Sunbreak

Они идут танцевать в относительной тишине. Демоны более низших чинов уступают дорогу, в то время как Сун, качая хвостом, ведет его дальше вглубь танцующих пар. Генерал поворачивается к демону тени, безмолвно протягивает Макаку ладонь, и тот позволяет демону-льву взять себя за левую руку... но сдерживает укоризненный взгляд, когда Сун, пользуясь этим, мягко толкает к себе и прижимает к груди демона-тень. Оказавшись так близко, Макак легко ловит ритм и кладет руку ему на плечо. Он чувствует, как правая рука более высокого демона обнимает его сзади и опускается прямо на талию. Что немного ниже положенного, отмечает Макак. Он борется с желанием распушить хвост. Может, Сун по меркам Гунчжу и придурок, но, будем надеяться, что он хотя бы неплохо танцует. Макак одаривает златошерстного демона бросающей вызов улыбкой: – Готовы? – спрашивает он, и уши под чарами слегка дергаются, слушая музыку. – Конечно, – смеется Сун Шунь низко, расслабленно; Макак даже чувствует, как его грудь вибрирует. Это напоминает ему о тигре. – ...а вы, генерал Люэр? Не говоря ни слова, Макак молча тянет его вперед. В глазах Суна успевает промелькнуть удивление, прежде чем лев быстро возвращает себе лидерство и начинает плавно вести черного демона в танце, сливаясь с остальными танцующими парами в зале. Оба из них замолкают, пытаясь подстроиться под движения друг друга. Может, он и придурок, но Сун неплохо танцует, признает Макак. Не считая целой вечности, проведенной в Диюе, Макак не танцевал уже добрых несколько сотен лет, – что Сун, кажется, понял, раз начал с медленных, легких движений, давая ему понять ритм. Макак способен оценить его вежливость, даже зная, что демон делает это лишь для того, чтобы набить себе цену. И всё же. Макак наслаждается танцем. Так что он даст генералу как минимум это. Сун ведет знающе, умело давая понять свои движения партнеру по танцу. Поворот, взмах, разворот... забавно, как остальные танцоры тотчас уступают их паре дорогу – самого их присутствия было достаточно, чтобы заставить всех разбежаться по краям танцевального зала... и оставить их одних на середине площадки. Когда Сун поднимает их переплетенные руки и Макак вращается на здоровой ноге, теневой демон успевает мельком взглянуть в сторону главного стола, – а точнее на демоницу в его главе. Как только он встречается взглядом с сестрой, Гунчжу поднимает в его сторону чашу, а после, скривив свои красные губы в грозно-довольной ухмылке, делает глоток своего напитка. Эта сцена заставляет Макака против воли тепло улыбнуться. Он и забыл, как хорошо это: быть дома. Несмотря на опасность, знакомый вид царства Гунчжу для него всё равно что зайти внутрь хижины с пылающим в снежную бурю костром. Это что-то привычное, что-то, где он может расслабиться, что-то с толикой опасности. Немногие здесь могут ему угрожать, и стоит лишь вздернуть Лампу Теней у бедра, как из спален вырвется настоящий бог и разнесет всех вокруг. Без вопросов. Хотя Макак вряд ли настолько беспечный родитель, что оставит своего малыша без защиты, но всё-таки... Это важная мысль. Малейшая прихоть, всего лишь маленький всплеск его магии – и Эрлан-шэнь выйдет из тени, чтобы убить всех. «Меня не должно это так веселить», – шепчет ему часть сознания. Смена темпа возвращает его обратно к Сун Шуню до того, как он оплошает и случайно споткнется. Макак спешит вновь взглянуть на льва-генерала и не упускает того, как яогуай слегка наклоняет голову влево, темно-голубые глаза блестят в свете окружающих факелов. Макак подавляет желание поднять в ответ бровь. Вот так сменить танец... Макак слеп, но лишь на один глаз. Господин бывший главный генерал определенно сделал это нарочно. ...внимания хочет, заключает Макак и решает побаловать себя легкой забавой. Он встречается взглядами с демоном и напускает на себя спокойную улыбку якобы полную интереса. – А Гунчжу не говорила, что вы так хорошо танцуете, – воркует он, чтобы начать разговор, и всё так же невозмутимо танцует. Лицо Сун Шуня озадаченно меняется. Макак лишь улыбается шире – идеальный образ счастливого партнера по танцам, а не того, кто планирует его убийство... или других, потому что Макак превосходно делает несколько дел одновременно, если вам интересно. – ...