Рябь звезд и дорога луны

Ч А С Т Ь 2

НОЧЬ ПРОЙДЕТ…

I

Кирк пялится в окно на небо Йорктауна — на перевернутые, как в фантазиях про антиподов, дома, почти такие же, как тот, в каком теперь живет он сам. Все здания, на самом деле, разные, но особенно выделяются высокие, выполненные из стекла, от которого местные архитекторы точно фанатели. «Я бы рекомендовал вам поселиться ближе к природе, но на базе оптимальным вариантом станет квартира с хорошим видом», — сказал доктор Ли в их первую встречу после гибели корабля. Кирк едва совладал с тем, чтобы не закатить глаза, но пристанище на окраине базы уже успело осточертеть, и ему было абсолютно плевать, куда съезжать, лишь бы не к адмиралтейству. А вид здесь был действительно потрясный. Отчего-то в голову приходит мысль о том, что февраль на базе ничем не отличается от января, тогда как в Сан-Франциско теперь стоит сезон дождей, и из окон Академии видно настоящее, наверняка серое, мокрое небо. Крутанувшись в кресле, Кирк придвигается к столу и заглядывает в мессенджер, но за последние пять минут в нем ничего не изменилось, ведь уведомления, как он проверил десять раз, включены, и он бы услышал, если бы Сулу написал ему. Побарабанив пальцами по столешнице, намеренно заваленной блистерами, чтобы Кирк не забывал пить свои таблетки, он скользит взглядом по комнате, привычно игнорируя очаги бардака, образующиеся сами по себе, как плесень. Взгляд спотыкается об плед из спальни, лежащий на полу унылой кучей — Кирк не имеет понятия, как тот оказался здесь. Он встает, подбирает плед и кидает его на кровать через открытую дверь. Обернувшись, Кирк видит все больше и больше вещей, находящихся не на месте. Возможно, одна из причин, по которой ему было так хреново в предыдущей квартире, заключалась в том, что за несколько недель он успел засрать ее так, что проще было съехать. Ну, теперь он, по крайней мере, сразу избавляется от остатков еды и разбирается с грязной посудой. Поставив руки на бедра, Кирк оценивает фронт работ и хищно устремляется к сумке, из которой на кухонный стол вывалилось удостоверение, антигистаминный гипо и прочее барахло. Едва Кирк подбирает карточку, комм подает сигнал. Кирк подлетает к столу. «Можешь сейчас?» Вместо ответа Кирк нажимает на вызов. Сулу отвечает спустя пару секунд. — Привет, кэп. — Сулу! — Извини, в лаборатории сегодня завал. Кирк машет рукой. — Фигня. Как ты? Впервые с катастрофы Кирк решился связаться с кем-то из команды, кроме Спока и Боунса — те двое, каждый по-своему, внушали ему сделать это, но в конечном итоге убедительнее всех оказался доктор Ли. Ирония во взгляде Сулу дает Кирку понять, что наивно было ожидать, скрывшись от друзей месяца на два, что те оставят этот момент без внимания. — Это я должен у тебя спрашивать. — Не дав Кирку ни возмутиться, ни оправдаться (видимо, сжалившись), рулевой все же отвечает на вопрос: — Потихоньку. Сейчас обосновался в местной лабе. Семья пока осталась на базе, так что мне повезло. Чехов вот сейчас дома — после всего, что случилось, его мама заставила его отправиться на Землю, несмотря на затраты. Возможно, она его шантажировала, не знаю, чем, но она могла. Кирк давит усмешку и встряхивает головой. — Сколько же ему пришлось вывалить за это, черт... — А нисколько — Флот согласился организовать ему поездку на попутных кораблях с условием, что он отведет минимум семестр в Академии. Они его тоже шантажировали. — И как ему роль препода? — Еще не знаю — он только сегодня сообщил, что добрался. — Серьезно? —Кирк округляет глаза. — Какой-то неправильный круиз, на месте Чехова я бы оставил плохой отзыв. — Посоветуй ему это, когда свяжешься с ним. — Сулу ухмыляется, но затем что-то в лице Кирка заставляет его прищуриться и скрестить руки на груди. — Ты ведь собираешься связаться с ним, так? — Да?.. — Кэп. — Мягкая укоризна в голосе рулевого, словно в одном слове прозвучало «Я все понимаю, но не глупи, ладно?», заставляет Кирка вздохнуть. — Ты прав, да. Я позвоню Чехову. — Хорошо. — Сулу поднимает бровь (ей богу, все умеют делать это, кроме него). — Теперь расскажешь, как у тебя дела? Заметив, что все это время в правой руке вертит удостоверение, Кирк останавливается и встряхивает запястьем, прежде чем ответить. — Вот… Недавно поменял квартиру. Здесь красиво. Думаю, смена обстановки помогает. — Круто! Выглядишь ты точно лучше, чем в последний месяц на корабле. Кирк качает головой. — Сулу, слушай, прости… Я вел себя как последнее дерьмо. — Ну, не как последнее, но послать тебя в АСУ пару раз точно хотелось. Во взгляде рулевого плещется ирония. Кирк благодарно улыбается ему. — В следующий раз не сдерживай себя — бери пример с Боунса. — Если до такого снова дойдет, мы устроим заговор и конвоируем тебя к Ли. Сулу так уверенно рисует картину будущего с экипажем в том же составе, что в груди тоскливо ноет. Но и за это он тоже благодарен. — Надеюсь, что в следующий раз я буду меньшей задницей, — продолжает Кирк эту игру. Сулу одобрительно кивает. — Ты еще ходишь к кому-то? — спрашивает он. — Да, к Ли. Мы только недавно начали. — Шутишь? Я думал, к Ли нельзя пойти — он же сам должен был посещать спеца из Флота, как все мы. — К моменту, когда я был готов подпустить к себе психолога, Ли уже закончил, и я был согласен только на него. Они поговорили с ним и решили, что можно сделать исключение. — Совершенно не удивлен, что ты смог сторговаться с ними. — Я их шантажировал. — Чехов был бы рад услышать подробности. — Это тайна, но я сообщу ему, что отомстил за него, — обещает Кирк. — Сулу… Есть разговор. Рулевой кивает, готовый слушать, к легкому удивлению Кирка ничем не намекая, что намерен указать, что они уже разговаривают (кажется, Кирк снова слишком привык к вулканскому троллингу). — Ты сам видел, как на меня повлиял последний год — я пытаюсь вернуться в колею, но не уверен даже в том, что будет завтра... Скажи, ты бы смог стать капитаном Энтерпрайз-А? Сулу смотрит на него так, будто у Кирка отрос хвост. — Повести новый корабль в пятилетку? Кэп, ты чего? Кирк серьезен. — До окончания строительства еще уйма времени — Флот может вложиться в тебя: возглавишь несколько локальных миссий, покажешь себя. Потом будут тренировки с командой на самой Энтерпрайз. Из всех людей, кого знаю лично, я бы рекомендовал тебя. Вопрос только в том, хочешь ты этого сам или нет. Сулу хмурится. — Что насчет Спока? — Он не хочет. — Кирк не отрывает взгляда от друга. — Только не отвечай сейчас, обдумай это, потом позвони мне, идет? — Окей. Я подумаю. — Повисает задумчивая пауза. — Знаешь, более вероятным все же кажется, что миссию передадут опытному старшему офицеру со стороны — если ты сам откажешься от кресла. Кирк прикрывает глаза и откидывается на спинку. Карточка начинает гулять между пальцами левой. — Они могут, Сулу... Фактически, это будет новый корабль, от команды осталась пятая часть, кто-то решит перейти на другое судно, кто-то уже, возможно, подписал заявление об увольнении — не знаю точно, я боюсь увидеть, насколько все хреново, если возьмусь за документацию... Но внутри все равно что-то свербит, когда думаю, что над оставшимися людьми встанет кто-то другой — каждого из команды знаю лично, а чужак может оказаться дрянью типа Маркуса. — Ого, — констатирует Сулу. Кирк поднимает вопросительный взгляд. — Вот это гиперответсвенность. После всего, через что мы прошли, было бы странно не шарахаться от каждой тени, но ждать подвоха от всех остальных офицеров Флота — не здорóво. Мы не пираты, напоминаю, мы работаем на них. — Мы не пираты? Сулу качает головой. Они говорят еще немного. Сулу предлагает ему собраться в пятницу в игровом центре — кое-кто из рулевых решил организовать день симуляторов, и ребята были бы только рады, если бы капитан присоединился к ним, но Кирк отказывается; он еще не был готов.

