Собачье сердце

— Правила поведения в этом доме. Читай и запоминай.       Бумажка возникает перед лицом Денджи вместе с тарелкой свежих тостов. В нос ударяет аппетитный запах поджаренного хлеба, крепкого кофе и сигарет. Кофе и сигаретами, правда, пахнет исключительно от Аки. В отличие от самого Денджи, Хаякава давно проснулся и уже переделал кучу бесполезных дел, вроде сидения на балконе да чтения скучной газеты под лучами утреннего солнца. Н-да, увлечения у Аки такие же душные и тоскливые, как он сам.       Денджи молча намазывает яблочный джем на первый тост, но Хаякава упрямо продолжает стоять у него над душой, скрестив руки на груди и нахмурив пушистые брови. Они не разговаривали со вчерашнего вечера — во время ужина Аки намеренно его игнорировал, поэтому Денджи тоже затаил обиду. Для приличия, наверное. Свою вину признавать подросток не спешит — он её вообще не чувствует, по правде говоря. Это Аки стоило бы извиниться. В конце концов, он своим дурацким существованием рискует поставить крест на мечтах Денджи о совместном будущем с Макимой-сан! А за мечты Денджи привык бороться.       Ведь он должен быть с Макимой — это ясно, как сегодняшний день. Денджи, как цепной пёс, слепо следует за щедрой хозяйкой и её ласковой рукой. Любит Макиму всем своим собачьим сердцем и преданным будет до конца своей собачьей жизни. — Я жду. — Голос у Аки премерзкий — со стальными нотками и арктическим холодом.       Так и подмывает плюнуть в его холёную рожу — да своя ещё дорога. Денджи злобно поднимает взгляд на хмурое лицо собеседника, неосторожно дёргает рукой и крупная капля джема тут же плюхается с ножа на домашний свитер. Аки кривится. Ну да, свитер же ему потом застирывать. Хотя Денджи, если честно, насрать на чужие проблемы. Он тихо вздыхает под гнётом своих.       К чёрту бойкот — Аки ведь не отстанет так просто. А Денджи хочет нормально пожрать. Без этого пристального внимания со стороны тёмно-синих распахнутых глаз. К тому же взгляд у Хаякавы такой… тяжёлый и неуютный. Кажется, дело далеко не в их напряжённых отношениях. Подросток красноречиво берёт в руки листок, безнадёжно заляпывая джемом и этот злосчастный клочок бумаги. — Вау, классный список. Уметь бы ещё читать.       Сначала лицо Аки не выражает ничего, но потом, по мере осознания сказанного, постепенно вытягивается, как у лошади. Денджи наивно поднимает карие глаза на семпая и невинно улыбается.       Во весь угрожающий ряд своих острых демонических зубов. — Ты… невозможно. — Хаякава вроде бы утверждает, а вроде голос его звучит неуверенно. — Ты не можешь не уметь читать. Как ты вообще подписал трудовой договор?! — На что Макима указала, то и подписал. — Беспечно пожимает плечами Денджи, вновь возвращая своё внимание жалкой бумажке. — А вообще, некоторые слова я знаю! «Не курить», например. Хотя подожди… в каком плане не курить? Ты ж куришь. — Не курить в квартире, тупица. — Обречённо цыкает Аки и бесцеремонно вырывает запачканный список из рук подростка. — Сам такой. И вообще, почерк у тебя — говно. — У Вас, — тут же поправляет Хаякава. — Завали ебало. — Завалите. Денджи протестующе фыркает и тут же жадно впивается в хрустящую корочку хлеба, с большим аппетитом наслаждаясь активным поеданием завтрака и переходя в свой любимый режим — режим «игнорирования Аки». Сладкий джем приятно тает на языке, а крошки сыплются на стол и колени. Домашнюю одежду всё равно не жалко. Особенно когда её не нужно стирать, ведь подобной ерундой по дому занимается Аки. — Значит, будешь вечером заучивать на слух, как маленький. — Со вздохом смиряется Хаякава. — Не буду. — Это не просьба.       Их бытовые споры могут длиться бесконечно долго, и, если бы Денджи сейчас не думал о сиськах, — он бы скорее всего продолжил пререкаться. Но сегодня слишком важный и оттого волнительный день! Сегодня они вместе с Пауэр поедут спасать её кошака из лап какого-то демона. Плёвое дело за столь желанный приз — возможность потрогать женскую грудь! За исполнение главной цели Денджи!       За смысл его жизни.       Аки садится напротив, берёт в руки палочки и неспешно принимается за свой омлет. Денджи мог бы смотреть куда угодно: на тарелку с тостами, на банки с джемом, на стол, на кухонные тумбы, на шкафчики или, на худой конец, в окно, но… почему-то смотрит только на Аки. Взгляд всегда невольно тянется к грёбанному Аки. Бежит и вьётся вслед за алой нитью, незримым мостом протянутой между ними.       