teenage dirtbag

Almogfx — Fata Morgana.

«Дружба хуже язвы желудка, но лучше вообще всех подарков на день рождения».

— Что будем смотреть? — спросил Чонгук, сидя на краешке своей кровати и настраивая телевизор. — Предлагаю фильм ужасов, — ответил Юнги. Он валялся тут, рядом с Чонгуком, и с ленивым интересом наблюдал за его действиями. Это был субботний вечер, — отличный день, чтобы устроить ночёвку с друзьями. Чонгук предложил собраться у него дома ещё в понедельник, когда они после занятий в библиотеке пошли в кафе. Все трое тогда согласились, однако накануне вечером Тэхён и Хосок написали, что не смогут прийти по личным причинам. Поэтому единственный, кто был свободен — это Юнги. Который, к слову, занял половину кровати Чонгука, раскинув руки в позе звезды. Юнги был не из тех, кто отказывался от возможности лишний раз побыть с друзьями, и Чонгук эту черту находил до очарования забавной. Иногда ему казалось, что если он прямо посреди урока ворвётся в класс и позовёт Юнги, тот даже спрашивать не станет, а просто встанет и пойдёт. И какими бы классными друзьями себя не показывали Тэхён с Хосоком, Чонгук должен был признаться: компания Юнги ему нравилась в разы больше. Может быть, даже лучше, что он пришёл сюда один. Но говорить это вслух Чонгук не собирался. — Например? — поинтересовался он, наконец-то подключив телевизор к телефону. — Техасская резня бензопилой? Это мой любимый фильм, — ответил Юнги, немного приподнимаясь, чтобы подползти к Чонгуку поближе. — Д-да, почему бы и нет. — Чонгук побоялся признаться другу, что не особо любил фильмы ужасов. Юнги бы понял его, только вот Чонгук не хотел показаться боязливой тряпкой, поэтому добавил: — Сейчас включу. В комнате царил полумрак: за окном давно смеркалось, а свет решили не включать для атмосферы. Чонгук вряд ли бы посмотрел фильм ужасов в одиночку, особенно в такое позднее время. Ему бы комедию или научное шоу какое-нибудь. Но Юнги его гость, поэтому он закрыл глаза на собственный страх. Фильм в интернете нашёлся довольно быстро, поэтому уже через пару минут двое друзей улеглись на кровати и укутались в общее одеяло. Рука Чонгука занялась миской, в которой лежал недавно приготовленный попкорн, а Юнги потягивал из банки газировку и изредка перехватывал запястье Чонгука, чтобы урвать попкорн и себе («У тебя своих рук, что ли, нет?» — «Ты удивишься, но с твоих вкуснее»). Было только начало фильма, а Чонгук уже хотел закрыть глаза. Юнги же, наоборот, был спокоен и даже улыбался, полностью сосредоточившись на происходящем на экране. Чонгук был удивлён, как ему не скучно было смотреть то, что, как он сказал, «пересматривал сто раз». Тишину разбавлял лишь звук старых потрескивающих колонок у телевизора и их короткие обмены репликами. А ближе к середине фильма Чонгук не удержался. — Кхм-кхм, — закашлял он, тем самым привлекая внимание Юнги. — Что такое, чувак? «Вот опять чуваком называет», — пронеслось в мыслях Чонгука. После той встречи с Чимином он ещё долго вспоминал эту ремарку о любимчиках: как маленькую зацепку о большом деле, которое Чонгуку предстояло раскрыть. Но было ли тут что раскрывать? Или Чонгук просто лишний раз себя накрутил?..

«А как ты называешь своих любимчиков?». «По имени я их называю. Чонгук, верно?».