я счастливчик! От таких слов мускулы на лице льва едва заметно подергиваются и слегка сведенная бровь выдает, что он, несомненно, что-то задумал, — однако вскоре складки разглаживаются и на их место приходит вид спокойного размышления. Оборона, не полностью, но всё-таки сдвинута... впрочем, Макак и не ждал, что будет легко. – Для меня честь, что вы так думаете, генерал Люэр, – плавно отвечает Сун, кружа их на месте. Когти, прижатые к спине Макака, слегка смещаются – их концы, возможно, чуть сильнее положенного, впиваются в темно-синюю ткань его парадной одежды. – Нечасто мне доводится танцевать с живой легендой, – хвалит яогуай. Макак кокетливо поднимает бровь. Какой душка. – Ты сгораешь вопросами, – урчит тень, про себя ухмылясь, когда замечает, как Сун заостряет глаза. Отлично, лев понимает, что он хочет перейти сразу к делу. Шутки в сторону, ему предстоит много работы, и Макак не очень-то хочет тянуть. – ...но я не против. К тому же, как генералы, мы должны быть знакомы друг с другом, не так ли? – подмечает Макак, невинно поглядывая в это время на льва. Сун медленно кивает и бросает взгляд на близ проходящую пару, которая немедленно убирается: – Верное наблюдение, Шестиухий Макак. – Ну тогда, – Макак чуть ли не подмигивает, но, кажется, на вершине и так много вишни, так что вместо этого он лишь шагает навстречу и слегка-слегка прижимает грудь к напротив стоящему демону – его уши дергаются, улавливая звук учащенного биения сердца. Он поднимает голову вверх к Суну и притворно улыбается: – Спрашивай~? – гудит он и, в довесок, низко и лениво покачивается, создавая образ расслабленного, рассеянного демона, который просто счастлив наконец-то быть дома. – Как ты вернулся на землю живых? – быстро задает вопрос Сун, выдавая свой интерес. Лев тут же ловит себя на поспешности и меняет тон голоса на более собранный. – Диюй не то царство, откуда легко убежать, – замечает он. – Но оно не совершéнно, – плавно отвечает Макак, не обращая внимания на ноги, которые движутся сами собой. Он тихонько вздыхает и спокойно поднимает глаза, – как и его цари. Как и боги, – добавляет он, делая голос всё мягче, задумчивей. – Они могут украшать себя золотом, но на деле – они такие же трусы, как мы. Сун слегка откидывает голову назад и смеется. – В этом мы сходимся, чудесная тень! Подавив желание отпрянуть в сторону, Макак с легким смешком, напоминающим небольшое хихиканье, улыбается: – Чудесная тень, значит? – Про вас рассказывают много историй, – совершенно спокойно отмечает Сун Шунь, голос веселый, но в нем есть обида, скрытая где-то досада, причем настолько глубоко спрятанная, что Макак ее почти не улавливает. Но эта нотка быстро меняется, и по мере разговора лев переходит на более извиняющийся тон: – Царица – преданная сестра, она позаботилась о том, чтобы вас не забыли. Несмотря на то, что демон-лев далеко не безобиден, Макак всё равно не может сдержать свои губы от мягкой улыбки. Несмотря на лукавую попытку польстить, голос Сун Шуня звучит честно и искренне. – Рад это слышать, – начинает тень медленно, строя образ смущенного демона. Сун пристально смотрит на него, ожидает... Макак видит, как в его океано-синем глазу вертятся шестеренки, придумывая следующий ход. Лев думает, что нашел слабое место, и он собирается за него ухватиться. – Моя сестра – всё для меня. Может, мы с ней и не одной крови, но наша клятва крепка. – ...даже после смерти? – мягко задает вопрос Сун, но от такой откровенности уши Макака дёргаются. Вот оно. Колкость, жалкая попытка открыть несуществующую рану. Сун тянет за выпирающую нитку их братства, совершенно не зная, насколько оно прочно даже спустя столько лет. – Не хочу обидеть, конечно... Макак подавляет желание оскалиться. Ложь. Хотя внешне так, стоит признать, и не скажешь. Голос льва ровен, спокоен – в нем нет ничего, что могло бы позволить Макаку разглядеть его облик. Если бы Макак не знал сестру, как свои пять пальцев, он бы, возможно, поколебался. Сун отлично сыграл свои карты. Осмотрительный, не до конца верит слухам, но достаточно, чтобы посеять семена сомнения в разум Макака. Он хорош, Макак признает. Но недостаточно. – ...