***

— Капитан Кирк, вы говорите, что хотели бы рекомендовать адмиралтейству мистера Сулу — он изъявлял такое желание? — спросил как-то доктор Ли. Это был второй или третий сеанс, которые доктор называл исключительно словом «встреча». Кирк предполагал, что у него была какая-то гиперфиксация на иносказательности или типа того — кажется, Ли даже не было его фамилией (а может и все его имя было псевдонимом, кто знает?). Доктор был стройным китайцем лет пятидесяти пяти, носил волосы в стильном низком хвосте и производил такое впечатление, словно мог с использованием какого-нибудь холодного оружия устроить с самим Сулу дуэль. Тот вопрос застал Кирка врасплох. Конечно, Сулу хотел быть капитаном. Кирк видел его в кресле в бете, тот был на своем месте и выглядел как человек, не просто находившийся на дежурстве, а по-настоящему управлявший кораблем. В конце концов, разве не было это мечтой каждого выпускника их факультета? Тогда Кирк подумал о Гэри, мечта которого была как на ладони, пока не оказалось, что тот и сам не понимал себя. Они говорили и про Митчелла тоже, и когда Ли сказал, что соглашаться на пост исполняющего обязанности старпома было решением Гэри, а понимать истинные намерения другого человека, пусть и друга, не было «его зоной ответственности», Кирку захотелось на него наорать, и он не сделал этого только потому, что доктор — был частью его команды. И он, в конце концов, был прав. С разговора с Сулу прошло всего два дня, и тот позвонил с отказом. Кирк уже не был удивлен — Сулу знал, что представляла из себя должность, закрепленная за громким званием. Сулу мог быть исполняющим обязанности капитана, но сейчас капитаном быть не хотел. Ему еще не было тесно в должности рулевого, он наслаждался свободой и возможностью совмещать дежурства с ботаникой. «Боюсь, только Споку под силу быть старшим офицером и ученым», — Сулу был прав. Зато Сулу было под силу чувствовать баланс между работой и жизнью — с этим у старших офицеров Энтерпрайз были проблемы. А может, и не только у них — из альфы лишь Сулу был замужем и воспитывал дочь. Кирк не может сказать, какой из вопросов Ли приводит к этому, но на следующей встрече он рассказывает про Тарсус — кажется, картины прошлого сами всплывают в голове. Он вспоминает, как скрывался от вооруженных взрослых с группой детей и подростков, как отдавал распоряжения парню-рисианцу года на два старше него, и тот вел себя так, словно иных вариантов и не предполагалось, как запуганная и тихая девочка на третий день четко излагала ему план проникновения на склад с провизией, как каждый из них рисковал жизнью, чтобы спасти себя и совсем малышей, которые вели себя ответственнее и собраннее, чем большинство взрослых, которых он знал. Маленький каитианец, почти не знавший стандарта и выглядевший на человеческие семь — Кирк многое узнавал у своих спутников, но не возраст, он не имел отношения к способностям, — взял на себя заботу о двух детях еще младше, сняв со старших обязанность нянек… — Это не было вопросом желания, каждый из нас делал то, что умел, потому что хотел выжить. — Вы были в критической ситуации, практически на войне — ради выживания организм задействует все внутренние ресурсы. В обычной жизни потребность в этом отсутствует, и мы получаем возможность задуматься о своих желаниях. В начале карьеры вы воспринимали должность капитана как обязанность или как то, чего желали? — В начале? — Кирк усмехается. — Я хотел стать капитаном, чтобы выйти из тени отцовского имени. И доказать миру, какой я гений, конечно же — Академию я закончил экстерном не потому, что куда-то спешил. — Что насчет периода, когда вам дали звание и корабль? Кирк задумывается. Дернув плечом, отвечает почти пренебрежительно: — Я был уверен, что могу сделать свою работу лучше других… Что если мое место займет кто-то еще, результат будет хуже. Тогда желание выпендриваться заменилось чувством долга, не менее честолюбивым, но это все еще была глупость. Ли бегло делает пометки в планшете (не иначе как конспект речей самого капитана Кирка, у которого протекла крыша, но какая разница?). — Мы немного поговорили про долг, теперь давайте затронем желания. Вам не придется рассказывать, чего вы хотите, но я хотел бы, чтобы вы кое-что представили. До того, как я задам вопрос, отмечу, что ответ может как относиться к настоящему, так и затрагивать невозвратимое прошлое, или некую абстрактную фантазию. Понятно ли задание? — В общих чертах. Ли кивает. — Опишите место, где вы чувствуете или же чувствовали себя в наибольшей безопасности. Кирк моргает — ответ отпечатывается перед глазами до того, как он успевает задуматься над ним. Затем промаргивается и встряхивает головой. — Мостик. — Собственный хриплый голос слышится, как сквозь вату. — Мостик Энтерпрайз до того, как мой первый помощник исчез и был захвачен в плен.

