Ему было больно

       Кками все ещё едва слышно скулил, уткнувшись в подушку, когда Феликс вернулся из ванной, по пути прихватив кружку со сладким мятным чаем. Он глубоко вздохнул, смотря на вздрагивающий комочек.        Бедный. Наверняка ему очень страшно.        Завернувшись в приятно-прохладное одеяло, он отставил кружку на тумбочку, телефон в качестве будильника засунул под подушку, а сам похлопал ладошкой по матрасу, привлекая внимание:        — Кками! — несмотря на достаточно тихий голос, пёс молниеносно обернулся, и увидев протянутую руку, быстро вскочил, за считанные секунды оказываясь рядом.        Он одобрительно тявкнул, прижимаясь ближе, и Феликс счастливо заулыбался, когда почувствовал мокрый язык на кадыке и под линией челюсти. На самом деле, было немного неправильно звать его сюда, но разве он смог бы вынести те звуки, пропитанные печалью?        Да нет, конечно.        Выключив лампочку над кроватью, парень постарался уснуть как можно скорее, чувствуя мягкую шерсть под пальцами и утробное урчание рядом с горлом. Он все чаще удивлялся, что с их первой встречи прошло совсем немного времени, но это не помешало сблизиться, особенно если учесть, что тогда Кками был настроен не очень-то дружелюбно. Да и не только он.        Луна сегодня была очень яркой. Ее свет проходил сквозь светлые занавески и оттого рассеивался, касаясь ламината и слегка подсвечивая комнату. Были видны мелкие пылинки, летающие в воздухе.        Он сблизился с этой собакой также близко и скоро, как и с ее хозяином.        Частое дыхание и бешеное биение сердца. Принц чувствовал, как лицо заливается краской, а терпкий сладкий привкус ещё ощущается на губах.        На сетчатке отпечатались чужие кофейные глаза, расширившиеся зрачки и миниатюрная родинка с левой стороны.        Что это только что было, черт его дери?        Плюхнувшись задницей на кровать, он заметил пса, который медленно прошел от противоположной стены до двери, посмотрел на нее и обернулся, стреляя взглядом из округлых глазенок.        Разочарование. Вот что он там прочитал.        Феликс наклонился ниже, приглашая на руки. Дыхание постепенно успокаивалось с каждой минутой пребывания Кками на бедрах, но вот сердце..        В свежей памяти касания все не прекращаются. Они все такие же мягкие, и пахнут клубничным гелем для душа. Сладко, как же это было сладко.        Ли был поражен, конечно, но разве это означает, что он хотел оттолкнуть?        Он вдруг понял, что.. не сделал бы этого. Потому что и сам хотел ответить.        Боже, что с ним твориться? Когда, ну вот когда он успел втрескаться?        Он вспоминал эти дни и не понимал, где было то самое зёрнышко, исток. Может тогда, с чего и началось частое общение — с договора помогать друг другу? Или с той ночи, самой первой перед учебой. А может вообще тогда, когда они встретились глазами на площадке.        Блядство.        В дверь постучали. Феликс встретился с любопытным взглядом Чана.        Волчонок пришел проверить территорию.        — Можно?        Увидев кивок, он прошел внутрь и указал пальцем туда, откуда пришел. Выражение лица стало непонимающим.        — Что у вас случилось сейчас? Хенджин удрал из блока, не отозвавшись и ничего не сказав. Я даже его эмоции почувствовать не успел.        От этого имени мурашки по телу. Нужно срочно придумать что-нибудь.        — Ничего такого, Крис. Не переживай.        — М-м. Только вот я слышу твое волнение, Ликс. Вы тут не ссорились, случаем?        Хах, в каком-то смысле..        — Нет-нет, все в порядке. Просто ещё переживаю из-за этой ситуации..        — Так, ты же ещё не накручиваешь себя, да? Минхо сам просто испугался, вот и нес этот бред, забудь его слова вообще, они нич..        — Хей, Чан, — Феликс тепло улыбнулся, прерывая поток слов. — Все хорошо. Это не поэтому.        — А, да? — он выдохнул и потрепал собственный затылок. В такие моменты он выглядел особенно уютно. — Ну, ладно, тогда. Не буду лезть в ваши отношения.. Я пойду поговорю с Лино.        ***        Шаги. Тихие, осторожные. Щелчок выключателя.        Феликс приоткрыл веки и заметил длинную фигуру и теплый, несильный свет лампочки.        Пришел, наконец.        Глаза дико слипались. Кажется, Феликс вырубился, снова прокручивая воспоминания. По ощущениям прошло не больше трёх часов.        Он уже хотел чисто из интереса посмотреть сколько время, даже подумал, как так лучше сделать, чтобы Кками не разбудить, как услышал шипение с чужой кровати.        Хенджин сидел около отогнутого одеяла и очень медленно стаскивал с ног брюки, морщясь при каждом движении. Взгляд вниз, и у Феликса сердце чуть не остановилось.        Яркие, кричащие полосы во все правое бедро, прикрытым толстовкой. Сколько их было? Много.        Дыхание сбилось.        Он вдруг почувствовал что-то плохое внутри, быстрорастущее, но вот что это и зачем, сейчас было плевать.        Страх, злость? Опять же — плевать.        Он резко сел, доставая смартфон и включая фонарик, с целью застать Джина в расплох. Но вот только не учел, что у того с реакцией все в порядке, и он успел укрыться одеялом, прежде чем прижать ладонь к глазам от яркого света.        — Блин, Феликс, выключи..        — Ага, сейчас, — он через мгновение оказался перед ним, отбрасывая телефон в сторону. Цифры показывали два часа ночи.        Секунда.        — Нет-нет, что ты делаешь?! — Хван прервал попытку отбросить в сторону кусок ткани, и в возмущении уставился на младшего.        Он видел в этих глазах ничем не прикрытый гнев. Даже вздрогнул от неожиданности.        Он ни разу не видел его в таком состоянии.        — Что я делаю? Нет, Хенджин, это что ты делаешь! А главное — почему?! — голос сорвался с шёпота.        Джин пытался выровнить дыхание. Тотальный звездец. Феликс видел. Вот как чувствовал, что не нужно было включать этот ублюдский ночник.        Громкие, неровные вдохи и выдохи. Ли выпрямился и отвернулся, запустив руки в волосы.        Блядская луна. Бесит.        Все бесит.        — Не думаю, что тебя вообще должно это как-то касаться.        Блеск темных яблок, — тень от ломающегося света. Взгляд пронзительный, режущий.        Вот-вот стрельнет лазером, и от Джина, кроме пепла, ничего не останется.        — Да, ты прав, меня это не касается, — он тихо сел рядом и сильно потёр лицо ладонями, наклонившись и уперевшись локтями в колени. Голос уже спокойный. — Но ты считаешь, что я так просто смогу жить дальше, даже ничего не предприняв?        Свободная футболка не скрывает рельеф плечевых мышц. Выступающие вены, начинающиеся чуть ниже, продолжаются до запястья. Светлая, мягкая кожа, к которой стало необходимо прикоснуться..        Поймал прямой шоколадный взгляд. О чем ты только думаешь, Хван Хенджин?        — Ответь, Джинни. Зачем?        Принц поморщился от этого шепота, сверля взглядом одеяло, в которое тут же завернулся, снова почувствовав холод.        Пусть он окажется сейчас где угодно, но только не здесь.        В голове миллионы отмазок и лжи. Но сказать решил правду.        — Это.. помогает заглушить боль, — голос, как шелест сухих листьев в роще.        — Заглушить?        Он встретился с нечитаемыми радужками, клея горе-улыбку.        — Рад, что ты не понимаешь, о чем я.        Пару мгновений в тишине. Хван заметил в глубине комнаты два напуганных глаза.        Кками. Обиделся ли на него? Бросил друга, даже не взглянув на прощанье, и вообще почти целый день отсутствовал.        