Изумрудный пепел

Imperatrix Mundi - Jo Blankenburg

Павильон благополучия императора. Зал для собраний. Черные глаза медленно моргают от усталости, читая сотое по счету письмо от чиновника, в котором сплошные жалобы о разбоях и кражах на улицах столицы. А сколько еще лежат разных писем от глав провинций, других чиновников, командиров, да и от простых людей, молящих императора сделать что-нибудь со всей этой разрухой в столице и империи. На плечи двадцатипятилетнего императора Чон Тэмура легло не мало хлопот: почти разрушенная экономика, недостаток денег в казне государства, бесконтрольные группировки воров и черный рынок, разрушения в западной части Даду, голод в столице, куча детей сирот и это все говорит только о том, что империя Юань словно на грани хаоса. И все это пришло не так давно. При правлении Тэн Тэмура, бывшего император и отца Чона, все еще держалось на шатких положениях богатых семьях торговцев и пары влиятельных чиновников. Во многом помогал императору и бывший канцлер Батар Тамир, достаточно умный и образованный человек, единственный не воровавший ничего из государства. Тогда империей правили шесть богатых семей во главе с Поднебесной. И, казалось бы, эта система была крепка, пока в один момент не приключилась страшная беда — кровавое восстание. До этого экономике итак наносили ущерб деяния Тэн Тэмура, его походы и завоевания земель, чаще всего — неудачные, в последствии которых империя теряла много денег и солдат. И когда начался мнимый голод, пришел он. Чон Хосок — лучший друг Чон Тэмура, названный брат, человек, которому всецело доверял тогдашний наследный принц. И в один момент этот человек поднял восстание: сначала оно ограничилось в пределах армии, где альфа был одним из талантливых командиров. Уроженец из Корё, попавший по чистой случайности еще в молодости обычным солдатом в армию Юань, стал одним из лучших командиров и талантливых вояк. Стал близким человеком для наследного принца, во время их совместных тренировок, Чон Тэмур мог доверить ему свою жизнь. А подставив лишь раз спину, получил удар клинком в спину. Обычный на первый взгляд бунт превращался в масштабное восстание: многие солдаты шли за его идеологией, многие видели во что превращалась империя, а Чон Хосок утверждал, что сможет спасти ее. Сможет внести свои правки для процветания Юань. Все дошло до столицы, до самого дворца. Многие солдаты, евнухи и невинные люди положили жизни за Хосока, следуя за ним до конца. Но в конце все зашло слишком далеко и необратимо. Во время восстания был убит император Тэн Тэмур. Ему вспороли живот в собственных покоях, пока тот прятал все свои сбережения. Кому принадлежал меч так и не стало ясным. Убийцу не нашли, это мог быть кто угодно из подручников Чон Хосока, который на то время вошел в схватку со своим названным братом. Чон Тэмур не мог тогда поверить в происходящее, думал, что его друга поглотила тьма, что он, рожденный обычным крестьянином, так далеко зашел, но недостаточно высоко. Возжелал сесть на трон Золотого дракона и править империей Юань. Чон не забудет эти глаза: наполненные яростью, налитые кровью, смотрящие словно сквозь его тело. Тогда наследный принц выиграл схватку, наградив Хосока широким шрамом на спине, а сам же получил ранение на бедре. Все прекратилось за одну теплую летнюю ночь, когда всех сторонников Хосока убили. Остались лишь несколько человек, которых ранним утром казнили. Выносить вердикт пришлось Чон Тэмуру, еле сдерживавшему гнев на друга за столько смертей. За смерть императора, его отца. Тогда Юань на целый день окрасилась черным, как и помутнели глаза зачинщика всего этого. Чон Хосок не смог добиться своей цели и ждал громкий приказ о своей смерти. Тяжел был выбор: связанный предатель стоял весь в крови на коленях, смотря прямо наследному принцу в душу сквозь свою распущенную челку. Глаза больше не горели красным, в них бушевало безразличие. Отчаянье. Хосок тогда понимал, что его казнят, осталось угадывать каким способом. Но вердикт Чон Тэмура нельзя было предугадать, слова временного регента повели все в шок. — Я, наследный принц, действующий регент и будущий император Юань, Чон Тэмур, дарую в прощение старому другу жизнь. Но отправляю в ссылку на северную границу империи — Дикое Поле. Задачей ставлю поглаженее его территории, полное разгромленное там обитающее племя тангутов и самое главное — привезти мне голову их вождя. Только тогда предателю будет прощение его ошибок. Весь зал замолчал в негодовании. Ссылка? Просто обычная ссылка? Без публичного унижения в виде казни. Но многие и были согласны с решением, зная настоящую ситуацию на северной границе. Оттуда многие годами не возвращаются, иногда калеками, иногда в виде останков. Все так и думали, почему Чон Тэмур принял это решение — смерть мучительная, вдалеке от дома, где его останки сгниют на поле, и никто не возьмет что-то из его вещиц, дабы отдать семье как дань памяти. У Чон Хосока не было семьи, обычный сирота, потерявший родителей в пожаре, из чистой случайности попал на территорию империи и примкнул к армии Юань, и в скором времени благодаря высоким навыкам взбирался выше. А в самом конце решил переплюнуть и самого императора. Чон Хосок принес много проблем, которые уже как три месяца со своей коронации разбирает император Чон. Благо, есть кто поможет и, кто навсегда на его стороне останется. Тот, с кем Чон Тэмур рос плечо о плечо еще с самых пеленок. Тот, кто ему есть так же названным братом, но воистину верным, настоящим, готовым за альфу отдать собственную жизнь. Нынешний канцлер Джин Тамир, сын бывшего канцлера и хорошего друга отца Чона, что отдал свое место юному наследнику. Мол, молодые нынче должны править. Альфа был наделен острым умом, казалось, был самым мудрым и начитанным человеком во всей столице. И внешне был прекрасно сложен: подкаченное тело тренировками, густые коричневые волосы и карие выразительные глаза с припухшими губами. Настоящий красавец, похититель омежьих сердце, ох сколько ж за него сватали разный торговцы и чиновники своих сыновей. Но вот несчастье, сердце Джин Тамира холодно, на ощупь словно камень, не расколоть. Как и сам характер: спокойный, веющий холодом, всегда собранный и серьёзный. Чуть ли не в противоположность императору, что до престола любил учувствовать в разных взбучках. Сейчас титул обязывает быть собранным и спокойным, излучая власть и могущество. Да и познав настоящий вкус предательства можно оставить юношеский необузданный характер позади, ведь сейчас это ни к чему хорошему не приведет. Особенно, когда на плечи взвалилось столько проблем под видом разгромленной столицы. — Я думаю нужно что-то решать с кучей сирот, что только и делают, как воруют прилавки и создают проблемы, — грубоватый низкий голос канцлера заставляет выйти из омута мыслей, вернувшись в реальность. Чон Тэмур сидит на пьедестале в зале для собраний, читает одну и ту же строчку в прошении. И тут же откладывает его в сторону тех, которые не собирается одобрить. — Строить еще один приют? Джин Тамир молчаливо щурит глаза, тяжело вздыхая. — Где я возьму эти чертовы деньги, если казна почти пуста? — Янь Чжао недавно заходил, — начинает Джин, намекая на почтенного в империи альфу, главу влиятельной семьи Чжао. Который является и главой второй самой крупной провинции Ляоян, первой же, конечно, была Линбэй, где и находилась столица Юань. Чон сразу бросает взгляд на стоящего внизу Джина, понимая к чему тот начинает клонить. И с одной стороны, вспоминая предложение господина Чжао, соглашаться на него было лучшим выходом из этой непростой ситуации, но с другой. Одна все же проблема имелась для полного согласия. И тут большая обрамлённая золотом дверь открывается стоящими евнухами, впуская внутрь зала младшего брата императора, Сугар Тэмура.  