Полнолуние

Южная Корея взбудоражена гибелью молодой девушки.

Трагедия произошла в третьем часу ночи 21 июня в известном микрорайоне Сеула — Итэвон. Тело девушки было обнаружено в четыре утра после звонка в 119 из ночного клуба. Погибшей в следствие несчастного случая было 17 лет. Она до этого встречалась с друзьями, затем, по словам очевидцев, оказалась вовлечена в скандал на танцевальной площадке и спряталась в женском туалете.

Пока полиция проводит допрос сотрудников ночного клуба, Южная Корея активно ведет споры по поводу того, как все это и почему могло произойти. Допуск несовершеннолетних юношей и девушек, преимущественно школьников, повлёк за собой штраф сотрудникам заведения. В районе места на Итэвоне, где случилась трагедия, проходят стихийные выступления, демонстрации. Появился своего рода мемориал, куда принесли уже большое количество цветов, посланий. Стало известно, что погибшую звали Ким Гарам — ученица старшей школы Ёнсан. Многие просят девушку «простить, что её не сберегли». В школе уже установили мемориальный стол. Граждане требуют от властей ужесточить охрану подобных заведений и установить комендантский час для всех несовершеннолетних вплоть до двадцати лет.

☾

      Джей проснулся раньше всех из-за головной боли вкупе с настойчивым воем соседской газонокосилки. От дивана и неудобного положения болела не только спина, и он размялся, сражаясь с головокружением. Тошноты не наблюдалось, к счастью, всё-таки прочувствовал вчера меру и не дошёл до крайности. Проверил спальную комнату, где, по памяти, уснули все шестеро — троица на кровати и троица на полу. Рики примостился у открытого нараспашку окна с грязным воротом футболки, Сону безмятежно спал, девочки не выглядывали из-под одеяла на протяжении всей ночи. Не сложно догадаться, что Даниэль был найден с поличным в уборной, заснувший возле унитаза.       Вплоть до десяти утра Джей провёл на кухне с кофе, убивая время всякими способами. Увлечённо рассматривал коллекцию настольных игр, притащенных сюда когда-то, по всей видимости, Чонвоном; большинство из них оказались неизвестными и не все слова в правилах читались с первого раза. Статью про происшествие в ночном клубе он прочитал уже ближе к половине одиннадцатого и сразу переметнулся в чаты. Джейк не написал ни слова. Был в сети в четыре утра — и всё.       Естественно, Джей осыпал его сообщениями и пытался дозвониться несколько раз, выйдя на прохладную улицу, угрожающую дневным дождём. Сначала на звонки просто никто не отвечал, а затем телефон просто отключили. Просто прелестно.       Это определённо не то, как бы Джей хотел встречать утро после клубной тусовки. И нервы сжирали изнутри, ведь нельзя поговорить о случившемся ни с кем, потому что каждый в доме напоминал ему такой же гнилой труп. Попытать удачу он решил с Ирен; как минимум, она не решит ему дать в глаз за попытку разбудить.       — Ирен-а, — тихим шёпотом, озираясь на спящих поблизости; Минхёк укрывался найденной простынёй на полу, морщась и жмурясь — чуткий, а Чонвон отвернулся к спинке дивана и свернулся эмбрионом, скинув с головы панамку. Девушка никак не отреагировала. Джей слегка опустил подол юбки, прикрывая бельё и бёдра, и снова попытал удачу. — Ирен, вставай. Это срочно. Ирен… родители приехали?..       Неизвестно, что разбудило её — особо сильная тряска по плечу или слова, но девушка замычала и перевернулась с живота на бок, закрывая рукой глаза от солнца, с трудом пробивающегося сквозь горчичные шторы. Она выгнулась и перевернулась на другой бок, подтягивая к себе одеяло и утыкаясь в него лицом. Джей почувствовал смешанный запах перегара и фиалок.       Но на этом всё.       — Ирен-а…       — Что такое? — слабо и хрипло отозвался с пола Минхёк.       Джею стало неловко из-за того, что он разбудил других, и от неожиданного голоса позади под кожей забегал испуг.       — А… — он взглянул на сонного Минхёка, едва разлепляющего глаза и борющегося со светом. Парень спал в бомбере, подложив руки под лицо, и на щеках остались следы от складок. — Тут такое дело… ты как, живой?       — М… вполне себе… — хотя звучало напротив. — Что стряслось? Почему ты её будишь?       — Минхёк… — Джей поджал губы и заозирался, надеясь, что их диалог не разбудил больше никого. Чонвон продолжал спать, завёрнутый в плед, и даже не было видно дыхания — настолько убитый. — Гарам умерла.