но она не отомстила за тебя, – замечает лев-генерал с напускной осторожностью демона, пытающегося заставить другого увидеть свет в конце туннеля, что еще больше укрепило вывод Макака. Против менее искусного манипулятора это могло бы сработать. К сожалению, Макак знает точно, что если бы у Гунчжу была хотя бы возможность, если бы она нашла хотя бы проблеск уязвимости в броне Сунь Укуна – демоница ветров без колебания бы попыталась вырвать горло мудреца своими руками. Однако... и это он знает точнее. «Она не смогла бы», – думает тень. «И не должна была». Он мрачно размышляет о том, что было бы, вернись он в реальность, которую выдумал. Что Гунчжу отбросила свою жизнь в безрассудной попытке отмщения, что ее горе было столь сильно, что она сделала то, что пытались сделать многие демоны, люди и боги... покончить с Великим Мудрецом, Равным Небу, разделив его судьбу с ним. Она бы умерла, без сомнений. Укун слишком сильный, находчивый. В конце концов, он бы ее обхитрил, обвел вокруг пальца и поборол ее, – и возможно, при должной решимости, сразил бы ее, как Макака. И так, создав будущее, где... где Ню Мо-ван и Красный Сын останутся без нее. Мысль, как яд, ощутимо отягощает желудок, от чего его начинает подташнивать. «Ню бы с ума сошел, – думает он, – настолько, что сам бы пошел вслед за Гунчжу». А значит... а значит, Красный Сын бы остался один. Макак чуть ли не вздрагивает, и лишь годы практики при царском дворе помогают ему скрыть этот ужас, который он испытывает от мыслей о том, как всё могло бы случиться. (Он никогда не простил бы Укуна. Никогда.) – Не то чтобы я просил ее, – признает Макак тихо, тише, чем он на самом деле планировал, достаточно тихо, чтобы заметить, как Сун стал смотреть на него более пристально, чувствуя слабость, которую ненароком раскрыл Шестиухий Макак. Теневой демон быстро хватился за это тяжелое ощущение в груди и подавил его, чтобы вернуть хлоднокровие голосу: – Она оплакивала меня. Похоронила меня. Это всё, о чем можно просить. – Макак замолкает. – Чтобы тебя помнили. – Здесь, в замке, для вас есть святилище, – говорит ему Сун, когда они снова начинают кружиться по бальному залу. При этом вежливая улыбка Макака померкла, – что лев, кажется, берет на вооружение в дальнейшей беседе: – Интересно, показывала ли вам его наша славная царица. Макак сглатывает. Правый глаз колет. Он приковывает взгляд на Сун Шуне, не позволяя смотреть куда-то еще, – хотя бы за тем, чтобы не видеть свои черные руки и собственный мех. Благодаря сестре он больше не сухой и пушстый, но он всё равно не хочет смотреть. Он не хочет видеть это несмываемое клеймо дольше, чем нужно. (Во всех смыслах, это кажется хуже, чем шрам над его слепым глазом.) – Мне кажется, это не самая простая тема для разговора, – осторожно замечает Макак. На сей раз засмеялся Сун Шунь. Лев отклоняется назад, разрушая гадкое напряжение: – В этом мы тоже согласны. – Голос демона сочится напускным беспокойством: – Бедняжка, сколько она потеряла. Макак так и хочет вырвать глаза у этого льва. – Ей нужно время, – выдавливает тень из себя после небольшой паузы, прекрасно осознавая, что положение у них обоих рискованное. Он не может дать Суну понять, насколько Макак не согласен со всем, что касается льва, но в то же время трудно оставаться спокойным от лживой заботы, которая так и льется из уст этого мерзкого льва. – И душевное спокойствие. За время моего отсутствия произошло много всего, – добавляет Макак с легким видом волнующегося младшего брата, дополняя образ тем, что хмурится и отрешенно смотрит в левую сторону. Макак неприкрыто поднимает голову в сторону гигантского трона. Как ожидалось, Сун глотает наживку. – Он бился достойно. – Я в этом не сомневаюсь, – Макак старательно отмахивается от упоминания Ню, как будто для него это мало что значит, и Сун, замечая это, попадается прямо в ловушку. В глазах льва вспыхивает интерес. – И всё же, при всем уважении, его победили, – недовольно хмыкая, добавляет демон теней. – Царицу всё еще греет надежда, что его можно вызволить, – бормочет Сун Шунь с ожидаемо напускным беспокойством... и всё же Макак не сомневается в том, что его заявление сбило льва с толку. В голове тени крутится множество мыслей, и он спешно решает, что же ему делать дальше. Он может вернуться к Гунчжу. Или... – Она должна снова найти себя, – бормочет Макак с фальшивой печалью и, видя, как у Сун Шуня сверкают при этом глаза, он чуть ли не вздрагивает. – Потеря нашего царя – невосполнимая утрата. Макак аккуратен со словами. Потеря, не заточение. Эта последнее замечание, которое лев, кажется, принимает к сведению. – Да, это так, – кивает Сун Шунь, и подергивание вверх его губ выдают его восторг от слов шестиухого. – И всё же, она приходит в себя, – наклонив голову, задумчиво произносит Макак. – Так что, возможно, свет надежды для нее до сих пор не утих. – Он вздыхает. – Жаль, нашего