Молот ведьмачек

Когда Клиолин вернулся в Дын Марв, Котам пришлось вспомнить, что такое совесть. Конечно, не всем, но детям досталось порядочно. Эльф-ведьмак был блюстителем старых порядков, страшным скрягой и моралистом. Он ушел из Школы Кота после первого поколения, которое заточило его наставления в склепе материалистичных желаний. Забросив медальон в сундук, Клиолин занялся образованием, но вернулся в Школу, сдвинув с места каменные плиты кровожадности ведьмаков, с намерением исправить чародейские ошибки. Сейчас он стоял между двух распластавшихся на земле котят, несколько секунд назад сражавшихся тиграми. — Я так понимаю, вы мои ученики. - Его голос был беззаботен и немного кокетлив. - Приятно познакомиться. Похоже, работы предстоит много. — Извините, - невнятно ответила девочка, потирая ушибленный бок. Эльфская музыкальность не подвела Клиолина, перед глазами возникли тысячи образов прошлого. Её голос был похож на свист северного ветерка, на шелест листвы, на шуршание крыльев стрекоз. Так говорили юные дриады, речи которых сливались со звуками Брокилона. Клиолин взглянул на Бран и удивился. Перед ним была девочка, совсем не похожая на дриаду. Черты ее лица были настолько непримечательными, что описать их достаточно сложно. Казалось, если отвернуться от Бран, то можно забыть не только как она выглядит, но и о её присутствии. Подобные лица любят секретные службы. — Драки среди учеников запрещены. Вы будете наказаны, а сейчас - в школу, - Его посерьезневший тон не мог скрыть грустных глаз. Этот голос исчезнет навсегда невыносимо скоро. Клиолин решил, что лучшим способом заставить учеников переосмыслить поведение ведьмаков - это заставить их много думать. Для этого он выбрал весьма изощренный способ. Каждую неделю эльф устраивал занятия, которые сам называл "уроками познания". Обычно он давал читать занудные тексты об этике, политической философии или истории. В общем все, что сам узнал из Оксенфуртской академии. Делал он так из соображения, что познание приведет к осознанию и принятию, что он сможет выстроить в головах учеников собственную картину мира. Однако не всё бывает так гладко. — Я присяду, - худая девушка приземлилась рядом, кружка темного пива в ее руке опасно покачнулась, часть густой пены каплями растеклась по столу. Показательная неаккуратность. Да и откуда она взяла пиво? В любом случае, Бран еще маленькая для алкоголя. — Ты ученица Клиолина? Как тебя зовут? — Меня не зовут, я сама прихожу. Это поселение было покинуто людьми несколько лет назад, а что заброшено, то ничье, значит, ведьмачье. Иногда Коты оставались здесь на несколько недель, обустраивали тайники, ловушки. Так это место превратилось в убежище. — Не вжимайся в скамейку, Клиолин рассказывал о тебе, - Девушка устало облокотилась о стол. Бран не доверяла ей. — Значит хорошо запомнил. Старательно не обращая внимания на незваную спутницу, она продолжила работать иглой. Сегодня на поединках Киана рассекла ей рубашку. Зараза! — Признаться, если бы не знала, что ты любишь тут сидеть, я бы вряд ли тебя нашла, - Девушка будто специально не замечала, что Бран стала похожа на ежика, - Даже твой запах разобрать сложно. Он... землистый какой-то... Или это просто земля с рубашки? — Что тебе нужно? - Бран не чувствовала прямой угрозы, девушка говорила с ней, как с обычным ребенком, но Клиолин не любил, когда его ученики говорили с другими ведьмаками, - Я не хочу пришить палец к рубашке, не отвлекай меня. В ответ девушка рассмеялась. Её смех походил на эльфский. — Хочу узнать, что ты думаешь обо мне. Брангвен удивилась и впервые посмотрела на собеседницу. На нее, округлив огромные ядовитые глаза, уставилась сирена. Для ребенка они казались настолько огромными и сияющими, что Бран на чуточку ослепла. Игла зависла в воздухе. И продолжила свою работу. — Не знаю. - Бран старательно всматривалась в получившийся шов, - Странные у тебя вопросы. Она всегда хотела красивые глаза. — Мой отец был крупным помещиком, увидел в открытом море