Дева Закавказья

Как ни странно, даже спустя месяцы после решения проблемы с жильем семьи Катерины Сергеевны она продолжала благодарить Ирину едва ли не каждый день. Первое время даже отказывалась принимать заработную плату за свой труд, дабы «отдать долг». Пришлось несколько раз серьезно поговорить с ней, объясняя, что это был своеобразный жест доброй воли, отчасти даже потому, что на протяжении нескольких лет Катерина Сергеевна так здорово помогает их семье, что стала попросту незаменимой. Напор Катерины действительно со временем поугас, однако она, кажется, стала любить Ирину только сильнее. У самой же Ирины на пару с Леваном Давидовичем стали появляться проблемы в Воронцовском дворце. Атмосфера и без того там была довольно напряженная, просто ранее обходила лично Ирину стороной, но после ее грубого вмешательства в привычную систему со своим неконтролируемым чувством справедливости, шквал недовольства свалился и на ее голову тоже. Конфликт назревал давно, еще со времен приказа о создании ФСССРЗ, против которого открыто выступала значительная часть Компартии Грузии, да и других республик тоже. Кремль же оказался непреклонен. Быть может, тема бы и замялась, если бы Ирина собственными руками не создала повод для неприязни к самой себе. Ее кандидатура на роль представительницы Закавказских республик резко перестала устраивать большинство, однако никого другого на этот «пост» не было, да и договор был давно подписан. По этому же поводу Леван Давидович сильно поссорился с Гиямом Ибрагимовичем. А сверху на все это ложились до сих пор нерешенные территориальные конфликты внутри самой Грузии. В целом, ситуация патовая. Сама Ирина со столь неблагоприятной атмосферой спасалась проведенным временем с Ваней – помогала ему учить грузинский язык, чтобы в обозримом будущем он смог пойти в школу, ведь его семья и не думала о том, чтобы возвращаться в Россию. Впрочем, общение с ним лишний раз помогало Ирине в закреплении знаний русского языка. Ребенок он действительно хороший, Ира желает ему только лучшего. К тому же всякое недоверие со стороны родителей Катерины Сергеевны к ней и к Левану Давидовичу тоже пропало. Вполне можно утверждать, что они все стали членами одной семьи. В такой атмосфере прошла вся осень. Слишком напряженная осень. А в начале декабря, невзирая на все конфликты, ФСССРЗ была преобразована в ЗСФСР, то бишь Закавказскую Социалистическую Федеративную Советскую Республику, со своим ЦИК, правительством и Конституцией, созданной, естественно, «по образу и подобию» Конституции РСФСР. И примерно тогда же стало известно о грядущем создании нового социалистического государства из четырех ныне существующих, своеобразным прототипом которого и стала ФСССРЗ в связи с ее нарастающими «националистическими» настроениями и отсутствием солидарности. Изменилась ли ситуация после марта тысяча девятьсот двадцать второго? Трудно сказать. Скорее нет, чем да. Но только из-за этой «неудачи» откладывать объединение Социалистических Республик намерения в Кремле не возникало. В правительстве ЗСФСР, как ни странно, поддержали идею Иосифа Сталина о вхождении в состав нового государства на правах автономий, хотя лично Ирине такое положение дел не нравилось, но об этом она предпочла умолчать, поведав свои мысли лишь отцу. Леван Давидович же ее размышления поддержал. К слову, сам он от дел политических с декабря месяца практически отошел, хотя немного все же участвовал в подготовке к объединению. Двадцатого декабря Ирина, на этот раз совершенно одна, направилась в Москву. В связи с погодой и уже выпавшим снегом пришлось выехать из Тифлиса немного раньше, чем в марте, да и реконструкция железных дорог