***

Джим возвращается со смены — чтобы добраться до дома, ему нужно проехать через полбазы, но часть пути он почти всегда идет пешком. Недалеко от доков начинается сквер, который тянется затем вдоль канала. Подходит к концу март, и несмотря на то, что здесь царит вечная весна, рядом с высаженными в кадках деревьями можно притворяться, что она настоящая. Он проходит мимо фонтана, круглые сутки множеством струй бьющего в искусственное небо, словно кто-то целится из гигантского водного пистолета в свисающие с него дома, и сворачивает к остановке. В ожидании аквабуса Кирк усаживается на скамейку спиной к каналу и принимается издалека наблюдать за какими-то неземными птицами, которые по обыкновению тусовались возле фонтана. Раздается негромкий сигнал комма, Кирк лезет за ним в карман. «Здравствуй, t’hy’la. Я вернулся. Можем ли мы установить сегодня сеанс связи?» Кирк осознает, что прошло ровно шесть дней, но он не ожидал, что Спок напишет ему в тот же момент, когда вновь окажется в цивилизации. Если так можно назвать город, погребенный под толстым слоем льда. Он набирает ответ, не задумываясь. «Конечно !» «Я буду дома через полчаса» Спохватившись, печатает чуть дрогнувшими пальцами последнее сообщение: «Привет» «Хорошо. Я запрошу связь в 1530 по времени базы Йорктаун.» — отвечает Спок. Подходит аквабус. Пропустив вперед семью рисиан с тремя детьми, Джим заходит следом. Малыш лет двух серьезно смотрит на него из-за плеча отца и вдруг улыбается, и Джим понимает, что сам улыбался все это время. Заняв место и стараясь хотя бы чуть-чуть взять под контроль свою мимику (не особо успешно), он достает комм снова. «Ты ведь в курсе что можно просто сказать позвоню» Ответ приходит еще до того, как успевает погаснуть экран. «Разве в таком случае не возникнет путаница со звонком на коммуникатор?» Джим ощущает тепло в груди весь оставшийся до дома путь. Забежав в ванную, Кирк наспех приводит себя в порядок, радуясь тому, что в доках есть душ, и задерживается у зеркала дольше обычного, сражаясь с волосами — отправиться домой с мокрой головой, которой не касалась расческа, было ошибкой. Впрочем, круче Спока он выглядеть все равно не будет — тот так и не вернул вулканскую прическу. Кирк не знал, поменяет ли он ее, когда вернется с Андора (снова), но длинные волосы шли Споку дьявольски. Когда Спок сорвался на Йорктаун, на Андоре осталось множество незавершенных дел. Спок оставался на базе до тех пор, пока они с Боунсом не выбили из Кирка дерьмо и не заставили пойти к Ли — именно Боунс вел с доктором переговоры, убеждая его, что Джеймс Кирк особенный, очень аллергичный мальчик с редкой непереносимостью незнакомых мозгоправов Флота, обострившейся в тринадцать. Убедившись, что Кирка не нужно будет водить к доктору Ли за ручку (или взяв с Маккоя обещание, что тот будет делать это, если понадобится, — Кирк ставил на второе), Спок взял обратные билеты на Андор. Научный центр Андора умолял Спока не только принять экзамены, но не уходить, пока к работе не приступит следующий преподаватель, которого они уже наняли, и оставалось подождать совсем чуть-чуть; Спок рассказал об этом иначе, но Кирк понимал, что ребята и правда были в отчаянном положении. Они не раз обсуждали планы, когда Спок был здесь, — Кирк не знал, не имел понятия, что будет делать дальше. Спок прошел тесты, пока был на базе. Кирк предлагал ему корабль. Кирк спрашивал, не хочет ли тот довести второй семестр на Андоре. Спок отвечал отказом. Мое место рядом с тобой, Джим. Кирк не понимал. Не понимал, не принимал и не верил. Он не калека — не слепой и не прикован к креслу, но даже если бы был, он бы не позволил тем, кого любит, гробить жизнь и карьеру ради него. Почему?.. Я хочу этого. Было так странно слышать, как Спок говорит о желаниях. За все время их знакомства Кирк видел только, как Спок молчит о них — громко, отчетливо, так, что у Джима перехватывало дыхание. Но не говорит — никогда. Ни «Я хочу пломикового супа», ни «Я хочу поработать над исследованием образцов с новой планеты». А тут — Я хочу быть рядом. Сразу. Без предупреждения. Кирк не понимал и не верил. Спок бывал у него, однажды они ходили в больницу к Боунсу, встречались на улице, пересеклись в филиале адмиралтейства, и каждый раз Спок физически держал дистанцию — так, что до него было не дотянуться. Кирк несколько раз пытался положить руку ему на плечо, коснуться спины — это происходило машинально, Кирк просто не думал, когда делал это, — но мгновение спустя мышцы вулканца под прикосновением напрягались, и Кирк опускал ладонь. Он научился это контролировать, лишь бы иметь возможность слышать Спока, говорить с ним, видеть улыбку в его глазах. Это он хотел, чтобы Спок был рядом, но не имел на это права, потому что не раз в темном взгляде проступало напряжение, а порой, отворачиваясь, Кирк чувствовал, что вулканец имеет дело с внутренней войной. Вулканец на экране одет в свитер, волосы убраны в хвост, из которого свободно свисают пряди. Он впервые видит Спока таким — на базе его вид никогда не бывал хоть чуточку небрежным. Сейчас Спок выглядит домашним, и у Кирка слегка сбивается дыхание. — Спок, — выдыхает Джим. Они не разговаривали меньше недели, и его пугает осознание того, как ему этого не