царя больше нет, но, по крайней мере, моя сестра в безопасности. Ему требуется собрать в кучу все силы, чтобы не дрогнуть, когда руки Сун Шуня притягивают его еще ближе: – Мои соболезнования. – Лев издает тихий звук. – Уверен, ваше возвращение принесло госпоже много радости, утешьтесь этим, генерал Люэр. Макак так сильно хмурится, что чуть не разрушает иллюзию. И конечно она разрушается. Однако он не может снять маску сейчас, не тогда, когда заложен фундамент: встревоженный, только вернувшийся с того света брат, что не может встать на ноги. Потерянный младший брат, переживающий за свою милую, убитую горем сестру – легкая мишень для манипуляций Сун Шуня. Или, по крайней мере, лев на это надеется. Если Макак убедит его в том, что он не будет мешать его попыткам ухаживать за Гунчжу, то удастся отвлечь льва от своей главной игры. Бывший главный генерал воздержится от решительных действий, чтобы добиться расположения Макака, – как, пусть и названный, брат их царицы, он имеет наибольшее влияние на демона ветра. Не принять ни единой попытки лишить полномочий демона, которого на его же глазах сделали новым действующим генералом, говорит о многом. – Уверен, со своей стороны вы сделали всё, что могли, – легко начинает Макак и стискивает зубы, когда Сун вновь разворачивает их обоих. То, что должно быть легким, грациозным движением, заставляет ногу Макака заныть, и только столетия, проведенные в более страшных страданиях, не дают ему согнуться от внезапной, пронзительной, как молния, боли. Сун Шунь же ничего не замечает, и Макак благодарит за это все свои счастливые звезды. – ...однако, если уж говорить прямо, чтобы вернуть царству былую славу, предстоит сделать еще много вещей, – аккуратно продолжает тень. – Царя больше нет, его трон пуст, – добавляет он, упуская тот факт, что на месте владыки сидит некий демон ветра, и делает особый акцент на последнее слово. Если судить по расчетливому глазу Сун Шуня, он правильно расставил ловушку. – Это должно измениться, – подчеркивает еще жестче Макак. Сердцебиение льва учащается, триумф демона после слов тени ясен как день. Макак изо всех сил старательно держит самодовольство в руках. Он надеется, это не сильно отражается у него на лице. Попался. – Полагаю, мы можем прийти к соглашению, – говорит Сун, чей голос так и напоминает мурлыканье. Макак слегка наклоняет голову и мягко ухмылается льву: – Надеюсь, это будет занятно, – урчит он и покачивает черным хвостом, нахально задевая им левую ногу Сун Шуня, от чего тот лишь слегка запинается посреди шага. – Ха! – улыбка Сун Шуня больше состоит из зубов, чем из губ. – О, я постараюсь, – урчит он. – Чудное заявление, – приглушенно рокочет Макак и смотрит направо, когда замечает кое-что интересное – генерал Вэй на танцевальной площадке. Он в паре с тем, кого Макак не может узнать, и он почти с восхищением смотрит на обоих партнеров с плохо скрываемым любопытством. Не то, чтобы это было чем-то из ряда вон выходящим, – многие члены двора наблюдают за парой, – но демон тени сразу решает зацепиться за это. В мыслях Макак тотчас промелькивает пара идей. Его взгляд возвращается к лицу Суна, заставляя генерала замедлиться, выражение лица изменяется и смягчается. Их танец приостанавливается. Взгляд Макака замирает на нем, глаза тени полуприкрыты и уши под чарами дергаются, когда он понимает, как близко Вэй к ним стоит. В то же время Макак мягко улыбается льву и наклоняет голову, приподнимаясь к нему на носочках, чтобы сравняться с Сун Шунем. Забавно, как сердцебиение демона вдруг учащается. От этого губы Макака растягиваются еще шире, и ему всё труднее сдержать милую, озорную улыбку. – Жду не дождусь, – воркует Макак, еще больше прикрывая глаза, когда Сун, по-видимому, совсем очарованный, наклоняется ближе Почти... Уши дергаются. Макак отстраняется и с весельем наблюдает за тем, как восторженное выражение лица льва меняется на более чем озадаченное. Тень подмигивает генералу и мягко шепчет: – ...