не успела полностью окончиться. И в отличие от прошлой поездки, эта выдалась куда более унылой. Не зная, чем себя занять помимо чтения, Ира в повозке в основном спала, надежно укутавшись в неподходящий по сезону тренч и теплое одеяло. Отсутствие деятельности и скука ее невероятно вымотали, так что она надеялась обрести приятных собеседников в поезде, хотя перед этим – хорошенько размять ноги и наконец лечь в наиболее удобное положение после тесной повозки, в этот раз совсем не предназначенной для нормальной позы сна. С соседями, то бишь с двумя пожилыми женщинами и одним старичком, действительно удалось немного поговорить: они были только рады рассказать, что возвращаются в родной город после гражданской войны, во время которой их сын и дочь (кто, кому и кем приходится Ира так и не разобралась), к сожалению, то ли погибли, то ли были убиты. Ирина про себя отметила, что даже история нынешних попутчиков была куда мрачнее, чем предыдущих. От этой мысли она слегка поежилась. Бабушки любезно ее угостили чаем и домашней выпечкой, но в этот раз Ира не могла ничего преподнести взамен, ‒ они ей заботливо простили этот долг. Долго расспрашивали куда и зачем едет она сама, тем более такая юная да еще и одна. Ирина коротко ответила, что едет по работе в Москву. Старичок похвалил ее за трудолюбие и самостоятельность, а затем они втроем ненастойчиво отправили ее спать. Рассудив, что действительно лучше лечь пораньше, Ира забралась на верхнюю полку вместе со своими немногочисленными вещами и, укутавшись в одеяло и распрямив ноги, мгновенно уснула. Спалось, на удивление, хорошо – лучше, чем в повозке. Мерные движения поезда все так же убаюкивали, подобно детской колыбельке, хотя Ирина даже не знает, была ли у нее такая когда-нибудь. Она будто снова чувствовала себя ребенком в теплой одежде и ворохе одеял, как в пеленках и маминых заботливых руках. Была бы она здесь сейчас… Несмотря на долгий сон, да такой, что Ирина едва не проспала свою остановку, выспаться до конца почему-то не удалось. Лениво собрав вещи в одиночестве (по всей видимости, ее соседи сошли с поезда еще ночью), Ира вышла на уже знакомой станции Воронежа, там же перекусила остатками угощений и, прождав довольно долгое время, села на поезд до Москвы. Новые попутчики вполне прямо сказали, что общаться не имеют никакого желания, так что Ира замялась в уголок и остаток пути если не спала, то глядела в окно на проносящиеся мимо пейзажи и города. Уже следующим днем, выйдя из, на этот раз показавшегося просто невыносимо душным из-за навязчивого запаха табака, вагона, она с удовольствием вдохнула свежий аромат Москвы, которую была несказанно рада видеть по неизвестным самой Ирине причинам. А зимой она показалась ей еще прекраснее, чем раньше. Ирине отвели небольшой номер все в том же Первом Доме Советов, где, как она успела подумать, будет жить одна, но уже очень скоро заметила в одной из комнат чужой чемодан. А буквально через пару минут появилась и его хозяйка. ‒О-ой, ‒ радостно протянула Власта, стоя на пороге номера, ‒ привит, Ирина! Давно нэ бачилися, а? Як це на русском… Не видэлись! Власта быстрыми шагами сократила расстояние между ними и заключила Иру в некрепкие объятия, от внезапности которых она опешила и не сразу ответила. ‒Здравствуйтэ, Власта. ‒Говори зи мною на «ти», не на роботи, ‒ отмахнулась она. – Як добралася? ‒Бэз происшествый, ‒ Ирина пожала плечами. – Я нэ рано приехала? ‒Не, не, ‒ пару раз она махнула головой. – Краще пару днив отдохнути з дороги. Компанию мени заразом составишь, на Москву зимову подивишься. Ира на это приветливо улыбнулась. С дороги она и впрямь устала, хотя до слов Власты не обращала на