13:08

5 октября, воскресенье

      Разница во времени поначалу сбивала привычные ритмы: в Испании Тэхён просыпался вместе с первыми лучами солнца, тогда как в Корее он мог спокойно спать до обеда. Со временем его биологические часы слегка адаптировались, но парень продолжал оставаться ранним жаворонком. Примерно в семь утра он уже чистил зубы, одевался и спускался в ресторан отелей на завтрак. Сегодня день в Мадриде начинался особенно приятно: яркое утреннее солнце проникало сквозь окна, предвещая тёплую и благоприятную погоду для полноценного выходного на открытом воздухе — такие дни были редкостью для него и Юнги.       Чтобы полностью разгрузить день, за завтраком он сидел с планшетом и заканчивал то, чем был занят ещё несколько часов после того, как ночью ушёл от Юнги. Он отписался двум заказчикам, сдал работу, не заметив, как покончил с тостом, беконом и яичницей. А потом в который раз и вновь безрезультатно попытался дозвониться Намджуну. Его молчание начинало беспокоить не на шутку, и он отправил маме сообщение с просьбой позвонить, когда та пропустила вызов. Хотя бы она в последнее время стала заметно спокойнее и, казалось, вновь начала контактировать с людьми и проводить больше времени с госпожой Чон. Тэхён допивал свой апельсиновый сок, когда заметил движение рядом с собой.       — Доброе утро, — хрипловатым голосом произнёс Юнги и сел за стол напротив Тэхёна. Глаза были спрятаны за чёрными солнцезащитными очками с зеркальными стёклами, и сегодня мужчина выглядел как святой: в белоснежной футболке и таких же белоснежных хлопковых длинных брюках, хотя столь чистого оттенка в своём гардеробе он по большей части избегал.       — Доброе. Я тебя не ждал, — объяснил парень причину неуверенного и сухого приветствия. — Думал, ты выспишься, сейчас только восемь. — Тэхён вскинул руку, подозвав официанта, и попросил принести чашку кофе и пепельницу. — Хотя, кажется, здесь нельзя курить никому, кроме тебя. Кто-то из вас с Сато избаловал другого.       Юнги навалился локтями на стол и зарылся пальцами в огненно-медные пряди. Это простое действие пробудило беспокойство, но парень легко и с пониманием предположил, что Пак столкнулся с последствиями вчерашнего вечера.       — Хён, с тобой всё нормально? Попросить что-нибудь от похмелья? — предложил он, сожалея, что не настоял вчера на принятии мер. Возможно, в этом случае мужчина не выглядел бы сейчас столь разбитым.       — У меня его нет. — Он снял очки, потёр пальцами тяжёлые веки и лишь потом взглянул на Тэхёна. Очевидно, что этой ночью он почти не спал: под красными глазами вновь проступили едва заметные тёмные круги усталости. — Ты поел?       — Да, я ел американский завтрак. — Тэхён наклонился вперёд, чтобы задать прямой вопрос: — А ты спал?       Юнги не ответил, хотя парень особо и не ждал. Первый Пак не любил вопросы, отвечал на них выборочно и очень долго, когда уже вполне реально можно было забыть о теме, мужчина мог внезапно ответить. Но Тэхён к этому давно привык и к его немногословности тоже. Ведь именно эта особенность позволяла больше ценить те моменты, когда его язык развязывался, особенно в трезвом виде, что случалось крайне редко.       Тэхён протянул руку и погладил его правой ладонью по левой щеке, ощутив своей нежной кожей лёгкую небритость. Подошедший с чашкой кофе и пепельницей официант мог бы спугнуть порыв, но Юнги бережным движением пальцев обхватил запястье парня и не позволил отстраниться.       — Прости меня, — тихим голосом, с оттенком искреннего и глубокого сожаления, словно вчера он перешёл запретную черту и неведомым образом навредил брюнету.       — Переведи, пожалуйста, а то я ни черта не понимаю. — Хотя Тэхён говорил с долей иронии, текущий момент воспринимал серьёзно, а ещё, откровенно говоря, он его подбешивал. Вероятно, так же, как раньше это раздражало Юнги, когда Тэхён не отходил далеко от бесконечных извинений перед ним. — В чём ты виноват?       Пак снова не ответил, а очередную попытку Тэхёна заговорить оборвал телефонный звонок. Юнги отпустил его руку, почти беззвучно прочистил горло и ответил совсем другим голосом: тихим, твёрдым и совсем немного устрашающим. В общем, будь Ким по ту сторону трубки, спеси в нём заметно поубавилось бы. Но он был по эту, а потому Тэхён встал со своего места и пересел на диванчик к Юнги, чтобы закинуть его левую руку себе за шею и поверх плеча.       Мужчина повернул голову лишь в то мгновение, когда брюнет стал перебирать и переплетать его пальцы со своими. Юнги всё ещё держал возле уха трубку, из которой не было слышно ровным счётом ничего. Подслушивать его разговоры было самым бессмысленным занятием на свете всё по той же причине: Пак почти ничего не говорил, а его редкие реплики были обрывистыми и совершенно нелогичными.       Почему-то после вчерашнего инцидента Тэхён решил, будто уже может делать что вздумается. Не то чтобы он получил внезапное разрешение, скорее, стал ярче чувствовать границы дозволенного. Так что он тёрся лицом о ладонь до тех пор, пока Пак не стал гладить его по щеке сам. Его прикосновения были самыми тёплыми, спокойными и желанными. Если в самом начале они приводили к усыпляющим чувствам умиротворения и безопасности, то сейчас парень испытывал приятно волнующий трепет. Возможно, причиной было и то, что энергия самих прикосновений изменилась. Иногда Ким думал, будто его ладони согреваются только потому, что руки Юнги были очень горячими, и мужчина просто незаметно делился с ним теплом. Далеко не всегда для этого нужно было держать Тэхёна за руку.       Когда хён наконец закончил разговор и отложил телефон на стол, Тэхён повернулся к нему лицом, но намеренно хранил молчание. Внешне он старался выглядеть расслабленным и непринуждённым, а смотрел непроницаемым взглядом, так как не хотел сам спрашивать, кто звонил и повлиял ли звонок на их совместные планы. Юнги же сделал маленький глоток из чашки, вытянул свободной рукой сигарету и закурил. При этом он не прекращал гладить парня по лицу и шее. Лишь после третьей глубокой и медленной затяжки мужчина посмотрел на Тэхёна тёплым, ласковым и немного насмешливым взглядом, словно отвечал на показанное упрямство.       — Собирайся, и поедем, всё остаётся в силе, — спокойным и согревающим голосом заверил Пак.       — Ты так и не ответил: с тобой всё нормально?       Воспользовавшись моментом, в котором он находился без главного свидетеля, Чимин собрал вещи: несколько предметов одежды, планшет, зарядное устройство и прочие необходимые мелочи. Кожаную дорожную сумку он торопливо спрятал под сиденье дивана, где было свободное пространство для хранения. В состоянии спешки, паники и принудительной сосредоточенности он мысленно перебирал, что мог упустить из памяти. Пак собрался почти в последний момент, хотя всегда предпочитал готовиться заранее. Сегодня он откладывал сборы, как мог, пока надежда, что всё было страшным сном, не рассыпалась под плитой тяжёлой действительности.       Через минуту после того, как блондин сел на диван, Чонгук вышел из ванной в домашних шортах и белой футболке. Это могло показаться мелочью, но Чимин видел очередную тревожную перемену, так как обычно его парень выходил после душа максимум в полотенце. В одном из тех, которым сейчас вытирал мокрые волосы.       — Я спать, — лаконично оповестил он. Часы на телефоне показывали только половину одиннадцатого. Сегодня пара почти не разговаривала, поэтому Чимин не знал, устал ли Чон или не хотел проводить совместное время со своим парнем. Однако следом брюнет мягко, будто приглашение, добавил: — Ты идёшь?       — Позже.       Пак привалился на подлокотник и подтянул ноги, прежде чем начал пролистывать ленту новостей в своём смартфоне, изображая занятость. В свою очередь, Чонгук и не ждал согласия, ещё в момент ответа он направился в спальню, но перед самой дверью вдруг решил остановиться. Парень подошёл ближе, бросил полотенце на другой подлокотник и сел на колени прямо перед блондином.       — Ты чего? — удивлённо, выжидающе обронил Чимин.       Они никогда не были скучными и предсказуемыми, пусть и прекрасно знали чуть ли не каждый жест или действие друг друга. Это было близостью, высшей степенью доверия, откровенности и абсолютной любви. То, что каждый знал, чего ожидать от другого, кружило голову, будто в этом они видели безусловное доказательство, насколько близкими, глубокими и серьёзными были их отношения. Теперь же Чимину было страшно представить, что к той вершине, на которую они в своё время забрались, благодаря обоюдным усилиям, желанию и заинтересованности, им уже не вернуться.       Чонгук на вопрос не ответил, но молча коснулся лица и медленно, нежно провёл пальцами по линии челюсти. Этот трепетный жест вынудил блондина склонить голову и предательски сглотнуть. В глаза он смотреть не решился, поскольку был близок к тому, чтобы как на духу рассказать, что скрывал от Чона на протяжении самой длинной в жизни недели. Он даже не представлял, что отсутствие прямой связи со «Скайлайном» сыграет с ним уродливую шутку. Теперь Чимин как никогда понимал Джиху, который долгое время держал истину в тайне ото всех, даже от собственного брата. Неосведомлённость обеспечивала безопасность, а недосказанность — хитросплетённую ловушку. Желание потянуться навстречу и прижаться к родному телу останавливало лишь одно: в этом случае его возмутительное поведение и скотскую псевдоискренность невозможно будет оправдать, ведь если он сознается, и Чон не отпустит его на самолёт, план утратит смысл вместе с главной причиной — защитить.       — Иди, детка, я приду позже, — выдавил он, изо всех сил стараясь придать голосу оттенок отстранения. Пак намеренно повторил витиеватое «позже», чтобы не сорваться в откровенное враньё. В конце концов, он обязательно придёт в кровать, просто не сегодня. Обращение «детка» протянул медленно, словно в последний раз пробовал его на вкус.       Чонгук не обронил ни слова. Ушёл тоже молча и тихо закрыл дверь спальни. Этот звук показался настолько выразительным, будто парень знал, что произойдёт дальше. У Чимина не было идей, как можно уйти менее резко и жестоко, чем он планировал. Как можно было уйти так, чтобы Чон не начал его искать в тот же момент? В отсутствии очевидной причины факт, что их отношения в последние дни были пустыми и холодными, мог служить призрачным поводом. Чимин никогда не думал, что если они вдруг придут к решению расстаться, то выглядеть это будет мерзко, раз один из них уйдёт молча и без объяснений. Пусть он не разрывал отношения, но для Чонгука это будет выглядеть именно так, ведь ничего другого Чимин не придумал. Он мог бы нафантазировать легенду о соревнованиях и бог знает что ещё, но по-прежнему не хотел лгать, а потому уйдёт молча, даже без записки.       Выждав час, блондин осторожно извлёк сумку из тайника внутри дивана и переоделся. Неумолимое желание заглянуть в спальню и аккуратно поцеловать на прощание парня — пока ещё своего — он подавил и остановился у тумбочки в прихожей. Там оставил телефон и наручные часы с трекером. Обулся в кроссовки, засунул в чёрную сумку любимую бейсболку и, взяв мотоциклетный шлем, бесшумно вышел из квартиры.       