☾

      Маяк пришёл в негодность. Паутина оцепила линзы, рычаг включения заржавел, а море буйное, штормовое — наверняка слегло немало кораблей в такую погоду, и теперь они все населяли дно, собравшись в один маленький городок с жителями-утопленниками. Среди них вальсировали сирены и русалки, споря из-за территорий. Чонвон устал быть смотрителем маяка, и ему уже не казалось, что он бодрствовал. С каждым разом осознание того, что всё вокруг сон, становилось явью, и он никак не мог понять, чего хотел больше: остаться в пучине снов или вернуться в не менее тёмную реальность.       Вместо воздуха за пределами маяка снова плыла бездна. И течение несло звёзды, они врезались с мерцанием и звоном в окна, скрипяще царапали стёкла, иногда от давления тёмного течения скрипели стены бетонного цилиндра. Чонвон не смелился покидать крепость и выползать из хлипкой защиты. Здесь его точно не способен никто достать. А снаружи…       Глядя в простор, не имеющий ни конца ни края, мечтая о лучшей жизни, Чонвон заметил силуэт, подсвечиваемый едва ли не ангелами. Фигура стояла бездвижно, лишь бездна искажала формы, подобно кривому зеркалу. В черепной коробке появился зазывающий голос, вынуждающий бросить всё, спуститься по лестнице вниз и покинуть обитель смотрителя. И ладно. Теперь не жаль.       На земле лежали мёртвые птицы. Маленькие грызуны подбито валялись у сгнивших деревьев, трава иссохла, крупные животные повылезали из нор в попытках выжить — неудача. Чонвон переступал через маленькие трупы, не в силах повернуть назад; его тянуло в пучину, пролетающие звёзды цепляли открытые руки и царапали, острыми углами оставляя раны на коже — его кровь не красная, она наполненная звёздным блеском и наверняка такая же сладкая, как кленовый сироп.       На плечо опустилась мягкая рука, и связь с неизвестной фигурой возгорелась с нуля, дошла до пика. Чонвон обернулся и встретился лицом к лицу с Джеем; снова. Ни грамма одежды на нём, сплошная серая кожа с чёрными узорами на руках и лице, а глаза одновременно ярчайшие и темнейшие, как взрывающиеся звёзды и как глубокое дно океанской впадины. Страха нет; нет больше ничего негативного, только спокойствие и принятие.       — Ты снова здесь, — воздух-вода вокруг заглушал звуки.       — Мы снова здесь.       — Я не понимаю, почему мы постоянно видимся тут. Раньше ведь такого не было.       — Вспомни свой первый сон. Перед тем, как мы с тобой увиделись. Он тоже был связан с маяком.       — Я помню. Но другие нет. Не все.       — Ты уверен?       — Да. Твой дом…       — Мой дом?       Чонвон внезапно понял, что всё это время стоял с закрытыми глазами или же закрыл их совсем незаметно для себя. Никакой бездны вокруг, а свет такой яркий, что резал зрение. На деле это лишь настенные лампы в домашней библиотеке, они стояли рядом с одним из шкафов, а вблизи, украшенное пледом, материализовалось жёлтым кресло — то самое, пятном мелькающее в воспоминаниях.       — Мы вернулись в прошлое?       — Отчасти, — фантомный Джей снова коснулся плеч и повернул к себе безвольное тело. — Ты хочешь что-то поменять и не можешь понять, что именно. Я знаю. Тебе хотелось бы повернуть время вспять и никогда не встречаться со мной вживую, — от слов внутри Чонвона взорвался вулкан. — К сожалению, это невозможно.       — Меня раздражает, что ты постоянно такой добрый.       — Только это? — Джей оставался непоколебим, и Чонвон прекрасно осознавал, что это обычный сон. — Да, это сон. И ты разговариваешь сейчас со своим подсознанием.       Теперь вместо Джея перед ним стоял… он сам. Абсолютная копия. Чонвон никогда не видел себя со стороны, и это достаточно непривычно, совершенно не укладывалось в голове. И это точно не отражение, потому что вдруг его копия усмехнулась и похлопала по плечу.       — Давай теперь поговорим по душам. Ты можешь сказать всё, что думаешь о нём, и не скрывать это. Что именно тебя бесит? Если мы поймём, мы сможем избавиться от этого.       — Меня… я… — Чонвон присел на подлокотник жёлтого кресла и взял книгу с фиолетовым переплётом, где красноречиво выписано каллиграфией: «Признайся». — Меня бесило, что он супердобрый и открытый, таких нет среди корейцев. Это всегда лицемерие. А здесь… я всё ждал, чтобы он сунул мне нож в спину, как это делают даже друзья мои, но… где? Он просто переключился на других. Стал общаться с другими. И… до сих пор они общаются и дружат, без напряжения и ссор. Да он… да даже сейчас, когда мы гуляли, он со всеми вёл себя обходительно и весело, будто его вообще ничего сломить не может. Иногда мне даже кажется, что мои друзья чувствуют себя комфортнее рядом с ним, нежели со мной.       — Это ревность или одиночество?       Чонвон потупил взгляд в пол. Стало холодно, и он обнял себя руками.       — Не хочу знать.

