Возвращение в плен

Резкая боль заставила юношу вынырнуть из небытия. Голова Элиаса вот-вот готова была взорваться. Уши едва улавливали монотонные звуки шагов и разговоров, суть которых понять никак не удавалось.       Насильно разлепив веки, юноша тут же снова зажмурился. Как же ярко светило солнце! Плотные шторы, обычно прикрывающие окна, сейчас были подвязаны с обеих сторон.       С трудом привстав, Элиас скривился, накрыл лицо ладонями, сдавливая глаза.       Холодная рука легла на его плечо, и Элиас вздрогнул.       — Виллиам! — обрадовался он, оглядев пожилого лекаря. Больше в комнате никого не было. К счастью. — Я слышал какие-то разговоры…       — Повелитель ушёл вот только что. Совсем немного не дождался вашего, господин, пробуждения, — Виллиам добродушно улыбнулся, погладив юношу по голове, волосы Элиаса были грязными, спутанными. — Вам нужно умыться, — Элиас сам чувствовал себя некомфортно и послушно пошёл в ванную.

***

      По коридору ураганом пронёсся Тео с пышущим из ноздрей пламенем.       Вчера он прогуливался по рынку и нечаянно подслушал диалог двух торговцев:       — Слышал? Повелитель, говорят, распустил свой гарем и поселил в своих покоях того раба Элиаса. Ещё, кажется, освободил мальчишку от всех работ, кроме его ублажения…       — Змеюка, хитрым оказался, соблазнил нашего короля. Что же он такого сделал, что повелитель даже всех наложниц выслал?       Тео влетел в королевские покои, обойдя стражников так быстро, что они не успели предупредить советника об отсутствии Хаука на месте.       — Что значит ты распустил гарем? — взвыл он и, тут же опомнившись, предстал перед смущающей взор картиной.       Элиас только вышел из ванны. Он стоял недалеко от кровати, вытирая свои длинные, слегка завивающиеся от влаги волосы. Распарившись, его упругая кожа местами заалела нежным румянцем. Капли воды, стекая с локонов, бликами переливались на теле, отражая яркий свет окон. На юноше были надеты лишь тонкие шёлковые штаны цвета пшеницы, от влаги обтянувшие его упругое тело без лишнего грамма жира.       — Хаук убьёт меня, если узнает, что я увидел… — взмолился Тео и тут же отвернулся, пытаясь собрать мысли в кучу. Он, кажется, начал понимать, почему король распустил свой гарем. То ощущение, сейчас молниеносно прилившее к паху, явно было красноречивее любых слов. У него впервые возникла такая реакция на мужчину. Советник растерянно зашагал к выходу. — Прошу прощения, я искал Хаука.       — Распустил гарем? — спросил полуэльф. — У него был гарем?       — О, дитя, — Тео поднял руку к лицу и начал водить по лбу. Мало того, что он увидел любовника повелителя в таком виде, что уже считалось преступлением, так ещё и сболтнул лишнего. — Не скажу всего, однако тебя пытались отравить три дня назад. Король выяснил, что данная ситуация произошла по инициативе Сигне и ещё двух наложниц-фавориток, потому выслал их из дворца.       Изначально Хаук был твёрдо нацелен казнить женщину, но, немного подостыв, решил, что для неё, такой гордой, самодовольной и никогда в жизни не жившей за пределами столицы, станет худшим наказанием ссылка в городок на окраине в роли слуги для самых низших из знати.       — Следом был распущен и гарем, дабы избежать дальнейших покушений на тебя. Но можешь не переживать, повелитель усилил охрану, теперь здесь даже мышь не проскочит.       — А ты тогда как проскочил? — послышалось сзади. Тео будто обдало ледяной водой. Король, скрестив руки, стоял позади него.       — Я уже ухожу, — советник виновато склонил голову, они хоть и были друзьями, но в подобных ситуациях ещё не оказывались. Тео не знал, чего теперь ждать от короля.       Хаук схватил его руку, сжав чуть ли не до хруста костей.       — Объяснишься позже.       После того, как двери захлопнулись, Хаук оглядел Элиаса уже внимательнее. Он понял ситуацию и еле держался, чтобы не убить Тео за то, что тот смел так бесцеремонно ввалиться к его любовнику, когда тот был здесь один, и лицезрел то, что, по мнению короля, мог видеть только он. С охраной и Тео он решил разобраться позже.       Элиас же застыл, роясь в своих мыслях. Всё снова шло наперекосяк. Ведь на днях, придя на бал, он уже придумал новый план побега. Состоял он в том, чтобы внедриться в доверие к королю, тем самым дождавшись, что со временем он перестанет так пристально за ним следить. Но теперь из-за всего случившегося охрану лишь усилили. Элиас устал. Он уже не видел никакого пути возвращения в Ирридиан. Все его идеи не приносили желаемого результата.       Внезапно его осенило: ведь зачинщиков покушения сослали, следовательно, новых покушений не будет, и со временем, пусть и не сразу, король ослабит бдительность. Поэтому план останется прежним — добиться расположения короля.       — Элиас, давно пришёл в себя? Как ты себя чувствуешь? — Хаук старался отвести взгляд с уже начинающих подсыхать кудрей юноши, с проглядывающих меж прядей нежно-розовых сосков, казавшихся ещё светлее на фоне черноты волос. Как бы король сейчас хотел стать той самой каплей воды, которой было дозволено непринуждённо гладить Элиаса по животу, стекая ниже к паху.       — Как вышел из ванны, стало гораздо лучше, до этого безумно болела голова, — Элиас слегка улыбнулся, взгляд он не опускал, а наоборот, подняв голову вверх, смотрел на короля.       Хаук наклонился к юноше, взяв его за подбородок и, не почувствовав прежнего сопротивления, несказанно обрадовался, мягко целуя прохладные губы. На поцелуй ему так и не ответили и, опомнившись, он почувствовал, что Элиас весь дрожит. Мужчина тотчас же отступил.       Элиас остался наедине лишь с одной мыслью: «Нет, я не смогу».