это внимания. Та ее накормила за свой счет (голод и скудность еды Ира тоже предпочитала не замечать), они немного поговорили о том, как у них прошла поездка до Москвы. По словам Власты, она снова опоздала на поезд, так что ей пришлось ждать на вокзале следующего даже дольше, чем Ирине. В целом, остаток дня и вечер прошли до предела спокойно и уютно, чему Ира была мысленно благодарна тому человеку, который предоставил им один номер на двоих, а не оставил ее одну. Но даже так очень скоро она предпочла отправиться «на боковую», чтобы наконец нормально отдохнуть. Власта ей пожелала спокойной ночи и более не беспокоила. И, как ни странно, спалось действительно куда спокойнее. С утра Ира чувствовала небывалую бодрость в теле. Должно быть, сказался и нормальный ужин. ‒А вы… ты уже встрэчалась с Мыхаилом Пэтровичем? – спросила Ира за завтраком у своей соседки. Та активно закивала головой. ‒Да, он з поезда мене встречал. Тоби сказав передати, шо договир пидписывать будем двадцать девятого числа у Большом театри. Молодец, шо напомнила. Хотя вам напевно писали вже про це. Ирина кивнула – им действительно сообщали о месте и дате подписания. ‒М, ще сказав, шо хоче з тобой лично встретиться, як приедешь. Так шо ти сходи сегодни в Кремль. ‒Хорошо, спасыбо, ‒ она улыбнулась в знак признательности. ‒Тю, не за шо, ‒ Власта улыбнулась ей в ответ. – О, кстати, все спросити хочу: а почему именно ти стала Закавказскою Республикою? Иру в очередной раз поразила простота Власты, что она даже невольно тихо рассмеялась. ‒Болшэ нэт ныкого, ‒ она пожала плечами. – Всэ рэспублыки старшие и ны у кого нэт детэй, кроме моего отца. И я у нэго едынственная. Мэжду собой они бы нэ смоглы опрэдэлыться, нужно было ставыт наследныка. ‒А-а-а… эвона как. ‒А во главэ Союза встанэт Лэонид Пэтрович? Как младший брат РСФСР. ‒Розумиешь, ‒ Власта ей подмигнула. – Мени-то все одно, хто буде Союзом, я тильки за свою землю ручаюся. ‒Я думаю, что Лэонид Пэтрович подходыт на эту рол, ‒ Ира постаралась вывести разговор в другое русло. – Выглядыт сэрьезно, как и его брат. ‒Слишком даже серьезно, ‒ отмахнулась Власта. – У них там своя история. Но ни Ленька, ни тим бильше Михаил нам и слова о «гражданке» не скажуть. И куди ихни родственнички делись – тоже. Ирина до этого даже как-то не задумывалась об их предшественниках. Да и спрашивать наверняка будет невежливо, если уж Власта, ‒ как показалось Ире, самая близкая к ним, ‒ ничего не знает, то ей нечего и лезть. Копаться в чужом прошлом, когда сам человек того не хочет, ‒ весьма спорное занятие. Не для нее точно. Уже через час Ирина стояла под стенами Кремля. Внутрь ее не пропустили, ответив, что Михаил Петрович спустится к ней сам. Поэтому она послушно ждала, уже слегка пританцовывая от холода – зима здесь явно холоднее, чем в Грузии, а ее одежда даже для родных краев была не предназначена. Руки ни теплотой карманов, ни горячим дыханием согреть не получалось. Мысленно она уже слезно молила коллегу прийти поскорее. И, о чудо, ее просьба была исполнена. ‒Прошу прощения за ожидание, ‒ произнес Михаил Петрович, только оказавшись перед ней и слегка опустив голову. – Здравствуйте, ‒ протягивает ладонь для рукопожатия. Ирина тут же заставляет себя расслабиться, чтобы не казаться маленьким промозгшим котенком, быстро жмет чужую руку и тихо, сипло здоровается, тут же убирая руки за спину, дабы не было видно, как они краснеют и трясутся от русского мороза. В следующую секунду Михаил Петрович молча стягивает перчатки со своих ладоней и протягивает ей, сталкиваясь с ее ступором. ‒Берите. ‒Нэт, нэт, что Вы, ‒ невольно Ира отстраняется на один шаг. – Нэ нужно. ‒Это мне не нужно, чтобы к концу