хватало. Спок улыбается одним лишь взглядом, как это умел делать только он. — Я рад видеть тебя, Джим. — Как твои андорские каникулы? — Холодные. Несколько дней назад Тохр и Ворен утащили Спока во льды Андора — Кирк полагал, что это была прощальная вечеринка, устроенная друзьями, но знания о менталитете андорианцев и климате планеты заставляли его опасаться, что вулканца втянули в какое-то дикое студенческое посвящение. — Тебе совсем не понравилось? — с искренним сочувствием спрашивает Кирк. — Напротив, — уверенно отвечает Спок. — Несмотря на то, что тело терпело лишения, разум обрел спокойствие. Вулканцы способны игнорировать физический дискомфорт, но даже если бы я не мог этого делать, холод — малая цена за то, что я приобрел с духовной точки зрения. — О, Спок, уверен, что от классического земного похода ты бы получил не меньше удовольствия, но без морозной жести. — Джим кладет руку под подбородок. — Я про прогулки по национальным паркам, а не экстремальные восхождения на горы, где вечная зима. — Возможно. — Я бы сводил тебя в Йосемитский парк, если мы когда-нибудь будем на Земле. — Где он расположен? — В Калифорнии. Мы… — Кирк запинается о кольнувшие воспоминания, но продолжает: — Я был там с мамой и Сэмом… До того, как он ушел. — Я был бы не против побывать там, — мягко говорит Спок. Кирк чувствует потребность сменить тему. — Мой отпуск тоже закончился, кстати! — Он добивается вопроса в глазах вулканца и, вскинув руки, показывает в воздухе кавычки. — Ли заставил меня выйти на работу — сказал, что «столь деятельной натуре необходимо заниматься чем-то полезным». Спок легко кивает. — Я согласен с доктором Ли. Кирк понижает голос до шепота: — Спок, они меня эксплуатируют. — Они? — Флот. — Делает он большие глаза. — Ты недоволен своей текущей деятельностью? — Скотти ко мне хорошо относится, так что я не жалуюсь. — Джим пожимает плечами, приподняв брови. — Он на меня даже почти не кричит. — Ты работаешь под началом мистера Скотта? — в вулканском голосе явно проступает удивление. — Младший инженер Кирк к вашим услугам, сэр. — Он не удерживается от того, чтобы отсалютовать двумя пальцами. — Нахожу это неожиданным. — Спок поднимает бровь, в глазах прячется веселье. — С учетом твоего опыта надлежащей эксплуатацией было бы утвердить тебя в должности преподавателя. — Эй, ты с ними заодно! — Звездный флот не предлагал тебе лекции в филиале Академии? — На самом деле, это была первая опция, но я отказался, и Ли отправил меня крутить гайки. Спок серьезно кивает, словно ему понятны мотивы человека. Кирк задумчиво отбивает по столешнице краткий узор, затем еще раз повторяет его. — Не знаю, как ты с этим справился, Спок, но я опасаюсь, что наору на какого-нибудь студента, если тот начнет раздражать меня. А произойдет это в первый же день. После небольшой паузы вулканец отвечает: — Вопрос не в том, «как», Джим. Важно, когда я понял, что могу попробовать вести лекции. Это произошло на пятый месяц после возвращения в нашу вселенную и послужило экспериментальной цели. Джим чувствует болезненный толчок в груди. Они не говорили об этом — про то, как он услышал, что Спок устроился на чужой ему планете, вместо того, чтобы остаться на Вулкане (что было бы объяснимо) или вернуться во Флот. Он узнал слишком поздно о том, что Спок продолжал на Андоре лечение. Кирк спешно отвечает, ощутив, как к горлу начинает подступать еще не развеянный призрак прошлой обиды. — Я тогда думал, ты решил не возвращаться... — на последнем слове голос срывается на шепот. — Когда узнал, что ты начал преподавать на Андоре. Спок прикрывает глаза и отвечает не сразу. — Я сожалею, что мои действия заставили тебя так думать, t’hy’la… — Почти не сдерживаемая искренность в его голосе обволакивает Джима, как одеяло. Спок нередко называет его так в переписке, но Джим может по пальцам одной руки пересчитать, когда это происходило вживую. — В то время я не знал, сумею ли вернуться на службу. Кирк отводит взгляд куда-то наверх, пытаясь совладать с тем, что в глазах и в носу начинает щипать. — Я задаюсь сейчас тем же вопросом. — Он запрокидывает голову на спинку кресла. — Я даже не понимаю, хочу ли этого. — В некоторых случаях одно влияет на другое. — Что?.. — Желание и возможность. Кирк усмехается, смаргивая едва выступившую влагу. — Учитывая то, как часто мы жаждем недостижимого, звучит не очень-то логично. — Психика многих рас не всегда подчиняется рациональным импульсам. Человек неверяще качает головой. С тех пор, как Спок вернулся, иногда кажется, словно они поменялись местами. Кирк всегда предпочитал личные встречи, но теперь, с хрупким смирением того, кто едва осознал, что не способен вернуть прошлое, начал отмечать преимущества дистанционных разговоров. Кирк любил живое общение за возможность делить одно личное пространство с близкими ему людьми, но в случае со Споком это накладывало ряд ограничений — общая работа по поддержанию дистанции выматывала обоих. Во время звонков же Спок редко напрягался, и Джиму тоже почти не приходилось сдерживаться. Он намеренно не засекал, сколько длился их разговор, и совершенно не думал ни о каких ограничениях, но, когда они попрощались, Джим осознал, что ужасно голодный. Голодный, спокойный и практически счастливый.