Незримым только для окружающих, разумеется. Для Денджи — очень даже зримым, и по этой же причине весьма раздражающим. Алая нить — как вечное напоминание о проёбе матушки-природы. Как триггер — красная тряпка перед глазами разъярённого быка. Как приговор, вынесенный Денджи без суда и следствия.       Как воплощение несправедливости, если угодно. — Ничего не планируй на вторую половину дня. Пойдём покупать тебе одежду. — Лениво оповещает Аки, сталкиваясь взглядом с притихшим собеседником и тут же выбивая из него дух. Почему-то Денджи чувствует лёгкое смятение. — Мне не нужна одежда. — У тебя нет одежды, Денджи. — У меня есть одежда.       Тащиться по магазинам с Хаякавой — скука смертная, да ещё и весьма энергозатратная. После работы у Денджи найдутся занятия куда поинтереснее — посмотреть телек, опустошить холодильник, позалипать на грудастых тянок из порножурналов. Подрочить с кайфом, в конце-то концов.       Аки снова забавно кривится. У него всегда такая противная и недовольная рожа, когда он общается с Денджи. — Моя одежда — не твоя одежда. — Какая разница? Одежда есть одежда. — Ты портишь её. Постоянно пачкаешь и рвёшь. Мне не нравится такое обращение с моими вещами. — Сочувствую. А хотя нет, мне же наплевать.       Денджи гаденько ухмыляется, принимаясь за новый тост. Обильно намазанный на тонкий ломтик хлеба, джем стекает по пальцам и иногда капает на ткань тёмного свитера, ярким пятном отражаясь в суженных до точки зрачках Хаякавы. Аки поджимает губы и молчит некоторое время, словно что-то обдумывая.       Затем он выдаёт то, что моментально заставляет Денджи поперхнуться: — Это по-пидорски. — Ч-чего?! — Подросток невольно закашливается. Тост предательски встаёт ему поперёк горла. — Носить чужую мужскую одежду, будучи парнем — это по-пидорски. — Хладнокровно поясняет Аки, откладывая палочки для еды в сторону. — Так делают только мужики-любовники, понимаешь? — Это неправда! — Не веришь мне — спроси у Макимы или Пауэр. Они подтвердят мои слова.       Если Аки блефует — то делает это чертовски уверенно и убедительно. Денджи тут же отбрасывает тост в сторону и судорожно подцепляет пальцами края заляпанного свитера, в торопливой попытке поскорее снять и откинуть «пидорскую одежду» от себя подальше. — Оу-воу, уже раздеваешься у меня на глазах? Это тоже, кстати, по-пидорски.       Аки Хаякава воистину беспощаден. — Ты врёшь мне! — Звонко верещит Денджи, но испуганно замирает. — Мужчины часто раздеваются друг перед другом, и это не по-пидорски! — Это не по-пидорски, только если они не пидоры. — Я не пидор!!! — Я — пидор. — Зловеще добивает Аки.       Денджи цепенеет от ужаса.       Хаякава совершенно не меняется в лице — всё также смотрит на него спокойно и уравновешенно. Только в тёмно-синих глазах пляшут какие-то доселе незнакомые огоньки, а на обкусанные губы ложится тень тщательно скрываемой ухмылки. — Т-т-ты-… — дрожащий палец обличительно тычет в сторону Хаякавы. — Вы, — строго поправляет Аки. — Я так и знал! — Голос подводит Денджи, и он срывается на сиплый шёпот.       Кажется, от когнитивного диссонанса подростка вот-вот разорвёт на части. Что ни сделай — будет по-пидорски. Останешься в одежде Аки — пидор. Снимешь её — опять пидор. Передаётся ли пидорство через касания или одежду? Похоже, что да. Иначе почему от Аки Хаякавы сейчас невозможно отвести взгляд?! Это ловушка, из которой просто нет выхода!!!       Денджи судорожно выдыхает. Он не тупой, он обязательно придумает, что делать! От пидорства ещё можно спастись… — Я сейчас же переоденусь в рабочую форму, и буду ходить в ней всегда! — Подросток моментально вскакивает на ноги, окрылённый своей гениальной идеей. — Нет, не будешь. Правило номер одиннадцать — носить уличную и рабочую одежду дома запрещено. — Невозмутимо парирует Аки, а потом, впервые за всё время их недолгого знакомства, всё же едва улыбается, выдавая своё веселье с головой. — Придётся купить тебе собственную одежду.       Но Денджи его уже не слушает. Он бушующим ураганом вылетает с кухни прямиком в свою комнату, как можно скорее желая сбросить с себя всё, что связано с этим гнусным Аки Хаякавой и его пидорскими замашками!       Потому что Денджи точно не такой! Он ещё докажет это — и себе, и людям. Если прикосновение к пидорской одежде делает его пидором, тогда прикосновение к сиськам точно должно стабилизировать и исправить ситуацию. Потому что сиськи — это хорошо и правильно! А за них нужно всего-то порешать какого-то идиотского демона, укравшего кошака у Пауэр. Ничего сложного, правда ведь?       Просто приехать на нужное место, войти и выйти.       Приключение на двадцать минут.