нашего разговора от Ваших рук ничего не осталось. Надевайте и это не обсуждается, ‒ он, не моргая, пронзал ее строгим взглядом, что под таким напором Ирина сдалась и приняла перчатки, довольно неловко натянув их на свои ладони. – Так-то лучше. Пройдемся? Ира неуверенно кивает, а после идет за ним в пока что неизвестном ей направлении. ‒Вижу, в этот раз Вы одна. Удачно добрались? – утвердительный ответ. – Замечательно. Давайте тогда сразу к делу. Буквально через два дня, двадцать девятого декабря, на конференции будет согласован текст договора. Вы можете присутствовать, но не подавая голос, чтобы не привлекать лишнего внимания. На следующий день на Первом Всесоюзном съезде Советов договор будет утвержден, там Вы уже должны присутствовать в обязательном порядке и участвовать в его подписании. После этого он вступит в силу и мы вместе с Вами, Властой Марковной и Яном Михайловичем станем единым государством во главе с Леонидом по всем «нашим» правилам. Ирина кивнула, чтобы показать, что все поняла и запомнила. ‒Вдаваться в остальные подробности пока нет смысла. Следующие двое суток Вы можете быть совершенно свободны. Хочу предложить Вам компанию моего брата: нужно все-таки иметь представления о человеке, под чьим покровительством Вы будете находиться. Он может Вам показать Москву. Не подумайте чего дурного, я лишь хочу быть гостеприимным. Ире стало как-то неловко от этого предложения, так что она поспешила отказаться. Но Михаил Петрович вновь оказался настойчивее. Поэтому на завтра у нее день уже был занят: Михаил Петрович обещался, что Леонид сам к ней зайдет и они уже самостоятельно решат, что с этим делать. Признаться, такая настойчивость несколько настораживала, но и сопротивляться уже было поздно. Может, идея попробовать поговорить с его братом наедине вполне здравая, но хочет ли этого сам Леонид – хороший вопрос, но, к сожалению, пока без ответа. Перед сном неожиданно накатило волнение, хотя встреча явно не будет проходить в официальной обстановке. Просто небольшая беседа. Да и Леонид Петрович не казался сильно старше ее самой, пусть им, воплощениям, и трудно и даже нежелательно судить по внешности. Будь что будет. С такими мыслями Ирина буквально заставила себя уснуть. ‒О, молодняк идет, ‒ сообщает ей Власта после почти получасового разглядывания улицы через окно с самого утра. ‒Лэонид Пэтрович? ‒Он самий. Ира быстро оделась и, коротко попрощавшись с соседкой, помчалась на улицу. ‒Здравствуйтэ, ‒ с широкой улыбкой на ходу здоровается она. ‒Доброе утро, ‒ чуть замешкавшись, отвечает ей Леонид. – У меня для Вас небольшой подарок, ‒ говорит он и что-то протягивает ей в своих ладонях. Только взяв презент в руки, Ира понимает, что это перчатки. ‒Нэт, ну что Вы… ‒Вам пригодится. У нас зимы холодные, ‒ он немного смущенно и сдержанно улыбается. Ирина снова сдается. Вполне искренне его благодарит и натягивает теплые кожаные изделия на ладони, пока те еще не успели замерзнуть. Сразу после она идет вслед за Леонидом. – Я хочу показать Вам здание Большого театра. Мы там будем завтра подписывать договор. Сам я там был только пару раз. ‒Почэму? – уже с нескрываемым любопытством включается в диалог Ира. ‒В Петербурге вырос, ‒ пожимает плечами. Ирина подмечает, что раньше действительно столицей России был Санкт-Петербург. Леонид в ответ лишь кивает. Очень быстро короткая беседа сменяется очень неловким гнетущим молчанием, которое Ира желает как можно скорее прервать. ‒Вы волнуетэс? Леонид Петрович ответил не сразу. ‒Да, немного. Трудно не волноваться, когда понимаешь, что вот-вот на тебя свалится гора ответственности. А до этого будто был ребенком. ‒Я Вас хорошо понымаю, ‒ она улыбнулась