В тот день в библиотеку он вернулся на ватных ногах, так и не купив банановое молоко. Потому что не мог поверить, кого встретил возле автомата с напитками. Юнги, кажется, понял, что что-то произошло, но не знал, что именно; Чонгук ему попросту ничего не рассказал. Да и что бы он сказал? Чонгук и так понял из рассказов Юнги, что тот не особо рад Чимину и его компании. Поэтому-то он и решил молчать. А зря. — А что… Да нет, неважно. — Осознав, что он только что собирался спросить, Чонгук решил резко сменить тему. — А чем ты любишь заниматься в свободное время? Юнги ответил, выпустив короткий смешок: — Ты сейчас серьёзно? Мы будем играть в игру «Расскажи о себе»? — И ухмылка на лице, которую Чонгук решил проигнорировать. — Ну, если ты не хочешь, то тогда не будем разговаривать. — Боже, Чонгук, да я не об этом. — Поняв, что он мог обидеть друга безобидной шуткой, Юнги незамедлительно добавил: — Я не против разговоров. Это была просто шутка, расслабься. На самом деле, в свободное время я играю на гитаре. — Чего? Почему я не знал? — Наверное потому, что я перестал носить клетчатые рубашки, таскать с собой гитару и томно писать лирику на последней парте. — Юнги хмыкнул. — Прости, в следующий раз я постараюсь выглядеть куда более музыкально. — Да ну тебя, — фыркнул Чонгук, ударяя Юнги по плечу, отчего тот слегка скривился от боли, но виду не подал. — У тебя странные представления о музыкантах. — Сказал кто? Правильно, не музыкант. — Ну, я играю на маминых нервах. Юнги захохотал, вспомнив, видимо, пересказ Чонгука о том, как его мама отреагировала на фирменные тимберленды за сто сорок тысяч вон. Не то чтобы она была зла, — нет, женщина была в ярости, а Юнги навеки вечные вычеркнули из списка тех, кто мог сдерживать навязчивые идеи нерадивого сына. — Серьёзно, гитара? Сыграешь мне? — Может быть, и сыграю. — Юнги почесал затылок и неожиданно потупил взгляд. А Чонгук широко улыбнулся: впервые ему удалось застать друга хоть немного смущённым. — Я, типа, мега крутой, но я не привык давать частные концерты. «Сдохну, но заставлю его сыграть», — решил про себя Чонгук в тот вечер. Ответить он не успел, потому что с коридора неожиданно громко донеслось: — Какой дурак занёс столько подарков? Дверь комнаты распахнулась. Минджи опёрлась о дверной косяк и, скрестив руки на груди, обратилась к Юнги: — Ты кто? — Я Мин Юнги. — Чон Минджи. Зачем столько порошка и туалетной бумаги? У нас новоселье было лет сто назад. — Я не своевременный, но очень вежливый. — Юнги хитро улыбнулся, и такой же хитрый блеск появился в глазах старшей сестры. Чонгук поёжился: он давно заметил, что Юнги и Минджи имели схожий темперамент, но и представить не мог, что их взаимодействие будет ощущаться вот так. Как надвигающаяся буря. Неловкая и неизбежная. — Минджи, уйди, — попросил он безнадёжно. — А я тебя знаю, — ответила та, игнорируя брата. — Юнги... Ты же тот, который... — А я слышал про нуну! — весело перебил её Юнги. — Ты та, что... Он не договорил, но Минджи вскинула бровь и посмотрела на него с вызовом. Она училась в этой школе с первого класса, как и Юнги: вероятно, оба успели услышать друг о друге много того, о чём сам Чонгук даже не догадывался. И вряд ли бы хотел. — Это так убого, — проскулил Чонгук, закрывая лицо руками. — Сказал убогий, — ответила Минджи, показывая язык брату. — Вы, парни, только не шумите, ладно? Я ложусь спать, так что если услышу шум из вашей комнаты — пеняйте на себя. — Да, она изобьёт нас палками, сразу предупреждаю, — обратился Чонгук к Юнги, на что тот театрально сглотнул и улыбнулся. — Он не шутит, — подтвердила Минджи, хищно ухмыляясь. А затем хихикнула, как ни в чём не бывало. — В любом случае, спасибо за подарок. И за то, что приглядываешь за моим мелким. — Мне в удовольствие, — заверил её Юнги с добродушной улыбкой на лице. — Я пойду, развлекайтесь, мальчики, — промолвила Минджи и скрылась, специально позабыв закрыть за собой дверь. Невыносимая женщина. Юнги недолго смотрел ей вслед, улыбаясь каким-то своим мыслям, а потом тряхнул головой и вновь уставился на экран телевизора. А там тем временем уже давно все истекали кровью, плакали и стонали. — Нуна классная, — сказал Юнги неожиданно. — Я правда многое о ней слышал. Хорошего, разумеется. Не знал, что она твоя сестра. — Если хочешь за ней приударить... — начал