Вот сама и проблема явилась в разгар разговора. — Ваше Величество, — останавливаясь перед ступеньками на пьедестал, слегка кланяется, после поднимая высоко голову. — Я принес Вам весточку, если Вы конечно не заняты я мог бы… — Рассказывай, я все равно хотел немного отдохнуть, — перебивает, махнув рукой в знак разрешения. — Прогуливаясь по дворцу, я наткнулся на толпу наложников и колесниц с драгоценностями, что прислал Вам в дары Гур-Хан. — Ох, этот черный торговец все пытается подобраться ко мне ближе своими подарками. Отец с ним водился, я не собираюсь, — хмыкает недовольно император, слыша нелюбимое имя. — Вы правы, эта черная душа не заслуживает вашего внимания, но все же гарем пополнится новыми, правда, не особо примечательными лицами, — с насмешкой говорит, сложив руки в замок перед грудью. — Это большой для Вас плюс. — Я должен после отблагодарить этого торговца, может все-таки и в нем найдется для меня выгода, — заключительно говорит, поднимаясь с пьедестала и спекается вниз к стоящим брату и другу. — Но, сейчас не об этом. Сугар, мне нужно поговорить с тобой, серьезно, — поднимая вверх брови, расслабляет черные глаза, отчего взгляд становится тяжелым. И принц это чувствует. Канцлер быстро все понимает и спешит, откланявшись, уйти. Сугар не успевает попрощаться с альфой, при одном взгляде на которого у омеги загораются глаза. Лишь проводит его взором, тяжёлым, печальным, а когда дверь захлопывается за альфой, внутри принца что-то в который раз трескается. И так каждый раз, стоит молодым черным глазам с надеждой смотреть в чужие холодные, безразличные к его персоне, постоянно разочаровываться. Тяжело живется, когда твои чувства, такие яркие и давние, не принимают. Сугар влюблен в Джина еще с самого детства, он всегда играл во дворе со страшим братом и его другом, они втроем росли в одном дворе с детства. Раньше альфа был более разговорчив к омеге, более открыт. А простые действия вежливости и уважения к маленькому принцу расценивались ем как признаки симпатии. Сугар накрутил у себя в голове несуществующее и живет с этим целые десять лет, мучаясь, ведь его реальность была куда ужаснее. Чон, смотря на опечаленного уходом Джина брата, в очередной раз тяжело вздыхает. Он прекрасно все знает и понимает, но поделать ничего не может. Пусть он и император огромной империи, а кто такой, когда дело касается любовных дел. Джин не принял не первый и не все последующие признания Сугара, говоря, что ищет своего истинного и только с ним разделит свою судьбу. Император его принципы понимает, сам точно такой же. Вон, глядя всю жизнь на любовь между собственными родителями, решил, что если уж и возьмет в свои законные мужья омегу, то только, если между ними будет чистая любовь. Император все еще верит в то, что настоящая она существует. Отец выбрал в мужья его папу из настоящей любви, когда последний был простым танцором с улицы, сделал его своим единственным мужем и фрейлином империи Юань. После никого в свое сердце не пуская, они оба хранили верность, любили друг друга чисто и безукоризненно. После смерти отца Чона, его папа подался в монастырь нести траур и восстанавливаться после утраты. Но, как с его писем, должен будет вернутся к зиме. — О чем Вы хотели поговорить со мной? — Сугар вновь цепляет маску холода, пряча в черных глазах безответную любовь. — О твоем замужестве. Словно выстрелом в сердце. Император уже один раз поднимал эту тему, что всколыхнула все внутри принца, но потом было ситуация замялась и Сугар понадеялся, что брат дал отказ господину Чжао. Разве он может с ним так жестоко поступать, отдавая этому грязному старику в мужья. Чон же знает, что принц не равнодушен к Джину, и что ему мешает отдать приказ о их свадьбе и канцлер не посмеет противиться. — Господин Чжао все еще настойчив, терпеливо ждет, а мне все еще нужны его деньги. Объединив наши семьи, я получу половину состояния, в котором так нуждается столица, — говорит непринужденно, словно не родного брата бросает в бездну несчастья. — Ваше Величество, я уже говорил Вам о своем ответе, и я его не изменю. — Твое мнение не играет особой роли, Сугар. Это твоя обязанность как принца — выйти замуж за состоятельного человека и принести счастье в свою империю, своему народу. — Я не настолько помешанный на долге перед народом, как Вы! — повышая тон, не выдерживая. Внутри горло все режет, словно заставляя захлебываться в собственной крови, в собственных чувствах, кои не ставятся ни во что. — Но это твоя и моя ноша, они тяжелы, я понимаю, — император медленно разворачивается к брату, беря его худощавее холодные ладони в свои горячие. — Иначе нельзя, всегда приходится жертвовать чем-то ради благополучия народа. — Я не хочу приносить себя в жертву, когда народу плевать будет на это, — вырывает руки, обиженно как никогда раньше смотрит в черные глаза Чон Тэмура. — И что ты можешь знать?! — вдруг взрывается, всегда такой уравновешенный, переходя на личности, тыча пальцем в Чона на каждое свое неуважительное «ты», забывая, что перед ним не просто его старший брат стоит. — Что ты знаешь о жертвах, когда только всех вокруг к этому принуждаешь, а сам?! Сам то ты чем пожертвовал ради своего неблагодарного народа?! Ты просто помешанный на троне, на долге, и тебе плевать на мои чувства, плевать, что отдаешь меня какому-то вшивому мужику, что славится своими пытками над омегами в постели! Ты продаешь, меня за какие-то грязные деньги, это по-твоему благородно, Чонгук?! — вырывается поток негативных слов, совсем отключая разум. Сугар позволил себе небывалую ранее вольность. — Ваше Высочество, извините меня, но Вы не имеете права говорить на таких тонах с императором и уж тем-более называть его полным именем, — вдруг из неоткуда возле императора появляется его приближенный евнух. Сугар на момент понимает, что сказал много лишней правды. Да, полным именем может называть императора только вдовствующий фрейлин, их папа. Брату же нельзя говорить с ним на таких вольностях. Брат теперь просто канул в небытие, словно какой-то придворный, исполняющий приказы без отказов. Это порождает внутри Сугара червя обиды, который не вырвать теперь из сознания. — Простите Ваше Величество меня за такую необъяснимую вольность, — успокаивая пыл, кланяется. — Но раз уж ваша казна так нуждается в деньгах, то и двор нуждается в новом фрейлине. Если Вы отдадите меня замуж, кто возьмет в свои руки весь двор? Думаю, Вам следует уже задуматься тоже о замужестве. Принц откланивается, — поклонившись и не дождавшись ответа императора, разворачиваясь, уходит из зала собраний. — Я даю тебе два месяца, на твоем совершеннолетии ты дашь мне ответ, и он обязан быть положительным, Сугар! — крича в ответ, Чонгук так и остается стоять, тяжело смотря на закрывшиеся двери. А ведь Сугар в своих словах был прав настолько, что император спустил тому с рук этот разговор на повышенных тонах. Ему самому тяжело принимать то, что приходиться отдать своего родного брата в эти грязные руки, но что поделать. Что только не сделаешь ради народа, который нуждается в его помощи, а помочь Чонгук может только имея много денег в казне.