☾

      За полчаса встал весь дом. Минхёк не церемонился — будил радикальными способами, в особенности парней, и от Сону получил ногой почти в пах; никто не предупреждал, что будить Сону очень трудно и достаточно опасно, потому что он реагировал как на угрозу. Джей взялся за пробуждение Чонвона, не желая доставлять ему те же муки, что и остальным. Ровно в тот момент, когда он осторожно присел возле дивана, по лестнице вниз спустились Чэвон и Казуха с возмущениями и оскорблениями. Они чувствовали себя отвратительно после попойки.       Джей коснулся через одеяло плеча Чонвона и погладил, слегка сжимая. Он задвигался и свернулся ещё больше, пряча под плед и голову — только спутанная макушка виднелась.       — Чонвон-ши, вставай, — взялся за край пледа и спустил к самым локтям, и туловище спящего мгновенно окатила прохлада кондиционера. Он вздрогнул и заворочался, пытаясь избежать цепкого прикосновения, но не вышло и пришлось перевернуться лицом к раздражителю.       — Что надо?       — Гарам… — Джей вдохнул побольше воздуха в лёгкие и сощурился от громкого звука с кухни — Чэвон гремела посудой. — Гарам нашли мёртвой в клубе. Джейк не отвечает на звонки.       — …Твою мать.       Новость о смерти послужила лучшим способом пробуждения — встали абсолютно все, и каждый был на нервах по разным причинам. Девочки сидели вместе и пытались собрать воедино события сегодняшней ночи, что получалось с трудом, потому что кроме веселья они совершенно ничего не помнили, Ирен пыталась дозвониться до Джейка всеми способами даже сквозь отключенного абонента, Сону кусал губы и пил воду с чересчур большой дозой лимона, Рики и Даниэль обсуждали произошедшее в резко негативном ключе — сначала Сан, теперь Гарам.       Телефон Сону зазвонил.       Он увидел контакт и сжался в размерах, кровь внутри начала закипать от напряжения. Не снять трубку не представлялось возможным. Но говорить первым он ничего не стал.       — Я знаю, что это был ты, сын, — как гром, прозвучал голос матери. Не сложно догадаться, что она была не просто не в духе, а обескуражена и дьявольски зла. Чтобы поговорить с ней и перестать ловить липкие взгляды всех присутствующих, что, словно хищники, вцепились ему в глотку, он вышел на улицу и сел на влажное от росы крыльцо.       — Мам, прекрати. Это не…       — Сын. Я видела все видеозаписи из клуба. Полиция мгновенно поняла, в чём дело, и сразу связалась со мной. Ты просто малолетний кретин. Я жду тебя дома через полчаса, и если ты опоздаешь хоть на минуту, то я сниму с тебя шкуру самолично и ты будешь украшать наш пол вместо тигра.       — …Да, мам, — звонок сброшен. — Блять.       Не прошло и нескольких минут, как каждому из четвёрки на телефоны пришли несколько сообщений странного характера. Сону, находящийся на грани между безумием и истерикой, едва сумел открыть чат с неопознанным номером. В нём оказались они все. От фотографии со знакомой тканью бросило в лихорадку.       Скрытый номер       ▶ Фотография       «Из-за тебя я теперь такая»…       Она теперь мертва. По вашей вине. По вине каждого из вас.       Мне всё равно, кто это сделал, я просто знаю, что карма рано или поздно вернётся, и влиятельные родители ничего с этим сделать не смогут.       — Блять. Блять-блять-блять!       Сону не сумел сдержаться и швырнул телефон подальше, вмазывая его в бетонную дорожу двора. Ему безумно хотелось прямо сейчас пойти вскрыться или утопиться в бассейне на заднем дворе, и глаза залило алым — разум отключился совершенно. Он за несколько секунд обогнул дом, светясь в незашторенных окнах, и добрался до наполненного водой: запахи хлорки и прошедшего дождя смешались. Листья, мелкий мусор и даже одна несчастная лягушка наполняли глубокую отделанную плитками яму с водой.       