Давай сыграем в любовь

      С этого времени Слава не отходил от Вади ни на шаг. Всё бегал и бегал за ним, отгоняя назойливого Пешкова и Деревяшкина. Те же презрительно фыркали и отворачивались. Мотивы Бустера им были понятны: решил заполучить милашку-омегу, запихнув того под своё крылышко и запугав речами. Но почему же тогда сам Козаков выглядел так, словно был этому только рад? Это оставалось загадкой.       На уроке физкультуры, которая была у них совместной, Вади и Славы на месте не было. Физрук и все остальные парни недоумевали.       Леонтьев же, будучи очень сильным и настойчивым, потащил парнишку в гардеробную, чтобы скинуть там рубашку и брюки. И вовсе не за тем, чтобы переодеться в физкультурную форму, кроссовки или кеды, а затем, чтобы снова им овладеть. — Ну прекрати… вдруг кто-то зайдёт, — пытался остановить его Вадик, отмахиваясь руками. Но альфа не слушал, лишь кусая молочную шею партнёра и пуская руки по спине. Выгнувшись, омега задрожал — по его ноге прошлись членом, а затем плавно вошли и в него, не заботясь о разработке. Проход был травмирован после предыдущего насилия, да Эвелон об этом даже и не позаботился как следует. Как бы он не умолял, враг был непоколебим. — Молчи, иначе тебе не поздоровится. Думаешь, я шутки шучу? — парень двинулся внутри плотнее, всё трахая резче, и толкнул Вадика головой в стену. — Тебе всё ясно?       192 не ответил. Посчитал, что молчание — лучшая прерогатива, и что так будет лучше. Лучше для всех. Он боялся, но продолжал давать ему себя касаться. Оскалившись, Слава укусил того за ухо. — Ай, что ты делаешь?! Больно, вообще-то! — Ты так приятно пахнешь… прям как я люблю. Игрушка… Моя игрушка… Он не врал. Действительно считал Вадима своей игрушкой. Правда тот думал, что это был все чистой воды сюр, но как оказалось… Игры. Грязные игры, и от них этого мерзкого типа просто сводит с ума.       Прозвенел звонок, когда это всё закончилось.

***

      Бустер сидел в столовой, в недалеке от своей жертвы, и наблюдал, как Лёша гладит его по плечам, а Серёжа что-то нашептывает на ухо.       И нетерпению десятиклассника не было предела. Он хотел взять и избить. Отомстить за что-то, чего он и сам пока не мог понять. Но одно хорошо чувствовалось: ревновал. Бустеренко жутко ревновал, до побелевших костяшек. Хотелось убить… впиться в плечи клыками, разгрызть до мяса, и… уничтожить. Всех уничтожить. — Сдохните…– прошипел он, с грохотом поднимаясь. Вадя же сразу растолкал всех липнувших к нему альф схватил поднос с едой, и унёсся относить. Но далеко не ушёл. Слава перехватил по дороге.       Вжав того рукой к стене, Вячеслав хмыкнул, словно являлся бесом, и склонил голову набок. — Так, так, так… и о чем вы шептались? Мне надо об этом знать. — Да… да ничего такого, просто…– промямлил омега, а потом вскинулся: и почему он вообще позволяет настолько себя унижать? Подумаешь — сильный! — Мы говорили про то, какая ты, Слава… мразь. — он запнулся, увидев поджатые губы и раскосые глаза, пылающие яростью. Сердце его с ужасом затрепетало. — Ч-что ты так смотришь?.. — За мной. — коротко указал Бустер. И Козаков не смел ослушаться.