сирену, влюбился, плавал после этого на корабле каждый день, чтобы увидеть её. Сирене он пришелся по нраву, и она была готова жить ради него в аквариуме, да только плавники не раздвинешь, и уговорил папаша ее наколдовать ноги у морской ведьмы. Так появилась я, но задержалась ненадолго. Папаша решил, что ему недостаточно экзотических зверей. Привёл сначала эльфийку, затем - зерриканку. Мать не вынесла оскорбления, захотела вернуться в море, но было уже поздно, и тогда она утопилась. Иронично. - Бран услышала усмешку. - Я стала обузой, напоминанием о бывшей жене и сопернице. От меня стремились избавиться, но я ушла раньше, чем доросла до возраста, когда даже самый подлый отец способен выдать дочь замуж. Тогда в окрестностях появилось два ведьмака. Я слышала об их независимости и вечной молодости. Они были выше склок, политики, страха и даже мифов о них самих. И захотела стать такой же. Я молила ведьмаков забрать меня собой, и они согласились. — Увлекательная история, но я не просила её рассказывать. — За столом и с кружкой пива всегда хочется рассказывать увлекательные истории. А сколько их накопилось у каждого в этой корчме? - Девушка обернулась, чтобы показать, как много здесь ведьмаков, но никого не увидела. Поспешно повернулась обратно. - Хорошо, в Караване. В конце концов, я была бы рада поделиться своим опытом с подрастающим поколением, как делились им со мной. Мы же братство и сестринство в одном флаконе. Мечи наши выкованы из одной стали, мы делим один мир и один яд в себя вливаем. Мы плоть от плоти, кровь от крови друг друга. — Даже если это и так, я выполнила твою просьбу, посмотрела на тебя. — Ты выполнила мое желание! Всего лишь одна маленькая прихоть. А просьба моя состоит в том, чтобы ты назвала свое имя. Бран замялась. Ей показалось, что девушка открыта с ней. Девочке не хватало старшего товарища, сестры, родителя. Клиолин не мог постоянно играть роль наставника, однако дети нуждались в его поддержке гораздо чаще, чем он мог ее оказать. — Bra’ahngwenn. Каждый в Школе Кота знал Старшую Речь, потому что здесь воспитывалось много эльфской крови. Однако представление на языке Народа Ольх было формальным, а не дружественным. Бран сохранила дистанцию. — Хорошо, Bra’ahngwenn. Меня зовут Sheaganhe. Дверь в корчму открылась, на соседний стол полетела огромная накидка, пропахшая костром и какими-то алхимическими веществами, и к девушкам, гремя пожитками, подошел высокий темно-рыжий мужчина с аккуратно подстриженной бородой. Сирена не показала неприятия, однако внезапно стала молчаливой. — Как хорошо, что я вас тут встретил, - он сверкнул желтыми глазами, густо подведенными черным, поставил на стол большой кожаный мешок, - По дороге никого, а зима-то уже близко. — Ярило, что это? - Sheaganhe определенно знала этого ведьмака, но Брангвен опасливо покосилась на него, отодвинулась к окну. — Приятно было познакомиться, но мне пора, - Она схватила рубашку и встала с намерением вылезть через открытую створку, но только вечерняя прохлада коснулась ее лица, как голос сирены приковал ее к месту, как моряка в открытом море. — Bra’ahngwenn, останься, пожалуйста. У меня для тебя новость, - Sheaganhe даже не посмотрела на Бран, будто почувствовала ее страх. — О, не бойтесь! - Ярило заметил движение Бран. - Это мой новый товар, а вам нужно оценить его. Это ненадолго...Скорее всего. Он открыл мешок, и оттуда вывалился клуб белой пыли. — Фисштех? - Бран закашлялась. Она никогда не видела его в живую, но предположила наиболее очевидное. — Конечно, нет, - Ярило улыбнулся, обнажив резцы, и залез рукой внутрь поклажи, - Это всего лишь косметика. Ты когда-нибудь пользовалась ей? — Нет. Бран присмотрелась к раскрытому мешку. Он был доверху набит разноцветными флаконами, деревянными баночками, склянками и всевозможными кистями. — Прекрасно! Тогда смотри внимательно, - Ярило достал несколько маленьких берестяных тар и фиолок, - Это пудра, ее делают обычно из белой глины, рисовой муки, свинца или мышьяка. Видишь, как моя рука