было Чонгук, пытаясь звучать грозно, однако роль сверхопекающего брата ему не пошла от слова совсем. Получилось глупо, неубедительно и странно, поэтому он жалко закончил: — То лучше не надо. Пожалуйста. Юнги расхохотался. — Расслабься, чувак. Я всё равно не встречаюсь с девушками, — заверил он и поиграл бровями, пытаясь разрядить неловкую обстановку. Чонгук не удивился: ему всегда казалось, что Юнги из тех людей, кто не обременял себя отношениями. Только легче ему не стало: представлять друга и сестру вместе, — в отношениях или нет, — было стрёмно и неправильно. Он не вчера родился и понимал, что некоторым людям достаточно просто перепихнуться... Однако речь шла о его сестре, чёрт возьми. Замешательство, видимо, показалось на лице Чонгука, потому Юнги отвёл взгляд от телевизора и обеспокоенно уточнил: — Чего скривился так? Ты против, когда..? — Да нет... Просто я сам не такой, поэтому мне сложно понять, — торопливо ответил Чонгук, переживая, что Юнги принял его за ханжу. — Да и это моя сестра, так что... — Я твоей сестре неинтересен, чувак, не нужно переживать о её чувствах, — в какой раз заверил его Юнги, успокаивая. — То есть, конечно, стоит, но ты меня понял. Чонгук кивнул. Вроде понял. — Раз уж мы об этом заговорили... «Сам не такой», ха? Значит, предпочитаешь встречаться с девушками? Чонгук сглотнул, пытаясь не смотреть в глаза друга. Благо, что фильм всё ещё шёл, поэтому можно было прикинуться дураком и проигнорировать чужой вопрос. — Эм… как тебе сказать-то. Я вроде как не встречался ещё с девушками, — ответил Чонгук спустя некоторое время, чувствуя подступающую неловкость. — У меня… знаешь, не особо получается с девушками. Юнги понимающе кивнул, но не насмехался над ним и не пытался задеть. Наверное, понимал, что Чонгук неловкий парень, которому тяжело было наладить контакт с кем-либо. Чонгук едва мог смотреть в глаза девушкам, потому что чувствовал неловкость и страх одновременно, а тут речь зашла про отношения с ними. — Я могу тебя понять, — ответил Юнги, смотря аккурат на профиль Чонгука. В тусклом синем свете, исходящем из телевизора, он казался ещё угрюмее, чем это было на самом деле; вопрос Юнги застал его врасплох. — С девушками всегда тяжело. — Не верю, что у тебя проблемы с девушками, — пробормотал он. Щекам стало тепло: он немного покраснел. — Нет девушек, нет проблем, — неловко отшутился Юнги. Оба промолчали, чувствуя неуютность, витавшую в воздухе. Кажется, тема девушек для них обоих была далека, чем это казалось на самом деле. По крайней мере, Чонгук думал, что Юнги если не бабник, то ловелас точно. А оказалось, вот оно как… Стало, однако, слегка спокойнее: видимо, не такие уж они с ним и были разные. — Юнги, — обратился Чонгук к нему, краешком глаза смотря на друга. В ответ послышалось мычание. — Я же твой любимчик, верно? — Чего? — Юнги сначала завис, а потом засмеялся. Это был не натянутый смех, но в нём по-прежнему сквозила неловкость. — Откуда ты про это знаешь? «Чимин мне рассказал», — пронеслось в голове, но он не стал озвучивать это вслух. — Да так, просто предположил, — ответил Чонгук, складывая руки в замок. — Слушай, жаль, что Тэхён и Хосок не пришли. — Ага, — коротко ответил он, поджимая губы. — Очень. После этого разговора их просмотр фильма сошёл на «нет», потому что Юнги захотелось есть, а одного попкорна и газировки ему было недостаточно. Они, не ставя фильм на паузу, сползли с кровати и поплелись на кухню. Дом был тих, а по углам забилась темень: Минджи спала в своей комнате, а мама в очередной раз взяла ночную смену. Но Чонгук, на удивление, не чувствовал ни одиночества, ни опустошённости, которые частенько забредали на ночь глядя и напрочь выедали сонливость. Наоборот, он чувствовал умиротворение, пусть отголоски неловкого разговора ещё румянили щёки. Юнги мельтешил у стен, одаривая вниманием каждую фоторамку, и сыпал вопросами. — О, а это когда? — На Чусок. — Это что, Минджи? — Он тыкнул на одно из фото, висевших на стене. Чонгук улыбнулся. Оно было весьма древним. — Даже не смей шутить над тем, как она выглядела в двенадцать лет. Иначе она сломает тебе лицо. — Охотно верю. С Юнги Чонгуку было комфортно. Он не напирал на него, не осуждал его и не наводил дискомфорт своим присутствием. А Чонгук был довольно неловким и тревожным человеком, которому тяжело было совладать