one day (if we have time)

Искать билеты на самолёт всегда очень утомительно. Почему все бронируют билеты в Чеджу-до именно на этой неделе? Все они либо чрезмерно дорогие, либо слишком далеки от предпочтительной даты для них (а если быть точнее, от того дня, когда им окончательно придется выметаться из апартаментов). Рюджин смотрит на свой телефон. — Знаешь что… мы могли бы просто поехать на корабле, Йеддон. Типа на пароходе с машиной. — Сказала Рюджин со вздохом, пока просматривала все те же сайты авиалиний. Они отдыхали на диванчике в гостиной, который являлся последней оставшейся мебелью в комнате (Йеджи попросила грузчиков пока что не убирать его, и они с Рюджин ночевали на нем на протяжении уже двух ночей). —  Да, но тогда нам бы пришлось водить… что было бы более чем полезным, если так подумать, ведь в этом случае у нас хотя-бы был бы какой-то транспорт там. — Йеджи думает, разбивая яйцо в сковороду (тоже одна из последних оставшихся их вещей вместе с кастрюлькой, которую Джису купила в Америке), журчание воды заполнило тихую комнату. Если честно, за последние года она стала лучше готовить. Все участницы всегда поддерживали лидерку, даже если иногда она делала банальные ошибки, поэтому она неожиданно стала хороша. Немного соли сюда, немного перца туда, и готово. Ни кусочка не сгорело, за что Рюджин очень благодарна, особенно после двух столетий первых проб еды, приготовленной Йеджи. — Да, да, просто скажи, что я умная, онни. — Ты очень умная, Рюджин-и. Счастливая после похвалы, Шин улыбается про себя. Она обводит глазами все коробки вокруг. Лишь три дня до того, как их заставят уйти (типа, правда заставят, потому что они и так продлили свое проживание). По какой-то причине, она больше не чувствует боль в грудной клетке. Она интересуется почему, и ее глаза падают на силуэт ее лучшей подруги на кухне, напевающую какую-то песню, при этом перекладывая два готовых яйца на одну тарелку вместе с хот догами.  — Бранч готов, миледи! — Йеджи говорит из другого конца комнаты, быстро подходя к дивану, чтобы поставить горячую тарелку на него. — Мы должны были попросить оставить хотя бы маленький столик. — Да, Рю, но новый менеджер выглядел хмурым в тот день, так что я не смогла. — Справедливо. Они едят особо не разговаривая, попутно смотря какое-то новое шоу на компьютере Рюджин. Лица новых женских групп, новых солистов, новых всех. Люди, которых они больше не различали. Было ли это пятым поколением или шестым? Становилось все сложнее отслеживать, даже когда они ходили на музыкальные шоу и церемонии награждений. Новички всегда ставили новые рекорды, затмевая те, которые они же и преодолели. Наблюдение за всем этим чувствовалось так, будто они были частью истории, частью мира в том или другом смысле. — Знаешь, я не думаю, что буду скучать по мьюзик бэнку. —  Начала Рюджин, жуя хот дог, пока ютуб автопроигрыванием включает еще одно выступление на Инкигайо. — Хах, это интересно. В смысле, я тоже, наверное. Все стало другим, не таким как раньше. В эти дни фанаты видят свою группу только три минуты и когда приходит следующая группа, им приходится выходить, если у них, конечно, нет той билетной штуки. Как всегда, такая уродская капиталистическая придумка. — Йеджи отвечает с куском яйца во рту. Рюджин вытирает немного грязи у другой в уголках рта. — Правда. Я однажды видела какую-то новую группу мальчиков, это было ужасно. Группой до были какие-то лидеры пятого поколения и у них был заполнен весь зал, и все они кричали, а когда они закончили выступление, у новой группы совсем не было фанатов. Типа, правда, сидения стали пустыми. Ясный и резкий контраст. Они наверное слышали все крики за сценой, не думаешь? — Йеджи мычит в ответ, кивнув и взяв