но до тех пор я думаю, мне лучше найти побольше друзей. Сейчас. Одним движением Макак вырывается из рук генерала, хвост и шарф кружатся вокруг него, прежде чем он приземляется в объятия Вэя, который только и успевает, что крякнуть и прижаться к нему, а Макак, в свою очередь, подталкивает партнера рыси к Сун Шуню и проскальзывает к рукам генерала, чувствуя себя как дома в объятиях изумленного демона. Макак успевает мельком взглянуть в темно-синие глаза льва, прежде чем толпа танцующих тел встает у него на пути. Разобравшись с бывшим главным генералом, Макак поворачивает голову, чтобы уделить всё внимание своему новому партнеру по танцам. – Привет, – мурчит он. Вэй смотрит на него так, будто хочет оказаться где угодно, но только не здесь. – З-здравствуйте, генерал, – мямлит он. Макак замечает, как он смотрит туда, где Сун Шунь только-только исчез среди танцующих пар, и тени приходится сдержать ухмылку. Кажется, рысь тоже уловил гнев того генерала, и ему это вовсе не нужно. Демоны – ревнивые, собственнические существа. Пусть он наверняка держит некоторую злось на Макака, Сун Шунь без сомнений сейчас представляет, как выдергивает крошечную голову Вэя из плеч за то, что тот только посмел привлечь к себе интерес шестиухой макаки. И это именно то, чего хочет Макак, – потому что они были друг с другом слишком приветливые, эти генералы. Единый фронт против своей же царицы? О, как глупо. Нет, так не пойдет. Не когда Макак рядом. Когда он закончит, его сестре не нужно будет обременять этим свою голову. Ее генералы будут слишком заняты разборками между друг другом, чтобы объединиться против своей же царицы. Макак наклоняет голову в сторону и смотрит на демона-рысь: – Я поведу, хм? Вэй издает испуганный, жалостный звук. Тень подавляет смешок – сколько всего навалилось на запуганного генерал! О, просто прекрасно. До того, как бедный демон успевает ответить, Макак заводит левую руку за спину рыси и начинает вести, таща за собой несчастную душу, которую выбрали в качестве новой игрушки. Мило. Макак разорвет его на куски, не используя ни единого когтя. Он не уверен, что здесь еще можно сделать. Может, Гунчжу была права и единственная опасность Вэя лишь в том, что он связан с Суном. Он кружит рысь в руках и ухмыляется, когда Вэй то открывает, то закрывает свой рот, – его бедный крошечный мозг, без сомнений, пытается решить, что сказать. – Я слышал пару-тройку вещей о тебе, – непринужденно начинает Макак, напевая, чтобы отвлечь себя от того, как ноет нога. Ему бы присесть ненадолго, он чувствует... но не сейчас. – Наша царица сказала, что, даже будучи столь молодым новобранцем, вы вполне можете стать генералам, – добавляет тень с лестью. Наконец Вэй берет себя в руки: – Н-ну... царица меня перехваливает, – говорит он зажато и смотрит на трон. Макак вновь кружит их в танце, заставляя демона обратить всё внимание на себя вместо Гунчжу... или Суна, что, Макак чувствует, так и ищет их среди танцующих пар. – Моя сестра редко когда приукрашивает, так что надеюсь вы оправдаете ее ожидания, – не раздумывая отвечает Макак. – И у меня появилось множество новых обязанностей, которые я должен выполнить, согласно указу нашей царицы... например, убедиться, что ее генералы всё так же ей преданны и боятся ее, как в мое время, – невинно продолжает Макак, хмыкая от вида того, как уши Вэя дрожат в неприкрытой, бессовестной неуверенности. – Я-я понимаю... – Так что думаешь? – нетерпеливо обрывает Макак так, будто говорит о погоде, и улыбка смягчается, когда музыка становится более... плавной – эту мелодию раньше играли в старые добрые дни правления Ню. Должно быть, Гунчжу приказала сыграть, не иначе. – Думаю, наша царица не разочаруется. Макак невинно улыбается: – Это решать не царице, – говорит он с вежливой, но слегка чересчур зубастой улыбкой. Лицо Вэя сменяется: – Прошу прощения, генерал Люэр, – тут же извиняется он. Макак поджимает губы. ...скука. Макак смотрит налево, затем направо. И изо всех сил пытается не рассиять, когда находит поблизости новую цель. Он оглядывается на Вэя и ухмыляется, когда замечает, как на его обеспокоенном выражении лица появляется легкая нотка тревоги. – Не против, если я сменю пару? – спрашивает непринужденно Макак. – Оу, я... – заикается Вэя, что еще больше заставляет Макака убедиться в сделанных выводах. Зануда, что с него взять... к тому же, у Шестиухого Макака на примете еще одна цель, – так зачем тогда мешкать? – Приму это как «нет», – прерывает Макак с дерзкой ухмылкой, – с нетерпением жду новой беседы, генерал Вэй~! Вэн и его пара совсем близко к ним. Последний генерал в списке Макака – только руку протяни. То, что нужно. И с этим Макак проделывает тот же трюк: извернувшись, он плавно поворачивает партнершу козла и, пользуясь их удивлением, ловко затаскивает ее в объятия Вэя. Он падает в руки Вэя и ухмыляется, когда козел лишь