с собственной неуверенностью. Даже если бы он и был неловким, думал Чонгук, то Юнги бы точно не стал осуждать его и смеяться над ним. Он бы наверняка поддержал и сказал, что всё будет хорошо. А Чонгуку было даже этого достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Наверное, это именно та дружба, о которой мечтали многие? Чонгук даже не мечтал, но каким-то магическим образом, — или это вообще было подарком судьбы, он встретил Юнги. И подумал тогда, что этот человек точно станет ему другом на долгие годы, а, быть может, и даже лучшим. Во всяком случае, Чонгук уже хотел называть Юнги своим лучшим другом. — А у тебя нет пива? — спросил он, когда они уже пришли на кухню, а Чонгук начал возиться в шкафчиках и холодильнике. — Очень хочу светлое пиво, мать вашу. — Нет, у меня в семье никто не пьёт, — ответил Чонгук, продолжая искать более-менее съедобную еду, которую они с Юнги могли бы поглотить во время просмотра нового фильма. — И ты тоже? — Чего? — Ну, не пьёшь… Не хотелось казаться белой вороной на фоне других, однако Чонгук не мог соврать ему, поэтому ответил честно: — Нет, я даже никогда не пробовал алкоголь. — Это хорошо. — Юнги улыбнулся. — Никогда не связывайся с этим дерьмом. Просто как совет, не больше. — Хорошо, спасибо, — ответил Чонгук, слегка улыбнувшись от мыслей, что наконец-то появился человек в его жизни, который интересовался его здоровьем и делами помимо Минджи и мамы. Юнги подошёл к Чонгуку поближе, чтобы посмотреть, что было в холодильнике из еды: ничего такого, чем они могли бы наесться, честно говоря. По крайней мере, для Юнги, который поглощал еду, как за троих. — Я бы заказал пиццу, а то у вас тут одни овощи и йогурты. Чонгук, цокнув, лишь пробормотал: — Это диета Минджи, но, похоже, что она съела всё самое нормальное из еды. — Ну так что… эм… пиццу? Чонгук лишь кивнул, а Юнги уже потянулся за своим телефоном и начал набирать знакомый номер. Он любил пиццу, наверное, даже больше, чем самого себя. Потому знал номер любимой пиццерии наизусть, заказав две разные пиццы: Маргариту, которую любил Чонгук, и Гавайскую с ананасами, которую обожал сам. — Ничего, что я заказал тебе колу, а себе пивка? — спросил он, когда они уселись за обеденный стол в ожидании доставщика. Чонгук отрицательно помотал головой. Он к алкоголю был равнодушен, поэтому не возразил. Не потому, что было похер на Юнги, а просто душнить не хотелось. Он же ему не указывал, что делать, так почему Чонгук должен был?.. Но если бы Юнги заказал ему тоже, то вряд ли бы Чонгук выпил с ним за компанию. Он считал, что сигареты и алкоголь — это легально-губительный яд для человека. А в голову тем временем отчего-то полезли ужасные воспоминания, но Чонгук не позволил себе уйти в них полностью из-за сидящего напротив Юнги. Тот растёкся на стуле, лицо его было умиротворенным, а краешки губ немного дёрнулись вверх. Под столом его нога легонько коснулась лодыжки Чонгука, пустив по телу табун мурашек. Было тихо и спокойно. Юнги смотрел прямо на Чонгука, и от тёмных и слегка прищуренных глаз напротив даже не хотелось скрыться прочь. — Как давно ты играешь на гитаре? — спросил Чонгук, припомнив недавнюю тему разговора. Плохие мысли уступили образу в голове: друг, сидящий в обнимку с гитарой и ласково перебирающий пальцы на ладах — он, наверное, выглядел с ней очень круто. — С лет двенадцати, кажется, — ответил Юнги, кладя голову на сложенные на столе руки. При этом он не переставал смотреть на Чонгука. — На самом деле, я давно увлекаюсь музыкой. — Какой жанр тебе нравится? — спросил Чонгук, повторяя за Юнги и тоже садясь в полу-лежачую позу. Было слишком близко, но никого из них это не смутило в тот момент. — Мне нравится тяжёлый рок, а тебе? — Я не знаю, — честно ответил Чонгук, на что Юнги лишь ухмыльнулся, но взгляда не отвёл. — Чего смеёшься? — Просто это странно, — промолвил он. Чонгук пытался прочитать по чужим глазам, о чём тот думал, но тщетно: тёмный взгляд Юнги был нечитаем. — Что именно? Юнги некоторое время молчал, кажется, пытаясь обдумать собственный ответ. Но после выпалил: — Что ты не знаешь, какая музыка тебе нравится. — Это да. — Чонгук без злости и раздражения закатил глаза, улыбнувшись. — Наверное, я просто меломан. Слушаю всё, что западает в душу. — Классно. — Ага. Между ними снова повисла тишина. Не неловкая, которую