последний хот дог на тарелке. — Но я определенно буду скучать по фанатам. Концертам и все такое. Вся суматоха этого, даже если это было за пределами утомительности. Хотя это было ощущением приятной усталости. Рюджин согласилась, облизывая свои губы из-за слишком соленных хот догов, вставая дабы помыть тарелку. — Рюддон! Завтра есть пароход, идущий к Чеджу после обеда. Думаешь, мы смогли бы попасть на него? Рюджин думает обо всех их коробках и о том, как они будут загружать их в машину, затем вспоминает, что для этого есть очень быстрые транспортные услуги. Храни боженька их мир за такое индустриальное развитие, да? Она возвращается к углу дивана, ставя свою ногу на его ручку, рукой опираясь на стену, прилегающую к ним. — Да, нормально, — она посмотрела время, отображающееся на телефоне Йеджи. — Да, мы могли бы использовать мою машину, потому что в ней больше места, чем в твоей. — Рюджин шмыгнула носом, расслабляя спину на ручке кресла. Наконец-то, хотя бы какое-то продвижение в их охоте к путешествию. — Еще раз напомни мне, почему ты купила джип? — Спросила Йеджи. — Я не знаю. Я зашла в магазин, чтобы купить обычную, маленькую… но потом я подумала, знаешь, а если я приючу котят и им будет страшно находится в маленькой машине? — Рюджин ответила так серьезно, что Йеджи стоило немалых усилий противостоять сильному желанию засмеяться. У нее не получилось. Она начала заливисто смеятся. — Хэй! Что—! Не смейся, я говорю правду! И кстати насчет этого…  Ты бы была не против, если бы мы, ну, приютили котов, когда определимся с домом? — Йеджи крайне удивлена этим разговором, потому что Рюджин уже так давно выносила ее мозг со своими кото-любящими разговорами. — Во-первых, ты супер милая. Во-вторых, да. Но только! Если тоже разрешишь мне приютить собачек. — Она выставляет руку вперед, чтобы формально пожать руку младшей, и со взаимным уважением Рюджин принимает рукопожатие с удовлетворенной улыбкой на лице. Она бы смогла справиться с собаками Йеджи. Она также знает, что Хван не могла полюбить каких-либо других собак после того, как оба ее семейных питомца умерли. Рюджин и она были схожи в этом, потому что их животные, по странному совпадению, умерли в примерно одинаковое время. —  Тогда мы договорились! Стоит ли нам поставить лимит на количество животных, которые у нас могут быть или мы просто превратим наш дом в зоопарк? — Рюджин пошутила. Йеджи же закатила глаза. — Для начала… каждому по одному. Договорились? — Договорились. Машина наполнена сумками. Если честно, это мягко сказано. Она переполнена. И Йеджи еще пытается засунуть туда дополнительный чемодан. — Йеддон, он не поместится. — Ты буквально сейчас увидишь как я сейчас успешно засуну его, и тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. — Она кряхтит, толкая сумку телом, когда руки не сработали. — Онни, мы можем просто послать грузчиков за этим, когда найдем дом. — И оставить все мои плюшевые игрушки внутри этого маленького чемоданчика? Ну нет. — Йеджи упорно вытаскивает его, только для того, чтобы продолжить совать его обратно, с уже успевшим образоваться на линии роста волос потом. Рюджин проверяет время. Они уже начинают опаздывать. С самым последним вздохом, она берет чемодан у Йеджи, ставя его на пол. Как только старшая выпрямляется во весь свой рост для протеста, Рюджин вытаскивает одну из ее собственных сумок, и после осторожно заталкивает проблемный чемодан. — Пожалуйста, все сделано. Теперь мы можем идти, да? — Спокойно сказала Рюджин. Йеджи цыкает, но внутренне улыбается, открывая переднюю дверь к пассажирскому месту, тихо говоря маленькое  “спасибо”,  которое Рюджин удается услышать. Наконец, они в пути. Включается приятный и спокойный плейлист Йеджи, который