разражается заливистым смехом и тут же пускается в пляс. «Оу, – понимает Макак. – А он забавный». Он поднимает голову вверх, чтобы взглянуть на высокого демона, и ухмыляется, бормоча достаточно громко, чтобы тот услышал его: – Здравствуйте, генерал Вэн. Вэн уважительно кивает в ответ: – И вы здравствуйте, Шестиухий Макак, – приветливо отвечает козел, а затем, на мгновение задержав глаза на Макаке, переводит взгляд вправо. Макак незаметно повторяет за ним. Золотой цвет. Сун и другой демон танцуют неподалеку от них. Сейчас он не смотрит на них, но Макак успевает заметить быстрый поворот головы. От этого он едва ухмыляется. «Чудно». – Прошу вас, просто Люэр, генерал Вэн, – с добротой, если не с дерзостью, говорит он – точно так, чтобы остальные услышали. От таких слов учащается не одно сердцебиение и Макак почти слышит, как пульсирует надувшаяся вена Сун Шуня. Становится еще веселее, когда Вэн бросает взгляд на проходящего мимо льва и одаривает его вежливой полуулыбкой, в которой губы заметно теряются на фоне клыков. А когда он притягивает Макака ближе к себе, – что ж, шестиухий не останавливает его, драматично наклоняясь и позволяя козлу кружить их обоих. А уж когда Макак добавляет легкий восторженный смешок, чтобы еще больше раззадорить Сун Шуня, – что ж, Вэна это, кажется, забавляет больше, чем что-либо еще. Отлично. Отлично! А Вэн, кажется, знает какую игру затеял Макак. Забавно. – Так весело дразнить его, правда? – беззаботно отзывается Вэй, всё больше располагая к себе тень. Макак поднимает бровь: – Не будешь подлизываться? – говорит он, даже не думая ходить вокруг темы. Это не слепое эго Сун Шуня или невзрачная покладистость Вэя. Яогуай-козел фыркает. – К вам-то? – смеется Вэн, качая головой и глядя в ту сторону, где Гунчжу восседает на троне и наблюдает за всем словно ястреб... или как кошка за мышью, полагает Макак. Его сестра всегда обладала этой расчетливостью, которая в молодости подбивала уверенностью у большинства ухажеров и заставляла противников дважды подумать – и правильно делали, ведь несмотря на то, каким демоном стала сестра, она была такой далеко не всегда. – Вряд ли. Я, господин, хорошо себя знаю. Я знаю, когда меня превосходят... а вы, Шестиухий Макак... Вэн делает небольшую заминку и наклоняет его, пользуясь случаем. –...далеко вне моей лиги, – заканчивает демон с шепотом. Макака следует движениям демон с одобрительным урчанием, когда он театрально опускается вниз и лицо Вэя оказывается прямо над ним, почти что нос к носу... и всё же, невзирая на близость, в глазах генерала нет ничего кроме чувства вежливой отстраненности. Он знает, что за этим ничего не последует, и проявляет учтивость – и это единственная причина, по которой Макак вообще позволяет козлу делать это. Тень в ответ слегка приподнимает бровь. Почти против воли его улыбка становится шире: – Очаровательно, – бормочет он. Вен хмыкает, медленно поднимает Макака. Рука, обхватившая талию тени, крепко и уверенно поднимает его, возвращая на ноги. Больная нога лишь слегка подрагивает под Макаком, – она не сгибается, и это главное. – Я просто и так знаю, – Вэнь пожимает плечами и делает шаг назад, Макак следует за ним и их ноги быстро возвращаются к танцу, который ведет рогатый демон, – и мне нравится видеть Суна таким. Нашему генералу нравится думать, что ему предназначено взять руку царицы, – небрежно замечает козлиный яогуай. Макак вздрагивает. Предназначено? Без понятия, чем это слово его так зацепило, но Макак быстро переключает внимание с танца на то, что сказал генерал. Желание Суна не удивительно, но бесстрастие Вэня поразительно. Макак удивлен, как Гунчжу вообще нашла в нем угрозу. Может он был ей, думает тень... по крайней мере, до тех пор, пока генерал не понял, кто именно вернулся из мертвых. Макак знает, что он далеко не Ню, но, кажется, его возвращение заставило козла пересмотреть свои взгляды и попытки на трон. Мудрый выбор, бесспорно. – А веры у вас, кажется, нет, – спокойно отмечает Макак. – Чушь, – бурчит Вэн, слегка сведя брови, как если бы он подумал о чем-то дурном. – Мне просто не нравится придавать много значения таким эфемерным вещам. – На сей раз он хмурится, даже несколько раздраженно. – Таким ненадежным, – говорит генерал с отвращением. – Предназначение – это лишь слово, которое придумали боги, чтобы заставить нас следовать их воле. Макак ухмыляется и старается не замечать внезапного зуда, возникщего с