***

За время нахождения на Йорктауне это уже третий раз, когда у Кирка появляется возможность связаться с матерью. С учетом того, что сама Вайнона в экспедиции, их разговоры можно назвать частыми — гораздо более частыми, чем когда они оба находились в космосе. Сейчас он застает ее звонком во время увольнительной на базе Сыти́нская. — Ты доверяешь Флоту? Вайнона, одетая, в отличие от него, в золотую форменку, прищуривается. — Если бы ты захотел рассказать мне о заговоре в адмиралтействе, то не использовал бы официальный канал, правда, Джимми? — Видимо, у меня это от тебя. — Кирк закатывает глаза. — Наверное, мне не стоило проклинать Флот при тебе, когда Сэм сбежал в Академию. Джим фыркает. — Ты проклинала их при мне с тех пор, как начала рассказывать про отца. — Да, но я не думала, что ты воспримешь мои эмоции серьезно — ты же знал, что я работаю во Флоте, — ее голос полон почти искреннего негодования. — Мне было три, мам! — Кирк скрещивает руки на груди. — Но потом ты ведь тоже пошел в Академию. — Мое доверие завоевал Пайк, а не Флот. Вайнона кивает, словно слова сына подтверждают ее мысль, а не наоборот. — А Флот из людей и состоит — есть честные, есть негодяи, и Флот здесь ни при чем, это жизнь. Ты же не станешь доверять всем, если устроишься в полицию… Или в городскую библиотеку. Кирк приглушенно стонет. — У меня это точно от тебя.