Дорога до аэропорта далась тяжело: он еле сдерживал слёзы, понимая, как аморально и ничтожно поступил и что, скорее всего, пути назад больше нет. Ведь даже благое намерение защитить Чонгука служило хреновым оправданием, если в итоге он всё равно предал его.       Именно сегодня поездка на байке поздно вечером оказалась труднее обычной: фары встречных машин ослепляли, будто каждый водитель нарочно включил дальний свет, лишая возможности сосредоточиться и увидеть дорогу дальше переднего колеса. Чимин выехал в последнюю минуту, осознанно тянул время, потому что хотел дольше побыть дома с Чонгуком. Пусть молча, в разных комнатах и, вероятно, в последний раз. Тогда он думал, что доберётся мгновенно, но вновь повторил вчерашнюю ситуацию во время возвращения от Сану. Он полз по трассе мучительно медленно, неосознанно оттягивая неизбежный момент расставания, которое, по сути, уже произошло. В ту минуту, когда он выложил телефон и часы на тумбочку в прихожей и ушёл из дома.       С трудом преодолев путь, Пак подъехал к нужному месту и остановил Ducati в конце металлического забора-сетки. Возле открытой калитки его уже ждал человек в спортивном костюме, которого он раньше видел в доме господина Со. Блондин повесил шлем на руль и молча передал ключ. Он проследовал за сопровождающим через аэродром к небольшому бизнес-джету чёрного цвета. У трапа ждала знакомая фигура, но пульсирующие мысли о Чонгуке настолько поглотили сознание, что сюрпризом это не стало. Чимин лишь надел чёрную бейсболку и передал кожаную сумку, когда мужчина протянул руку.       — Там нет ничего особенного, если будет досмотр, — заверил парень, чтобы успокоить и сэкономить время.       — Не будет, — отозвался Джиху. — У тебя всего несколько дней, чтобы всё подготовить. Уверен, что справишься один? — спросил он не требовательным, а заботливым, беспокойным голосом. Сегодня первый Чон выглядел немного иначе: светлые волосы без укладки приобрели вид естественной небрежности, деловой костюм сменил тёмно-серый деним — от рубашки до джинсов, выразительные серые глаза смотрели внимательным и мягким взглядом, а черты лица выдавали едва заметную тень усталости.       — Уверен, — сухо ответил Пак, чтобы лаконично сообщить о готовности и не позволить терзающим сердце чувствам вырваться наружу. — Я просил у господина Со схемы домов, чтобы всё просчитать, — напомнил он.       — Они внутри, заходи.       Чимин поднялся по трапу и быстро скользнул внутрь салона бизнес-джета, отделанного благородным деревом насыщенных и тёплых оттенков, похожих на рыжие волосы Юнги. Несмотря на небольшой размер самолёта, пространство внутри ощущалось свободным, а изысканный интерьер подчёркивали продуманные детали. Шесть широких кожаных кресел светло-кремового цвета располагались симметрично вдоль стен, украшенных деревянными панелями с рельефной резьбой. В задней части салона находилась барная стойка, а под ногами мягко пружинило велюровое покрытие. Однако Пак осматривался вовсе не для того, чтобы восхититься элегантностью обстановки. Он лишь искал тот объём C4, который был нужен, будучи убеждённым, что тот явно не мог находиться в багажном отделении из-за резкого перепада температуры.       — Где то, что я просил? — сразу поинтересовался он, боясь столкнуться с неожиданным изменением собственного плана, над которым корпел неделю.       — Ждёт тебя на месте, — спокойно заверил мужчина. — Ты же не думал, что самолёт забьют взрывчаткой, когда её спокойно можно достать в Токио? — справедливо заметил он. Чимин промолчал. Если для Джиху это было просто, то у Чимина не было подобных возможностей. Он знал, как раздобыть пластичное вещество в Сеуле, но не имел ни контактов, ни связей в Токио. Ведь не просто так им с Чонгуком пришлось ухитряться в последней поездке в Японию. — Ты в порядке?       — Нет, — честно и резко ответил Пак, сдвинул козырёк бейсболки и сел в ближайшее кресло справа.       — Твой новый телефон, — мужчина протянул ему устройство и отошёл к соседнему креслу. Из небольшой кремовой сумки он достал чёрную папку и также передал парню с коротким пояснением: — Это схемы. Как закончишь, передай их мне, я взгляну. Самолёт чистый, поэтому можешь не следить за языком. Не переживай, сделаешь, на что вызвался, и вернёшься.       Чимин достал из папки бумаги по трём частным домам и сорвался на неосознанный тяжёлый вздох. Он не был уверен, что участие первого Чона было большой удачей. Во-первых, Джиху был не просто лучшим другом или врагом Юнги, а противоречивым, но заботливым старшим братом Чонгука, что по умолчанию заставляло Чимина беспокоиться о судьбе мужчины. Во-вторых, отношения двух братьев были сложными, но тёплыми. И Пак крайне не хотел, чтобы Чонгук изменил отношение не только к нему, но и к своему хёну. Что, если парень начнёт ненавидеть их обоих и снова вернётся к демонстративному образу, которым пытался донести, будто ему на всех наплевать, и он прекрасно чувствует себя в одиночестве?       — Я делаю это из-за Чонгука и Чанёль-хёна, с остальным потом как-нибудь разберусь, — тихо заявил парень и поднял голову, встретив понимающий взгляд Джиху. Покровительственным жестом мужчина коснулся рукой его затылка, спрятанного под кепкой, и оставил Чимина одного.       Это был уже третий заход, когда Тэхён уверенно вёл мотоцикл по идеально ровному асфальту профессионального кольцевого мототрека. Каждый заход превращался в маленькое приключение: парень мог проезжать десятки кругов подряд, пробуя разные манёвры и экспериментируя со скоростью. Они приехали сюда лишь в третий раз. Роскошный и технически совершенный объект был предназначен исключительно для профессионалов и чемпионата мира по мотогонкам Гран-при. Для посторонних людей трасса была закрыта. В отличие от коммерческих треков, здесь не было возможности проникнуть на площадку за конкретную сумму и взять напрокат дорогостоящее оборудование и спортивную амуницию. Но, как и во многих жизненных аспектах, многое решали связи. Здесь можно было найти самые разные мотоциклы: мощные, скоростные, манёвренные и лёгкие. В своё время байки Хёнджуна, Юнги и Джиху затмевали другие модели во многих технических моментах, но теперь наверняка уступали современным.       Сегодня Юнги смотрел на него гораздо реже, а поведение казалось странным и тревожным после вчерашнего. Будто что-то мрачное произошло накануне, а Тэхён случайно проспал целую неделю и пропустил важные события. О вчерашней встрече мужчина рассказал минимум подробностей, фактически ничего конкретного. Что, если там дело обернулось совсем иначе, чем хён предполагал? Вряд ли Ким когда-нибудь сможет докопаться до истины, даже если Юнги внезапно напьётся до дурноты и потеряет контроль над собой. Ведь каким бы пьяным и расслабленным он ни был, Пак обладал удивительной способностью контролировать то, что говорил о делах.       При следующем круге, проезжая мимо пит-лейна, Тэхён едва не потерял управление, неожиданно заметив возле Юнги фигуру Сато. Парень поборол желание остановиться, потому что тогда он заставил бы японца умолкнуть, так как тот не разговаривал с Юнги в присутствии Кима. Сам Тэхён с Сато почти не общался, разве что по каким-то редким вопросам: можно ли ему мотоцикл, другое время на треке или украсть Юнги пораньше. Ответы получал снисходительные, прохладные и беглые — Сато не воспринимал Тэхёна серьёзно, но парню было откровенно плевать на мнение посторонних людей.       