***

Придворный О ждал новеньких наложников на следующее утро во дворе около семи часов. Тэхену было крайне трудно проснуться, учитывая то, что до этого сон он видел достаточно редко. И даже солнечные лучи, пробирающееся сквозь тонкую ширму на окнах не смогли заставить уставшие глаза открыться. Омеге просто повезло, что Таян, его слуга, ворвался к тому в комнату, чтобы разбудить, так как Ким итак опаздывал. Резко очнувшись, Тэхен понял, что Минджи давно уже ушел и даже не удосужился разбудить, но оно и не удивительно. Таян подгонял омегу, сам уже в конце помогая одевать ханьфу, ведь из-за трясущихся рук у Тэхена мало что получалось. Не хотелось оказаться в глазах придворного О не старательным и просыпающим, старший итак, наверное, не особо хорошего мнения о Тэхене, учитывая произошедшее вчера на отборе. И как бы Таян не говорил, что придворному О Тэхен понравился, последнему кажется все наоборот. И, едва не опаздывая, все же Тэхен прибегает к толпе выстроившихся наложников, косо на него смотрящих. Многие закатывают глаза, не желая видеть омегу, думая, что тот и не придёт. Да, в них все еще еле тлеет огонек ненависти за то, что из-за Тэхена их морили голодом, они все еще видят в нем потенциальную угрозу. И как бы там ни было, Тэхен высоко поднимает голову, пытаясь отдышаться от взволнованных метаний по комнате, окидывает взглядом стоящих вокруг. Впервые Ким замечает, что оказывается выше большинства здесь наложников и это, к удивлению, самому себе льстит. — Негоже в первый-то день просыпать важное собрание, — слышится голос знакомый из толпы, побуждающий внутри Тэхена гнев. Он молчит на это заявление, не желая строить с Минджи беседу. — Язык проглотил? — Мне не зачем отвечать на столь глупое предъявление в мою сторону. — Глупое? — смеется, практически всем корпусом разворачиваясь к Тэхену. — Это истинное твое поведение, что, чувствуешь себя задетым? — Чувствую себя наилучшим образом, — ядовито улыбается, стреляя глазами в наложника. Сам себя сдерживая, сжимая кулаки. — А ты, небось, с вечера тут стоишь. Из толпы вырывается тихий смех нескольких наложников. Тэхен победно улыбается, приподнимая брови, презрительно смотря, как Минджи поджимает пухлые персиковые губки, и разворачивается, складывая руки на груди. — Хватит вам болтать, оболтусы, — голос придворного О заставляет всех замолчать и привернуть все внимание на себя. — Начнем, пожалуй, ознакомление с правилами и строением дворца Золотого Дракона. Вы — наложники без какого-либо ранга, у вас нет никакой ни власти, ни полномочий, но есть обязанности. В них входит обучение грамоте, истории, манерам и правилам дворца, так же танцам, пению и прочему искусству. Вы можете так же прислуживать в павильонах приближенных наложников, имеющих ранги, и остальной Поднебесной. Ваша задача не распускать сплетни, не разводить шум, вести себя подобающе и делать успехи в обучении, этим показывая свои таланты. В толпе начинают шептаться после того, как придворный закончил свою речь. А Тэхен только заулыбался на последние слова, желая задать вопросы. — Я вот слышал, что здесь многие старые наложники так и не удосужились милости императора, они что, все поголовно нарушили правила или были не столь талантливы? Придворный О моментально переводит взгляд на Кима, напряженно подымая уголки губ. — Одно из основных правил: не трепать о том, кто, сколько и когда был огражден милостью императора. Чужая койка не ваша забота, думайте о своей. Тэхен теряет улыбку на чужие слова, моментально отводя взгляд, перекладывая внимание на беседку недалеко, где сидели несколько наложников, с интересом рассматривая новеньких. — И да, не стремитесь так получить внимание от императора, вы всего лишь украшение двора. Сила империи в количестве наложников в гареме, так что не думайте, что сможете каждый привлечь внимание Его Высочества. Будучи даже очень талантливы, умным и послушным, — бросая взгляд на Тэхена. — Вы всю жизнь можете провести в этих стенах и не пересёкшись взглядом с Его Величеством. Тэхен тихо цокает, закатывая глаза и складывая руки на груди. Это все сказки, чтобы запугать наложников и утихомирить конкуренцию, мол, это не главная их цель. Но для Кима она важнее жизни, и он уверен, что даже маленького взгляда императора на него будет достаточно, чтобы Его Величество запомнил омегу на всю жизнь. Дальше Придворный О еще что-то рассказывал, водя их по территории гарема, а Тэхен только и ждал, когда их наконец-то выведут за пределы. Много говорил старший о правилах, Киму казалось он уже точно сотню перечислил. Но в голове омеги все крутились варианты о том, каким образом можно обратить внимание императора и как можно быстрее этого добиться. И когда придворный остановил толпу около залов для обучения искусствам, дабы кое-что сообщить, Тэхен очень быстро все понял. — Чтобы представить вас всех императору, я решил, что вы станцуете на осеннем фестивале в качестве подарка от господина Гур-Хана. Фестиваль проводится в честь сбора урожая и подготовке к зиме. Да, в империи Юань есть еще три таких праздника в середине каждого сезона. Дворец устраивает настоящее представление, приглашая многих влиятельных людей. Иногда даже из соседних государств приезжают, чтобы насладится пиром. Тэхен ехидно улыбается, понимая, что это и есть тот шанс, станцевать перед императором, соблазнить его движениями, околдовать взглядом и все, тот окажется в его владеньях. Омега более, чем уверен, что у него получится. И что бы там не рассказывал придворный О, это все для него сказки. Для такой красоты, как у Тэхена, не преград. — Но что делать, если мы не умеем танцевать? — вдруг спрашивает кто-то из толпы. — Да вас же научат, танец поставят, будут репетиции, вы что. Настолько глупы? — отвечает Минджи, закатывая недовольно глаза. — А ты такой умный? — Тэхен встревает, заставляя омегу развернутся, взглядом излучать ненависть. — Уж поумнее тебя буду. И танцую я отлично, обучался в специальной школе. — Ох, я бы на это взглянул, — пренебрежительно, смотря с верху вниз. Тэхен более чем уверен, что этот зазнайка только ручками помахать способен, имитируя великие танцы. Ему до таланта Кима очень далеко, это уж точно можно сказать по телосложению Минджи, оно далеко не идеальное, как у Тэхена, далеко не такое подтянутое и пластичное. — Смотри не захлебнись в своей зависти, — хмыкает омега, отворачиваясь от Тэхена, улыбка которого так и просится растянуться шире. Он ведь уже победил, с самого начала у Минджи не было ни единого шанса. — Что ж, вас обучат и поставят танец, любимый танец императора, — придворный говорит громко, дабы легкая перепалка между самыми проблемными на его взгляд накожниками не разгорелась сильнее. — Я буду ответственный за все ваши репетиции, и только посмейте хоть на одну не явится, вышвырну с дворца. Все хором ответили и пообещали, что будут усердно стараться. После придворный пояснил за расписание: учеба начинается с завтрашнего дня, как и самая первая репетиция. Сегодня ж их ознакомят с кухней, и проведут обряд принятия в гарем под видом дежурства в павильоне, устроив чуть ли не отдых всех слугам. Омеги были в негодовании: их заставили драить полы и помогать на кухне, где это видано. Но спорить с придворным О никто не посмел. Тэхена поставили на кухню чистить овощи и убираться за слугами, что готовили пищу. И, словно судьба над ним смеется, в помощники ему дали Минджи. Ох как хотелось иногда вывернуть ведро с отходами на этого омегу, дабы перестал молоть бред своим ртом. Тэхен не слушал, молча выполнял работу и к вечеру сильно подустал. Пусть, живя в Корё с неродным отцом и приходилось выполнять всю работу по дому, Ким этому всему обучен, но вот количество работы здесь отличалось. Во дворце куда больше это занимает времени и забирает много сил. Что и спорить с этим глупым Минджи не хотелось, омега валился с ног, и добравшись к своей заветной койке, моментально уснул.