хотелось поскорее разрушить, а приятная и комфортная для обоих. Но Чонгук был не очень умён, видимо, а потому спустя секунды, потакая собственной блажи, решился снова открыть рот. — Юнги… — обратился он к другу, получив в ответ мычание. — Что произошло между тобой и Чимином? — Блять, чувак. — Юнги устало застонал, спрятав лицо в сложенных руках. Тема с Чимином накаляла его до предела, но грубить Чонгуку не хотелось. Поэтому он добавил уже мягко и сдержанно: — Ничего между мной и Чимином не произошло. У меня просто… ну, к нему неприязнь, понимаешь? Чонгук нахмурился, слушая его слова и думая лишь над тем, что тот явно что-то недоговаривал. Но и заставлять Юнги рассказывать ему он тоже не хотел, ведь это уже было бы принуждением. Чонгук ещё в первый раз понял, что между Юнги и Чимином что-то произошло, отчего тот постоянно негативно о нём высказывался, если речь заходила о популярных парнях в школе. — Почему тебя вообще интересует Чимин? Я не понимаю… — Юнги взглянул на Чонгука полного непонимания взглядом. Если бы только у него была возможность прочесть чужие мысли, то он бы точно хотел знать, о чём думал Чонгук. — Да я… Ладно, ничего, — отмахнулся он, тем самым дав понять, что эту тему они могут закрыть. А Юнги, собственно говоря, был и не против. — А как ты думаешь, почему Чимин такой популярный? — Я не могу ответить тебе на этот вопрос, — ответил Юнги, садясь в нормальную позу, тем самым увеличив расстояние между ними. — Потому что я не знаю, чувак. Но Чонгук, кажется, знал. — Дело, наверное, в харизме, — предположил Юнги, будто бы прочитав мысли Чонгука: он тоже так считал. — В образе. Такие парни издалека всегда кажутся немного круче, правда? «Да и вблизи тоже», — пролетело в голове неожиданно. Чонгук прикусил губу, вспоминая перезвон цепей на крепких бёдрах, тёмный взгляд карих глаз, пирсинг в брови и выжженные в блонд волосы. Кажется, этот образ до сих пор стоял перед ним, а забыть его было практически невозможно. — Думаешь, люди сами напридумывали себе «популярных парней»? — заговорил Чонгук прежде, чем Юнги заметил странный блеск в его глазах. — Да, чувак. «Напридумывали» это прям нужное слово. — Юнги активно закивал в подтверждении чужих слов. — Знали бы они их так, как... Точнее, я имел в виду, знали бы они их чуточку лучше, то не были бы так очарованы. Маленькая оговорка не осталась незамеченной, но Чонгук уже пообещал себе слишком не давить на друга. Слова Юнги имели смысл. Каким, интересно, был Чимин, если узнать его получше? Чонгук хотел бы, а потому своего интереса даже не скрывал, словно Чимин был какой-то магической книгой и манил нечитаемыми, колдовскими строками. Он казался не от мира сего, будто бы сошёл с обложек корейских журналов с популярными айдолами. Такие выворачивали людям шеи, только проходя мимо. Такие заполняли все мысли, только бросив ничтожную улыбку. Такие тянули себе магнитами, такие поедали внимание людей на завтрак, обед и ужин. Интересно, подумал Чонгук, а он бы одаривал Чимина вниманием? В голове стоял лишь его образ, улыбка и голос, которые бы обволакивали Чонгука с ног до головы, погружая в транс. Скрывать было нечего: он хотел, — нет, ему нужно было познакомиться с Чимином поближе. Но, кажется, это было невозможно. Были слишком разные. — Чувак, ты спишь, что ли? — спросил Юнги, щёлкнув пальцами перед его носом. Кажется, Чонгук настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как прошли минуты. Юнги тем временем уже стоял. — Ч-что такое? — Пиццу привезли говорю, — ответил он, удаляясь в коридор. Чонгук не стал идти за ним следом, но услышал громкий стук в дверь, а затем голоса доставщика и Юнги, которые будто бы слились воедино. Чонгук помотал головой, пытаясь убрать пелену с глаз. Похоже, что он попросту вздремнул, либо же настолько ушёл в собственные мысли, что и позабыл о времени. «Да что это со мной?» — раздраженно подумал Чонгук, но успокоился, когда Юнги уже пришёл с двумя коробками пиццы и пакетом, из которого позже достал стеклянную банку с колой и светлым пивом. Ему не хотелось пьянеть в тот вечер, но разговор несколько минутами ранее знатно подпортил Юнги настроение. Поэтому он сразу же открыл банку и начал жадно пить, чувствуя приятное жжение в горле. После этого даже стало как-то легче дышать. Чонгук тем временем наблюдал за представшей