как можно более дружелюбно. ‒Ну да, ‒ соглашается он и нелепо улыбается в ответ. Следующий период молчания прерывает уже Леонид. – Вы, мм… чем-то увлекаетесь? ‒Мнэ нравытся читать. ‒Мне тоже, ‒ после ее ответа он заметно оживился. Совсем немного они поговорили о литературе: любимое произведение, автор, жанр и так далее. У Леонида Петровича оказался весьма большой литературный опыт: как он сказал, «читал много и едва ли не все подряд»; с этим Ирине было бесполезно тягаться, но и удивлена такому факту о нем она не была. За разговором они не заметили, как оказались перед зданием Большого театра. Он был так же величественен и красив, как и остальные значимые здания, которые Ира видела в Москве, даже несмотря на те шрамы, что оставили на нем революция и гражданская война. ‒Моя семья очень любила театры, ‒ очень тихо, будто невольно, произнес Леонид, с долей грусти глядя на Большой. ‒И Мыхаил Пэтрович? – решив не углубляться в расспросы об остальной семье, Ирина выбрала сказать именно это. ‒Не знаю. Я думаю, он ближе к литературе. Но не к художественной. ‒Вот как… ‒ Ирина огляделась вокруг в поисках новой темы для разговора. – Это вэдь Тэатралная площадь? ‒Да. Но сейчас она называется площадью Свердлова, ‒ после Леонид Петрович указал рукой на другое здание. – Это Малый театр, там даже сейчас идут постановки, очень быстро восстановили. А там детский театр, в прошлом году только открыли. ‒Ого, ‒ Ира с нескрываемым восхищением смотрела на отнюдь не примечательное здание. Леонид выждал паузу и только потом заговорил. ‒Пойдемте дальше. Они прошлись еще по нескольким улочкам; прогулка больше напоминала экскурсию, когда Леонид Петрович рассказывал что-то про здания, мимо которых они шли, или про события, которые происходили на этом месте, а Ирина лишь завороженно его слушала и радостно внимала каждому его слову. Но времяпрепровождение с ним показалось ей вполне приятным, чего от этой встречи она не то чтобы ждала. Правда, пришлось отклоняться от расспросов Власты о том, как все прошло, когда та даже не скрывала свою хитрую ухмылку. На следующий день практически с самого утра под окнами Первого Дома Советов уже стоял Михаил Петрович и дожидался Власту. На вопрос Ирины, зачем он ее ждет, она ответила, что с недавнего времени он стал делать это намеренно, чтобы она была под его личным присмотром и ни в коем случае не опоздала. По всей видимости, эта проблема является действительно серьезной, однако Власта лишь звонко смеялась над своей «особенностью», не слишком заморачиваясь насчет этого. И было в этой ее простоте какое-то очарование, которое Ира подмечает уже далеко не впервые. Вскоре Власта оставила ее в одиночестве, но Ирина и сама покинула номер немногим позже, направляясь по уже знакомому маршруту в сторону Большого театра. Рядом со входом туда скопилось так много людей, что Ире с трудом удалось сквозь них протиснуться и войти внутрь здания. По коридорам тоже пришлось пошагать прилично, чтобы найти хоть кого-то знакомого. Им оказался Михаил Петрович. Спустя короткую беседу ни о чем он проводил ее на самый отдаленный от сцены балкон, где уже присутствовали знакомые ей люди. ‒Здрасьте, Ирина Левановна, ‒ тут же поприветствовал ее Ян Михайлович, притом отвесив ей поклон не вставая на ноги. – Давно не виделись. Товарищи Ваши как поживают? ‒Добрый дэнь, ‒ начала она свой ответ, присаживаясь на свободное место. – Сложно сказат, на самом дэле. ‒М? Почему? Ира долго не решалась ответить прямо, однако Ян выглядел действительно заинтересованным. Поэтому она собралась с мыслями и, глубоко вздохнув, но все-таки опустив глаза, ответила. ‒Арэна Лорысовича гдэ-то полгода назад нэ стало. Да и Гыям