***

Предвкушение начала репетиции было сладко настолько, что Тэхен практически не слушал преподавателя на занятиях, все витая в собственных мечтах. Ему придется танцевать любимый императором танец, завлекая душу того в свои оковы. Омега с нетерпением ждал того самого дня, когда сможет сразить сердце альфы своими сладкими стрелами, охмурить красотой, завести в омут. Главное, самому не потерять от этого головы, не забыть свою истинную цель. Оставаться ей верным до конца, и Тэхен себе в этом клянется. Для репетиции их отвели в большой просторный зал для танцев. Толпа омег рассеяно рассматривала все вокруг, не замечая, как в начале зала на пьедестале стоял небывалой красоты омега, облаченный в кроваво-красное ханьфу с золотыми орнаментами. Придворный О быстро подошел вперед, поклонился перед омегой и заставил наложников выстроится в ряды и так же поклонится. — Перед вами один из драгоценных наложников, талантливый фаворит империи Юань — Ли Хуан, — придворный О указывает на стоящего омегу. Достаточно высок ростом, длинные темно-коричневые волосы с легким красноватым оттенком, заколоты золотой кандзаси с красным камнем по середине. Тонкие алые губы, карие глаза и острые черты лица. Тэхену кажется, о них можно порезаться, как и о взгляд, смотрящий сверху вниз, ни во что новеньких наложников не ставящий. От него исходит не очень благоприятная аура, но и нет того самого величия, как от Ледяного принца, названного так всем народом. Этот больше схож со змеей, которую стоит боятся. Тэхен уверяет себя, что не боится, но настороженность не помешает. — Придворный О, я и сам мог представится, — голос подает грубый, совсем не идущий его внешности. Этот фаворит казался всего-то немного старше самого Тэхена, ему тоже может нет восемнадцати. — Ну что ж, я буду ставить вам танец, который так любит Его Величество, и я думаю, придворный О вам обо всем уже рассказал. Омега поправляет свои длинные волосы, а после заводит руки за спину, соединяя в замок, начинает медленно расхаживать из стороны в сторону. — Не зря я зовусь как талантливый фаворит. У меня имеется много способностей, я хорош во всем творчестве, как и в самих танцах. К осеннему фестивалю осталось не так много времени, чтобы учить вас идеальным телодвижениям и чувству ритма. Но вам повезло, танец этот будет не столь тяжел, для всех, кроме одного единственного, что будет иметь главную роль. Тэхен, услышав последние слова, загорается, широко распахивая глаза. Это шанс, это и есть его шанс, выделится, станцевав в главной роли. Он уверен, потянет. — Танец называется «Царь Гуань Цзи и повелитель пионов», раскрывает о большой любви между смертным и богом, которые вопреки запретам, смогли в конце быть вместе. Часть, которую вы будете танцевать, принадлежит самому богу. Этот танец требует неимоверной пластике и гармонии со звучанием гучжена. Тэхен внимательно слушает, осознавая то, как же он подходит на роль главного танцора: его пластике могли бы позавидовать, омега очень четко слышит музыку и самое главное — сам пахнет пионами, традиционным цветком империи Юань. Это ли не судьба. — Основной танец учить будут все и только когда я пойму, кто их вас достоин и наиболее талантливо наделен стать в роль самого повелителя и исполнить главный танец. Думаю, можем начать. Основным атрибутом будут веера, возьмите их у стоящих слуг, — омеги послушно исполнили, взяв себе каждый по простому белоснежному вееру. — На выступлении у вас будут совсем другие, красивые наряды, как и более красивые веера с небольшой вуалью на конце, — Хуан берет у подошедшего слуги красный веер с бордовой на его конце вуалью, не длинной, но достаточной, чтобы при одном взмахе руки она изящно, подобно порыву ветра, пронеслась перед лицом фаворита. Завораживает, а им всем еще придется танцевать с этой красотой. Тэхен уже предвкушает все великолепие их выступления на фестивале. Без разницы, какие будут номера до и после, но танец, где Ким станцует в главной роли обязательно будет превосходным. Он сам сделает его превосходным, забрав на себя все восторженные взгляды. Он, и никто иной, заставит сердца всего двора и гостей за его пределами трепетать. О Тэхене будут помнить, как о самом изящном омеге в гареме, его движения не забудут, а сверкающие изумрудные глаза прожгут в чужих сознаниях отпечаток. Увидевшие его не смогут больше сомкнуть спокойно глаз, Тэхен уж это себе обещает. Первые движения, что показывал фаворит были достаточно легки, чтобы даже не умеющие вовсе танцевать наложники справились с ними. Это плавные движения руками, начало всегда в танце медленное, спокойное, к кульминации нужно выждать терпеливо момент, проникнуться музыкой, историей. Далее в ход идут ноги, ритмично, под счет фаворита, под его топот ногами и щелчки пальцами. А двигается Ли Хуан хорошо, правильно, Тэхену кажется, они могли бы составить друг другу конкуренцию в танцах. В любви. Прикрывая глаза на долю секунды, Ким видит историю великой любви между богом и смертным королем. Видит, как все вокруг осуждают их за безнравственную любовь, разлучая навсегда в разных мирах. Тэхен чувствует это боль повелителя, как он скучает, как невыносимой кажется разлука, как бушуют в его мире грозы из-за неутолимой ненависти. Он чувствует, как его бессмертное сердце рвется на части, стоит ему лишь один раз подумать о своем любимом. Тэхен пытается его понять, установить связь, чтобы, изучив после его настоящий танец проникнуть им, заставить эту историю течь по телу вместе с кровью. Именно так он сможет добиться желаемого результата. Именно так заставит Хуана выбрать именно его для этой роли, ведь важны не только правильные движения и ритм, но и сами чувства. Суметь передать истинное настроение и бурю внутри можно лишь почувствовать, торкнувшись этой легенды. — Сам танец, который вам предстоит танцевать всего лишь фрагмент из полного танца. Всего лишь маленькая часть этой легенды, где главная кульминация, когда бог больше не в силах терпеть разлуку. — Этот танец такой длинный, — говорит Минджи, повторяя одно и тоже движение, дабы запомнить. — Да, там еще есть часть танца и самого царя, который исполняет мужчина. Но сейчас не об этом. На сегодня все, — Хуан возвращает своей веер слуге. — Можете оставить свои веера себе, если хотите репетировать вне зала для танцев. — Спасибо Вам! — На изучение всего танца нам хватит три дня, за остальные четыре ваша задача его запомнить, и, спустя неделю, я выберу того, кто будет танцевать роль богини, так как для изучения ее танца потребуется намного больше времени. Вся толпа тут же завилась бранится друг с другом о том, кто же все-таки более достоин. Минджи кричал громче всех, утверждая, что только он из всех наложников имеет танцевальное образование. Тэхен молчал, стоя рядом, улыбался. Ему было смешно наблюдать подобное представление. Пусть этот омежка даст волю своему самолюбию и самонадеянности, заставит всех вокруг поверить в это, а когда придёт время для выбора на главную роль, Минджи падёт. Падёт глупо, когда истинный обладатель искусства танца взойдет на пьедестал. Тэхен репетирует весь остальной вечер во дворе. На улице уже хорошо стемнело и вокруг освещают только факелы. В голове омеги все время играет ритм и выдуманная музыка. Тело легко выполняет все движение, только дыхание сдает. Из-за долгой репетиции сегодня Ким был слегка уставшим, отчего собственной энергии на долго не хватало. Поэтому, быстро закончив, подался в свою комнату. Проходя мимо остальных покоев наложников, которые не спали, а сидели да болтали при свечах. Тэхен услышал один занимательный для него разговор. Остановившись у двери, чтобы не было видно, оперся о стенку, медленно начав размахивать веером, словно он устал