Ты помогаешь мне снимать стресс. Знаешь, моя мама в последнее время просто бешеная. Да и в гимнастике беда… ещё и друзья идиоты. Всё паршиво, понимаешь? Хотя разве тебе понять? У тебя нет ни друзей, ни хобби, да и родитель у тебя ничтожество.       Когда Джейк пришёл, Гарам сидела под ограждением и вытирала мокрое лицо. На груди расцвели ало-серые отметины от прижжённого пепла. Дождь только начинался, сбавляя жару и прижимая пыль к асфальту.       — Извини, мне нужно было помочь Чэвон с оглавлением, — извинился он, снимая с себя жилетку и накрывая намокающие плечи девушки. — Пошли. Долго ждала?       — Нет… — тихий всхлип и кашель. — Совсем нет.       И только сожжённая до фильтра сигарета лежала на бетоне, разжёванная подошвой.