***

Кирк переодевается в свою нынешнюю форму — практичный бежевый комбинезон с рукавом со множеством карманов и поясной сумкой, имеющий общее со стандартной одеждой инженеров только стильными красными вставками на плечах и под коленками. Такие гении мысли, как Скотти, щеголяли алой форменкой, но работяги типа Кирка весь день проводили в местах, где рубашка и брюки были бы неуместны. В инженерном комбинезоне он чувствует себя мальчишкой с фермы дяди и тети, с той лишь разницей, что тогда он был раз в десять смазливее и гораздо охотнее думал о других мальчишках и девчонках в таких же комбинезонах. Обувшись, он проводит рукой по одному богу известно как лежащим волосам и встает со скамейки. Сейчас он, во всяком случае, еще не вымазан всем жидким, густым и порошкообразным, что можно найти на строящемся судне, и не пропитан потом, а значит, выглядит неплохо. Взглянув на вымазанных и потных коллег, которые уже завершили свою смену, Кирк отмечает, что, как бы пафосно ни выглядела алая форменка, дизайнер рабочих комбинезонов знал, как подчеркнуть шарм мускулистых ребят и девчат, занятых благородным физическим трудом (возможно, флотские гидрокостюмы разработал он же). На прощание перекинувшись парой слов с парнями и поздоровавшись с теми, кто только зашел в раздевалку, Кирк закрывает свой шкафчик и выходит. Обычно его отправляют туда, где не хватает рук, так что он еще не задерживался на одном месте больше недели, и сегодня в координатах значится ангар. Огромное помещение совсем пустое — сейчас в нем находятся лишь рабочие и ни одного шаттла. Ангар еще не достроен, вдоль внутренней стены тянутся леса, автоматика дверей отключена — они просто открыты. В каком бы месте корабля ни оказывался Кирк, Энтерпрайз-А неизменно напоминала ему свеженького Франкенштейна, над оживлением отдельных частей которого трудятся сотни человек. Он замечает свою сегодняшнюю начальницу, как только заходит в помещение: рослая женщина, одетая, к удивлению Кирка, в комбинезон, как и ее подчиненные, держит ПАДД и отдает указания. Мулань Квон — они пересекались и раньше, в той, прошлой жизни, на прошлой Энтерпрайз, но теперь Кирк медлит, прежде чем подойти к ней. На прошлой Энтерпрайз был еще один Квон — ее брат Джун Су, научник… Джун Су Квон был одним из двухсот сорока двух погибших от рук Эдисона и его Роя. Они были близнецами, похожими как две капли воды. Мулань была чуть шире в плечах, а голос у нее был немного выше. Они выросли вместе, учились вместе, вместе пошли служить на один корабль. Кирк впервые должен был столкнуться с человеком, потерявшим родственника, находившегося под его командованием, и он не знал, как себя вести. Многие замечают Кирка, ему кивают, откуда-то раздается «О, капитан!», но большинство не отвлекается от работы. Квон поворачивается к нему. — Капитан. — Она кивает, взглянув на него сверху вниз. — Подождите минутку. Закончив отдавать распоряжения подчиненным, протягивает ему руку. — Лейтенант Квон, — представляется она. — Мистер Скотт сообщил, что у вас есть квалификация в программировании. — Я по большей части любитель, но надеюсь, смогу помочь вам. — Скромно улыбается Кирк. Его что, повысили? — Здесь многого и не требуется, — успокаивает Квон. — Пройдемте во вторую секцию. Квон спокойно пожала ему руку, спокойно говорит. Так, словно человек перед ней не виноват в смерти ее брата. Понемногу отпуская напряжение, Кирк следует за ней. Оказывается, под «многого не требуется» Квон подразумевала «тут справится и ребенок». Кирк вздыхает — он рассчитывал на спокойную работу, где не нужно ни руководить, ни принимать творческих решений, он ее получил. Он скучающе возится с панелью управления, автоматически подмечая уязвимости. Руки чешутся закатать рукава и заняться оптимизацией, но без официального запроса и доступа ко всем кодам корабля делать это неоправданно глупо. Энтерпрайз-А — не тестовая симуляция и не его любимая малышка, которой он беззастенчиво лез под обшивку, если требовалось, не уступая Скотти, а новый, еще даже не готовый выйти из доков корабль. Но именно поэтому ее хочется сделать совершеннее. По части безопасности во Флоте сидели не дураки, и то, что он на пару со Споком игрался со взломом алко-репликатора до тех пор, пока вулканец не одержал окончательную победу, ни о чем не говорило, и все же… Что, если он способен сделать Энтерпрайз-А особенным кораблем? Он заканчивает работу, ставит панель на место и отправляется на поиски лейтенанта Квон. Лейтенант однозначно впечатлена скоростью, с которой он выполнил работу, но у нее нет недостатка в задачах — ей как раз требовался напарник для сварочных работ. По мнению Кирка, этим могли бы заниматься энсины, но он знает, что после гибели Энтерпрайз адмиралтейство ускорило темп строительства нового корабля, поэтому было две смены инженеров, а высококвалифицированные работники нередко надевали бежевые комбинезоны. Остаток смены проходит для Кирка в ставшем привычным физическом труде и мирном молчании — они с Квон лишь передают друг другу инструменты и кратко обсуждают простые рабочие задачи. К моменту, когда они заканчивают, волосы женщины, тщательно уложенные в каре, липнут к лицу. Обтерев платком лоб и шею, она благодарно принимает у Кирка бутылку воды. Смена закончилась, и теперь им обоим нужно лишь совершить последний рывок и дойти до раздевалок. — Лейтенант Квон… — Во рту у Кирка пересохло. — Мне жаль, что вы потеряли брата. Женщина удивленно смотрит в ответ. — Вы знали Джун Су? — М… — Кирк растерянно запускает руку в волосы. — Так же, как и вас. Мулань впадает в задумчивость. Маскируя неловкость, Кирк прикладывается к своей бутылке. Через некоторое время женщина просто кивает. Позже, стоя в звуковом душе, Джим думает о том, что надо поговорить со Скотти насчет поиска уязвимостей в софте, а еще о том, что его последняя тренировка в зале была на Энтерпрайз. Вернувшись домой, он ест, а затем впервые открывает файлы с личными делами оставшихся в живых членов своей команды. Он изучает списки тех, кто подал заявление об отставке, и тех, кто уже подписал контракт на работу на Энтерпрайз-А.

***

— Ухура, это нормально — не доверять Флоту? — Ты все еще работаешь на них? — Да. — Нет.

***

Спок завершает все дела на Андоре — с экспериментами, лекциями и формальностями покончено. В день перед рейсом на Йорктаун он рассказывает Джиму, как в Научный центр заявились двое вулканцев из посольства, что не могло не вызвать фурор. Как оказалось, им пришлось едва ли не гоняться за Споком по всему квадранту, чтобы выполнить поручение отдать ему лично в руки особо ценную посылку. Наследство посла. Когда Кирк узнал о смерти старшего Спока, эта новость потрясла его. Прошло четыре месяца, а ему до сих пор не хватало возможности связаться с ним — их разговоры были редкими, но всегда наполненными искренностью, теплотой и участием. Посылка, переданная вулканцами Споку, предназначалась им обоим. — Посол вложил в шкатулку послание, — рассказывает Спок. — В сопроводительном письме указано, что мы оба можем ознакомиться с ним по-отдельности, но он предпочел бы, чтобы мы сделали это вместе. Джима снедает любопытство, смешанное с тоской. Они договариваются открыть послание, когда Спок вернется на базу.