и не хватало воздуха. — А какой тогда этот император? — новичок говорил практически шепотом, словно спрашивает самый настоящий секрет. — Ох, он очень красив, высокий, с черными волосами, большими такими же черными-черными глазами, — начинает говорить наложник, пробывший в гареме еще со времени наследного принца. — У Его Величества такое мужественное тело, я видел, как он тренируется на мечах и скачет на лошади. Новички умилялись, хватаясь з свои горящие щеки, восхищались описанием императора. Такие нелепые, они его воочию не видели, а со слов совсем левого наложника уже придумывают образы великолепного императора. Тэхену так почему-то не кажется. Он уже связывался с наследником, с голубой кровью, ничем хорошим не закончилось и человек этот оказался страшнее монстров во тьме. Император этот может оказаться таким же, но только если сделать шаг первым, обезоружить, отыскать его слабость или сделать ее самим собой, можно остаться в выигрыше. — Но он очень холоден, ни на кого из своих наложников внимание не обращает, после коронации все сильно поменялось. Теперь он только с тремя фаворитами проводит время, на нас ему побоку, — с печалью в голосе говорил старший. Тэхену же все это на руку. Меньше внимания, меньше конкурентов — меньше самих проблем. — Чего здесь стоишь? — вдруг сзади раздался чужой голос, Ким обернулся в сторону, обратив внимание на стоящего старшего наложника, косо на него глядевшего. — Отдышатся пытаюсь. — Ах, это ж вы танец готовите. Видели, — сказал стоящий возле второй наложник. — Такие смешные все, думаете, сможете освоить этот легендарный танец, и император на вас обратит внимание? — Если вы так обижены на то, что Его Величество больше не заинтересован в ваших скучных персонах, мы тут не при чем, — Тэхен отходит от стенки, становясь прямо по центру, с высока смотря на двоих омег. — Молодая и новая кровь куда интереснее, чем старые игрушки. И да, я вам могу обещать, что этот танец заставит всех на фестивале замолчать, схватившись за сердца, в восторге смотреть. Наложники громко рассмеялись на заявление Тэхена, ставя его ниже себя. — Наивный какой. Единственным, кто смог заставить всех восхищаться собой во время этот танца был сам Ли Хуан, собственно, после этого он и получил титул талантливого фаворита. Тут диалог приобретает неожиданный поворот для самого Тэхена. — Он был в роли повелителя пионов, станцевав это танец лучше все предыдущих и последующих, — добавляет второй наложник, хвастаясь так, словно это он о себе. А в голове Кима складываются картинки своего самого первого и главного конкурента. Ли Хуан пусть и станцевал великолепно, получив титул, но Ким Тэхен просто обязан его превзойти. Остаться в памяти всех как единственный и неповторимый. Десяток лет упорных танцев, полный контроль собственного тела, гибкость, моментальное чувство ритма — все при нем, все его шансы на победу сильны настолько, что внутри ни доли сомнения. Тэхен обязан получить роль бога, он обязан поразить самого фаворита, чтобы тот, сделав самую главную ошибку в своей жизни — обучил его этому танцу. — Удивительно, и я не знал, что нас обучает сам исполнитель этого танца, — слегка улыбается, смакуя вкус предвкушения следующей репетиции. — Да, вам повезло видеть его в танце снова, но уж точно никто из вас не сможет достичь его уровня, — язвит, думая, что выглядит правым. Тэхен молча улыбается, смотря прямо в маленькие темные глаза, окидывает после само тело, лицо — ничего примечательного. Этот серый, неинтересный и обиженный жизнью омежка разве не видит какое божество стоит сейчас перед ним? Разве смеет, находясь с Тэхеном на одном уровне, пререкаться с ним, наивно полагая, что так остается в лучшем свете. — Посмотрим, что ты скажешь потом, — не дожидаясь слов в ответ, Тэхен уходит, все еще держа легкую улыбку на губах. Забавно было узнать про Хуана, теперь то Ким прекрасно осознает свою первую цель и первого противника, ведь этот фаворит не кажется добродушным, он уж точно так просто не позволит омеге взобраться на самую вершину. Но, сам того не зная, подтолкнет Тэхена к этому ближе.

***

За последующие несколько дней Хуан показал наложникам все движения в танце, проводя репетиции после занятий по каллиграфии и истории. Это занимало около четырех часов упорных танцев, ведь большая половина или не могла хорошо повторить элемент, или не слышала ритм музыки, что создавал музыкант на гуцине, сидя возле фаворита. Тэхен же отлично повторял движения, уже половину танца успев запомнить из-за большого количества повторений. Придворный О ни разу пока не присутствовал на репетициях, но контролировал посещаемость. Хуан сказал, что старший придёт в день отбора на главную роль. Тэхен был в предвкушении, усердно тренируясь и после занятий во дворе. Многие наложники косо поглядывали, знали, что тот стремится получить роль, соперничать не пытались, но подставлять да. Это все Минджи, который так же усердно старался. Все новенькие наложники, что сплотились, подружившись, ополчились против Тэхена, выбрав своим фаворитом Минджи. Помогали тому, поддерживали на громких словах при Хуане. Тэхена это иногда раздражало, это постоянное восхваление Минджи, даже при простых успехах. Ким часто просил закрыть рты и не отвлекать от звука музыки, на что многие практически не реагировали. Один раз они вовсе спрятали веер, из-за чего Тэхену пришлось танцевать без, заменив его на большой сердцевидный листок катальпы, что росла возле зала для танцев. Хуану это не очень понравилось, омега назвал того безответственным, но оценил изобретательность, когда Тэхен сбегал за листом, вернувшись, принялся танцевать дальше. Веер нашелся спустя день, совсем случайно, но Тэхен итак обо всем догадался. В последние дни Минджи особо злостно зыркает, чувствуя явное превосходство Кима в танцах, особенно, когда Хуан задерживает на нем взгляд надолго. Зависть бьет ключом с омеги, который в конечном итоге идет на опрометчивые поступки. До отбора на главную роль остаются считаные минуты, толпа напряженно ждет появления фаворита, дабы тот огласил свой выбор. Тэхен и не секунды не сомневается в своем выигрыше в то время, как Минджи кусает собственные губы от волнения, окруженный наложниками, что всячески его поддерживают. Бросает своим взглядом острые ножи в Кима, а тот делает вид, будто не замечает, как загорается между ними воздух. — Я смотрю, вы пришли раньше, — звонкий голос Ли Хуана заставил двух соперников обратить внимание на фаворита. — И, как мне кажется, некоторые из вас знают, на кого может пасть мой выбор. Омеги перешептываются, бросая взгляды то на Кима, то на Минджи. Последний вмиг набравшись гордости и смелости, смог пройти вперед, эти представляя свою кандидатуру. — Думаю, я достаточно старался, что получить роль бога. Вы можете удостоверится в этом, посмотрев мой танец. Хуан приподнимает одну бровь, складывая руки на груди, смотрит на омегу, что вмиг под этим взглядом сворачивается, теряя всю уверенность. — Как самонадеянно. Тэхен слегка приподымает уголки губ от вида такого Минджи. Он больше чем уверен, что эта самоуверенность и надменность выйдут тому боком, и кажется, это и есть тот самый момент. — Да и дел у меня сейчас по горло, тратить свое время на сотый просмотр вашего танца я не стану, но, — и тут все задержали дыханье. — Я уже знаю, кого выберу на главную роль. Минджи, ты был прав, — улыбается, слабо хлопая тому в знак поздравления. Сотрясающие воздух слова заставляют Тэхена подавится собственной уверенностью, широко распахнув глаза, он уже было хотел противостоять этому решению, но фаворит опередил омегу. — Но не ты один подходишь на эту роль, — Хуан перевод взгляд на ошарашенного выше сказанным Тэхена, и улыбается