Однако он не мог не признать, как сильно японец его раздражал. Иногда он до отвращения напоминал О Ёнсу, но, вполне возможно, Тэхён подсознательно сравнивал с ним всех, кто был вокруг Юнги и хоть как-то копался в их тёмном и мрачном деле. Единственное, чего хотел брюнет, — чтобы первый Пак закончил то, что планировал, и они оба закрыли бы эту трагичную главу и начали бы другую.       Глубоко погрузившись в размышления, он перестал считать круги, сделанные по треку. Лишь во время очередного виража заметил, что Сато уже расслабленно прислонился к барьеру позади него, прямо над VIP-трибуной. Тэхён решил завершить тренировочный заезд и направил байк в сторону пит-лейна, стараясь притормозить плавно и естественно, словно до этого не думал чёрт знает о чём. Выключив двигатель, он снял шлем и подмигнул Юнги, когда увидел своё отражение в зеркальных стёклах солнцезащитных очков. Однако мужчина подошёл ближе и вдруг протянул ему мобильный телефон.       — Позвони маме, — попросил он и взялся за руль мотоцикла, чтобы дать Тэхёну возможность отойти в сторону.       Парень так и сделал и нажал на ранее принятый вызов. По всей видимости, Юнги позволил себе ответить, пока Ким был занят заездом. С родителями он исправно поддерживал связь, руководствуясь собственным желанием избежать лишних и общих волнений. Вероятно, если бы не гибель старшего брата, парень воспринимал бы подобное куда беспечнее. Однако печальный опыт заставил его относиться к семейным контактам внимательнее, так как понимал, насколько хрупким могло быть ощущение спокойствия травмированных трагедией людей. К тому же после случившегося с ним и тяжёлого периода затворничества Тэхён старался регулярно сообщать родным о своей безопасности и отсутствии сомнительных знакомств. То, что он находился в другой стране вместе с человеком, которого родители прекрасно знали с самого детства и воспринимали практически за члена семьи, лишь укрепляло чувство уверенности в благополучии сына.       — Алло, мам? — произнёс парень, когда услышал родной голос. — Я пропустил звонок, я был…       — Юнги мне сказал, — спешно перебила она, — я очень рада, что вы развлекаетесь. У нас всё хорошо, сынок, но ты не говорил с братом? — перешла мама к причине звонка и одним вопросом объяснила свой тревожный голос. — Он не отвечает на мои звонки. Сегодня я решила съездить к нему домой, но соседи сказали, что он не появлялся уже две недели.       — Он давно не отвечает и на мои звонки, ни черта не изменилось, — сообщил Тэхён о безрезультатных попытках дозвониться. — Он не говорил, что поедет куда-то, раз свалил в отпуск?       — Куда? Твой отец, как назло, в отъезде и вернётся лишь к концу следующей недели. — Её голос дрогнул, и она в один момент начала плакать. — Я так за него волнуюсь, Тэ-я, он не оставлял нас так надолго.       Тэхён оглянулся на Юнги, заметив, что тот уже загнал мотоцикл в пит-бокс и терпеливо ждал в стороне один, так как к этому моменту Сато успел покинуть трек.       — Я приеду в ближайшее время, — сообщил парень в микрофон телефона единственный подходящий вариант, ибо его возможности по поиску человека, находясь в другой стране, были очень ограничены. — Я приеду, и мы со всем разберёмся. Надеюсь, он просто забыл предупредить о грёбаном отъезде, — сбивчиво и импульсивно выпалил он, словно пытаясь успокоить не только маму, но и себя. — Хорошо? — настойчиво спросил он, ожидая среди нервного молчания и всхлипов услышать ответ. — Мам, хватит плакать…       Прощание заняло больше времени, чем сам разговор: Юми всё труднее было сдерживать эмоции, поэтому около пяти раз она срывалась на благодарности и отчаянные просьбы держать её в курсе всех новостей. Ким не хотел уезжать, но в глубине души понимал правильность решения и успокаивал себя мыслью, что вернётся в Мадрид очень скоро. Что Юнги, погружённый в свои дела, не заметит его отсутствия, а на их простых, но всё же неопределённых отношениях эта вынужденная поездка не отразится.       