покрылась белым слоем? Так любая дама может избавиться не только от оспинок и веснушек, но и от муженька с помощью правильно подставленной щечки. Блестящие белила делают из слюды и наносят на выпуклые части лица для высветления и добавления зрительного объема, - Ярило открывал одну баночку за другой, - Далее краски для век и губ, их делают разными способами: в Зеррикании для получения красного и фиолетового цвета размельчают жуков, эльфы же добывают красный - из киновари, желтый - из куркумы, зеленый - из селадонита или малахита. Некоторые дамы любят придавать сверкание глазам, поэтому покупают измельченное сусальное золото. Дорогое, но незабываемое удовольствие. У богатых господ пользуются популярностью виды косметики с афродозиаками, чтобы скорее получить расположение какой-нибудь робкой девицы. Ярило мазал на запястье Бран порошки разного цвета, сирена сидела рядом скрестив руки. — Это карандаш для подводки глаз. Его делают из смесей сурьмы, тенорита, охры, жженого миндаля, золы, хризоколлы. Вариантов много. Бран взяла в руку кисть, осмотрела ворс. Белка. — А зачем нужна косметика? — Её используют для разных целей. Кто-то как гримм, кто-то для соблазнения, кто-то для мести...Однако, большинство моих клиентов сходятся на том, что это прекрасный способ медитации. Процесс нанесения пигментов успокаивает, помогает сосредоточиться перед важным мероприятием и придать уверенности. — Разве не для мужчин? Было бы странно, если бы средства, которые в первую очередь делают лучше, чем есть на самом деле, не должны служить для привлечения внимания противоположного пола, - Sheaganhe ехидно оскалилась. Кажется, она провоцирует Ярило. — Во-первых косметикой пользуются не только женщины. И, стоит заметить, мыло тоже косметика, так как делает твои руки чистыми. Во-вторых, косметика давно перешла этот этап и стала практически искусством. Зачем в 12 веке краситься для людей, которые помаду из животного жира не могут отличить от глиняной? - Ярило с виду не поддался, однако странная улыбка искривила его рот. — А откуда это все у вас? - Бран, не зная нравов ее новых знакомых, думала, что предупредила конфликт. — О, дорогая! Миром правят деньги. Люди и эльфы, хоть и не любят ведьмаков, водят носом ровно до тех пор, пока не поймут, что цвет моих глаз не просто так напоминает золото. Я найду покупателя раньше, чем он сам поймет, что ему от меня что-то нужно, - Ярило подмигнул Бран, - а потом заставлю поверить, что это он нашел меня. Поэтому я быстро лажу с ремесленниками. — А когда это ведьмак успел стать продавцом косметики? - Sheaganhe ехидно оскалилась, ее зрачки сузились. Первое, что пришло ей в голову Бран - нужно спасти банки. — Скажи мне, давно ли тебе хватало денег на что-то, кроме еды и эликсиров? Чудовищ и заказов становится меньше. Я же стал налаживать торговые каналы, искать новые способы заработка, пока есть возможность. Лучше скажи мне, - Глаза Ярило заблестели даже ярче, чем у Sheaganhe, - когда это ведьмак успел стать человекоубийцей? Все произошло настолько быстро, что Бран услышала только свист стали и грохот стола. Банки подпрыгнули и покатились по его неровной поверхности, несколько кистей оказались на полу. — А ты стал медленнее с прошлого раза. — Ждал, пока будет закрыта последняя тара. — Не оправдывайся. Их клинки расцепились, но взгляды оставались недобрыми. Бран почувствовала, что находится около двух хищников и ей срочно нужно выбираться отсюда. — А вам, юная леди, за то, что спасли краски, я дам вот этот карандаш, - Ярило плутовски улыбнулся и вынул из мешка серую палочку. Положил ее на стол. Что-то подсказывало Бран, что он бы в любом случае подарил его. — Bra’ahngwenn, как ты поняла, - Sheaganhe расслабленно прикрыла глаза и свободно махнула рукой, - мы с Ярило давно знакомы и подобные приветствия стали игрой. Правда же? Не принимай близко к сердцу. Давай, я провожу тебя до твоего дома. На следующий день Sheaganhe встретила Бран поздно вечером. — Я подумала, что ты уже не придешь. Бран