тому, обнадеживая. — Ты тоже старался усердно, я сразу заметил в тебе талант, с самой первой репетиции ты выполнял движения лучше всех. Плавность, гибкость, чувство музыки и полное погружение в эмоцию танца — это все тебе присуще. — Тогда кого Вы выберете? — послышался вопрос из толпы, но что фаворит ухмыльнулся, повернув голову в сторону остальных. — Я выбираю двоих. После этого все снова зашумели, не понимая этого решения и почему вдруг двоих? Разве исполнять главную роль должен не один наложник? Минджи хмурится, смотря на все так же шокированного Тэхена. Фаворит тяжело вздыхает, понимая, что никто так и не сумел понять суть его решения. — Вы все, смотрю, в замешательстве. Так вот, я поясню одну вещь, как соперничество. Оно иногда достигает предела, иногда переходит все границы разумного, а значит, тот, кто решит добиться своей цели устранит своего соперника любыми способами. Если я выберу кого-то одного, это поставит в сложное положение другого, который всячески будет мешать главному танцору выступить. Мне не нужен позор перед императором, а значит, обучать танцу я буду двоих и только перед самим выступлением решу, кто станцует танец повелителя пионов. Толпа с пониманием слушала каждое слово, делая выводы. Тэхен отчасти понимал решение Хуана и был согласен с ним. Он пусть и не считал Минджи своим главным соперником, но понимал, что, если этот омега будет выбран для главной роли, то не оставит это просто так. А значит, придётся трудится упорно до самого последнего момента, чтобы не пасть лицом в грязь перед Хуаном. Чтобы показать талантливому фавориту кто на самом деле достоин главной роли. А потом и кто достоин внимания императора, ведь главный соперник здесь для Кима далеко не Минджи. На следующий день после столь громкого вечера выбора наложника для танца повелителя пионов, на Тэхена обрушился шквал осуждающих взглядов. Придворный О решил в этот день устроить омегам выходной, показав при этом все владения дворца, выводя за пределы павильона гарема. Все это время наложники просто мечтали ознакомится с дворцом поближе, может и увидеть еще больше влиятельных лиц. Для Тэхена это был огромный шанс на будущее, он буквально столько времени ждал этот момент, чтобы хорошо все осмотреть и запомнить. Под рассказы придворного О, минуя сначала павильон небесного благословения, где проводятся все главные аудиенции, коронации и где принимаются главные решения, так называемый главный павильон. Оглядывая огромное здание дворца, окрашенное в красные и золотые оттенки, Тэхен был в восторге, это захватывало дух, трогая что-то внутри. После их повели к павильону императорского благополучия, где, собственно и были покои императора. Тэхен особенно внимательно разглядывал территорию павильона, что не был огражден стеной, как и все другие, кроме гарема, в надеже, если повезет, увидеть самого императора. Далее находились четыре павильона: талантливого, младшего, справедливого и главного фаворитов. Из рассказа придворного О у империи всегда должны иметься эти фавориты, отвечающие каждый за свое название. С талантливым наложники уже были ознакомлены, остальных двоих: младшего и главного, омеги еще не видели. А вот павильон справедливого все еще пустует. Далее идут 5 павильонов для ранговых мужей, которые так же все пустовали. Тэхен обещал себе, что будет в будущем жить определённый период в каких-то из этих павильонов. Но главной и конечной целью останется павильон феникса, то есть фрейлина, который они тут же миновали. Это место станет настоящим домом для Тэхена, у которого буквально горели глаза, стоило их подольше задержать на павильоне, далековато находившегося от толпы наложников. После проходили мимо павильона вдовствующего фрейлина, папы императора. Придворный О сказал, что после трагичной гибели прошлого императора Тэн Тэмура, его супруг отправился в монастырь в качестве траура, но должен был в скором времени вернутся. — А что именно произошло с императором Тэн Тэмуром? Мы спрашивали у некоторых наложников, но никто так и не дал нам точный ответ. — Было восстание, которое возглавил близкий друг императора Чон Тэмура. Во время него отец императора был убит неизвестным во время главной схватки Его Величества со своим другом Чон Хосоком, тогдашним великим командиром. — Император выиграл в поединке и убил предателя? — с интересом спрашивает Тэхен. — Нет, точнее император победил, но не казнил, а отправил в ссылку на границу империи. Тэхен в удивлении приподнял брови. Разве это был не глупый поступок по отношению к человеку, который воткнул тебе нож в спину и буквально убил твоего отца? Если бы только появилась возможность у Кима сейчас встретить Гёнхи, он бы без колебаний жестоко отомстил, убив своего предателя. Просто в момент прошлого, когда имел такую возможность, омега был слишком слаб и растерян чередой несчастий. Сейчас Тэхен смог воспрять духом, пусть не до конца, но уж точно, чтобы убить Гёнхи его рука бы не дрогнула. — Разве это было не рискованно оставлять такого человека в живых? — Император посчитал это решение правильным, к тому же, место, куда он отправил предателя в ссылку, горячее ада. Оттуда мало кто возвращался живым, ведь десятилетиями ведётся ожесточённая борьба с племенем тангутов за территорию. — Даровать такую жизнь это хуже смерти, император воистину мудр, приняв такое решение, — Тэхен задумчиво ответил на слова придворного О, поняв истинную суть намерений Его Величества. Далее придворный О показал наложникам павильон молитв и памяти почившим, к этому времени на улице уже знатно похолодало и небо приобрело оранжевый оттенок вечера. Знакомство с территорией дворца прошло достаточно быстро и спокойно, пусть наложники не увидели остальную часть, но о главных павильонах должны были знать. По возвращению в гарем, омеги отправились на ужин вместе с другими наложниками. И уже за столом, Тэхен стал отчетливо слышать все, о чем про него шепчутся за спиной. Весь день это раздражало иногда, слыша тихие разговоры, в них отчетливо мелькало имя Тэхена. И только сейчас, где все взгляды больше не направлены на территорию дворца, Ким слышит все. Слышит, как говорят не только новенькие, но и все другие наложники. — Как может он теперь так зазнаваться. — Просто обычная шлюха, что он здесь забыл? — Надо же, если это дойдет до придворного О, его быстро вышвырнут, такое прошлое не должно вредить репутации гарема, где все наложники тщательно отобраны. — Как ужасно, придворный О допустил такую ошибку, взяв омегу с такой репутацией в Корё. — Он просто повелся на его красивые глазки, говорят, даже принц Корё на их повелся. — Тэхен что, соблазнил самого принца?! — Они даже бурную ночь провели вместе. Голоса затихают, стоит Тэхену скинуть со стола все миски со своей едой. Слышать эту чушь омега больше не мог и злость окутала его, заставляя кипеть все внутри. Омега понимал, что единственный, кто посмел пустить эти слухи в круг всего гарема это Минджи. Уж у него появилась куча причин сделать это, но наивный омежка забыл, против кого открыл свой грязный рот. Тэхен вылетает со столовой и находит этого поганца возле небольшого сада, мирно беседующего с двумя наложниками. Омега настигает Минджи быстро, хватая того за воротник ханьфу и, заставляя подняться, всматривается в карие, полные замешательства, глаза. Минджи на долю секунды пугается, чувствуя невероятное напряжение в Киме, эту бушующую ярость в глазах и тремор руки, что держала нежно-розовый ханьфу. — Как ты посмел открыть свой вшивый рот?! Я предупреждал тебя, Минджи. — О чем ты? И пусти меня уже, — отталкивает Кима, заставляя убрать руку. Омега, словно притворяется, что не понимает, смотрит на Тэхена, поправляя мятый воротник. — Это ты пустил слухи, чертовая