картиной, закусив губу. Юнги выглядел раздражительнее, чем обычно. — Ты в порядке? — обеспокоено поинтересовался Чонгук, складывая руки в замок. — Садись рядом, не стой. — Я в норме, — ответил он и сел уже рядом с Чонгуком, а не напротив. — Ешь давай, а то остынет. — Ага. Извини? — попросил он неуверенно. Не стоило ему опять говорить о Чимине. Вот же дурак. Но Юнги неожиданно улыбнулся. Из всех улыбок, которые он ему сегодня подарил, эта была самая бледная. Чонгуку ничего не оставалось, как подарить улыбку в ответ, но натянутую и едва сквозившую искренностью. — Мне в тебя коробкой запустить? — спросил он устало. — Чего? — Будешь виноватую рожу строить и я тебя ударю. Поговорили и забыли. Не извиняйся. Всё в норме. Ничего, по факту, в норме не было, но Чонгук кивнул. Возражать не было смысла, так как он попросту не хотел вновь портить настроение друга. Поэтому без слов принялся есть пиццу, которая, к слову, уже остыла и стала немного тёплой. Даже кусок в горло лез с трудом, но Чонгук и Юнги всё-таки поели и почувствовали себя намного лучше. По крайней мере, Юнги, который ещё несколько минут назад жутко хотел есть. Позже, когда они уже поели и убрались за собой на кухне, Чонгук предложил пойти досмотреть фильм, на что Юнги согласился. Его лицо было слегка красноватым, а ум неясный из-за выпитого пива. Но так было даже лучше: под воздействием алкоголя Юнги чувствовал себя чуточку лучше. Поэтому его плохое настроение сошло на «нет», и он уже радостный лежал на кровати и смотрел фильм. После фильма они просто лежали, разглядывая мутный потолок в темноте. Юнги болтал: о школе, о семье, о странных увлечениях, проползших из детства в юность. О мечте помотаться по свету и, может, осесть в Америке: в солнечной Флориде или хмуром Нью-Йорке. О питомцах, поцарапавших ему когда-то руку, и об учительнице географии, поцарапавшую его гордость. О том и сём, факты лились, а потом внезапно закончились: веки Юнги упали, и наступила тишина. Чонгук хмыкнул и укрыл его краешком одеяла. Сам он засыпал с мыслью, что это был хороший вечер. Ночёвка, почти сошедшая с подростковых романов — короткая да банальная сцена, но Чонгук лучше и представить не мог. Наконец-то и он смог почувствовать себя обычным подростком. Это был хороший вечер, даже несмотря на то, что он напрочь испортил настроение Юнги своими расспросами. Будь он чуть умнее, Чонгук бы спросил Тэхёна или Хосока. Кстати, подумал он, почему они не пришли? Но Чонгук уснул прежде, чем смог найти достаточно сносное объяснение. Утром в понедельник, однако, это было первое, что он спросил у друзей в переполненной школьной столовой: время завтрака плавно перетекло во время обеда, потому они поспешили занять себе столик. Друзья странно переглянулись, когда услышали вопрос. — У нас были... д-дела, — ответил Тэхён, на что Хосок в подтверждении его слов часто закивал. «Общие дела, ха?» — пронеслось у Чонгука. Он хотел было бросить шутку, однако внезапно из ниоткуда появился Юнги, который тут же притянул Чонгука за плечи, начав лепетать над ухом: — Наконец-то ты в школьной форме, чувак. А я уже думал, когда она тебе придёт. Ты выглядишь в ней куда лучше, серьёзно. Чонгук, позабыв о недавнем разговоре с Хосоком и Тэхёном, широко улыбнулся и ответил: — Ну спасибо, друг. Хотя я бы не назвал это комплиментом, скажу честно. — Ну, лучше придумать не могу, извиняй. — Юнги посмеялся, отпустил его и сел рядом. Форма, на удивление, Чонгуку понравилась. Это была тёмно-синяя жилетка с вышивкой школьного герба слева (как сказал Юнги: «Герб там, где находится наше сердце», но Чонгук тогда поспорил), белая рубашка, галстук в красно-синюю полоску, серые штаны и чёрные ботинки. Но Юнги, по мнению Чонгука, выглядел в школьной форме куда лучше, чем остальные. Его мятные волосы идеально сочетались с классическим стилем одежды, которую он немного «усовершенствовал», убрав некоторые атрибуты вроде галстука и жилетки. Кастомизировать одежду было, видимо, общей привычкой двух странных ребят, которые в последнее время всё чаще занимали мысли Чонгука. Один из них уже о чём-то жарко спорил с Тэхёном. Чонгук попытался вникнуть, но смысл упрямо ускользал, а аргументы звучали эльфийским наречием. «К чёрту этих задротов», — подумал Чонгук с досадой. Он был ничуть не глупее друзей, но рассеянное внимание не способствовало