вылезла из дымохода и спрыгнула на крышу, устланную прогнившей соломой. — Что ты здесь делаешь? Юная ведьмачка села рядом, но не слишком близко. — Ты тут каждый день на небо глазеешь, тебя из соседнего села видно, - Sheaganhe лежала на крыше, подложив руки под голову и смотря в пасмурное небо. Бран с недоумением посмотрела на нее, но не стала ничего пояснять. - Хотела извиниться, что напугала тебя вчера. На самом деле мы с Ярило тогда действительно повздорили. Не знаю, что на меня нашло. Наверное то, чего Клиолин и боится в нас. — Ты все равно меня не напугала, - Бран недовольно повела носом, рассматривая ботинки, - Ведьмачки не боятся. — Хорошо-хорошо, так даже лучше, - Sheaganhe невольно улыбнулась, - в любом случае, я забыла вчера рассказать тебе кое-что. Бран помнила об этом. Она была любопытной. — Если ты пройдешь Испытание Травами, то Клиолин будет лично курировать тебя. — Не может быть. Зачем планировать так рано? Испытание будет еще неизвестно когда да и... — Завтра. — Что? — Ты не ослышалась, но держи язык за зубами. — Мастера Клиолина же нет! — Прибудет завтра с утра. Бран опустила голову на колени, закрыла глаза. Сирена положила руку ей на плечо. — Послушай, я понимаю, что неожиданно было это узнать от меня и сейчас. Но поверь, гораздо страшнее узнать, когда тебя привяжут ремнями к столу. Перед Бран стояла сложная задача - не расплакаться. Мастер Клиолин старался не пугать Испытанием Травами, но слова были излишни, достаточно было посмотреть на количество выживших, на застывшие гримасы боли погибших от интоксикации. Подобное она наблюдала уже давно, но теперь никогда не забудет лица и крики будто сжираемых заживо зверей. Ей нужно подготовиться к пыткам. Девочка задрожала. Сирена обняла ее. Бран ощутила в руке тонкий предмет. Это был серый карандаш, который вчера в корчме девочка нарочно оставила. — От тебя завтра не требуются навыки, нужно желание жить. Бран не смогла сдержать поток слез. Sheaganhe подняла голову к небу и тихо запела старую эльфскую боевую песню, которая успела з это время стать гимном Котов. В ее голосе слышались непокорность и тоска, сила и свобода, ужас и радость ведьмачьей жизни. Бран неожиданно поняла, что знает слова этой песни. Они объединяют каждого человека, занесенного судьбой в Дын Марв, какого бы поколения он ни был. Это зов Предназначения. И она перестала плакать, запела сначала тихо и неуверенно, затем заполнилась вечерняя тишина дуновением северного ветра, шелестом листвы и шуршанием крыльев стрекоз. И наслаждались две Кошки этим звучанием, будто знали, что больше никогда его не услышат. — Меня зовут Бран. — А меня Шэгане. — Шэгане? — Что? — Я впервые на этой крыше. *** — Как зовут девчонку? Где искать? Говори, старый пердун, - послышался треск пощечины. — Я сказал, что знал! Она из вязальщиков, по накидке видно, но лица не помню! Не бейте! - дед скрючился под ударом, его голос надломился. Один из нападавших на Трилесье, которому перевязывали раненый бок, громко выругался то ли от боли, то ли от разочарования. — Если из вязальщиков, то почему скакала по стенам, будто с углем в заднице, и стреляла бревнами? — Да кто знает этих дикарей, они много творят всякого, даже дьявольщиной маются... Раненый взвыл в углу. — Черт, нам обещали, что все пройдет гладко. Мы просто повеселимся и свалим, а теперь мы ищем одну сраную бабень, которая пулялась какими-то сраными копьями и перебила почти всех. Блять! Сдох даже Хряк, хотя он не успел и юбки задрать. Бедный Хряк! Если бы мы дождались тебя, Госсен... Рослый тип, стоявший около старика, сплюнул. - Да вам дым в штанах дороже жизни. Но мы найдем сучку, а мудрый старец пораскинет мозгами и вспомнит больше деталей, кроме рубашки. Или под ней было что-то настолько интересное, что ты даже лица не запомнил? Смешки прокатились по хате. — Она просто была какой-то незаметной... Стало тихо, смеркалось. Я только помню, что... - Дед будто бы успокоился, роясь глубоко в памяти -... у нее были желтые глаза, и они подведены серым. ***