боку его головы: – Идешь своим путем, значит, хм? – с легким одобрением отвечает Макак. – Так и есть, своим путем, Люэр, – говорит Вэн, задрав голову, глаза озорно сверкают. – Никаких глупостей вроде судьбы... Макак спотыкается. Вэн вовремя успевает его подхватить и удержать на ногах, прежде чем ситуация привлечет к себе много внимания. Макак впивается когтями в доспехи козла и с трудом подавляет желание скривиться от мучительной боли, как будто по голове кто-то сильно огрел его молотом. Он борется с желанием поднять руку вверх... до тех пор, пока голова снова не начинает пульсировать – и тут он уже ничего не пытается сделать. Не обращая внимания на далекое бормотание Вэна, который говорит его имя, Макака корчится и хватается за голову. Тень впивается когтями в свой скальп и старается не закричать от ужасного зуда, который возникает под кожей, словно разряд, до которого он не может добраться. Это сводит с ума. Раздражает. Где?.. ...откуда это?.. – ...Люэр? – Голос Вэна медленно пробивается сквозь глухую вуаль. Макак моргает один раз, второй, заставляет свой взгляд наконец проясниться. Другой демон смотрит на него вниз с беспокойством, брови нахмурены... его рука крепко держит Макака, не давая тому постыдно рухнуть на пол. – Люэр, с вами всё хорошо? Макак видит всё это... и с трудом справляется с нахлынувшим чувством стыда, от которого его щеки пылают. Он осторожно кивает и, подняв голову, проводит пальцами по бокам головы... тщетно пытаясь унять нарастающий зуд. Ничего не выходит. – Я в порядке, – говорит он несколько мгновений спустя, молча пытаясь собраться. Он поднимает взгляд на козла и, извиняясь, улыбается. У него не хватает сил, чтобы взглянуть яогуаю в глаза. – Прошу прощения, похоже, голова разболелась, – признается Макак. Вэн сводит брови: – Какая напасть, – бормочет козел и оглядывается. – С вами все будет в порядке? – спрашивает он. – Да, но, кажется, мне нужно идти, – признает он сквозь зубы, остатки смущения от его неудачи всё еще его угнетают. – Хочу побыть рядом с сестрой, – говорит тень, наполовину уйдя в свои мысли. Он со всех сил впивается когтями в свой скальп и борется с желанием зарычать, так как зуд всё не хочет заканчиваться. Только тот факт, что он находится на людях, не дает ему почесаться. Макак смотрит на Вэна: – Это был чудный танец, спасибо, – вежливо говорит он. Вэн кивает в ответ и ведет его в сторону от танцующих пар. – Конечно, Люэр. . . . Макак возвращается обратно за стол к сидящей с ухмылкой Гунчжу. К этому времени зуд стал терпимее, что поднимает настроение тени. Прежде чем сесть, он накладывает на них чары уединения. Устроившись в кресле, он наклоняет голову к ухмыляющейся чему-то сестре и тихонько урчит: – Ну? – чуть ли не воркует Макак, улыбаясь, когда та закатывает глаза. Макак наклоняется ближе, помахивая хвостом, как довольнейший кот, и щебечет: – Развлекаетесь, о великая царица? Гунчжу фыркает вместо того, чтобы сразу ответить. Она драматично смотрит на танцующих в зале, никуда не спеша. – Менее кровопролитно, чем я ожидала, – рокочет она, пристально смотря на толпу, затем глядит на Макака с немым недовольством, как огорченный учитель. – ...довольно грустно, Михоу. Я думала, здесь будет хотя бы одна поножовщина, – фыркает Гунчжу. Макак откидывается обратно на кресло и подцепляет клубнику c одной из тарелок. Быстро проглотив ягоду, он говорит: – О, это только цветочки, – убеждает Макак и смотрит на когти. Его глаза тут же скользят ниже, к Лампе, закрепленной у него на ремне. Она мягко мерцает, в легком пульсирующем свете свечи отражается цвет нежной лаванды. Взгляд Макака почему-то задерживается на синеньких завитушках, плавно ползущих по стеклу. Хмыкнув, он поднимает глаза на сестру, улыбаясь: – К концу ночи я заставлю их перегрызть друг другу глотки, дорогая. Его сестра поднимает бровь и легко улыбается. – Не сомневаюсь, – быстро, без всяких сомнений отвечает Гунчжу. Макак в этом хорош. Выводить людей из себя? Его личный навык. – Жду не дождусь, какой спектакль ты хочешь устроить. Макак театрально ахает, хватаясь за грудь: – Сестра, – начинает он с наигранным возмущением, наслаждаясь тем, как забавно вспыхивают ее глаза при виде этой привычной картины, – ты меня огорчаешь! Я не настолько ужасен, – хнычет он, взмахнув хвостом на Гунчжу. Она ловит его хвост двумя пальцами. Макак удивленно таращится на нее, а демонесса тут же отпускает его и бросает на воина напыщенный взгляд, словно беря его на слабо, ожидая, что тот начнет ныть или жаловаться – драматично пыхтеть и вздыхать, как в детстве, после чего они неизбежно поцапаются, как две разъяренные кошки. Однако, понимая, что они оба на публике, Макак достаточно мудр, чтобы просто скрестить руки и задрать подбородок. – ...