наполнен летними хитами и акустическими песнями (потому что это любимый жанр Рюджин). Она сделала его вчерашней ночью, думая о предстоящей длинной поездке. И о младшей. Ее не настораживают постоянные мысли о Рюджин, не сейчас уж точно. Может, дальше их ожидает вся оставшаяся жизнь вдвоем, которую они так спонтанно выбрали. Может, это было из-за мысли об океане и горном домике, и о кошке, и о собаке, и… Рюджин. Рюджин, готовящая ей что-то более вкусное, чем она сама наверное могла себе позволить, Рюджин, играющая на гитаре на одном из четырех гамаков, которые она оказывается хочет купить или Рюджин, просто стоящая там, слушающая как вода целует песок. Никакие мысли одиночества не заражали ее, пока она смотрела за своей подругой, поворачивающей налево на перекрестке, обгоняющей машину, напевая песню, которую сама и выбрала. Ничего не забивало ей грудь. Только восхищение. Рюджин чувствует, как другая пялится. Это странно, вся эта обстановка. Просто две женщины, живущие вместе в одном доме, далеком от остального мира, от их старых жизней, от всего, что не было ими самими. То, что она делает это все именно с Йеджи не было чем-то неожиданным. Если честно, за последние три месяца это было самым согревающим. После всех страданий и большего количества слез, чем она когда-либо оплакивала за все десять лет — Йеджи была ее, скажем, клише, лучом в конце туннеля. Как и всегда. (Ее мозг переносит ее к одному из их последних концертов, когда Йеджи нашла младшую в своей комнате в отеле рыдающей в одиночестве. Она особо ничего не помнит из той ночи, потому что настолько была сильная боль в ее груди. Но она знает, что там, с ней, была знакомая пара рук, теплых и домашних, сжатая вокруг ее дрожащего тела. Она знает, что были шепоты “Все будет хорошо, Рюддон” и очень легкие поцелуи на ее лбу. И она знает, важнее всего, что тот, кто ее держал остался на целую ночь и не покидал ее до того момента, как ей не стало лучше.) — Отлично, следующая машина! Швейцар зовет изнутри парохода, пока Рюджин передвигает машину внутрь, осторожно припарковавшись так, чтобы никакие другие машины не были задеты. День ощущается коротким, уже больше трех часов дня. Солнце теперь помягче, не палит так сильно из-за облаков и ветра с океана. Йеджи держит ее за руку, когда они выходят из машины с улыбкой на лице. Она выглядит так, как выглядела когда-то в 23. Она выглядит так, как и всегда. Как солнце. Рюджин держит руку, теплота изливается по ее костям. Счастье пробегало по ее телу как змея, танцуя в ее легких. Она вдыхает воздух, этот океанский бриз. Девушки поднимаются по белому пролету лестницы на док парохода – светлое, коричневое дерево, белые металлические стены и люди. Йеджи, видимо, не планирует отпускать. Затем, она тащит Шин к мини-бару за горячим шоколадом (потому что даже сейчас она ненавидит горький вкус кофе). Они проходят по половицам и наслаждаются их стучащими звуками, простотой всей этой штуки. Они распускают руки только когда Рюджин говорит, что хочет сфотографировать Йеджи. Старшая начинает позировать, очевидно, она уже эксперт в знании лучших углов своего лица, своего тела. Годы оттачивания сделали ее моделью в том или ином смысле. Но позже, когда Рюджин проверяет фотографии, ей нравятся не те, на которых Йеджи так ярко улыбается, стоя лицом к морю с металлическими бордюрчиками. Ей нравятся те, которые получились между другими, в которых Йеджи смеется с развивающимися волосами. Рюджин поблагодарила себя за то, что хороша в плохих шутках. И за то, что довольно быстра при нажатии на кнопку для снятия фото. После какого-то количества часов, они наконец снова оказались на твердой земле. Снова в машине, снова в дороге. Длинные, извилистые дорогие Чеджу. Трава