Сону не умел плавать и агрессивно боялся воды. Всю жизнь он значился, как самый ярый аквафоб, который ни ногой в любой водоём, что больше по размеру, чем средняя ванна. Но сейчас… сейчас, когда вода перед глазами из голубой окрашивалась в малиновый, когда в ушах стучало сердцебиение от непрекращающегося страха, он был готов на самые отчаянные поступки.       Импульс. Импульс внутри подталкивал совершить это.       — Стоп! Стоп, стоп!       Слово сыграло как выстрел на старте — Сону зажмурился и прыгнул, взмахнув руками. Вот-вот он должен был погрузиться в воду с головой, случайно вдохнуть её в лёгкие, начать задыхаться и захлёбываться до острой боли в грудной клетке, но его перехватили, сильная ладонь надавила на солнечное сплетение — падение пришлось не на забродившую воду, а на твёрдую плитку вокруг бассейна. Голова взорвалась от удара, раскалываясь на куски — аналогично телефону. Джей встал на колени и заставил юношу посмотреть вверх, в небо, и Минхёк на подмоге взял воды и плеснул в лицо едва не состоявшемуся суициднику.       — Боится воды, говоришь…       Минхёк чуть толкнул Джея в сторону и встряхнул парня ещё раз, чуть не стукнув его затылком о плитку. Он бы ещё похлопал по щекам, пока Сону приходил в себя и пытался протереть лицо, если бы не отвлекли возмущения:       — Хватит издеваться над ним!       Рики не смог смотреть сложа руки и подбежал, отталкивая и Минхёка, и Джея, полностью закрывая хёна от других. За широкой спиной и массивной фигурой трудно было рассмотреть состояние Сону. Ынчэ повернулась лицом к подругам и нервно поправила волосы, задавая немой очевидный вопрос: «что теперь делать?» Очевидно, что никто не знал и хотел бы не знать дальше; хотелось, чтобы всё вернулось на круги своя, чтобы всё было как раньше.       — Разъезжайтесь по домам, — хмуро прервал обсуждения Чонвон. — И так натворили делов. Пора уже разобраться со всем и…       — Это точно ты говоришь? — Даниэль внезапно вскипел; человек, который обычно отмалчивался или воспринимал всё, словно шутку, сейчас был на взводе, и этого даже никто не заметил. Чонвон не ожидал, что к нему подойдут вплотную, и сделал неуверенный шаг назад, подальше от угрозы. — Да как ты можешь быть сейчас таким спокойным? Тебя вообще не волнует всё, что происходит? Человек умер! Человек, который был с нами вчера. И, чёрт возьми, Джейк не берёт трубку! Fuck, да я зуб даю, что он свалил, потому что это он и грохнул её! Вы правда верите, что она умерла, потому что ударилась головой о стену?!       — Дан… — Ирен попыталась вмешаться, но зря.       — Shut up!       Даниэль развернулся, и Казуха, стоящая невдалеке, замотала головой от пробравшего тело страха. С некоторых пор вид неконтролируемых агрессию мужчин вызывал в ней панику, конечности тряслись, голова кружилась. Чэвон отвела её в сторону, но не прошло и нескольких секунд, как обычная словесная перепалка превратилась в начало драки. Увидев в мгновение, что вот-вот Ирен и Даниэль начнут драться прямо здесь, Чэвон оставила едва стоящую подругу одну и встала на защиту одноклассницы. К счастью, кулак парня перехватить удалось, отрезвляющая пощёчина привела его в чувства.       Снова Минхёк спас ситуацию подходящей жёсткостью.       — Да ты обдолбался в край, чувак, — прошипел, вглядываясь в расширенные зрачки, сдерживая агрессора за кисти рук. — Приди в себя, нарик. Иди отоспись! Всё он правильно сказал, каждый должен разобраться сначала с собой, а потом пытаться что-то сделать с этим… несчастным случаем. Несчастным случаем, все услышали?! — Минхёк обернулся, чтобы выцепить взгляд каждого. — Нашей вины в этом нет. То, что вам прислали в грёбаный чат, вообще ничего не значит. Придите в себя, идиоты, пока не пришлось звонить в полицию с ещё горой перебитых трупов. Всё ясно? — обращение глаза в глаза.       — Ясно, сгинь, — рыкнул Даниэль и выдернул руки, пряча взгляд и заходя домой через запасной ход.       — Пошли вы все на хуй.       Чонвон развернулся и пошёл на передний двор, чтобы хоть как-то собраться и свалить отсюда, пока не стало поздно. Джей, в принципе, впервые с ним абсолютно солидарен.