***

К вечеру король с советником вышли за стены дворца, у них была встреча со старым другом в порту.       — А теперь рассказывай, — Хаук хмуро уставился на Тео. — Что ты забыл в покоях сегодняшним утром, почему оказался наедине с Элиасом?       — Ничего такого, правда! Я думал, ты там, и всего лишь хотел поинтересоваться, зачем нужно было распускать гарем. Со вчерашнего дня об этом то и дело сплетничали все, кому не лень, но позже я понял причину и без твоих объяснений.       — То есть? — Хаук остановился и, сузив глаза, уставился на советника. — Не будь ты моим лучшим другом, Тео, ты бы сейчас присутствовал на собственной казни.       — Клянусь, и мысли не было в сторону твоего любимчика! — замахал руками Тео, и они продолжили идти.       — Он не мой любимчик, — отрезал Хаук и отвернулся.       — Серьезно? Ты уже десятый месяц не спал ни с одной женщиной и впервые за всю свою жизнь делишь с кем-то личные покои. Даже распустил гарем и сейчас говоришь, что Элиас не твой любимчик? — Тео неосознанно повысил голос в конце фразы.       — Знай своё место! — разозлился король. — У меня нет любимцев. Я никогда ни к кому не привязывался и не собираюсь этого делать.       — Он что, снова тебя отшил?       — Исчезни.       Так открыто свои эмоции король показывал только потому, что знал Тео уже много лет и всецело доверил бы ему даже свою жизнь. Будь на его месте кто-то другой, помимо Лукаса, он никогда не увидел бы эту его сторону.