повсюду, деревья повсюду, кричащие чайки тут и там. Йеджи открывает окно к запаху моря и рыбы. Рюджин наблюдает за девушкой параллельно держа руку на руле машины, восхищаясь мягкой улыбке на лице старшей. Как радость может переходить от одного человека к другому таким образом? Оно подавляюще для ее собственного сердца - спустя такое количество времени, все еще так нежно думать о маленьких действиях Йеджи. — Где первый дом, которому ты позвонила? — Спросила Рюджин, пытаясь не фокусироваться на агрессивно стучащем сердце. Хван отвлекается от завораживающего окна, волосы ложатся не в супер идеальном виде на лицо. Шин заправляет волосы девушки за ухо по инстинкту, на момент снимая глаза с дороги. Йеджи не дышала ту секунду, за которую кисть другой прикасалась к ее лицу. Все перестало двигаться. И затем, как все и остановилось, все так и продолжило двигаться дальше. — Просто дальше по этой дороге, затем повернуть налево, а потом проехать мимо кафешки. Здесь говорится, что там есть какая-то дорога, которая ведет к нему под линией деревьев. Йеджи смотрит в свой телефон с слегка покрасневшими щеками. Успокойся, подумала она, тебе уже не двадцать два. — Какое место из всех трех тебе понравилось больше всего, Йеддон? — Спросила Рюджин. — Из тех, которые мы выбрали? — Да. — А-м… второе. — Ах, то, у которого еще рядом продуктовый магазин. С соседством на нагорье. — Рюджин теперь вспомнила этот дом. Он был выполнен в стиле модерн из камня. Определенно красивый, и с отличным видом на закат и остров. — Разве он не был слишком большим, онни? В смысле, для нас двоих. — Рюджин снова спросила. Он был прекрасен, да. Но он выглядел как дом для десятерых, не двух. — Ну, может быть? Но это был единственный дом в той местности… Что ж, тогда какой понравился тебе? — Хван посмотрела налево, на женщину, с вопросом во взгляде. Рюджин даже не пришлось думать об ответе. Она уже решилась с выбором, чтобы уговорить Йеджи как только они приедут туда, чтобы выбрать— — Третий. Определенно. Как раз достаточно места для нас двоих и девочек, когда они приедут навестить нас. Или когда ты захочешь пригласить свою семью или мою, или обе. И мне не пришлось бы кричать на все ближайшие три комнаты, чтобы просто найти тебя. — Рюджин посмотрела направо, на Йеджи, ухмыляясь. Солнце светило невероятно ярко. Его лучи падали прямо в глаза Шин – коричневые и теплые, цвета как стволы деревьев. Девушка улыбалась от уха до уха, выглядя привлекательно в утреннем свете. Йеджи чувствует, как боль в сердце слегка подтаивает в ее груди. И в ее устах нет ни одного слова, которое могло бы выйти наружу. Она настолько ошарашена колоритом лица Шин Рюджин, использованным на максимум очарованием, улыбкой с ямочками. Даже когда водящая вернула свои глаза обратно к дороге, Йеджи все продолжала смотреть. Смотрит, нет, ищет – спрашивая свое сжимающееся сердце, как кто-то может быть настолько неописуемо красивым? И в каком-то скрытом его углу, как она может просить ее любить другую? Первое место было… очарованным, если хотя бы как-то его описывать. Домовладелица была колкой, ее волосы такого же типа как и у любой другой старой женщины – уложены в форме "брокколи" и по какой-то причине не выходили из такого состояния даже спустя десятки лет. Дом был полностью бетонный и белый, с решетками на окнах и видом модернизма. У них даже был голографический свет, который был для чего-то, чего две девочки уже не помнят. Предполагаемый выбор Йеджи - второй дом, был огромным, как и предполагалось. Пять спален. Мужчина, показывающий им обстановку в официальном костюме, с галстуком и серым цветом волос все продолжал упоминать детей и лесбиянок. В тандеме. Что-то в роде— — Этот дом идеально подходит для любителей