Ибрагымович сэйчас сэбя плохо чувствует. Подняв взгляд на собеседника, Ира заметила, как резко изменилось выражение его лица. ‒Мне жаль. Ирина в ответ лишь слегка кивнула, поджав губы и снова устремив взгляд куда-то вниз. ‒У отца с дядэй все хорошо, ‒ краем глаза она заметила, как несколько натянутая, но оттого не менее теплая улыбка вновь появилась на лице Яна. ‒Это радует. Продолжать диалог не пришлось – люди близ сцены громко заговорили – теперь нужно было все внимательно слушать. На протяжении довольно долгого времени обсуждались самые разные вопросы – от органов власти до права республик на свободный выход из Союза, единое гражданство и Москву в роли столицы государства. Последнее, к слову, было совсем не удивительно, ибо главенствующая роль все равно бы осталась за РСФСР, а Москва являлась «главным городом» России на протяжении нескольких веков. Однако сидеть и просто слушать, как это все обсуждалось, было невероятно утомительно, если не скучно, хотя выслушать все было в интересах Ирины. И точно так же она невероятно обрадовалась, когда все это закончилось и всех наконец отпустили. Ира лишь коротко попрощалась с коллегами и, даже не став дожидаться Власту, поспешила выйти на улицу, чтобы освободить себя от осточертевшей за столько времени духоты. Свежий воздух, пусть и морозный и обжигающий щеки и нос, стал настоящим подарком. Простояв на входе в театр около пары минут, Ирина неспеша отправилась к Первому Дому Советов, где в своем номере почти сразу рухнула в кровать и уснула. Настолько было утомительно сидеть и молчать несколько часов. Удивительно, но на утро усталость никуда не исчезла. В номере Ира обнаружила только себя: «За Властой снова зашел Михаил Петрович» ‒ догадалась она. Быстро собравшись, вернулась в Большой театр, как и было положено, то есть – как можно раньше. Правда, все равно пришлось отсидеть большую часть Первого Всесоюзного съезда Советов, в которой ей и всем остальным республикам участвовать было не положено и противопоказано. Но ведь нужно застать итоги съезда, не так ли? И только когда и Договор, и Декларация были подписаны людьми, а большинство делегатов и прочих было отпущено, подошла очередь чуть менее официальной части. ‒Прошу вас, ‒ жестом пригласил ее и всех остальных Михаил Петрович к длинному столу, на котором все это время и лежал текст Договора. – Моя подпись уже стоит. Власта? ‒Дякую*, ‒ она поклонилась в неуклюжем реверансе, после чего Михаил Петрович передал ей ручку. Что отметила Ирина для себя: она думала, что этот момент будет полон торжественности, однако и частички такой атмосферы в воздухе не витало. И это ей, честно говоря, немного не нравилось. ‒Ирина Левановна, ‒ пробудил ее от мыслей голос Яна Михайловича, который уже протягивал ей ручку. Ира, улыбнувшись от неловкости, взяла предмет в руки и подошла ближе к столу. За каждым ее движением наблюдало больше десятка человек точно, в том числе и ее земляки, и наверняка видели, что в ней появилась едва уловимая тень сомнения. Вздохнув, чтобы согнать ее прочь, Ирина быстро оставила на бумаге свою подпись. Все обговаривалось слишком долго, чтобы сейчас повести себя как ребенок и «закапризничать» только из-за незначительного предчувствия чего-то не очень хорошего. Все будет хорошо. ‒Леонид, твой черед. Леонид Петрович тоже выглядел не очень уверенным, однако его волнение на фоне остальных – самое глобальное. Исключительно потому, что именно он сейчас перенимает ответственность и обязанности своего брата, однако куда более обширные – во всех смыслах. ‒Соберись, ‒ Михаил Петрович звучал, на удивление, чересчур строго. Леонид оглянул их троих, и каждый просто не мог не улыбнуться