Да какой он вообще друг после этого? Разве что липовый.        — Почему не обработал?        — Как раз хотел этим заняться.        — Помочь?        Кх. И как же это, интересно.        — Не стоит. Я ничего не почувствую, так что в этом нет необходимости.        Тот поднялся на ноги. Уже хотел развернуться, как скользнул взглядом по лицу Джина, спустившись к одеялу по толстовке.        Что-то ему не понравилось в этом виде..        — Ах, да. Чуть не забыл. Мы теперь каждый день будем ходить в трапезную вместе.        Хенджин поднял голову, отражающую жёлтый свет. Феликс чуть не усмехнулся — выражение «что это за дерьмо?» заиграло новыми красками.        — Это с чего это вдруг?        Ли обречённо вздохнул. Ладно.        — Объясняю в одном движении.        Он подошёл близко-близко, что Хван вжался в стену, больно ударившись позвоночником. Неожиданно. Кажется, этого оказалось вполне, чтобы согласиться.        Но Феликс протянул руку и обхватил ею чужое предплечье. Обернувшись, тот увидел, что это было кольцо из большого и указательного пальца чуть выше локтя. Да уж, аргумент всех аргументов.        Феликс умудрился не просто с легкостью обхватить, но ещё и уместить складку из толстовки.       Черт.        — А теперь напомню, что у меня руки совсем немножко так маленькие.        Чертчертчерт.        Он выпрямился и смотрел со странным выражением, которое Джин так и понял. Вот засада. И не поспоришь ведь.        — Надеюсь, достаточно наглядно?        — Да куда ещё нагляднее..        — Могу поднять твою толстовку, в принципе..        — Хей! — Хенджин нахмурился, а Феликс рассмеялся.        Грудной смех ласкал уши, а глаза — улыбка. Снова она.        Опять не туда, чувак        — Я.. тоже хотел сказать кое-что, — Ли затих, а старший обхватил себя руками, опустив взгляд.        Кажется, тот доехал, о чем пойдет речь. О нет, Джинни, молчи пожалуйста, просто не говори ничего..        — Насчёт этой ситуации днём. Я бы не хотел делать вид, что ничего не случилось и тому подобное, — а вот Феликс хотел, ещё как, блять, хотел. — Вот. Прости ещё раз. Я.. даже не знаю. Хотел успокоить? Ты тогда смотрел блестящими глазами, чувствовал себя виноватым. И я не знаю, что на меня нашло, — он поднял щенячий взгляд. — Я надеюсь, ты не обижаешься? Не подумай, что это из-за чувств.. Ты мне, конечно, нравишься, но не в этом смысле. Я правда не знаю, почему сделал.. это.        Сердце на кусочки, которые разлетелись вокруг и ранят мягкие ткани, задевая и лёгкие в том числе. Нос заложило в предвидении скорых слез. Ли вдруг понял, что значит «помогает заглушить боль».        Неужели у Хенджина внутри тоже самое? И если да, как он вообще продолжает жить?        Потому что все, на что сейчас хватает Феликса, это:        — Хорошо, я понял. И н-не обижаюсь. Мы можем забыть об этом, — а потом коротко улыбнуться, совершенно неискренне, и развернуться к своей кровати. — Спокойной ночи, а то пропустим завтрак.        — Да.. спокойной.        Но она вряд ли уж будет таковой на самом деле. У Феликса так точно.        ***        — Да блин, Фелли, серьезно. Тут люди, — нулевая реакция. — Да отпусти!        — Чтобы ты снова попытался сбежать? Извини, но нет.        — Это было всего один раз!        — И его мне вполне хватило.        Они уже подошли ко входу в помещение, как Хенджин снова заныл:        — Ну Фелли! Мне нужно взять Кками поесть..        А Феликс вдруг развернулся и за считанную пару секунд схватил из рук Хвана миску, сразу пряча ее за спину. Победно заулыбался.        Это что ещё за фокусы?        — Э-э, нет! — он предотвратил попытку забрать ее, приподняв брови. — Я сам пока все сделаю, а ты иди посмотри, что предлагают на завтрак. Кками, за мной!        