женщин, коими вы и являетесь! Юным, энергичным и полным жизни! — Его слишком активный голос прокатился эхом по дому, пока он шел назад как самый типичный государственный агент, руками разбрасываясь так, как делали бы эти надувные штуки, зазывающие на мойку машины по дороге. Подробно рассказывая про все особенности места, начиная с оборудованного туалета (“У него есть автоматическая промывка всего, что необходимо!”) до однокнопочного костра. Рюджин сказала еще одну шутку насчет Йеджи, что она бы со всей своей неуклюжестью и отсутствием навыков ориентирования в пространстве просто бы споткнулась и упала из-за автоматического моющего хреновца, идущего на нее. Хван довольно громко засмеялась, получая суровый взгляд от старого, болтающего мужичка. Также, видимо, старшая забыла упомянуть, что им не было по двадцать (хотя, если быть честными, они все еще выглядели на этот возраст), смотря на то, как он постоянно выделял их молодость. Что-то похожее на “Двадцатые года у человека - самое лучшее время для поиска фундамента, основания своих корней в славном доме и хорошей окружающей средой. И для детей тоже.” Рюджин находила смешным пытаться поправлять его догадки насчет того, что они были лесбиянками или хотя бы встречались, и уж точно насчет планирования завести ребенка. Каждый раз когда он упоминал детей, когда они заходили в новую комнату, она бы шептала Йеджи с переплетенными руками: —  Так, как думаешь сколько собачек-детей поместится в этой комнате, Йеддон? — Не зна-аю… может шесть. Каждая разной породы. — И Йеджи бы улыбалась, и Рюджин бы улыбалась из-за нее, и они продолжали общаться на маленькие темы в их маленьком пузыре, который был недоступен для кого-либо другого. (В основном для этого мужчины.) — И это конец экскурсии! Если думаете, что дом вам подходит, тогда у меня уже готов для вас контракт. Но если вам нужно больше времени подумать, тогда, — Он протягивает им карточку. — Вот мой номер. Также, знайте, что за это место стоит толпа других людей, поэтому решайте как можно скорее. — Обычная бизнес улыбка и окончание экскурсии. Рюджин неловко ему поклонилась, хотя как можно быстрее уйти. Дом правда был слишком большой для нее. Йеджи хотела быть вежливее и приняла предложенную карточку с профессиональной улыбкой на ее лице, пока та благодарит его. Там, в машине, Шин выпускает один большой выдох. По крайней мере, информация о виде оттуда была права. Их машина была припаркована снаружи гаража дома, прямо напротив красивейшего солнца в небе. — Я думала, что мы слушали как разговаривает двигатель машины. — Хэй! Он хотя бы был добрым. — Йеджи возразила, смеясь. — Йеджи-онни, он осматривал тебя сверху вниз и гримасился. — Рюджин посмотрела на свою подружку с поднятой бровью. — Что ж, может это потому что я ношу этот свитер и он думал, что я выглядела потасканно или что-нибудь в этом духе... — Йеджи тогда надулась, заново осматривая свой аутфит. Бежевый вязаный свитер, свободные темно-коричневые штаны, и милая, светло-коричневая поясная сумочка. Лук был классным, обычным. Рюджин думала, что она выглядит очень-очень красиво. Тот мужчина ужасен, если думал как-либо иначе. — Онни, ты выглядишь потрясающе. Я думаю, это связано с тем, что мы женщины. Также, он продолжал думать, что мы встречаемся. — Сказала Рюджин. — Что ж, наши аутфиты и правда будто парные, не думаешь? Мы немного похожи на герлфрендок. — Сказала Йеджи, улыбаясь глазами. С ямочкой на щеке. О боже, думает Рюджин, она будет моей чертовой смертью. Ее сердце прорывают дырки в груди.  