активному участию в беседе. Впрочем, Хосок тоже молчал и по этому поводу особо не парился. Чонгук, взяв с него пример, сдался и откинулся на спинку стула. Суетливость школьной столовой показалась ему в разы интереснее. Особенно когда взгляд невольно зацепился на выжженный осветлителем волосы: через ряд от их столика, прямо у окон, показалась знакомая фигура. Те же ботинки, те же школьные брюки с звенящими цепями на крепких подтянутых бёдрах. А вот вместо школьной рубашки чёрное свободное поло. По мнению Чонгука, он выглядел гораздо круче и эффектнее остальных. Вот и второй кастомайзер. Чонгук быстро отвернулся, смутившись непонятно чего. Как будто было что-то постыдное в том, чтобы наблюдать за учениками школы, в которой он учился вообще-то. Точнее за учеником. За одним. В этом была принципиальная разница, хотя Чонгук очень старался убедить себя в обратном. И всё же... В конце концов он снова повернул голову. Чимин растёкся по стулу в ленивой, непринуждённой позе, вполуха слушая своих приятелей. То, как рьяно они пытались пригласить его к беседе, вызывало жалость даже у такого социально неловкого тихони, как Чонгук. Они липли к нему плечами, заглядывали в лицо, спрашивали мнение через каждое брошенное слово. Как будто Чимин был их идолом, — или пророком, — и только его мнение имело вес во всей этой блядской школе. Чонгук нахмурился, вспоминая его вкрадчивое «медвежья услуга, по-моему, как думаешь?». Быть может, мнение Чимина действительно имело вес, потому что с тех пор, как они встретились, Чонгук не мог перестать прокручивать в мыслях его слова. Это, если честно, раздражало, но куда больше, чем он мог осознать, притягивало. Один из приятелей, тем временем, увлёкся рассказом и, наклонившись близко-близко, положил ладонь на предплечье Чимина. Чонгук чуть снова не отвернулся. Чимину, видимо, тоже наскучило это, поэтому он легонько смахнул с себя чужую руку, поднялся с места и бросил что-то вроде: «Устал, приятель, пойду покурю». Беседа стихла, а потом и вовсе сошла на «нет». Даже ближайшие столы, казалось, стали говорить чуть тише, и в затихшей столовой перезвон цепей разлился чересчур оглушительно. Все смотрели прямо на него. И Чонгук смотрел. А потом внезапно решил, что очень хочет в туалет. — Я отойду, эм, — неловко заговорил он, стараясь не слишком отвлекать Юнги от его спора. Не хватало ещё, чтобы он подумал, что Чонгук тащился за Чимином. Это была неправда, конечно. Ни за кем он тащиться не собирался. Им просто в одну сторону. — Ладно, только особо не задерживайся, а то знаем мы тебя, — ответил Хосок, в то время как Юнги и Тэхён лишь молча кивнули. — У нас ещё занятия в библиотеке, не забудь. — Да понял я, — отмахнулся Чонгук и как-то резко встал, хоть и старался не выглядеть подозрительно. Если бы Юнги знал, то он был бы не особо рад, точно уверен Чонгук. Он не смотрел на друга, когда уходил в туалет, лишь бы тот не уловил лукавый блеск в его глазах. А вот Юнги посмотрел: проводил взглядом его фигуру, попутно слушая болтовню Тэхёна, однако Чонгук чужого взгляда уже не почувствовал. Точно, у них же потом занятия в библиотеке, как и обычно… Он настолько погрузился в раздумья, что и позабыл про это. А коридорах тем временем было тише, чем в столовой. Чимин ушёл недалеко: Чонгук отыскал его в одном из коротких тесных коридоров, соединяющих меж собой учебное крыло и технические помещения. Он сложил локти на подоконнике и беззастенчиво курил в приоткрытую форточку. Весенний ветер путался в бледно-жёлтых локонах, а солнечный свет тонул в тёмных доньях скучающих глаз. Туалет был дальше по коридору, — это Чонгук хорошо запомнил. Ему бы пройти мимо, не выставляя себя полным кретином или, что хуже, сталкером, но он невольно замедлился, втянул в лёгкие весеннюю прохладу, запах табака да какой-то чудный, едва слышимый парфюм. Чимин чуть повернул голову, и Чонгук заметил приподнятую бровь, а его эмоция на лице словно говорила: «Чего тебе?». — Тут разве можно..? — Чонгук запнулся, и потому просто указал на зажатую между губ сигарету. Чимин выпустил изо рта клубок серого дыма, и тот был тут же развеян ветром. — Камеры этот коридорчик не захватывают, а датчики хуёвые, — объяснил он. — Не хочу до туалета тащиться, там меня быстро найдут. — Кто найдёт? Учителя, что ли?.. — Друзья, — ответил Чимин и поморщился. Слово