Джину осталось только в шоке хлопать глазами, смотря на двух удаляющихся друзей, один из которых чуть ли не вприпрыжку бежал за другим, активно виляя хвостиком.        Усмехнулся. Как они хорошо смотрелись вдвоем.        Он подошёл к большим стеклянным витринам, находящихся почти сразу от входа. Спасибо Феликсу, что повел его именно сейчас, когда время почти кончилось и людей было немного. Иначе он бы умер на месте.        А, ну и себе спасибо, конечно. Время прилично так потянул.        Жареный рис, кимчи, обыкновенный яичный суп и сэндвичи в индивидуальных упаковках.        Смотря на все это, Хенджин вдруг понял, что его тошнит только от вида. Даже представлять не хотелось, сколько калорий в том же рисе — это ж пиздец.        Хотя, на самом-то деле, он знал точную цифру. Но он не умел отмерять вес на глаз, так что все знания шли прахом.        И его выдержка весь этот месяц. Как он вообще сможет съесть хоть что-нибудь?        — Здравствуйте, ваше высочество, — Хван вздрогнул от внезапного вежливого обращения. За стеклом — персонал, женщина средних лет. Поклонилась и взяла откуда-то сзади стандартную картонную упаковку без каких-либо надписей. Предвидев нарастающую проблему, у Хенджина вырвалось:        — Извините, а можно мне просто рис? Половину?        Ложка замерла над контейнером. Женщина внимательно посмотрела на него, что-то отмечая опытным взглядом, и выдала:        — Вы точно уверены? Половина — это всего сто пятьдесят грамм.        Пиздец, — думает он. — Если сто грамм — уже почти триста пятьдесят калорий, то плюс ещё пятьдесят..        Сглотнул. Пятьсот пятьдесят пять.        Сдерживая порыв попросить уменьшить ещё в два раза, он лишь кивнул. Женщина вздохнула, накладывая по просьбе.        Делаем ставки, дамы и господа, сколько его будет выворачивать на этот раз?        Феликс подошёл как раз тогда, когда Джин забрал чёртову упаковку и взял набор палочек.        Тот посмотрел и нахмурился.        — По-моему, у Кками и то еды больше..        — У нас, кстати, поровну должно быть.        Ли высоко поднял брови в удивлении.        — В таком случае ты просто обязан все съесть. Иначе не уклонишься от моих приколов насчёт того, что даже чихуахуа сильнее..        — Хей, все-все, я понял, — он отошёл, обернувшись уже тогда, когда хотел сесть — Феликс что-то объяснял работнице, которая раскладывала начинку и кимчи.        У него есть минуты три.        В салфетку конечно много не уложить, но грамм тридцать здесь точно есть..        Рядом сидящий Кками строго смотрел на него, как будто отчитывая за такие выходки.        — Что? Только не делай вид, что только сейчас это заметил, ок? — все тот же тяжёлый взгляд. Вторая полная салфетка отправилась в карман. — Вообще-то, уже чуть больше месяца прошло. Опоздал немного, ничего личного.        ***        — Джинни.        — М?        — Хватит пялить в стол и ешь.        Хван поморщился. Он уже проглотил немного, и если сделает это ещё раз — точно не успеет до туалета.        Блядский желудок, почему ты не хочешь жрать?        — Я не могу, — на непонимающий вид друга только возразил. — Я уже съел больше трети!        Феликс устало вздохнул, откладывая ложку для супа. Потёр переносицу.        — Хотя бы половину.        Нет, ну он точно садист!        — И не смотри на меня так, Хенджин. Не съешь — доложу Минхо.        — Как ты изящно решил меня шантажировать..        — Учись, пока я живой.        Уже через десять минут он вытирал слезы от напряжения, облокотившись спиной на стенку кабинки. Мятые кашеобразные салфетки кинул в слив, наблюдая, как они тонули и уплывали все глубже.        Примерно так же тонула его уверенность и желание жить.