***

Скверик неподалеку от адмиралтейства не отличается размерами, и здесь совсем немного людей — для прогулок обитатели Йорктауна предпочитали места зеленее, где можно было отойти от каналов и дорог и спрятаться от шума города. До дневной смены Джима чуть больше сорока минут, а Спок к этому времени должен закончить дела, так что Джим предлагает ему поймать это окошко. Это совсем нелогично — зачем встречаться на полчаса, когда для этого можно выделить вечер? — но Спок соглашается. Джим сидит на скамейке, поглядывая на большой циферблат уличных часов. Когда он отмечает время, на губах появляется ухмылка. Он намеренно сел напротив дорожки, по которой рациональнее всего было бы идти от адмиралтейства, но внезапно его тянет обернуться, и он обнаруживает Спока позади — тот, видимо, пошел другим путем, и отчего-то застыл в пяти метрах от Джима. Он тут же вскакивает Споку навстречу. — Ты знаешь, что опоздал на целую минуту? — дразнится Кирк вместо приветствия, заранее подавляя желание прикоснуться к его плечу. С таким видом, будто его застали врасплох (Вулканцев нельзя застать врасплох, Джим — слышит Кирк в голове), Спок отмирает и подходит ближе. — Здравствуй, Джим. Прошу простить мне эту задержку. — В голосе Спока ни раздражения, ни иронии — он отвечает серьезно. Кажется, будто Кирк отвлек его от чего-то, и Спок говорит по заданной программе, пока его разум обрабатывает более серьезные запросы. Улыбка Кирка становится натянутой, а сердце, отбивающее чечетку в честь встречи, проваливается куда-то вниз и начинает медленно тонуть в желудочном соке. Еще вчера они разговаривали свободно и беззаботно, договариваясь о том, чтобы пересечься в сквере, но теперь разговор не клеится. Они идут по дорожке бок о бок, и Спок напряжен еще сильнее, чем бывало до отлета на Андор, а Кирк чувствует себя уставшим — они только встретились после долгой разлуки, а он уже устал. Несколько месяцев назад Спок говорил, что хочет быть рядом, но Кирк не верил. И не верит до сих пор. Он вздыхает и резко останавливается, прикрывая глаза. — Джим? — Спок прекращает шаг и поворачивается к нему. Между ними добрых полтора метра. — Спок, что стряслось? — Что ты имеешь в виду? Кирк отчаянно запускает руку в волосы. Что ты ведешь себя так, словно заставляешь себя быть здесь, словно тебе приходится терпеть меня. — Твоя походка скованна, спина напряжена, — усилием воли Кирк указывает на объективные факты, которые вулканец не сможет начать отрицать тут же. — Голос… — «неживой», хочет сказать он, но исправляется. Кирку кажется, что он вынужден идти по минному полю. — Манера речи отличается от… Когда ты расслаблен… — неуклюже заканчивает он. Спок смотрит на него как неопытный клептоман, которому охранник торгового центра показывает запись, на которой тот умыкнул в карман шоколадный батончик, заставляя обескураженно думать: «Разве я неправильно определил слепые пятна?..» — Я… — начинает он, но берет себя в руки. — Во сколько ты заканчиваешь смену сегодня? — В восемь, но причем тут… — Мне необходимо рассказать тебе кое-что. Я встречу тебя у верфи, если у тебя нет иных планов. Кирк вскидывает голову. Споку действительно было, чем поделиться, и это не было что-то хорошее. — Черта с два я буду ждать до вечера, Спок! Выкладывай, что случилось, сейчас же. Спок закрывается еще больше. — Ты можешь опоздать на смену, Джим. — Я опоздаю, если ты продолжишь тянуть резину. Какое-то время они сверлят друг друга взглядом, и Кирк ощущает чудовищное беспокойство, пока смотрит в темные омуты, до краев наполненные… отчаянием? Виной? Спок отводит взгляд первым, его плечи напрягаются сильнее. — Я должен попросить у тебя прощения, — проговаривает он почти ровно. Кирк шагает ближе. — За что? Спок молчит. Кажется, что прежде чем ответить, он тщательно подбирает слова. — Мелдинг, который мы провели в день, когда я впервые прибыл на базу Йорктаун, вызвал последствия, на которые я не сразу обратил внимание. Между нашими разумами образовалась связь, которую я принял за остаточную — связь такой природы истончается и исчезает сама. Вопреки моим ожиданиям, до моего отбытия на Андор она не исчезла, а укрепилась. Связь. Связь разумов… В голове всплывает разговор из далекого прошлого, сердце Джима заходится быстрее. У него в голове крутится множество вопросов, но он выдыхает: — Но… Как это произошло? — На физическом уровне наши разумы имеют, как это характеризуют вулканские целители, высокую совместимость. Когда я понял это, я ощутил стыд, но принял решение не говорить о связи, поскольку у меня были основания полагать, что она истончится благодаря расстоянию и времени… — Спок прикрывает глаза. — На самом деле, я иррационально руководствовался надеждой, что связь исчезнет сама, уповая на то, что она была спонтанной. Я виноват в том, что все это время держал тебя в неведении, Джим. Его слова вплетаются в дикий вихрь мыслей, которые человеческий разум не способен воспринять в таком объеме так быстро, и Кирк молчит, переживая эту бурю. Спок со сложенными за спиной руками подобен статуе, лишь по его мимике можно прочитать