дрянь! — А, так ты об этом, — осознавая всю ситуацию, наложник вдруг улыбается, невиновно строя глазки. — Ли Хуан был прав, говоря, что соперничество — это жестокая штука. И вот я решил открыть всем правду, что ты… — Да как ты смеешь говорить о том, чего не знаешь на самом деле?! — Тэхен срывается на крик, привлекая внимание всех наложников, что повыходили с помещений. — Как ты смеешь врать так нагло? — убавляя голос, Тэхен понимает, что не должен вести себя, словно все слухи правдивы. Омега обязан быть сдержанным и не позволять себя выводить на бурные эмоции. Но жилки на скулах все играют, а изумрудные глаза горят темно-зеленым пламенем. Внутри все печет, словно старые шрамы вскрывают. Это чертово прошлое, когда ж уже оно от него отстанет и позволит Тэхену дышать полной грудью. А пока получается дышать только через нос, стискивая челюсти. Держать себя в руках не просто, а кто говорил, что это легко? — Врать? — удивленно хмурит брови, и со смешком в голосе добавляет: — это ты соблазнил принца Корё и пытаешься отмыть свою честь. — Никого я не соблазнял, я не имел никаких связей с принцем, — врет теперь Ким, нагло смотря в чужие карие глаза, до последнего борясь за свое имя. — Меня продали в дом кисен, мне пришлось бороться, выживать. Я был известен своими танцами, как видишь, даже здесь мой талант оценили, но я абсолютно чист. — Бред, ты просто шлюха, недостойная здесь быть. В след звучит звонкая пощечина. Тэхен больше не намерен терпеть и сдерживается, этот щенок получил по заслугам. Ким ведь обещал себе, что обязательно это миловидное личико натерпится от него пощечин. Минджи в испуге держится за горящую щеку, чувствуя, как в глазах накапливается влага. Как только он посмел ударить его и унизить вот так перед всеми. Омега сжимая от злости замахивается рукой, чтобы в ответ ударить Тэхена, но последний перехватывает ее в последний момент. Он больше никогда не позволит бить себя, уж тем более трогать свое лицо. Оно еще обязано сослужить службу для покорения императора. — Разве придворный О не говорил нам о правилах? Распускать слухи — это низко, даже для тебя. Вот ты и усвоил урок, Минджи, — тянет один уголок губ вверх, надменно смотря на наложника. Тэхен отпускает руку со всем отвращением на лице. Толпа омег не сразу замечает, как подошедший к ним придворный О наблюдал со стороны, не собираясь вмешиваться. Но никто не заметил и стоящего возле него омегу в роскошном нежно-голубом одеянии. Минджи не на шутку приходит в ярость и немедля, хватает Тэхена за распущенные волосы сзади, словно вырывая, толкает вбок. Ким на это только шипит, вырываясь, в ответ делает практически тоже самое, втягивая их обоих в драку. Омеги держат друг друг за волосы, толкают друг друга ногами и практически чуть не валятся на пол, пока придворный О все таки не вмешивается в это недоразумение. У старшего щеки горят от стыда, что пришедшему в гарем главному фавориту приходится видеть все это. — Угомонились, быстро! — придворный разнимает омег, на помощь приходят еще слуги двух наложников, оттягивая тех друг от друга. — Что вы здесь устроили?! — Он оболгал меня и распустил слухи, потому что боится проиграть! — Что ты несешь?! Придворный О, это правда! — Да замолчите уже! К нам пришел столь уважаемый человек, третий после вдовствующего фрейлина и принца омега, а вы устроили здесь не пойми что! После слов придворного все наложники обращают внимание на стоящего недалеко омегу, одетого в ханьфу из голубой парчи с белыми узорами и небесного цвета накидку, обшитую легким мехом по краях. Главный фаворит был высокого роста, с длинными коричневыми волосами, часть которых была заколота в высокий хвост большой серебряной кандзаси с маленькими голубыми сапфирами. Все наложники тут же извинились и поприветствовали фаворита, низко уклонившись. Тэхена с Минджи отпустили, последний так же поклонился, но только Ким безразлично смотрел на важную персону несколько секунд, а после присоединился ко всем остальным. Этот омега выглядел слегка устрашающе с заломленными толстыми бровями, он внушал власть куда более серьезнее, чем Хуан. И все-таки это главный фаворит, третий омега во дворце после вдовствующего фрейлина и принца Сугара. Тэхен чувствует долю стыда, что такому человеку пришлось видеть эту разборку, но и чувство довольства собой не теряется, тут же вызывая победную улыбку. Потому что Тэхен прав в своих словах. — Брось, придворный О, они всего лишь новички, не поделили, как я понимаю, роль повелителя пионов в танце? В общем-то, я пришел как раз, чтобы посмотреть на вас, — далеко не соответствующий строгой внешности, нежный и ласковый голос, заставляет унять долю легкого волнения в Тэхене. — Все же простите, Виен-хутуг, я обязательно накажу этих оболтусов. — Не стоит, — омега нежно улыбается и замечая взглядом Тэхена, слегка жмурит глаза. — Я сам разберусь с ними. Отныне, я забираю этих двоих к себе в павильон в качестве слуг на месяц, как в наказание. — Но как мы будем репетировать танец? — взволновано спрашивает Минджи. — Как и раньше, но вместо учебы вы будете прислуживать у меня, — улыбается, а Тэхену вмиг становится неприятно от этой улыбки. Внешность была обманчива, как и сам нежный голосок. Этот омега не кажется злым и надменным, как Хуан, но при этом Тэхену кажется, что главный фаворит способен принести ему трудности. — Как скажете, Виен-хутуг. — Тогда, прошу вас обоих следовать за мной. — Наши вещи… — Они вам не понадобятся, — все так же улыбаясь, фаворит перебивает Минджи, покидая территорию гарема. Тэхен не был в особом восторге от наказания, так и отбывать его еще и с Минджи было ужасной пыткой. Придя уже в сам павильон, омеги удивились такой огромной территории, которая состояла из множества разных залов, покоев для самих слуг и фаворита. Красное дерево красиво сочеталось с белоснежной вуалью, Им было интересно, чем именно должны будут занимается в качестве наказания. Минджи боялся, что эта работа будет грязной, ведь его брезгливая натура никогда таким не занималась и пугается всего этого. Тэхен волновался же совсем о другом: как бы не была работа тяжёлой, ведь ему нужны силы для танца, для победы нам Минджи и главной роли. К ним подошел омега среднего возраста, одетый в белое ханьфу для слуг, но при этом имея молочную мантию и вместо обычной косы с вплетённой лентой, полностью заколотые черные волосы серебряной шпилькой. — Это Дэй Сэцэн, мой приближенный слуга. Он расскажет вам все, покажет и научит, — представившийся омега слегка уклонил голову перед фаворитом. — Ну а теперь мне придется покинуть вас, но мы еще встретимся, — и снова эта беззаботная улыбка, что буквально заставляет все содрогаться в Тэхене. Слуга провел их к покоям слуг, подселив к еще двоим в комнату. Рассказал об обязанностях: Минджи поставил в прачечную, а Тэхена на кухню. Рассказал расписание и во сколько начинается и заканчивается их рабочий день. Далее провел по территории, показал где что находится. Для Тэхена было важно запомнить расположение покоев, кухни и библиотеки. Последняя была важным пунктом, ведь ему все еще нужно учится, узнавать что-то о дворце и ему казалось, что она будет тихим и пустым местом для тренировки танцев, ведь само помещение достаточно просторное. Первым заданием Кима было принести Виену-хутугу чай. Осмотрев кухню и свое место работы, омега внимательно наблюдал, как уже знающий слуга готовил чай для фаворита. — Смотри, любимый чай главного фаворита называется Фэн Янь, что значит жасминовый глаз феникса. Тебе обязательно нужно запомнить, как его готовить, ведь с этого момента это твоя главная обязанность — носить Виену-хутугу чаи. — Понял, — Тэхен кивает, продолжая наблюдать за действиями слуги. Омега добавляет