уверен, что могу написать пьесу получше, – фыркает он под конец. Гунчжу выразительно, не по-девичьи прыскает: – Не сомненно, великая битва Маленького Мудреца против ванны очень вдохновляет... – отвечает она, улыбаясь в ответ на ошеломленную реакцию брата, ведь – как она смеет! – Сяотянь ведет себя просто замечательно, гораздо лучше, чем раньше! – Но не забывай: я тоже не могу позволить себе потерять их, – мягко напоминает Гунчжу, бросая взгляд на зал. – Просто держи их подальше друг от друга, – спокойно предупреждает она. Макака усмехается: – Я уверен, что смогу найти им замену... ай! – вскрикивает он, когда она щиплет его за кончик хвоста. Он смотрит на нее полурассерженным взглядом, а она на него – спокойными, если не сказать сдержанными глазами. – Соберись, братец, – полупредупреждает она. – Мы просто должны выиграть время. После ее слов градус веселья сбивается, Макак вздыхает. Он тянется ко столу, на сей раз берет дольку манго и кусает, держа ее между когтями. – Не знаю, чего ты волнуешься, – ворчит он, – они наверняка отойдут, поджав хвост, когда Ню вернется, – отмечает Макак, мысленно представляя себе именно этот сценарий. – Да, – едва улыбается на это Гунчжу такой настоящей, любящей и предающейся воспоминаниям улыбкой, – подожмут, – бормочет она. – Гмм, – кивает в ответ Макак, ставя локти на стол. Он старается не чесаться от раздражения. Гунчжу, конечно же, замечает: – Устал? – спрашивает она с полузакрытыми глазами, рассматривая его в попытках что-то узнать. Макак лениво помахивает хвостом. – Не сильно, – отрезает он. – А нога? – Безусловно, – пошикивает Макак, не желая признавать свою боль. Он смотрит в пол. – Думаю, хватит с меня танцев сегодня, – ворчит он. – Жаль, – гудит Гунчжу. – Тебе было весело. Макак вздыхает: – Всё хорошее когда-то кончается, дорогая. – Только если позволишь, – отвечает Гунчжу, и Макак может лишь наблюдать, как она тянется к середине стола и выдергивает манго из чаши фруктов, после чего кладя ему на тарелку. – Ешь. Ты слишком тощь, братец, – говорит она, не давая ему ни малейшей возможности возразить. Макак смотрит на манго, но не чувствует особого голода. Гунчжу издает низкий, резкий звук. От этого он закатывает глаза. – Хватит совать еду мне в лицо, – протестует в пол силы Макак и берет манго. Он проводит когтем по поверхности. Оно идеально созревшее... может, не такое насыщенное, как на горе Цветов и Плодов, но тем не менее вкусное. – Я набрал вес, – защищается он. – И как же? – Неделю назад я был только кожа да кости. – Макак щипает себя за шкуру. – Это что-то да значит. Гунчжу молча смотрит на него через полуприкрытые веки: – ...Тебя бы ударить за это, – через мгновение спокойно размышляет она. Макака хмыкает. То, что сестра его так и не стукнула, уже говорит о том, как она его любит. Конечно, они находятся на людях, так что Макак знает, что она все равно бы не стала, но в крайнем случае он ожидал небольшого пинка под столом... Его уши дергаются. Макак замирает, услышав нечто отличное от того, что было раньше, – нечто, что высасывает всё его хорошее настроение и заменяет его чувством тревоги. Он выпрямляется, хмурится, уши дико дергаются, и она силится определить, что это. Тудум. Тудум. Шаги. Громкие. Мощные, как слабое землетрясение. Для других – тишина, но он слышит их даже на таком расстоянии. Уши Макака дергаются и дрожат, он цепляется за этот звук против собственной воли. Он слышит, как Гунчжу говорит ему что-то, но его разум пропускает звук ее голоса, как посторонние звуки, и полностью сосредотачивается на постоянном, нарастающем темпе, который он никак не может уловить. «Почему так знакомо?» Он хочет понять, что это значит. Потому что по какой-то причине его сердце пропускает удар и он чувствует... – ...что-то слышишь? – проникает голос Гунчжу сквозь вуаль. – Что-нибудь интересное? – Молчание. А затем нерешительно: – ...Михоу? Тудум. Тудум. Дыхание. Этот гулкий, ровный ритм, скрежет когтей по песку... Макак знает, что это за звук. Сердце спускает в пятки, когда он слышит протяжный вой, отдающийся эхом вдали, и в тронном зале становится тихо.