На Шин было коричневое пальто с белой футболкой под, такие же широкие штаны как у Йеджи, но белые. Они вместе их купили. Что, может быть, это и считается парной одеждой. Но Рюджин отказывается дать мысли прорасти в ее голове. — Да, окей, ладно. Но это было смешным. Все же, тебе понравился дом так, как ты сказала? — Рюджин решила спросить, отвлекая саму себя. — Что ж, это определенно хороший дом. В смысле, просто посмотри на этот вид. — Сказала Хван, остров расстилающийся прямо перед ними. Будто бы ландшафт: идеальные фигуры и идеальные цвета. Дом был идеальной симметрии, современный, высокотехнологичный, но все же, — Он не ощущался… домом, знаешь? Это больше было похоже на место, куда ты приводишь партнеров по бизнесу или что-то типа такого. Он ни капельки не был похож на что-то комфортное, родное. Так же, тот кожаный диван не смог бы поддержать наш вредный образ жизни. — Она тихонько засмеялась от своих слов, облокачиваясь на руку на подлокотнике машины, чтобы смотреть на младшую не ломая при этом себе шею. Рюджин повторяет действия другой так, что их лица всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Достаточно близко. Их носы на расстоянии вдоха. — Тогда давай выберем третий дом, Йеддон. — Она прошептала. Йеджи наслаждается их близостью. —  Мы даже не начали осматривать его, Рюджин-и. — Да, что ж, я видела картинки. Он смотрит на закат, знаешь. На запад. — Снова сказала младшая. Хван ответила, — ты и вправду обожаешь закаты. — Удар. — Да, мне они нравятся. Особенно с тобой. — Рюджин лыбится, видя как Йеджи глотает и смотрит в сторону. Когда они были помладше, та всегда первой прерывала зрительный контакт. В каком-то смысле, они все еще не поменялись. Она находит странное количество радости в этом. — Это то, что нужно. Точно. Это тот дом, где я буду растить своих восемнадцать котов. — Проявила Рюджин как только поставила ногу на зеленый холмик, где был построен деревянный домик. Камень и дерево, и теплый, белый свет. — Вот черт, а мне хотя бы места останется? — Йеджи смеется, соединяя их руки пока они шли наверх. Она должна признать, место точно выглядит комфортно. Даже с половину не того размера, как предыдущий дом, и не настолько высокотехнологичный, что он бы выглядел бледным по сравнению с первым. — Это ли то, что испытывала Златовласка при поедании того хлеба или чего-там? — Рюджин сказала, пребывая в шоке из-за этого места. — Рюджин, это была каша. И наверное, да. О-ох, смотри! У них есть сауна! — Йеджи бежит в сторону к ней как ребенок, Шин далеко позади. Юная женщина показывающая им место пыталась следовать за ними, но они оказались слишком быстрыми. Хван открыла стеклянную дверь. — Вау, эта сауна правда классная, Рю. Мы вдвоем могли бы там поместиться. Этот комментарий заставил Шин сильно покраснеть, превращая ее лицо в сплошной темный оттенок красного, отворачиваясь от говорящей, чтобы пообщаться с агентом. — Так, так вы говорили у вас в этом доме, ам, только одна спальня? — Одна спальня на первом этаже, другая на втором. — Ответила девушка, проживающая, наверное, свои тридцатые годы. Рюджин вздохнула с облегчением. Спасибо, Боже. Близкое нахождение с Йеджи на кровати было теперь слишком опасным, так как закончились контракты, они не выкладывали ничего в соц. сети (в основном), и уже не работали. У них теперь особо нет причин для сдерживания. Ну, может, помимо страха разрушения очень хорошей дружбы. — Воу… внутри так классно, Рюддон. В обеденном зале есть аж восемь стульев! — Йеджи воскликнула, осматриваясь по сторонам. Внутри есть столовая, потом гостинная на поднятой платформой за. Кухня тоже находилась там, с лестницами сбоку ведущими вниз к ранее упомянутой комнате. Также свисали какие-то стеклянные штуки с прозрачными стенами от потолка к полу. Это был прекрасный дом. Рюджин уже находилась с ним в любви, а это, на секунду, только первый день. Как только маленький тур закончился, они снова