***

      Лёжа в больнице, Денджи всё-таки думает, что в следующий раз не нужно недооценивать своих будущих противников. Демон-Нетопырь оказался крайне неприятным типом, а его подружка и того хуже. К счастью, Денджи не идиот, и учится на личных ошибках довольно быстро. Особенно на тех, которые подкреплены болью и оторванными конечностями.       В конце концов, Денджи справился. Справился и доказал, чего стоят его мечты на самом деле! Может быть, не такие пафосные и великие, как у других душнил из Бюро, но зато желанные, сокровенные и его собственные. Настоящие.

***

      В окна затемнённой палаты пробивается желтоватый свет уличных фонарей. Он идеальными ромбами ложится на потолок, разрезаемый острыми тенями стальных решёток на ровные, но совершенно бездушные ломтики… будто бы хлеба, вот только искусственного света.       Денджи по-прежнему всюду мерещится еда. Словно тот самый кошмар — сотканный из гложущего, сосущего под ложечкой чувства голода, холода и отчаяния, — никогда не заканчивался. Словно бесконечный цикл одинаковых дней замкнулся навсегда, и теперь Денджи никогда не окажется на воле. Воля…       Даже в этой убранной больничной палате на одного Денджи всё равно, что бешеный пёс — в клетке да на привязи. Ему пока не доверяют. Боятся, что покусает и убежит далеко-далеко, наверное. А то и похуже каких делов наделает. Им всем пока невдомёк, что Денджи хорошо только там, где Макима. Макима ли? К тому же, Аки пообещал его отмазать. А это значит, что всё будет хорошо. Правда? Впрочем, если не правда, Денджи обязательно переживёт все сопутствующие невзгоды. Потому что, как дела ни повернутся, а пока его кормят, и крыша над головой имеется, Денджи всё ни по чём.       Сейчас подросток самодовольно думает о том, что Аки Хаякава в очередной раз идёт нахуй со своими наставлениями и навязанными планами. Повезло, что приёмные часы в больнице длятся недолго, а Денджи здесь лежать аж до самого утра! Получается полноценный отдых от надоедливого соседа. И хотя Аки уже успел сегодня накапать на мозги по поводу всех проёбов, зато он принёс и нарезал фигурками сладкие яблоки.       Правда, ещё взял с Денджи какие-то пустые обещания, но они уже вылетели из лохматой головы за ненадобностью. Вкус собственного триумфа над узурпатором-Хаякавой, безуспешно пытающимся распоряжаться свободным временем Денджи, слаще любого принесённого им яблока.       Хотел вечером загнать Денджи в магазин одежды? Пошёл нахуй, Аки! Денджи лежит в больнице и не может покидать её территорию.       Хотел заучивать с Денджи тошные и скучные правила поведения дома? Пошёл нахуй дважды! Приёмные часы уже закончены.       Все-го хо-ро-ше-го.       Денджи расслабленно закидывает руки за голову и пялит в разукрашенный тенями потолок, самодовольно улыбаясь себе под нос. Ловко он это провернул! Нужно было всего-то потерять руку и получить огромную дыру в грудине для того, чтобы планы Аки посыпались к чертям собачьим. Можно будет и повторить данный перфоманс, главное, чтобы ему назло. Правда, в больнице немного уныло, но это ничего страшного. Зато Денджи ночует не на улице! Снова.       К хорошему привыкаешь быстро.       Дверь в палату бесшумно отворяется и внутрь проплывает грузная медсестра. Денджи молча поворачивается в её сторону и смотрит, как на привидение. Женщина включает в палате свет и как-то слишком уж любезно, но не очень-то красиво улыбается, сминая в руках подозрительную бумажку. — Ко мне уже заходили. Я чувствую себя нормально, — на всякий случай уведомляет Денджи, по щенячьи склоняя голову набок. Любопытство в нём всё же перевешивает безучастность. — Хорошо, что вы ещё не спите. — Басит полная медсестра. — А то я волновалась, что потревожу. Господин Хаякава попросил сегодня поучить с вами правила хорошего поведения дома…       Глаза Денджи удивлённо округляются, а к горлу подступает первая волна возмущения. Невозможно. Неужели противный Аки и здесь до него добрался со своими дурацкими правилами! — Что за бред?! Разве это входит в твои обязанности? — Моментально вскидывается, грубит и щерится подросток, беспомощно наблюдая за тем, как медсестра неумолимо придвигает стул к его постели. — Во время ночного дежурства редко что-то приключается, а господин Хаякава щедро добавил мне на чай. Вы ведь пообещали ему вести себя, как паинька. — Заговорщически подмигивает и мурлычет крупная женщина. — А теперь слушайте меня внимательно, и повторяйте…       Денджи клянётся себе, что однозначно отомстит этому засранцу-Хаякаве за сегодня.