***

Лукас уже ждал их в порту. Мужчина выглядел лет на сорок пять. Завидев друзей, он расплылся в яркой улыбке и возле серых глаз сразу же проступили морщинки. Его рыжие волосы были по-походному убраны в косу, в которой виднелось несколько седых прядей. За спиной болталась большая сумка со всем необходимым для долгой дороги.       — Дружище! — налетел на него Тео.       Все трое мужчин в молодости обучались военному делу в одном отряде, позже Хаук стал королем, Тео — его главным советником, а Лукас командовал пограничными войсками Энгарды.       Друзья не виделись около пяти лет и сейчас им было, что обсудить, но самой главной новостью, из-за которой Лукас и оказался здесь, стало то, что у границ начали происходить непонятные вещи. Странные, враждебные существа, не похожие на встречавшихся прежде, атаковали города окраины. Погибло уже около сотни мирных жителей и около пары десятков солдат. Лукас лично отправился к королю для разговора, ибо пошли серьезные потери. Поведав всё друзьям, он убедил их, что нужно начать сборы провизии и подготовку армии для выезда к тем границам. Король также лично собирался отправиться туда. Ситуация требовала безотлагательных действий, если начали гибнуть граждане Энгарды.       — Лукас, я взял нам выпивки! — к мужчине энергично подбежал юноша лет двадцати. В его светло-карих глазах сиял задорный огонёк, он тоже был рыжеволосым, но чуть более светлого оттенка, лицо покрывало множество веснушек. Нежно приобняв Лукаса, он помахал двумя бутылками вина в руке.       — А это? — скривился Тео.       — Знакомьтесь, Габриел — мой возлюбленный. Я взял его с собой, потому что боялся оставлять его на границе без моего присмотра. Слишком переживал, простите, надеюсь это не доставит вам дискомфорта.       — Очень приятно! Лукас много о вас рассказывал. Вы такой, как я себе представлял! — Габриел восхищённо посмотрел на короля.       — И ты туда же! — беспомощно провыл Тео. — В этом мире столько женщин, но вы оба решили мужеложствовать.       — Какая замечательная новость, — игнорируя Тео, сказал Лукас, приобняв своего возлюбленного за талию. — Ты нашёл того единственного?       — Да он помешался! — за короля ответил Тео. — Три дня назад он распустил гарем за покушение на Элиаса.       — Как романтично! — воскликнул Габриел. — Этот Элиас везунчик, раз вы его так любите, повелитель.       — Причем тут любовь? — сухо спросил Хаук.       К поздней ночи четверо вернулись во дворец. Хаук выделил гостям отдельные покои, медленным шагом доплёлся до спальни и рухнул на холодную постель. Тишина почти убаюкала его, однако он тут же осознал, что настолько тихо быть не должно. Он не слышал дыхания Элиаса. Вскочив, он оглядел кровать. Никого. Может, он как обычно в кресле с книгой? И там никого. Король перевернул всю комнату. Осмотрел каждый уголок покоев. Пусто. Подойдя к креслу, он заметил записку. На вырванном из книги листке было криво, но вполне внятно написано:       «Не ищи меня. Мы из разных миров и у нас разные цели.»       Король смял лист и швырнул в сторону и тут же снова бросил взгляд на кровать. Он не заглядывал лишь под неё. Уже собираясь присесть, он услышал стук в двери и спешно вышел к стражам, надеясь, что пленник найден, однако этого не произошло.       Охрана обыскивала каждый уголок дворца.       — Клянёмся, никто не покидал покоев! — распылялись солдаты.       — Вы хотите сказать, он всё ещё там? По-вашему, я слепой? — в последнее время король выходил из себя намного чаще. Все во дворце начинали побаиваться Элиаса, ибо встреча с ним предвещала лишь проблемы. Уж слишком легко всё связанное с ним выводило их повелителя из себя.       Тем временем Элиас и правда ещё не покидал покоев, а чудом незамеченным оставался под кроватью.       Третий по счёту план побега пришёл в действие.       Юноша уже переоделся в ранее припрятанное одеяние для прислуги. Он немного удивился, когда развернул одежды, поняв, что это оказалось платье, но выбора уже не было.       Для большей маскировки он схватил поднос со стола короля и глубоко вдохнул, надеясь, что его не раскроют.       Выглянув, он понял, что покои уже никто не охранял. Они находились на втором этаже, а вся стража уже обыскивала наружнюю территорию. До первого этажа он добрался быстро, но затем его поймала женщина с бородавкой над губой и увела куда-то в сторону.       — Дорогая, я не припомню тебя.       — Элли! — завысив голос ответил Элиас. — Я новенькая.       Сердце билось словно сумасшедшее от одной мысли, что в любую секунду могла нагрянуть стража или, хуже всего, сам Хаук, который точно узнал бы его.       — Хорошо, ступай пока к себе. Любовник короля снова что-то натворил, нет нам покоя, повелитель взбесился и ни ему, ни стражникам сейчас лучше не попадаться! Ступай-ступай.       