встали снаружи, потому что солнце заходило невероятно красиво. Все оттенки, которые делали мир похожий на картину. Рюджин клацает своей камерой, пересчитывая все цвета в ее мозгу: красный, фиолетовый, розовый, синий, оранжевый. — Так что? Что ты думаешь, онни? — Она посмотрела на Йеджи, вздыхая. Как что-то может быть еще красивее? Дом ее мечты, переливающееся небо, и ее прекраснейшая подруга прямо здесь. Что еще нужно девушке для счастья? — Он прекрасен, Рю. Шин особо не знает, о чем именно другая говорит, потому что старшая очень очевидно пялится на ее губы. Так был ли дом красивым или были…? — Экхем, тогда, ам… мы может пойти подписывать контракт с миссис Со, да? — Рюджин прочистила свое горло, глазами обводя все, что можно, помимо идеально освещенного закатом лица Йеджи. Хван снова ошеломленно смотрит обратно на нее, прежде чем кивает. Очевидно потерянная в мыслях. Очевидно потерянная в форме губ Рюджин. Очевидно - но наверное не настолько - хотевшей поцеловать ее до нехватки дыхания. — Да! Да, окей. Я люблю этот дом. Я люблю его. Я люблю тебя. Между ними повисает легкая тишина, пока их улыбки не начинают отражать друг друга. Вот оно. Будущее. В виде домика на маленьком холме и восхода солнца, после этого заката и их идеально подходящих рук, когда те сжаты вместе. Вот оно - начало оставшейся их жизни. Заселяться было делом в разы легче, чем искать сам дом. Все было уже обустроено, с прочным светло-коричневым деревом и эстетичным освещением, которым, Рюджин была уверена, Йеджи будет наслаждаться для ее бесконечных фотографий. На часах уже за двенадцать часов ночи, технически следующий день, но грузчики сбросили все их коробки в тот же день, как они и купили дом. Очень эффективно. — Нам правда надо будет разобраться со всем этим сегодня? — Сказала Йеджи, таща себя на ближайший диван, пока Рюджин открывала еще одну коробку (старшая просто наблюдала за ней, слишком ленивая и уставшая для участия). — Я просто проверяю, все ли вещи безопасно добрались, Йеддон. Ты можешь пойти поспать. — Сказала Рюджин, рукой проходясь по одежде, уверяя себя что ничего не было украдено или заменено. — Какую кровать мне взять? Ту, которая наверху или эту? — Йеджи указывает на кровать на первом этаже, свободном месте. К ней особо не было двери, она просто… стояла там. Рюджин оглянулась на нее. — Занимай ту, которая тебе нравится, онни. Йеджи хочет, чтобы младшая перестала перебирать коробки. Если честно, она просто хочет, чтобы другая пошла спать, потому что именно Шин довозила их из Сеула и всю дорогу в Чеджу-до. Хван чувствует себя женой, раздраженной из-за собственного мужа. Конечно, вместо того, чтобы озвучить это, все, что она делает - это встает и кидается на кровать большого размера. Простыня такая мягкая и пушистая. Сон уже так близок, так легок. — О, найс, моя лампа не поломалась. И Рюджин все еще не спит и издает звуки. — Рюддон, просто пойди со мной в кровать. — Сказала Йеджи, хватая подушку для объятий. — Я могу поспать на кровати наверху, Йеддон. Не волнуйся. — И затем еще больше шуршащих звуков, металла, стукающегося об металл. — Рюджин-и! — Старшая кричит из раздражения. Шин посмотрела на нее как удивленный ребенок. — Иди сюда. — Хмурость на лице девушки заставляет ее остановиться, выдыхая, пока она вытирала свои руки об ее штаны, подходя к большой кровати. И к Йеджи. Ложась на сказанную кровать, выглядя очень комфортно. И обнимательно (очень сопротивляемо так не сделать). — Я не хочу спать одна. Спи здесь. — Тогда сказала Хван, придвигаясь к другому концу кровати так, чтобы Рюджин поместилась. Та сглотнула. — Я… у тебя должна быть своя собственная кровать. Завтра распаковка займет весь день и тебе нужны будут силы- — Начинает девушка