что-то, но Кирк моргает, и лицо вулканца становится почти непроницаемо. — Несмотря на то, что связь укрепилась, она все еще достаточно слаба. Ее еще можно убрать без помощи целителей. Когда-то Ухура сказала Кирку, что для вулканца назвать другого «t'hy'la» равноценно предложению установить связь разумов, но разве можно было поверить в это? Спок говорит о стыде, о том, что надеялся, что связь распадется… И предлагает разорвать ее. Все верно. Если когда-то у Спока и были такие желания, они не могли не остаться в прошлом. Каково это, телепату быть связанным с тем, у кого в разуме гниют и разлагаются трупы? Удушливый стыд обволакивает самого Джима. — Ты… поэтому почти всегда был напряжен, когда мы виделись? — спрашивает Кирк бледным голосом. — Полагаю, мне не удалось это скрыть. — Нет. — Кирк не находит в себе сил даже усмехнуться. — Ты ощущаешь ее? — Да. — Я ничего не чувствую. — Так и должно быть, поскольку ты человек. Человек. Пси-нуль. Тот, кто не способен держать в узде эмоции. Облако стыда проливается обжигающе холодной злостью. Спок мог бы сказать Кирку, что по каким-то причинам начал видеть сквозь его одежду, но не говорил ему в надежде, что это временно, и это было бы менее унизительно. Спок похож на камень — холодный и неподвижный. Ему, должно быть, невыносимо было все время получать импульсы от искалеченного разума Кирка, и сейчас, когда в нем буйствует не знающий, куда податься, вихрь, вулканец вынужден закрываться от него щитом. Последний мелдинг оставил в душе Джима горчащие воспоминания о принятии, любви и блаженном бессилии. Тогда он чувствовал себя едва не утонувшим моряком, которого вытащили на берег и позволили просто приходить в себя, обернув в толстое одеяло. Сейчас Кирк боится, что если он спросит Спока, почему тот не рассказал об этом сразу, чтобы они могли разорвать связь раньше, не полагаясь на случай, а Спок ответит, что хотел быть рядом, Кирк окончательно взъярится и скажет что-нибудь непоправимое. Взяв себя в руки — буквально скрестив их на груди и вцепившись пальцами в плечо, — он прикрывает глаза и спрашивает: — Как ее убрать? Пауза непривычно затягивается. Кирк поднимает на вулканца взгляд. — Я могу сделать это, — голос Спока ровный, как у компьютера. — Понадобится подготовка. Спок смотрит в сторону Кирка, но будто мимо него. Кирк осознает, что не в силах выносить это еще хоть минуту. — Чудно, — выдавливает он. — Мне пора. Напишешь, что я должен сделать. Сделав шаг назад, он разворачивается и сбегает, не дожидаясь ответа вулканца. «Джим», — кажется, будто Спок зовет его, но это, должно быть, игра его воображения, ведь он уже далеко. Заметив подходящий к остановке аквабус, Кирк прибавляет шаг. Ввалившись в него, опускается на свободное место, прислоняется виском к холодному стеклу и пытается отдышаться. В голове появляются картинки с воспоминаниями о каждой их встрече. Кирк был достаточно открытым человеком, но он никогда не вываливал на других все свои чувства даже в худшие свои времена. Оказалось, что пока он контролировал себя, считая, что делает это весьма успешно, Спок чувствовал всю его ничтожность, сломленность и боль. И молчал об этом. Прибыв в доки, Кирк машинально приветствует знакомых и коллег, переодевается в свой комбинезон и пытается справиться с унижением и злостью. В конце концов достает комм и, едва сдерживая обиду, печатает: «ты должен был рассказать спок» Прожав отправку, выключает звук, бросает комм в шкафчик и вылетает из раздевалки. Постепенно рабочая рутина отвлекает его, и смена проходит как обычно. Кирк не испытывает желания огрызаться на тех, кто рядом, без проблем справляется со своими обязанностями и не проецирует на окружающих свое отчаяние — видимо, препараты от доктора Ли и правда действуют. Вернувшись в раздевалку, он проверяет комм с двумя непрочитанными от Спока. «Да. Приношу извинения за то, что не сделал этого раньше.» Первое сообщение пришло спустя минуту после того, что он отправил перед сменой. За ним следует второе, пришедшее два часа назад: «Сможешь ли ты прийти ко мне завтра до 1100, чтобы я провел процедуру разрыва связи? С твоей стороны нужно только личное присутствие. Ты ничего не почувствуешь, побочных эффектов также не будет.» Ты ничего не почувствуешь. Перечитав это Джим горько думает: Я уже чувствую, Спок. «могу в 0800. подойдет?» — пишет он. «Да.» — сразу приходит ответ. Кирк прислоняется лбом к крышке шкафчика. Постояв так с минуту, раздевается и идет в душ. Ему ужасно хочется поговорить с кем-нибудь об этом, и на ум приходят лишь два человека — Боунс и Ухура. Боунс его лучший друг, и Джим без проблем делился с ним личным, вот только вулканские штуки, информацию о которых те оберегали, как драконы — золото, выходили за рамки личного. Ухура же знает о вулканских штуках побольше Кирка, но с ней он делиться личным не хочет. Стоя под струями водного душа, Кирк понимает, что ему в любом случае необходимо развеяться. Он влезает в джинсы, проводит перед зеркалом чуть больше времени, чем обычно после душа в доках, и прокладывает маршрут к ближайшему к дому бару.