29. Ой-ёй (F4, Институт, начальники отделов, ОС, SCP)
24 ноября 2022 г., 15:00
Утро началось не с кофе, а с утомительного общего собрания — из тех, что вроде бы необязательны, но за пропуск мозги полоскать будут. Фойе под такой случай специально оборудовали скамейками, чтобы старые достопочтенные коллеги могли храпеть с комфортом.
Доктор Дэн отчего-то решил, что с подведением итогов года Подвал как-то отметят, однако Сокольский в привычной манере опускал его на землю пессимистичным настроем. Перед Рождеством у него всегда по-праздничному портилось настроение. Бланк на всякий случай прихватил крысу Бэтси, чтобы продемонстрировать настоящий объект, и накидал в карман побольше крекеров. Это очень раздражало доктора Мавейта — первого слэнтера среди учёных — и взывало к неподобающим животным инстинктам. Иногда он терял контроль над собой и воровал еду из холодильника, пытался заметать следы, но оставлял слишком много улик — волосню, которую ни с чем не спутать.
Исследователь О’Коннер вообще ничего не ждала и просто хотела спать, но хотя бы могла отсидеться в самом дальнем ряду для отчуждённых без научной степени — свежими выпускниками и лаборантами. Её ярости не было предела: почему-то даже енот, который проработал в Подвале всего месяц, стал старше по иерархии. Возможно, так решили по совокупности факторов, мол, объём мозга меньше, а интеллект как у человека. Походило на угрозу вытеснения ведущего вида на планете, так что к этому Мавейту нужно было присматриваться.
Или проблему следовало переформулировать: О’Коннер проиграла карьерную гонку даже еноту.
Отец вышел к ним, но держался в стороне, позволяя доктору Айо поприветствовать собравшихся и ввести в курс дела.
— Сперва мне бы хотелось представить нашего нового коллегу — доктора Мавейта из слэнтеров. Для нас большая честь, что он согласился присоединиться. Считаю, что Институт только выиграет с разнообразия подходов к исследованиям. Нам нужен свежий взгляд, чтобы и дальше опережать время!
Последовали аплодисменты. Мавейт нервно подёргивал хвостом, но сдержанно кивал — очевидно, излишнее внимание его не особо радовало. Это роднило его с учёными даже больше: всем хотелось побыстрее заползти в свою уютную нору и не высовываться до презентации работы.
Заявление руководства очень заинтересовало Сокольского: О’Коннер видела, как тот дёргал доктора Дэна за рукав и торопливо шептал, наверняка что-то вроде: «Наконец они включили мозги и перестанут заниматься одними синтами». Холдрен тоже зашевелился, хотя обычно сидел чуть ли не в углу за ширмой, чтобы не беспокоить руководство трудными вопросами о ресурсах, экологии, утилизации мусора и возрождении растительности на поверхности. Из последнего всех интересовал только кофе.
— Мы вдохновились примером доктора Мавейта и решили расширить рамки подбора персонала. Долой расизм и дискриминацию! Отныне Институт — за инклюзивность!
— Чё? — от переизбытка чувств Сокольский перешёл на русский, но все его поняли и растерянно хлопали глазами.
— Это значит, что мы будем вербовать не только белых мужчин, — с гордостью объявила доктор Ли, — а дадим шанс всем светлым умам, вне зависимости от пола и расы. Как опытный житель поверхности, я представила список перспективных кандидатов.
Пока она шуршала сложенным листом, руку поднял Лайам Бинэ и, заикаясь, уточнил:
— Мы дадим синтам те же права, что и людям?
Руководители отделов хором рассмеялись. Бинэ-старший сидел хмурый как туча и сверлил непутёвого сына суровым взглядом.
— Не говорите глупостей. Давайте ещё одушевим «Мистера Помощника», который в коридоре полы драит, — фыркнул доктор Айо.
Прокашлявшись и заткнув коллег, продолжила доктор Ли. О’Коннер невольно поёжилась под её снисходительным взглядом, устремлённым в зал.
— Предлагаю обратить пристальное внимание на доктора Берроуза — передовика в изучении гулификации и воздействия радиации.