младше, но бывший лидер заканчивает за нее. — И тебе тоже надо отдыхать. Хватить шляться вокруг, я знаю, что это потому, что ты постоянно беспокойна даже если ты мне не говоришь. И я знаю, что это потому что ты волнуешься о вещах, хотя я особо не знаю почему - ты постоянно уводишь взгляд когда я смотрю на тебя. Поэтому приляг со мной и говори пока я не усну. — Ее слова не оставили места для аргументов, и Рюджин делает так, как ей сказали. Йеджи меняет подушку, осторожно обхватывая талию младшей руками, лицом утыкаясь в ее шею. Тогда, когда она наконец-то устроилась, она прошептала, — О чем ты думаешь, Рюджин-и? Рюджин хочет сказать: "О тебе! О тебе и этом месте, которое хочет, чтобы я постоянно обнимала тебя и постоянно заботиться о тебе. О нахождении здесь с тобой. Я думаю о том, как я буду жить без остальных мемберов, но в основном я думаю о тебе и твоем тепле под моим боком". Вместо этого, она сказала, — Я скучаю по остальным. Это в любом случае не ложь. Конечно, Йеджи сразу поняла ее. Она тоже скучает по ним. Жизнь отдельно звучит так легко до того момента, пока ты не понимаешь, что для этого необходимо оторвать буквальные частички тебя, потому что они остаются с теми людьми, которых ты любишь. До того момента, как ты понимаешь, что твоя жизнь - просто мозаика о всех людей, о которых ты так заботился, за все качества, которые ты любил в них и затем сделал свою собственную. Но эти мысли могут идти и дальше, как решишь зациклиться на них. Рюджин не хочет, чтобы Йеджи оставалась в состоянии бодроства из-за нее. — Я тоже по ним скучаю. — старшая вздыхает прямо в шею Рюджин. — Думаешь это когда-нибудь уйдет? Тоска по ним. — Шин тихо спросила, рукой обвившись вокруг девушки, которая лежит на ее теле. Ей так хорошо. Быть здесь, с ней. Она не думает, что для этого когда-нибудь найдется объяснение. — Наверное, нет. Мы скорее всего будем скучать по ним все это время. Знаешь, когда ты уехала в Америку на месяц из-за какого-то шоу, я очень по тебе скучала. Когда нам было по двадцать восемь, вроде? Джису приходилось слушать мои разговоры о тебе все время, я все время твердила, что хотела бы, чтобы ты приехала домой быстрее. Юна тоже продолжала стонать, говоря “Рюджин-онни бы понравилось это, если бы она была здесь” каждый раз, когда мы куда-то шли. Это к тому, что это нормально, знаешь, скучать по людям, в независимости мало ли времени мы не будем их видеть или наоборот. Я скучаю по тебе, даже сейчас. — Голос Йеджи низок, а темп ее речи все замедляется и замедляется, потому что она уже практически спит. Рюджин нежно гладит руку, которая лежит на ее талии. В принципе, это логично. Рюджин приятно знать, что по ней скучают, на таком большом расстоянии, и в независимости от того, как далеко она находится – всегда есть кто-то, кто тосковал бы по ней. И если бы никакого такого человека в мире не было, этим кем-то все равно всегда будет Йеджи. Рюджин часто интересуется, где заканчивается любовь другой девушки, но с каждым новым разом старшая распахивает руки для большего. Как один человек может любить другого так долго и сильно? Хван Йеджи - девушка загадка. — Да, наверное. И для сведения, я тоже скучаю по тебе все время. Ну либо я просто навязчивая. Я скучала по тебе даже когда ты недавно уходила в туалет. — Рюджин смеется, и Йеджи чувствует вибрацию в горле у младшей из-за близости. — Если ты так скучаешь по ним, мы можем позвонить им завтра и показать дом. Пока что по телефону. Мы пригласим их сюда, когда закончим с уборкой коробок. — Йеджи шепчет, зевая. Рюджин улыбается про себя. Она выключает свет пультом со столика, стоящий рядом с кроватью. Она слышит, как Йеджи слегка сопит позади нее, с выровненным дыханием. — Спокойной ночи, Йеддон.