Черное небо

... Я мечтал стать твоим дыханием, Но ты от меня задохнулся. Я не хотел поддаваться страданиям, Но с головою в них окунулся...

Чимин уворачивается от губ и громко смеётся, пытаясь выбраться из-под парня, который прижимает его своим телом к постели и непрерывно щекочет. Сегодня в прекрасное ленивое утро они оба просыпаются рано в отличном настроении. В запасе много времени, поэтому можно позволить себе подурачиться. Юнги ещё со вчерашнего вечера пребывает в прекрасном настроении и заряжает своим позитивом Чимина. Юноша пытался разузнать, почему он выглядит как кот, который наелся сметаны, но ничего не вышло. — Хватит, Юнги, — задыхаясь от смеха, отпихивает его Чимин. — Ладно, — великодушно отвечает Юнги и встаёт с кровати, — всё равно пора собираться. Кстати, ты и этой ночью беспокойно ворочался. Я наблюдал и ждал, вдруг ты снова во сне испугаешься. — Правда? Я и не помню, что мне сегодня что-то снилось, — удивляется Чимин. — Ты не разговаривал во сне, просто дергался, — хмурится Юнги, все ещё виня себя, — если это повторится ещё раз, обязательно обратимся к врачу. Юнги отвлекается на входящий вызов. Чимин передает ему телефон с комода, попутно замечая имя Хенджуна. Юнги забирает телефон и выходит из комнаты. Спустя три минуты он возвращается и натыкается на застывший взгляд Чимина, задумчиво жующего нижнюю губу. — Ты с ним так и не поговорил? — недовольно спрашивает он. — Нет, не было времени. Мы же улетели на выходных. Сегодня вечером встречусь с ним. — Я думал, ты с ним встречался вчера? Тебя не было дома, когда я вернулся с тренировки. — Чимин, — Юнги присаживается рядом, — ты же знаешь, что я сейчас под завязку занят. Вчера я был у отца, он потребовал приехать. Хенджун вообще не проблема. — Всё же в порядке? — сразу остывает Чимин, имея в виду дела с отцом. — Лучше, чем я думал. Пошли в душ вместе? — Юнги проводит ладонью по оголившейся части живота юноши. — Что? — округляет глаза Чимин, — опять ты за своё? — Чего я там не видел? Это моя главная фантазия с твоего первого дня в этом доме. В ответ он получает подушкой в лицо.

***

Во второй половине дня Чимин возвращается домой с тренировки на такси. Юнги после школы отправляется к Ханам и, как часто бывает в последнее время, задерживается там. В последнее время дед дает больше времени на отдых, но Юнги всё равно работает и учится на износ. Чимин с тревогой думает, что надолго Юнги не хватит и очень скоро тот свалится с переутомлением, но этот упрямец не слушает никого: ни родственников, ни своего парня. Дома он вновь сталкивается с домработницей Квон, которая готовит на кухне ароматный ужин. — Здравствуй, Чимин, — приветливо улыбается женщина, — господин Мин сказал, чтобы я покормила тебя. Он задержится сегодня и точно знает, что ты голоден. Чимин действительно проголодался и с благодарностью улыбается ей. После душа съедает вкусный плотный ужин и запивает его зелёным чаем, чтобы избежать тяжести в желудке. Позже он находит женщину в самой дальней комнате, в которой ещё никогда не бывал. Любопытство приводит его вслед за домработницей, чтобы взглянуть как бы невзначай, что в ней интересного. Несмотря на полную свободу передвижения, Чимин не позволяет себе разгуливать по чужой квартире одному. К тому же дверь в эту комнату всегда закрыта и он никогда не проверял, заперта ли та на ключ или нет. Квон аккуратно протирает полки, заставленные изящными фарфоровыми статуэтками. Эта комната разительно отличается от остальных. Пока другие, кроме спальни Юнги, кажутся Чимину безликими, эта напоминает ему маленький красивый музей. На стенах висят большие полотна, и картин в целом достаточно много, некоторые даже стоят у стен, прямо на полу. Чимин узнает пейзажи и портреты великих художников. Не уверен, конечно, что знает