Ужасающее чудовище Олуха

; Тускнеющая пелена его красных глаз вновь наполнилась слезами. Томная голова полыхала. Сквозь повсетельную дрожь и нескончаемую боль Иккинг старался изо всех сил остановить слёзы, смешивающиеся с кровью, что брызнула из носа, и мерзко стекающие по его горящим щекам. КтО Ты?! — это всё, что заботило умирающего. Карасик не чувствовал своих рук, а потому не мог вытереть слёз. Вместо крика из его горла доносилось лишь отчаянное бульканье. И вот, взгляд, жутко рассеянный, мутный, скрылся за верхними веками. В ушах звенело. ; Хэддок вскочил с кровати, после чего тут же схватился за свою ночную рубаху, насквозь промокшую за эту очередную мучительную ночь, в области груди и с силой сжал её. Его сердце колотилось так, будто пыталось разбить грудную клетку и выпрыгнуть наружу. Открыв глаза, Иккинг ничего толком не смог разглядеть.., кроме чёрного размытого пятна, которое, судя по всему, было Беззубиком. Корчясь от боли, шатен жалостливо свернулся в позе эмбриона на своей кровати, постельное бельё которой давно лежало на полу – видимо, Карасик сильно ворочился во сне... Поболит и пройдёт, поболит и пройдёт... — думал он про себя. Зубы заскрежетали так, будто бы он только вылез из холодного океана и промокший до нитки летит с большой скоростью, обдуваемый морским, леденящим душу, но приятно успокаивающим ветром. Боль не прекращалась, а наоборот, почему-то, усилилась. На лице, скривившемся в агонии от болезненных ощущений, проступила нотка недоумения, выражаемая красными от недосыпа и влажными от солёной жидкости, вызываемой угрозой организму в качестве защитной реакции, глазами Иккинга, которые бестактно дёргались, ныряя взад-вперёд. Внезапно Хэддок почувствовал, как несколько его худощавых пальцев один за другим начали болеть. Это ошарашило парня, а его желудок, видимо, тоже захотев напомнить о себе и доставить своему носителю неудобств, начал отвергать съеденный вчера ужин. Сквозь адскую боль и противную тошноту Иккинг вдруг почувствовал тепло. Его разум был прилично затуманен к тому моменту, а потому осознать присутствие своего верного товарища и брата он не сумел, однако всё равно чувствовал облегчение каждый раз, когда Беззубик его облизывал. Спустя ещё несколько минут биений в болезненных агониях и сражений с желудком, с подавлением рвотных рефлексов, Карасик стал чувствовать облегчение – неожиданная боль начала постепенно отступать.

‡Провал-лаворП‡

Иккинг открыл глаза. Никакой боли он не чувствовал. Немного поднявшись с промокшей насквозь кровати, шатен бросил взгляд на черный силуэт справа от него и мелко-мелко задрожал... Он вновь почувствовал грубые удары разбухающего и становящегося всё тяжелее с каждой секундой сердца. Страх охватил парня. Он не хотел верить в то, что это не сон... Быстро поднеся руку ко рту, Карасик сильно сжал челюсти в области плечелучевой мышцы, сдавливая кожу и оставляя там чёткие очертания своих зубов, которые вскоре покраснели. Это был не сон! Чёрный силуэт. Прямо перед ним... Постойте! Это же... Беззубик!!! У Хэддока на душе стало легче, хотя мнимая тревога продолжала подстёгивать его сердце биться быстрее нормы. — Ну ты и напугал меня, брат, — улыбнулся Иккинг. Ночная фурия слегка наклонила голову влево, повторяя за наездником, сил на поддержание головы у которого просто не хватало, и улыбнулась. Заметив, что зелёные глаза собесеника стали постепенно скрываться за верхними веками, а тело становилось похожим на мякоть свежепойманной рыбы, постоянно дёргающейся в некой борьбе за жизнь, Беззубик мягко подложил свою голову, чтобы поймать Иккинга. — Иккинг? Что с тобой?! — испуганно вздохнула вбежавшая в комнату Астрид.