Тэхён закончил вызов и расстегнул молнию кожаного комбинезона, чтобы высвободить руки и остаться в одной футболке, потому что в амуниции стало душно.       — Мне нужно съездить в Сеул ненадолго, — сообщил парень, приблизившись к Юнги. Мужчина спокойно слушал и смотрел внимательным взглядом, когда снял очки. — Намджун-хён не выходит на связь, мама волнуется. И я тоже.       Юнги кивнул и медленно махнул, больше указал ему рукой в сторону бокса, чтобы Тэхён переоделся.       — Достать тебе билет на сегодня? — прилетел ему в спину вопрос, брошенный деловым голосом.       — На завтра, — уточнил парень, задержавшись перед раздвижными секционными воротами бокса. — Можно на утро. Сегодня я хочу ещё побыть с тобой, не могу сорваться так резко, — признался он, бросив короткий взгляд через плечо.       Юнги не ответил, и Тэхён ушёл в техзону, чтобы снять комбинезон и мотоботы и надеть полюбившиеся узкие голубые джинсы, в которых он наконец-то свободно себя чувствовал. Это заняло всего несколько минут. Он вернул экипировку на место, аккуратно убрал телефон в задний карман и обернулся к выходу.       Хён вёл телефонный разговор, наверняка договариваясь о покупке билета. Стоял спиной к боксам возле ограждения перед основной трассой. Если бы не смутные чрезвычайные обстоятельства, Ким не оставил бы его даже на сутки. Здесь, вдали от дома, серые будни Тэхёна сменились лёгкими и жизнерадостными днями. В тёплой и солнечной Испании он отыскал былое вдохновение, набрался сил, мотивации и желания вставать по утрам. Однако один взгляд на мужчину затмевал остальные эмоции и превращал всё вышеперечисленное во второстепенные моменты. Теперь брюнету часто казалось: ему нравилось в Испании только потому, что рядом был Юнги.       Как только хён завершил разговор, парень его окликнул, тем самым огласив свою готовность и выразив разрешение, без которого мужчина не обернулся бы первым. По крайней мере, эти моменты были перенасыщены деликатным отношением и уважением к личным границам, а не гиперопекой и тревогой за состояние. Стоило ему подойти ближе, Тэхён обнял Юнги вокруг талии и в чистом и искреннем порыве прижался к чужим губам с коротким и мягким поцелуем. Пак снова был в очках, поэтому после отстранения парень видел лишь своё оживлённое лицо в отражении зеркальных стёкол.       — Спасибо.       — За что? — искренне непонимающим тоном спросил Юнги. Но Тэхён не ответил, только неопределённо повёл плечом и улыбнулся тёплому прикосновению, когда мужчина нежным жестом коснулся его щеки.       — Ты говорил с моей мамой? — вернулся он к той детали, которую не мог не заметить. Ким произнёс вопрос мягким и немного растроганным голосом, потому что это показалось ему милым. Юнги не позволял себе ничего подобного, и он бы так не поступил, если бы звонил кто-то из друзей или знакомых. Например, Хосок или тот же Тору, который недавно уехал на гонку в Соединённые Штаты. В подобном случае, как и прежде, Юнги мог спокойно дождаться возвращения парня на пит-лейн и передать о пропущенных вызовах. Но сегодня с мамой сделал первое исключение.       — Да, прости. Я хотел, чтобы она услышала от меня, что с тобой всё в порядке, — объяснил он. Пак задумчиво гладил парня по скуле и выдерживал неосознанную молчаливую паузу, которую не хотелось портить. — Вылетишь завтра в девять, я тебя отвезу, — наконец сказал он.       — Что здесь делал Сато? — спросил Тэхён, оставив его сообщение без внимания. Во-первых, он больше не хотел тратить оставшееся время на обсуждение своего отъезда. Во-вторых, хотел убедиться, что нет причин беспокоиться о Юнги, и его можно ненадолго оставить со спокойным сердцем.       — Ничего особенного, — легко отозвался Пак. — Говорил о результатах работы, которую я для него сделал.       — Это так срочно, что он нашёл тебя на треке? — неуверенно уточнил брюнет. Он не очень хотел, чтобы в его словах сквозило недоверие, однако столь простые вещи с большой натяжкой объясняли поведение мужчины. — Ты на меня даже не смотрел, — продолжил Ким. — А я думал, ты любишь всё держать под контролем.       — Ты стал рассеянным, когда он пришёл. Ещё немного — и мог бы влететь в барьер, — уверенным голосом заметил Юнги. Его взгляд был наблюдающим, а не задумчивым. И говорил он так, словно ни об одной детали ему не нужно было вспоминать намеренно. — Это я понял по звуку двигателя — он стал сбитым. Мне необязательно смотреть, чтобы знать, что с тобой, — простое, но в то же время трепетное и многозначительное замечание, которое мысленно отбросило Тэхёна к их встрече в баре год назад, когда Пак, даже не взглянув на него, спросил о перчатках. — Но будь внимательнее: на трассе нельзя отвлекаться.       Юнги внезапно коснулся своими губами местечка, по которому перед этим долго водил пальцем. А затем отстранился, взял парня за руку и закрыл ворота с помощью расположенной внутри техзоны кнопки.

6 октября, понедельник

      Когда шасси частного самолёта мягко коснулись взлётно-посадочной полосы аэропорта в Токио, Чимин уже был максимально сосредоточен. Его мысли были заняты исключительно предстоящими делами, хотя подробного разговора с Джиху пока не состоялось. Участие первого Чона не входило в планы парня, однако, по всей видимости, после принятого решения он сам оказался частью чужой стратегии.       До отеля они добрались в атмосфере глубокого молчания, словно каждый был погружён в собственные тяжёлые размышления и страшные предположения. Они забрали ключ-карты на ресепшене и решили разойтись по своим номерам до утра, чтобы посвятить остаток ночи отдыху. Пусть даже за это время ни один из них не сможет заснуть. Чимин ненадолго задержался в просторном холле комфортного, но всё же не кричащего излишествами отеля. Обстоятельства и сочащаяся изнутри горечь пробудили в сознании мысль: не повод ли это, чтобы снова начать курить? Но вместо того чтобы отправиться на поиски сигарет глубокой ночью, он всё-таки поднялся на шестой этаж, открыл замок ключ-картой и распахнул дверь.       Вход внутрь оказался невероятно медленным. Чимин резко замер посреди дверного проёма, но массивная деревянная дверь с тёмным лаковым покрытием гулко ударила его по плечу, вынудив переступить порог гостиничного номера. Чонгук неподвижно сидел на краю просторной двуспальной кровати, наклоняясь вперёд и упираясь локтями в колени. Слегка задумчивый, но спокойный взгляд карих глаз был направлен прямо на вошедшего парня. Тёмные волосы небрежно падали на левую сторону, оголяя правый выбритый висок. Вид распахнутой чёрной кожаной куртки свидетельствовал о том, что ждал он не слишком долго, но Пака всё же опередил.       Блондину пришлось тряхнуть головой, чтобы прояснить мечущиеся мысли и заговорить шероховатым и прохладным голосом:       — Как ты оказался здесь раньше меня, если я летел джетом?       — Это всё, что ты спросишь? — отозвался Чон. Чимин не ответил. Была бы его воля, он бы вообще ничего не спрашивал. К тому же за считаные часы он будто утратил способность различать настроение брюнета по голосу. Он был тихим и вязким, точно густое варенье, и эти характеристики не давали никакой полезной информации. — Ты однажды сказал, что ты хуёвый актёр, когда дело касается меня. Я приехал сказать, что это по-прежнему так.