их точные имена, но с несколькими работами знаком точно. Чимин не сомневается в подлинности полотен, многие из которых содержатся с соблюдением всех необходимых условий. Далее его вниманием завладевают большие шкафы с книгами. Глаза зажигаются ещё большим интересом. В углу, у большой кровати с одним только матрацем, стоит аккуратный туалетный столик с флаконами женских духов. Посреди парфюмерии он замечает старую деревянную шкатулку. — Нравится тут? — улыбается женщина, увидев, как Чимин удивленно оглядывается. Она настраивает кондиционер на нужную температуру и закрывает плотной тканью картины, — здесь хранятся личные вещи госпожи Хан. В этой шкатулке, например, фамильные драгоценности ее семьи. Мин младший не позволил забрать ее личные вещи, когда господин Хан пожелал все вернуть назад в память о дочери. Два года назад сын госпожи забрал их все до единой из дома своего отца. С тех пор всё хранится здесь. Чимин замечает небольшой женский портрет, подпирающий собой стену рядом со столиком. Ему сразу становится ясно, что на нем изображена мама Юнги. Бледная фарфоровая кожа, красивый изгиб нежных губ, аккуратный овал лица – в Юнги легко угадываются черты матери. — Почему портрет не повесили на стену? — удивленно спрашивает Чимин. — Я тоже спросила об этом молодого господина. Он ответил, что покойная Хан Юджон не любила этот портрет. Даже хотела выбросить, но после ее смерти никто не сделал этого. Понятия не имею, что ей здесь не понравилось. Как по мне, удивительной красоты женщина. Чимин согласно кивает, глядя на тонкие и изящные черты лица. Вот только в глазах угадывается беспросветная печаль. Талантливому художнику удалось уловить эту сильную деталь, возможно, поэтому Юджон невзлюбила портрет. Чимин смотрит и не может оторваться, в голове неприятно гудит и мозг свербит странное ощущение. Возможно ли, что уже видел ее когда-то? Чимин никогда не чувствовал ничего подобного, и пока пытается разобраться в себе, его начинает грызть изнутри навязчивая мысль, словно упускает из виду нечто очень важное. Домработница заканчивает упаковывать картины в ткань, чтобы защитить от солнечных лучей и задёрнув шторы, бесшумно выходит, не закрывая полностью дверь за собой. Чимин медленно подходит к дальнему шкафу. Его заинтересовывают стоящие в ряд толстые черные папки, педантично расставленные уголок к уголку, аккуратно и четко по линии. Их огромное количество, какие-то из них с пометками, другие без каких-либо опознавательных знаков. Однако, одна особенно привлекает его пристальное внимание. Чимин наклоняется, чтобы разглядеть получше надпись, и понимает, что не ошибается. На одном из корешков четко напечатано имя: Пак Чаен. Сначала Чимин решает, что это документы и данные матери, которые были необходимы для того, чтобы устроить ее на лечение в клинику. Недолго думая, он берет в руки увесистую вещь и открывает. Он с изумлением смотрит на странное фото мамы – женщина стоит у подъезда и заснята явно в момент нетрезвости. Ее мутный, остекленевший взгляд ничего не выражает, а одежда неопрятная и помятая, волосы растрёпаны. Руки невольно начинают дрожать и юноша опускается на пол, продолжая и дальше рассматривать содержимое странной вещи. А дальше идет отчёт и данные о Чаен и Чимине. Юноша медленно проходится взглядом по расплывающимся перед глазами буквам, даже приходится перечитывать несколько раз, чтобы, наконец, вникнуть в смысл. Чимину едва удается сосредоточиться. Зачем Юнги эти сухие факты об их с матерью жизни? Для чего он это выяснял? На следующей странице видит копии своих детских фотографий, абсолютно такие же есть у него дома. Что всё это значит? В наличие имеется даже фотография Чимина сделанная в школе, на ней он сидит в школьной столовой, уткнувшись в телефон. Юноша во все глаза смотрит