☾

      Рики вернулся домой ближе к обеду и застыл в прихожей, тихо закрыв за собой дверь и прижавшись к колонне. Из гостиной доносился повышенный тон отца и надрывный плач младшей сестры, через время вмешался голос и старшей. Сначала было сложно понять, о чём они спорили, и Рики, очевидно, сразу подумал насчёт ночного инцидента, но нет, спорили в другом направлении… кажется.       — Ещё раз попросишь у меня какую-то секцию, я не стану тебя слушать. Для чего ты ныла мне месяц об этих танцах, если ты всё равно на них не ходишь?! Сколько раз ты была там за последний месяц, Сора?!       В ответ только усилился плач, превращаясь в настоящие мученические рыдания. Рики выглянул из-за колонны и прошёл слегка вперёд по коридору, чтобы увидеть что-нибудь из-за перекрывающей весь вид лестницы. Младшая сестра сидела на софе, обняв колени, её лицо было уже мокрым от слёз; отец стоял через кофейный столик и размахивал сложенными бумагами; Конон с дрожащими руками и голосом пыталась отстоять честь сестры.       — Как ты можешь сейчас грузить её, когда случилось… вот это! — взгляд соскочил на рыдающую Мисору. Конечно, Конон пыталась максимально избегать темы смерти, но сейчас все они на эмоциях и трудно осмысливать речь должное время. Сестра выглядела совсем привычно: одетая с иголки, ухоженная, но шагающая по лезвию. — Как она сейчас будет вообще приходить туда? Ты думал об этом?       — Я всё прекрасно понимаю, Конон, когда тебе не названивает ежедневно тренер и не отвлекает от работы, то легко говорить! — он стукнул бумагами по столу. — Ты и половины того, что происходит с Мисорой, не знаешь, потому что давно здесь не живёшь. Как ты можешь защищать ту, о которой ничего не знаешь? Ты не знаешь всех этих манипуляций и вранья, которые я слышу от неё постоянно. И я всё терпел, но терпение не безгранично!       — Да как ты можешь говорить такое о своём ребёнке? Вы вырастили меня и Рики! Какая разница, что она делает, пока она твой ребёнок! — она сама уже плакала от напряжения и страха.       — Очень большая разница, Конон, — Исао скинул все помятые бумаги на стол и сложил руки на груди, стараясь держать себя в узде. — Ты права, у меня три ребёнка, и поэтому я прекрасно знаю, что происходит и почему. Я слишком долго давал ей садиться на шею. Знаешь, сколько раз она специально звонила мне на собраниях, хотя я предупреждал её? И всё потому, что пока я занят, я легче соглашусь на любую авантюру, лишь бы быстрее закончить звонок. И это только одна из тысячи вещей, что она делает, Конон!       — Знаешь, — Конон постаралась взять себя в руки. Не смотреть на Мисору — лучшее решение, потому что вид плачущего ребёнка выбивал из колеи. — Лучше бы ты так следил за своим сыном.       Рики почувствовал холод в грудной клетке при упоминании себя и затаился, надеясь, что ничто его не выдаст. Очень страшно сидеть в ожидании и не знать, что следующее скажут про него за глаза. Даже руки задрожали.       — А что не так с Рики? — почти изумление. — Он уже не в том возрасте, чтобы усложнять мне жизнь.       — Хватит играть в дурака, я прекрасно знаю, что натворил он и его друзья с тем парнем! Сора, уйди в комнату, — почти прорычала Конон, не желая сестре зла, но от этого тона девочка подскочила и почти вслепую убежала к себе, захлопывая дверь и закрывая её на ключ. Рики проследил за тем, как Конон наконец-то смогла облегчённо выдохнуть. Конечно, от того, что младший ребёнок сидел в комнате, менее слышно не становилось, но почему-то это сорвало все замки. — И почему-то все вы закрыли на это глаза, будто это нормально!       — Ты не знаешь всей ситуации! — в ярости рикнул Исао, заставляя Конон на мгновение вжать голову в плечи. Но она не отступила.       — Я знаю результат, и мне плевать, какова причина! И знаешь, что? Знаешь, с кем была эта Гарам вчера ночью? Прекрасно знаешь, папа, и снова закрываешь на это глаза! Вымещаешь всё на Мисоре, которая ни в чём не повинна! И это ты называешь «отцом троих детей»? Выбрать слабого и на нём всё отыгрывать? Из-за чего?! Поговори наконец-то с Рики! Почему вы вечно скидываете его на меня? Как ты и сказал, я давно не живу тут!       — Не говори о том, чего не знаешь, — тихо прошипел Исао, больше не выдерживая.       Он развернулся, отсекая себя от спора, и направился к личному кабинету. Конон это не устроило, но сделать ничего не вышло — поздно. Она только рухнула на диван и уткнулась лицом в ладони, позволяя себя наконец-то всё отпустить и зарыдать, надрывно воя. Рики сам уже стоял на грани, глаза слезились. Захотелось уйти из дома и спрятаться где-то далеко.       Это он и сделал.