в стопку молодые листья чайного дерева, смешивая с цветками и листьями жасмина, топчет их, выдавливая сок. Далее пересыпает в запарник, заливая все это кипятком. После через марлю процеживает в белый чайник, ставит его на поднос рядом с такой же белой чашей. — Вот, неси прямо в покои. Тэхен, взяв у слуги поднос, последовал его указаниям и направился к Виену-хутугу. Омега все же был рад, что его поставили на кухню отрабатывать, у него и больше шансов увидится с главным фаворитом. Должен ли Тэхен сблизится с ним, или стоит опасаться, пытаясь самому справляться со всем? Будет видно позднее. Подойдя к двери покоев Виена-хутуга, Тэхен постучал прежде чем ему ответили, что можно войти. Войдя в покои главного фрейлина, Тэхен словно попал в иной мир. Внешний вид павильона был схож по цветам и планировке, как и гарем, разве колоны и стены были иногда украшены золотыми узорами. Но покои Виена-хутуга значительно отличались, а это еще Ким не видел всех остальных залов. Вся комната была обвешана светлой полупрозрачной вуалью с нежными золотыми узорами. Сами покои делились на две части: основная комната, где прямо перед Тэхеном было большая круглая кровать с нежно-голубой постелью и с лева стоящим туалетными столиков, полными украшениями шкатулок. А вторая часть комнаты была отделена круглой аркой справа, где по середине на не высокой платформе стоял столик с голубым дзабутоном. За столиком сидел сам Виен-хутуг, увлеченно читая книгу о войне. — Поставь сюда, — указал на стол, и головой не поведя в сторону Кима. — Вот Ваш чай, — Тэхен поставил поднос и отошел на несколько шагов назад. — Я могу удалится? — Налей мне, — приказал омега, на что Тэхен раздраженно подняв брови, подошёл, дабы выполнить приказ. «Он что, сам не может это сделать? Я пусть и отбываю наказание, но не обязан полностью прислуживать» — пронеслось в голове Кима, а главный фаворит словно прочитал эти мысли, ответил: — Знаю, для тебя это такая низость, наверное, — омега убирает книгу в сторону, закрывая ее, кладет себе на колени. — Но ты сам виноват. — Здесь нет моей вины, Виен-хутуг. Это все Минджи, он позволил в мою сторону слишком много. Омега улыбается, принимая из рук Кима чашу с чаем, делает небольшой глоток и ставит ее на поднос, поднимая черные глаза на наложника. — Но ведь ты первым его ударил, чем спровоцировав. — Он заслужил. — Порой стоит быть сдержаннее и терпеть напасти своего противника, иначе можно вляпаться в проблему куда серьезнее. Виен поднимается, заводя руки за спину, подходит к Тэхену. Внимательно осматривает с ног до головы, примечая в своей голове важные детали. — Простите, но в данной ситуации Вы не правы. Иногда ни в коем случае нельзя терпеть, особенно когда задета честь и твое имя. — Возможно ты и был прав, если уж о чистоте твоего имени речь, — Виен отходит немного назад, присаживаясь на большую мягкую кровать по середине комнаты, сверху обвешанную прозрачной вуалью. — Ты говорил, что великолепно танцуешь. Станцуй, мне интересно, за что тебя выбрал Хуан. Тэхен принял приказ, и, словно почувствовав себя на своем месте, принялся танцевать небольшой кусочек из движений повелителя пионов. С каждым плавным движением, омега словно заставлял вокруг заиграть гуцинь, воссоздавая в голове главного фаворита саму мелодию. Комната наполнилась и легким свежим запахом пионов, от чего Виен широко распахнул глаза от удивления невероятного сходства с историей этого танца. Каждое движение наложника что-то цепляло внутри фаворита, внимательно смотрящего за танцем. Казалось Виену, что этот омега словно создан для этого танца, для этой роли. И именно тогда он понял, что обязан рассказать главный секрет этого танца. Закончив, Тэхен поклонился и с легкой отдышкой смотрел на восторженного фаворита, что тихо аплодировал наложнику. Ким был поражён такой реакцией, не думая, что сможет настолько понравится Виену-хутугу. Это согревало внутри, это давало такие великие надежды на победу над Минджи. Да что там, на победу над Хуаном, над самим смертным императором Чон Тэмуром. Ощущая сейчас себя словно тот самый повелитель, Тэхен не мог нарадоваться внутри. — Это было завораживающе. Ты словно роился, чтобы исполнять этот танец. — Большое спасибо, Виен-хутуг. — И я думаю, ты достоин, чтобы я поведал тебе одну тайну. Радость сменилась диким интересом. Тайны Тэхен любит, особенно сокровенные, особенно имеющие рычаги давление на ненавистных им персон. — Часть, которой вас обучает Хуан, не полная. Кто-то из вас, а я так понимаю это будешь ты, станцует не полный танец части, где рассказывается о горе повелителя пионов после разлуки с любимым. — Но почему Ли Хуан нас не обучит полному танцу? — Во-первых, потому что концовка в этом танце очень сложна с технической стороны, она требует невероятного владения телом, концентрации и ощущение ритма музыки изнутри. Полного погружения в историю. Тэхен хмурит брови, неужели талантливый фаворит не собирается их обучать концовке только потому, что считает, что они не справятся с ней? Минджи может и нет, но Тэхен достаточно хорошо владеет телом, ему определённо стоит попробовать попросить Хуана обучить ей. — Во-вторых, боится, что у вас получится ее станцевать. Ким тут же удивленно смотрит на Виена, не до конца понимая суть сказанного. — Знаешь ты или нет, но Хуан танцевал однажды этот танец, после чего император наградил его титулом фаворита. Но не все так просто было, — Виен поднимается с постели, медленно начиная расхаживать из стороны в сторону. — Изначально танцевать должен был другой наложник — Гото Таоши, из королевства Хэйан. Он был великолепен в танцах, ему не было равных, и при том был одним из нас, справедливым фаворитом тогда еще наследного принца Чон Тэмура. Хуан считал его своим главным соперником и просто не мог позволить впервые за долгое время станцевать танец «Царь Гуань Цзи и повелитель пионов». За неделю до выступления Таоши исчез таинственным образом, а Хуан, выучив танец, станцевал его для наследного принца и получил титул. — Как я понял, это Хуан избавился от фаворита Таоши? — Тэхена поразил рассказ Виена. Неужели этот Ли Хуан не зря показался Тэхену не хорошим человеком. Крылась в его глазах какая-то одержимость, и это настораживало, порой, стоило тому злится из-за глупости наложников в танце, эти глаза пугали. Они выглядели так, словно способны спокойно убить. Не просто так они такими казались с самого начала. С первого взгляда. — Да, это понимали все, но доказать не могли. Как и не смогли найти Таоши, ни тела, ни единого следа или упоминания где-то, — Виен опечалено хмурит брови, потирая лоб. — Он был моим другом и очень хорошим человеком. С того момента прошло четыре года, и с тех пор я на дух не переношу Хуана. Все во дворце знают, какие между нами напряженные отношения. Тэхен сожалеюще смотрит на фаворита и отчасти начинает понимать, к чему он клонит. — Таоши мог станцевать эту сложную концовку, которую в первый и последний раз исполняли двадцать лет назад. Хуан же так и не смог ее исполнить. А сейчас, глядя на твой танец, узнавая в этих движения своего друга, я словно возвращаюсь в прошлое. Я более, чем уверен, что ты сможешь ее исполнить, поразив всех. — Вы так думаете? Но как я ее исполню, кто меня обучит? — Ты сам, — Виен резко подходит к Киму, вдруг так неожиданно для наложника берет холодные руки в свои ладони. — Я предоставлю тебе книгу, где расписан и нарисован полностью весь танец. Ты сам будешь обучатся, и я уверен, что у тебя все получится. «Именно ты станешь моим рычагом давления на Хуана. Моим главным оружием. И ты обязательно сокрушишь его» — проносится в голове Виена, наблюдавшего за расползающейся на лице улыбкой Тэхена. Это выгодная сделка, для них обоих.