на фото и не замечает Юнги, который тихо остается стоять у порога. Чимину не требуется много времени, чтобы заметить движение у двери. Он поднимает отяжелевшую от пугающих его мыслей голову и с трудом встает на ноги. Его взгляд светится неверием, пока ошеломлённо взирает на Юнги. — Что всё это значит? Ты, чертов сталкер, — злобно шипит он. — Что ты тут забыл? — спокойно спрашивает Юнги, игнорируя чужой вопрос. — Это имеет сейчас значение? — Чимин пораженно смотрит на него и гневно кричит, — ответь мне на вопрос! Юнги входит в комнату и встает рядом с юношей, с трудом удерживая руки при себе. — Это было нужно, чтобы получше узнать тебя, — слышит Чимин спокойный ответ, словно это в порядке вещей, вот так просто рыть на кого-то информацию. — Что ты несешь? Как тебе это помогло узнать меня лучше? — он с отвращением на лице трясёт в руке ненавистную папку, и от неосторожных движений фотографии сыплются на пол. Чимин продолжает смотреть на Юнги и чувствует, что ещё немного, и его сердце разорвётся на части, не выдержав такой гнусности от любимого. Что он за человек такой? Такое чувство, будто его измазали в грязи и залезли в душу, чтобы в ней нагадить. Ему тошно видеть свидетельства грязной слежки, и, снова распахнув папку, присаживается на корточки, собирая в неё рассыпавшиеся фото. Внезапно шелест бумаг прекращается и застывший на месте Чимин берет в руки метрику, что вываливается с остальным содержимым. И пусть на вид это старый, пожелтевший от времени лист, но на нем вполне четко можно разобрать запись о новорожденном ребёнке. Мать: Пак Чаён. Отец: Мин Джихан. Ребёнок: Пак Чимин. Далее следует: пол, время, дата рождения, рост и вес. Но глаза юноши прикованы только к именам – к одному конкретному имени. Чимин поднимает стеклянные глаза на Юнги и часто-часто моргает. — Что это? — безжизненно шелестит он. На его лице нет ни кровинки. Юнги выглядит не лучше, в глазах отражаются отчаяние и вселенская усталость. — Чимина, мне жаль, — глухо произносит он. — В смысле, жаль? — непонимающе смотрит на него Чимин и начинает горько смеяться, — ты что, хочешь сказать, что мы братья? Что? Что это за бред? Юнги не смеётся, застывает безжизненным камнем и смотрит куда-то в сторону. Чимину становится не до смеха, он вновь глядит то на метрику, то на Юнги, ожидая когда ему скажут, что это какая-то ужасно неудачная шутка. — Прости. Это «прости» словно выстрелом в голову. Чимин не понимает, куда девается весь воздух, куда девается земля под ногами, ведь всего секунду назад он твёрдо ощущал её под собой. Тело словно каменеет, а рот беззвучно открывается, но не может вымолвить ни слова. Проклятая папка падает из безвольных рук с глухим стуком и он медленно оседает на пол следом. Внутри всё болит настолько, что сложно даже сделать необходимый вздох. Кажется, кровоточит даже его душа, не ожидавшая подобного удара. В глазах двоится, а ставшая вдруг свинцовой голова раскалывается от страшной накатившей мощной волной мигрени. Чимин не замечает ничего вокруг, отключившись и сосредоточившись на пробитом предательством сердце. Не замечает, как Юнги садится на пол рядом и берет его узкую холодную ладонь в свою руку. — Рано или поздно ты бы всё равно узнал, — тихо говорит Чимину его убийца, — я даже в некотором смысле рад, потому что смертельно устал тебе врать. Чимин не реагирует. Сознание будто уходит все дальше глубоко внутрь, а рефлексы затормаживаются. — Ты рад? — медленно переспрашивает Чимин, не глядя на парня. — Много лет назад Джихан обманул твою маму. Он не сказал ей, что женат и у него уже есть сын. Когда Чаен забеременела тобой, этот урод без угрызений совести бросил вас. Мама узнала об этом, когда тебе было четыре с половиной года. Она не знала об условиях жизни, ни о том, какой Чаен человек. Когда