в его устах прозвучало грязным ругательством. — Как язвы, ей-Богу. Заебали уже. Чонгук открыл рот и тут же его захлопнул. Что он собирался сказать? «Понимаю»? Но он, если честно, не понимал. У него были отличные друзья, потому лучшего подарка судьбы и не найти. Чимин, видимо, в тот день был достаточно щедр на внимание, поэтому развернулся, прижавшись к подоконнику поясницей. Он взглянул на Чонгука и спросил охрипшим голосом: — А ты чего один? Я думал, что он тебя редко от себя отпускает. — Его зовут Юнги, — отозвался Чонгук, нахмурившись. И сжался невольно, ожидая, что Чимин сейчас его обсмеёт. Но тот улыбнулся. Чужая дерзость ему понравилась. — Что я говорил про своих любимчиков, помнишь? Ещё бы. Чонгук вспоминал ту фразу всего лишь сотню раз на дню. Это было любопытно, подметил он про себя. Юнги всегда выражал неприязнь в открытую, не стесняясь выражений. Чимин же говорил о Юнги без всякой страсти, как о грязи под ногтями, не стоящей даже того, чтобы имя упомянуть. Наверное, Чонгук должен был обидеться за друга. Наверное, должен был чувствовать неприязнь из солидарности. Но он взглянул в чёрные глаза, в которых в кои-то веки зажёгся интерес, и на приподнятые краешки пухлых алых губ. И понял, что ничего такого не чувствовал. — Я… я просто вышел в туалет, — наконец-то назвал Чонгук причину своего прибытия. — Это я могу сделать и без Юнги. — Какой молодец, — хмыкнул Чимин, ухмыльнувшись. А потом внезапно протянул ему сигарету. — Будешь? — Я не курю. Чимин фыркнул и затянулся сам. — И чего я ожидал? — спросил сам с себя с иронией, а Чонгук отвёл взгляд, чувствуя, как в глотке появился ком. И впрямь, чего Чимин мог ожидать от такого, как он? Он больше ничего не сказал. Вспыхнувший на какое-то мгновение назад интерес потух, как огонёк на кончике сигареты. Чимин похлопал по ней пальцами, стряхивая на пол белые хлопья пепла. У него были красивые пальцы, подумал Чонгук. Крепкие, со сбитыми в красивые шрамы суставами. Но сигарету он держал аккуратно, даже изящно, а курил так легко и естественно, будто вдыхал воздух. Одного взгляда курящего Чимина хватило, чтобы позабыть все на свете рекламы против курения. Чонгук даже подумал бегло: «А, быть может, всё же...». Но попросить не решился, а Чимин второй раз не предложил. Он лишь бросил насмешливо: — Ты, кажется, куда-то шёл. Точно, вспомнил Чонгук. Но идти никуда уже не хотелось. Потому что Чимин, по правде говоря, застрял в его голове, как заевшая пластинка. Чонгук хотел познакомиться с Чимином, узнать его получше. Быть может, они бы стали друзьями. Например, такими же, как они с Юнги. Но Чонгук с каждым разом понимал, что Чимин и Юнги одинаковые настолько, насколько и разные. В них обоих было что-то притягательное, — то, почему люди тянулись к ним, словно магнит. А вот Чонгуку никогда такое не светило бы, ведь он таким, как и они, не был. Всего лишь какой-то заурядный подросток со своими комплексами и проблемами, до которых никому не было дела. Чимин от него отличался. По крайней мере, так считал Чонгук, хотя совершенно его как человека не знал. Но ему хотелось, до дрожи в коленях и волнения в груди хотелось узнать Чимина… А надо ли это было Чимину? Чонгук сомневался. Он не того поля ягода, чтобы заинтересовать такого, как Чимин. — П-пока? — неуверенно ответил Чонгук, топчась на одном месте. Он выглядел по-дурацки, и было в этом что-то постыдное — вот так вот стоять напротив Чимина и ничем не отличаться от его приятелей, которые, по его словам, его же и заебали, и которые чуть ли не в рот ему заглядывали. Чонгук хотел провалиться сквозь землю в тот момент. Хотелось даже заплакать от досады, но он вовремя сдержался; не настолько дурак, чтобы так унижаться перед другим человеком. Чимин же легко улыбнулся, после чего бросил окурок в форточку и оторвался от подоконника. Шлейф парфюма оказался совсем близко и проник в чувствительный нос Чонгука. Это были какие-то восточные и тёмные нотки, и вовсе не резкие и дешёвые. Чонгук даже прикрыл глаза, но непонятно от чего: то ли от смущения, то ли для того, чтобы сосредоточиться на понравившемся аромате. И не видеть чёрные холодные глаза так близко. Чимин окинул его взглядом с головы до пят: бегло и почти равнодушно. — Буду скучать по тимберлендам, — сказал он наконец и прошёл мимо, оставив Чонгука стоять с вспыхнувшими щеками.