— Бессмертие снизит риски внезапной смерти — очень удобно! Не нужно будет искать замену, — обрадовался Айо.
Даже почтенные старцы проснулись и зашептались, правда ли гуль будет разгуливать по белоснежным залам Института. На них никто не обратил внимания, а Отец словно спал стоя и не слишком-то интересовался ходом собрания.
— Узнав о новой политике руководства, к нам решил вернуться доктор Вёрджил. Оказалось, что он всегда в душе ощущал себя супермутантом, запертым в теле человека, и поэтому отважился на преображение ценой изгнания. Мы должны уважать его выбор!
Сокольский издал звук, похожий на хрюканье, и Дэн приложил его локтем в бок.
— Доктор 8… честно говоря, я не разобралась, над чем он работает. Но у него вообще нет тела, только мозг в банке, да и половая принадлежность под вопросом.
— Будем звать его «оно», чтобы не обидеть, — решил Айо и махнул рукой. — Дальше!
— Кюри — робот, которому хватило терпения довести проект в Убежище 81 до финала. Она потрясающая и говорит с милым французским акцентом.
Достопочтенные коллеги синхронно умилились, и только неугомонный младший Бинэ указал на очевидное расхождение в логике:
— Она же робот модели «Мисс Няня»!
— Фу, Лайам, ты судишь по внешности, а не внутреннему содержанию, как не стыдно? — возмутилась доктор Ли.
— Доктор Бинэ, — сурово встрял отец Лайама, — ко мне в кабинет после собрания!
— Но вы же сами только что принижали способности робота-уборщика, а это… ладно! Сэр, я всё понял.
Лайам встал и пересел на последний ряд для прокажённых, недалеко от О’Коннер, хотя даже ей стало неловко от такого соседства. Наверное, только родство с руководителем отдела Роботехники спасло его от немедленного изгнания.
— Наконец, последний, но не по значению — доктор Аркейд Геннон!
Сокольский озадаченно почесал голову; доктор Дэн пожал плечами — потерял уже логику. Доктор Айо просиял.
— О, я слышал о работе Геннона-старшего из Анклава! А чем отличился его сын?
— Он гей, — совершенно серьёзно бросила доктор Ли.
Встряла доктор Филмор, почувствовав власть хоть где-то:
— И белый мужчина прямо-таки арийской внешности.
Доктор Ли излучала невозмутимость.
— Но гей. У кого-нибудь ещё есть предложения или пожелания?
Прежде чем решение удалось хотя бы обдумать, О’Коннер вскочила с места и выпалила:
— Можно и мне прав? Я… ну… женщина! Хочу докторскую степень и побольше уважения, а то коллеги меня притесняют. Шовинисты! Ещё я каждый день рискую жизнью на работе.
То, что это аллергия на коллегу енота, О’Коннер решила не пояснять: очередную битву она могла опять не выиграть.
Доктор Ли мгновенно вспыхнула и переключила внимание в сторону, откуда дуло половой дискриминацией.
— Ой-ёй, — тихо заскулил Сокольский.
— Доктор Дэн, это правда? Безобразие!
В зале поднялся недовольный гул. Сокольский и Бланк смотрели на неё с одинаковым выражением: «И ты, Брут?» Кажется, доктор Дэн плакал по величию Подвала, спрятав лицо в ладонях.
***
Утро снова началось не с кофе, но с бодрящего скандала. Сокольский прямо-таки насел на Бланка с обвинениями: — Твоя чёртова крыса ворует мою еду! — Вот и нет! Бэтси теперь веган и не ест трупы животных! Если ищешь крысу, то вон она — пробирки снова моет. Учёный енот распушил хвост, выражая крайнюю степень обиды, и отошёл от таза с мыльной водой. — Что за расовые предрассудки? Мою я для души, вот! Лаборанта же больше нет. О’Коннер помахала им из своего угла, сцепила ладони за головой и, откинувшись, покрутилась на самом удобном офисном стуле. Во всём Подвале такого ни у кого не было. — Ладно вам, мы же команда. Доктор Дэн подцепил вилкой в контейнере короткий полосатый волос и вздохнул.