тебе исполнилось пять и ты заболел, твоя мама в отчаянии пришла к нам домой за помощью. Вот тогда-то Чаен и узнала обо мне и маме. Конечно, она была в шоке, ведь ее предали дважды. Ей было плохо и стыдно, что едва не разрушила чужую семью. Но от семьи было только одно название. На следующий день мы с мамой приехали к вам домой. Чимин, наконец, переводит на Юнги взгляд огромных глаз, словно очнувшись ото сна и потрясённо шепчет: — Та машинка… — Да, — согласно кивает ему, — это было не во сне, я был тогда с тобой. Чимин прикрывает глаза и из них впервые катятся слезы. — Ты всё это время знал, — тихо и разбито произносит он, — тебе что, некого было больше трахать? Удар приходится точно в цель и маска самообладания на лице Юнги трескается. Парень слегка дрожит и пытается обнять брата. Чимин сам не понимает, откуда у него находятся силы, чтобы оттолкнуть его от себя. Чимин до боли крепко сжимает кулак и изо всех сил бьет Юнги по лицу. Он чуть отклоняется назад от силы удара, но зажмурившись, остается сидеть рядом. — Мы братья, ты, ублюдок! Как у тебя хватило сил и совести прикоснуться ко мне? — кричит с надрывом Чимин. Рука болит, но что сейчас эта боль? — как ты можешь мне это всё спокойно рассказывать?! — Поверь, я пробовал отказаться от тебя. Ты не знаешь, как мне было тяжело, — с трудом выговаривает Юнги. С разбитой губы капает алая кровь, но он не обращает на это внимания. — Ты мучился? — истерично смеётся Чимин, — пожалеть тебя? Может, дать тебе, чтобы ты успокоился? Помнишь, как тогда? Юнги морщится от неприятных слов и опускает голову. — Я люблю тебя, Чимина. Это правда. Ты тогда признался мне, а я не посмел ответить тебе взаимностью. Я любил тебя с самого начала. Чимин обхватывает себя руками и будто убаюкивает, раскачиваясь из стороны в сторону. — Ты специально перевёлся именно в мою школу? — Нет, — твердо отвечает Юнги, — я не искал тебя эти годы. Был уверен, что тебе живётся лучше, чем мне. Всё это вышло случайно, я сам был сильно удивлён, но ты не узнал меня и всех сторонился. Тебе пришлось тяжело. Мне жаль, что меня не было рядом все эти годы. Если бы нас тогда не разлучили, я был бы твоей защитой, а ты моим спасением от одиночества. — А ещё мы бы не… — Да, — перебивает его Юнги, не желая слышать очевидное продолжение вслух, — но ведь сейчас уже поздно говорить об этом. Всё уже случилось. Я не жалею ни о чем, что между нами произошло. Чимин смотрит на брата и даже не вытирает с лица градом текущие слёзы. — Ты просто мразь, Мин Юнги, — убежденно говорит он. — Я знаю. — Я всей душой ненавижу тебя, — продолжает спокойно Чимин. Всё, как Юнги и думал. Глаза, в которых светилось искреннее и светлое чувство, превращаются в одну сплошную ненависть. Чимин и есть сама ненависть, источает ее каждой своей клеткой. — Мы ещё можем быть счастливы, — говорит твердо, а сам разваливается на части от разрушительной пустоты в чужих глазах, — я показал тебе, как может быть, когда люди любят. Да, я не идеален, но никто не полюбит тебя так же сильно, как я. — Ты мой брат, — тихо отвечает Чимин, ставя на этом точку. Юноша с трудом поднимается на ноги. Кое-как волочит себя мимо Юнги и выходит из комнаты. Глаза смотрят на светлую квартиру, что успевает стать ему домом и где он узнал, что такое счастье. Что такое, в принципе, быть нужным. Чимин впервые был кому-то так сильно нужен и почему это должен был быть его собственный брат? Он продолжает смотреть по сторонам, но больше здесь не за что зацепиться, он больше ничего не может разглядеть. Кругом одни руины, что придавливают его неподъёмной омерзительной правдой. Чимину кажется, что он больше никогда не выберется из-под обломков. — Ты никуда отсюда не уйдёшь, — твердо говорит Юнги за спиной. Чимин прикрывает веки. Так и есть. Он не выберется.