Женщина забрала у него поднос. Элиас согласно кивнул и побежал дальше. Перед глазами всё было словно в тумане. Он сжал ладони в кулаки, чтобы скрыть дрожь.       Из-за неорганизованности стражи и внезапного переполоха большая часть охраны побежала обыскивать одни и те же зоны, такие как сад. В нём произрастало огромное количество крупных кустарников и находилось много массивных статуй, и обыск всех этих углов требовал немалых усилий.       Территория возле входных ворот оказалась практически пуста. Солдаты посчитали, что привратной стражи хватит для охраны выхода, но ошиблись.       Элиас, оценив обстановку у врат, понял, что другого шанса может уже не представиться. Как никогда вовремя в сторону выхода проезжала большая повозка. Запрыгнув в неё, Элиас оказался в каких-то зловонных мешках. Повозка оказалась вывозом пищевого мусора. Зажав нос, Элиас замер. Скоро предстояло проехать пункт досмотра. Вопреки его опасениям, смердящую повозку осматривать никто не спешил, и они быстро и спокойно покинули дворец.       Лишь после того, как кибитка проехала, прозвучал приказ никого не впускать и не выпускать до момента возвращения сбежавшего пленника лично королю.       План сработал, Элиас облегчённо выдохнул. Он не верил, что, наконец, спустя более девяти месяцев он был свободен.       Примерно через полчаса он выпрыгнул из повозки, оказавшись на окраине города Гальва — столицы Энгарды. Внимания на него никто не обращал, так как он предусмотрительно накинул на себя мятый плащ, который прятал под платьем.       Наступило утро.       Изредка Элиас натыкался на пьяниц и бродяг, но они им не особо интересовались. Вонь, исходящая от полуэльфа, являлась достаточно веской причиной, чтобы обойти его стороной.       Одним из преимуществ Элиаса сейчас было чувство направления. Любой, в ком текла хотя бы капля эльфийской крови, всегда знал, где находится их родина Ирридиан. Но так как ныне значительная часть эльфийского края принадлежала Энгарде, дальнейший путь становился сложнее, ибо граница чувства направления начинала размываться. Юноша предусмотрительно стащил из покоев короля какие-то золотые безделицы и благодаря этому смог выкупить коня, немного посуды и долгопортящейся еды в поход — крупу и сухофрукты. Торговцы поначалу недоверчиво на него косились, но, завидев золото, тут же потеряли бдительность, предоставив щедрому покупателю всё необходимое.       Элиас уже собирался прикупить нормальной одежды, устав ходить в платье, хоть оно и было под плащом. Но как только он подошёл к лавкам с одеждами, тут же столкнулся с королевской стражей. Они опрашивали торговцев, которые, судя по обрывкам фраз, искали именно его.       Элиас чудом ускользнул, спрятавшись в толпе и через десять минут он уже ускакал за пределы города.       Один из привалов полуэльф устроил в лесу, разжёг костер и залил в ковш воды. Внезапно его слух уловил звук треснувшей ветки позади себя. Он тут же вскочил и увидел две приближающиеся фигуры в плащах с капюшонами. Одна из фигур выглядела значительно выше второй. Неужто выследили? В панике он сконцентрировал магию в руках, готовясь к атаке, пусть и не сильной, но время выиграть смог бы.       — Постой! — крикнул знакомый голос и девушка сняла капюшон.       — Ливиа? — не поверил своим глазам юноша. Когда гости подошли ближе, был скинут и второй капюшон. — Учитель Арвид!       Он глазам поверить не мог. Те, по кому он скучал больше всего на свете, сейчас оказались перед ним. Его подруга детства и Арвид, учитель и близкий друг.       Чуть позже воссоединившаяся тройка мило беседовала за ужином. У Арвида в сумке находилось побольше еды, и ужин выдался сытным.       — Что вы вообще тут делаете? — Элиас был несказанно рад им, но одновременно чувствовал опасность.       — Нас выпустили за границу Ирридиана, как шпионов, — без утайки ответил Арвид. — Сейчас другого способа покинуть долину для чистокровных эльфов не существует.       — Если бы не Арвид, меня бы никто не выпустил. Мы сделали всё это, чтобы тебя спасти! — раскрыла их замысел Ливиа и крепко обняла Элиаса. — Я так скучала.       Элиас убрал выбившуюся серебряную прядь волос Ливии за ухо.       — Нам нужно домой, — улыбнулся он, всё ещё не веря своему счастью. — Как обстановка в Ирридиане?       — Неспокойно, — ответил учитель. — Аксель что-то задумал, говорят, но пока неясно что, да и твари непонятные, по слухам, на границе завелись. Нападают на энгардцев.       — Твари? Откуда взялись? — удивился Элиас.       — Никто не знает, но, кажется, они на стороне Ирридиана.       — Так, а теперь, что это за запах? — рассмеялась Ливиа.       — Не смешно, я еле сбежал из дворца. Думал, там и подохну! Если бы не та повозка с вывозом мусора, я бы так там и остался.