ему в знак поддержки. И, кажется, он действительно немного успокоился. Сделал решительный шаг к столу и одним движением расписался внизу документа. И теперь торжественность действительно чувствовалась. ‒Ну что ж, на этом наш съезд может быть окончен, ‒ довольно громко заявил Михаил Петрович, сгребая бумаги со стола и передавая их стоящим рядом людям. – Все свободны. Люди и впрямь начали расходиться, однако они впятером, по всей видимости, никуда не спешили, а потому и Ирина не сдвинулась с места. ‒А я предлагаю отпраздновать! – Ян Михайлович резко приобнял Михаила Петровича за плечи, едва ли сбив его с ног. – Впятером, м? ‒Я за! – незамедлительно заявила Власта. ‒Право, не вижу смысла, ‒ Михаил Петрович невозмутимо скинул с себя чужую руку. ‒Фу, який ты нудний. ‒Лучше быть скучным, чем бесшабашным. ‒А еще лучше спросить у Леонида. Теперь он главный, без обид, Михаил, ‒ Ян обоих слегка пихнул локтями. ‒Я не вижу в этом ничего такого, ‒ Леонид Петрович слегка пожал плечами и скромно улыбнулся. – Почему бы и нет? ‒Согласна, ‒ решила вклиниться в разговор и Ирина, запоздало заметив, что и Михаил Петрович хотел высказаться. Вероятно, только поэтому, а еще потому, что теперь все четверо смотрели на него с долей надежды в глазах, он спокойно вздохнул, нахмурившись, и как бы вынужденно согласился. ‒Чудно, все за мной! – не без гордости произнес Ян и первым направился к выходу из зала. Ирина слишком поздно подумала о том, а куда он их все-таки поведет, но отделяться от группы уже было поздно. Благо, что совсем скоро они оказались в знакомом Ирине здании – Доме Советов, ‒ а после в номере Яна Михайловича. Вполне беззаботно заявив, что они могут быть как дома, он в одиночку прошел вглубь помещения и начал довольно громко хлопать дверцами шкафов. ‒Ян, ты серьезно? – вполне серьезно спросил Михаил Петрович, когда все четверо уже сидели за столом, а Ян только-только вышел из соседней комнаты с бутылкой, как могла понять Ирина, какого-то алкоголя. ‒А что такого? – с искренним изумлением ответил он. ‒Наличие за столом молодых людей тебя не смущает, я правильно понимаю? ‒Мы тоже не старые, ‒ не менее экспрессивно продолжил Ян. ‒ Ирина Левановна, пьете? – она в ответ лишь помотала головой, смущенно улыбнувшись. – Все, не настаиваю, ‒ он переключил внимание обратно на Михаила Петровича. – А сам ты не отвертишься. ‒Ян, нет. ‒А я сказал – будешь, ‒ он с грохотом поставил бутылку на стол – только тогда Ира поняла, что это вино, ‒ и мгновенно удалился, не дав Михаилу Петровичу ему возразить. Вернулся уже с тремя рюмками и двумя стаканами. – Фужерами не обладаем. Вам сейчас тоже чего-нибудь найдем, ‒ на этот раз он обращался уже к Ире и Леониду. Из этого она сделала вывод, что Леонид точно так же не любитель алкоголя. По итогу же им нашли чай. И не то чтобы Ирина была сильно против такого решения, чего не скажешь о Леониде. ‒Нэ любытэ чай? – как можно тише спросила она, в ответ получив неуверенное движение плечами. ‒Не очень. Почему-то захотелось ответить ему искренней улыбкой. ‒Ну что, ‒ на выдохе начал Ян Михайлович, поднимаясь на ноги вместе с уже полной рюмкой в руке. Все остальные тоже встали, так что Ирина, не задумываясь, повторила за ними. – За Союз Советских Социалистических Республик? – он поднял руку с рюмкой чуть выше. ‒За Союз Советских Социалистических Республик, ‒ произнесено было негромким хором. ‒И за нас! – дополнила тут же Власта. ‒И за нас, ‒ куда мягче и тише было произнесено Леонидом. Ян и Власта радостно протянули торжественное «у-о-у». Все подняли сосуды с напитками и ударили их друг о друга с негромким звоном, сопровождаемым улыбками на лице каждого, даже Михаила Петровича.