F4 и остальные

10 участников

      Закреплённое сообщение       Завтра в 21 встречаемся у Вайкики Парадис и пот…      ↫

rikimura открепил (а) «Завтра в 21 встречае…»

Срочно, в 5 вечера начинается фестиваль S2O, кого всё заебало ➠ встреча в 16:30 у Seoul Land

rikimura закрепил (а) «Срочно, в 5 вечера н…»

      niel       Ребята кто сегодня 🌿🌿🌿       niel       Господа есть 2 варианта       Сорт опиум 34$ 2 гр       Сорт амнезия 20$ 1 гр       niel       Решайте

Решаю за остальных, бери опиум

И приходите все на фестиваль!

☾

      Белые волокна поддались давлению острия; уверенное попадание разрушило ткани, пробралось под кожу, вкрутилось внутрь, словно шило. Прорывая себе путь сквозь преграды слоёв, сталь вонзилась до самого конца, прорубая насквозь — дырка посреди повисшего тела. Слишком неидеально. Хотелось попасть в самое сердце, в бьющуюся алую часть, выделяющуюся на фоне блеклых линий.       Чонвон прицелился получше, прикрыв глаз.       Второй дротик попал ровно в цель.       На фоне друзья решали, идут они на фестиваль или нет, потому что сейчас как будто бы не самое подходящее время для того, чтобы отрываться. И так думали практически все, кроме…       — С одной стороны я категорически против, потому что, c'mon, как вы себе это представляете? Буквально недавно с вашей знакомой случился несчастный случай, а вы продолжаете тусоваться? — Джей, кажется, сражался с ангелом и демоном на своих плечах. — С другой стороны… я прекрасно понимаю ваше желание abstract from all.       Все уже заметно провели параллель между нервозностью Джея и его перескакиванием на английскую речь. Рики хотел продолжить диалог, но Даниэль, уже пришедший в себя после утреннего употребления, взял на пару слов земляка в сторонку. В тишине остались лишь трое, пока не находящие никаких точек соприкосновения. Чонвон изначально заявил, что никуда идти не собирается, потому что это аморально и отвратительно, и, вообще, он это открыто осуждает. Сону тоже против, пускай и не стоит на стороне друга — свои причины, и о них он говорить пока не в силах.       Что удивительно, согласились девчонки. Ынчэ и Казуха отреагировали самыми первыми и на приглашение, и на опиум — сплошное сумасшествие. Остальные девушки отказались: одна сообщила, что ей стоит вернуться на некоторое время в школу по делам студсовета; вторая заявила, что это уже слишком и она будет недоступна (и вообще, она лучше будет искать Джейка, чем накуриваться на фестивале для взрослых). Минхёк — тоже отказ. Итог: идут пока что четверо.       Американская речь продолжалась недолго — до тех пор, пока Джей не махнул рукой и прекратил выслушивать попытки переубедить. По его лицу всё понятно: раздражение и нежелание разговаривать с недобросовестными людьми. Чтобы не оставаться, он решил уйти, так что пошёл собирать вещи.       — Ну их, пошли, Рики, — плюнул Дан и потянул друга к лестнице.       — Чонвон, — позвал Сону, наблюдая за тем, как вегугин сновал по комнате клуба в попытках найти жёлтую зипку. Отчего-то смотреть в глаза собеседнику совсем не удавалось. — Ты уже был дома? Что твои родители думают по этому поводу?       — Я не приходил ещё. Отец уже дома. Не хочу его видеть.       Ещё один дротик, более остервенелый.       — Я пойду.       — Как ты себя чувствуешь? — перехватил он Сону уже на пути к лестнице за локоть.       — Почему спрашиваешь? — недоумение и холод. Страх проколоться.       — Все мы чувствуем себя плохо. Это логично, Сону. Мы друзья, мы можем спрашивать о таком.       Руку вырвал и вздрогнул от собственной хладнокровности. На секунду Сону показалось, что он повёл себя несправедливо по отношению к другу. Но всего на секунду.       — Всё нормально. Я не хочу об этом говорить.       Четвёртый дротик пробил второй, пронзив его хвостовик. Оба непригодные упали со звоном вольфрама на пол, Чонвон вместе с ними рухнул на стол около окна и постарался взять себя в руки, чтобы не расклеиваться. В последние дни всё идёт по одному месту, но это не значит, что ему нужно бросать всё и днями напролёт ныть в подушку. Однако Джей, видимо, заметил пустоту комнаты и всё-таки изменил решение об уходе. Хотя зипку нашёл и перевязал с помощью рукавов вокруг шеи.       — Выглядишь тухло. Как себя чувствуешь ты, Чонвон?       — Не приёбывайся, — покачал головой. — Только не ты.       — А кто? Кому-то другому пойдёшь жаловаться? — усмехнулся. Не сработало. Чонвон просто отвернулся к окну, демонстративно игнорируя. Джей вздохнул и подтянул к себе стул, шаркнув противно по полу. В профиль нос сморщился. — Тебе стало легче после вчерашнего? В последнее время у тебя нестабильное состояние. Ещё месяц назад ты был более… равнодушным ко всему?       — Ты меня хоть знаешь, чтобы так говорить? — цокание.       — Дай узнать и тогда посмотрим.       Закатывание глаз и снова внимание уделено ещё не потухшей улице. Пики городских небоскрёбов прорубили брюхо свинцовых туч, полил дождь, смывая серую грязь с улиц. Из входных дверей вышли Рики и Даниэль, садясь в заранее заказанное такси, и то не ушло от глаз клубных. Противно. Почти как предательство. Ещё и общий чат постоянно пополнялся круглыми видеосообщениями, девочки чередовались с парнями. Хотелось стать таким же беззаботным, но Чонвон воспитан совершенно по-иному. По правде, хорошо бы сейчас сбежать из-под отцовской руки и оттянуть момент возвращения домой, но снова шляться до утра… лучше спать в комнате клуба.       — Чонвон, давай поговорим, — ещё на тон выше, и будет звучать жалобно.       В пальцы юноши попалась ручка, и он стал отстукивать по подоконнику. Вспомнился назойливый вечер перед экзаменами. Внезапная дрожь прошлась от плеч до ступней, заставила поёжиться.       — Я тогда посмотрел перевод песни, — внезапно заговорил Чонвон, разжигая заинтересованность у Джея. Даже глаза загорелись. Он заметил это и отвлёкся на более интересую улицу. — Хуйня, а не песня. Как и перевод. И смысл. И даже не пытайся.       — Не пытаться что?       Ручка сильнее застучала по подоконнику. Джей не понимал, нравилось ли ему изводить визави или нет, потому что он испытывал положительные чувства только от близости. На него не кричали, не оскорбляли, не издевались — уже огромный плюс. Физического насилия тоже не наблюдалось, да и в принципе их беседу вполне можно считать около-дружеской по чонвоновским меркам счёта. Рука легла на карман джинсовых шорт и наткнулась на выпуклость.       — Чонвон. Хочешь прикурить?       — …Слишком опасно.       — А не всё ли равно?       Две сигареты потрачены на безмолвное курение. Чонвон сидел с соской как с родной, несмотря на очень редкие позывы покурить по-настоящему. Порой действительно хотелось, даже если никогда не. Острый стресс настолько пробирался под кожу и терроризировал нервные клетки, что стоит засмотреться чуть дольше положенного на тлеющий кончик в чужих руках — и всё, потеряно. Взгляд переметнулся на крайние сверху окна, где-то в одном из них наверняка притаился отец… абсолютно плевать. Даже на то, что святая мать узнать может. Устал постоянно строить из себя благодарного сына и пускать слёзы, когда это никому не интересно. Пора детства прошла, и теперь с ним никто не будет так же сюсюкаться. Хотелось перечеркнуть всю жизнь и начать её с белого листа, выписать собственные правила, которые не будут нарушаться никем.       — Стало спокойнее?       Чонвон выдохнул дым и стряхнул пепел в окно. Половина уже скурена. Пальцы слегка намокли от попавших капель.       — Лучше, чем самокрутки. Терпеть их не могу.       — В этом мы похожи, — улыбка. — Ты так и не сказал, как ты себя чувствуешь. Если честно, моё желание подружиться с тобой до сих пор не пропадает, — в ответ послышалась усмешка, глаза в пол. Чонвон определённо о чём-то размышлял. — Что смешного?       Покачивание головой. Похоже на маятник.       — Мне кажется, я уже смиряюсь с тем, что ты патологический лжец.       — Кто, извини?       — А ты сам не считаешь, что нагло врёшь мне в лицо? — и даже несмотря на желание выпустить дым прямо в Джея, Чонвон сдержал свои мерзотные позывы и повернулся на треть в сторону окна. Но зрительный контакт… правда, Джей готов сгореть до тла прямо на месте; даже про сигарету, тлеющую между пальцев, забыл — настолько неловко и стыдно. Смущён откровением.       — Нет. Ты знаешь правду, и этого достаточно. Если тебе нужно её озвучить, ты можешь заняться этим сам, ведь ты никогда не врёшь. Верно ведь?       Чонвон напрягся и стиснул в пальцах тонкий фильтр. Ему на секунду показалось, что парень перед ним только что поделился двойным дном, при этом выглядя настоящим ангелом, и… внезапно перед глазами замаячила подсвеченная фигура посреди бездны с горящими глазами. Он присмотрелся, и нет — самые обычные карие глаза с отблесками волнующихся ламп. Множество ламп, похожих чем-то на звёзды. Джей прокашлялся и откинулся на спинку стула, смущённый пристальным вниманием, и только после этого Чонвон отвёл взгляд.       — Меня уже спрашивали о том, почему ты меня раздражаешь.       — Кто?       Пауза. Бумага подпалилась ближе к фильтру и обожгла подушечки пальцев — ерунда в сравнении с тем, что крутится на языке.       — …Я сказал, что меня раздражает твоё поведение. Да и, в принципе, всё в тебе. Я всегда вижу, подходит мне человек или нет, сойдёмся мы или нет. И с тобой ответ очевидный: толстое нет. И желания как-то всё это разгребать и менять у меня тоже н-е-т.       — А вот ты мне нравишься, — пытать удачу в его случае весьма опрометчиво. Это правда пытка. — И я знаю, что ты ненавидишь таких как я, и для этого стоит учесть хотя бы одну вескую причину, это твоё право. Хотелось бы немного оправдать своё честное имя и сказать, что девушки мне нравятся всё равно чуть больше.       Чонвон дёрнулся непроизвольно и затушил сигарету о подоконник, оставляя нестираемый след, похороненный теперь на века в пластике. И он не понял, что именно задело: то, что Джей попытался зайти с нейтральной стороны мужского обсуждения девушек, или то, что он только что назвал девушек более привлекательными и интересными, чем сам Ян Чонвон. И хорошо, что он не увидел ответной реакции, потому что Джей специально продумал этот момент, чтобы вывести на эмоции.       — И какие девушки тебе нравятся, м? С сюрпризом? — издёвка.       — Ирен милая, — свою же сигарету Джей закинул в стаканчик с водой, что более целесообразно. — А если брать в целом, то мне понравилась Чэвон. Она… мне нравится её характер и отдача. Выкладывается всегда на все сто. Она отлично подходит для роли главы студенческого совета, плюс неплохо играет мамочку в компании, следит за всеми. Пока не засыпает… — несдержанный смех вызвал у Чонвона ещё больше негатива.       — Ясно. То есть ты уже присмотрел себе девчонку? Ты очень быстро меняешь объекты интереса. Мерзко.       — Я не говорил, что рассматриваю её. Даже как друга. Она просто красавица и умница, Чонвон, — улыбка.       — Я понял. Хватит постоянно звать меня по имени, это раздражает.       — Тебе стоит расслабиться и не воспринимать всё в штыки. Звучит банально, однако это первое, что поможет облегчить жизнь и не быть в постоянном напряжении. Отпусти ситуацию, которая заставляет тебя так…       — Ты заставляешь меня так нервничать, мудак, — не сдержался всё-таки. Повернулся лицом к раздражителю и скрестил руки на груди, отъезжая подальше на обеденном стуле, вытянув ноги. Скрип ножек о половицы неприятен. — Ты хуже, чем репейник. Его хотя бы отодрать можно. А тебе что ни говори, даже прямо в лицо, всё равно будешь ходить следом и доставать, пока терпение не лопнет. Тебе что, пять лет? Ищешь себе маму?       — Я понял, перегнул палку, — Джей встал со стула и виновато улыбнулся, чуть поклонившись. Это сбило Чонвона с толку. — Извини. Давай я пойду по своим делам, а ты останешься тут. Ты всё равно хочешь побыть один, да?       И ушёл. В буквальном смысле забрал сумку и ушёл, оставив после себя только повёрнутый к окну стул и стаканчик с окурком, плавающем в беспокойной воде. Жёлтая зипка на спине выглядела как солнце, уходящее в небо. Дверь закрылась, погружая комнату в тишину, и единственное, чего сейчас хотелось Чонвону, — просто выйти в поле и закричать во всё горло.

☾

T-Yang

Даже не пытайся подкатывать ко мне, пёс Пак Чонсон

      j.park       Получить от вас сообщение — честь для меня       Ни в коем случае, господин Ян-младший

Отправка сообщений ограничена