***

Сегодняшняя ночь выдалась особенно холодной, а небо ясным. Тёмное полотно было усыпано тысячами звёзд до самого холмистого горизонта.       Тысяча же солдат под командованием короля уверенно скакали вперед, оставляя за собой лишь вытоптанную землю. Тео и Лукас находились по обе стороны от Хаука.       Король практически молчал уже третий день, если и говорил что-то, то только по делу.       — Привал на пять часов! — громко скомандовал он, когда войско достигло степи.       Глядя на состояние друга, у Лукаса сжималось сердце. Он знал Хаука много десятков лет и ранее не представлял, что мужчина может пребывать в таком состоянии. Обычно их было всего два: Хаук либо серьёзен и сконцентрирован, либо расслаблен и готов повеселиться.       Веселье у него выглядело почти всегда одинаково: женщины, выпивка, азартные игры, бои на спор. В последнее время с ним мало кто соглашался устраивать спарринг. Лишь изредка Тео, когда перепьёт, и в конце всё равно потерпит поражение.       — Может, с ним поговорить? — спросил Лукас у Тео в надежде хоть как-то подбодрить друга.       — Пока его лучше не трогать, — советник, как никто другой, знал короля, и как бы часто он над ним не подшучивал, сейчас был совсем не тот момент.       — Он ведь даже не спит…       Сказать по правде, Тео до последнего считал привязанность короля к мальчишке просто временной прихотью. Но за последние недели начал серьезно сомневаться в том, что это всё, как он называл, игра. Его друг в прошлом никогда не вёл себя так безрассудно, никогда не показывал столько эмоций. Он очень редко злился, чаще выглядел просто холодным и отстранённым. Сейчас же он становился как оголённый нерв, стоило лишь упомянуть имя Элиаса.       На поиски сбежавшего уже давно выслали несколько отрядов солдат, но пока никаких новостей не поступало.       Хаук Виклунд, сорок восемь лет. Холост. Ни разу не любил по-настоящему и надеялся, что не познает этого чувства, так как наблюдений за людьми с разбитым сердцем ему хватило на несколько жизней вперед. Нет, он не сказал бы, что любит Элиаса, ведь если оно было бы так, то пришлось бы признать свою слабость, своё поражение.       Хаук больше всего на свете ненавидел слабых. Именно поэтому он неподдельно восхищался Элиасом. С виду юноша казался таким хрупким, но в итоге его не сломило ни взятие в плен, ни совершённое над ним одно насилие за другим, ни покушение на жизнь. Он снова и снова мужественно брал себя в руки и даже каким-то образом смог сбежать. Любой другой давно бы уже перестал бороться и, пресмыкаясь перед королем, банально пытался бы выжить. Решительные поступки Элиаса лишь усиливали заинтересованность короля.