Мы ещё столько всего не попробовали!

      От духоты плавились мозги, кажется…       Изуку утёр пот с подбородка тыльной стороной кисти и выпрямился. С коротким всхлипом Кацуки потянулся к себе. Изуку перехватил его на полпути и завёл руку ему за голову. Встретился с пылающим взглядом алых глаз.       — Давай без рук, — сказал он. Кацуки обнажил верхние клыки.       — Как ты себе это представляешь, придурок.       — Чётко. Покажи мне, Каччан. Ты ведь сможешь.       Кацуки успел только сглотнуть. Изуку снова начал двигаться. Перехватил и вторую руку тоже, пригвоздил обе к постели и навалился немного, чтобы удержать, не навредить.       Кацуки зажал его бока бёдрами, скалясь. Он был возбуждён вот уже сколько времени. Его член сочился, мокрая лужица росла у него на животе. От неё блестела мокрая от пота кожа. Изуку нырнул вниз и слизнул капельку с его шеи — сверху раздался судорожный вздох.       Получив свою награду, Второй возобновил бешеную долбёжку — прекрасно знал, как Первому это нравилось.       Он видел, что этого было мало. Что угол был не тот. Что Каччан хотел кончить, но пока не мог. Ему не хватало стимуляции. Поэтому он склонился ближе к раскрасневшемуся лицу и выдохнул:       — Держи руки вот так.       — Да пош-шёл т-       — Или я прекращу.       Кацуки смотрел на него упрямо и остервенело. Но, стоило отпустить его руки, он вцепился в изголовье и замер так в ожидании. Его взгляд стал вызывающим и, о, как же Изуку любил его. Как же ему башню рвало каждый раз, когда Каччан на него так смотрел.       Он потянул его за бёдра на себя. В таком положении наконец-то он мог задевать всё нужное, воздействовать практически напрямую. От первого же пробного толчка Кацуки запрокинул голову и отвернулся, сдержанно-судорожно выдохнул. Изуку беззвучно хмыкнул и решительно задвигался в этом направлении.       С каждым новым толчком он видел, как сильнее тёк Каччан. Как подрагивал его член, как натягивались мышцы пресса под бледной кожей, отмеченной его зубами и губами.       Он чувствовал, как пульсировал Кацуки внутри, сжимая его там. Двигаться в нём, когда он становился таким тугим, было сложно. Но Изуку справлялся, и наградой ему были прорывающиеся всё громче и громче стоны.       Каччан был упрямым до ужаса. Только он был таким не один.       — Т-ты специально, — выдохнул он, подрагивая. Пальцы у него на ногах поджались. От восхитительной дрожи, заставившей его бёдра танцевать, Изуку шумно сглотнул и задвигался быстрее, хоть и не так глубоко. Кацуки заскулил сквозь зубы. На живот ему упала более густая капля семени.       — Да, — прошептал Изуку, абсолютно зачарованный. Он был так напряжён ожиданием, что не заметил, как оставил на бледной коже Первого Героя синяки. Так крепко сжимал его бёдра. А когда заметил, было уже поздно — синяки точно распустятся. — Прости, Кач…       — Сильнее, — неожиданно перебил его Кацуки, — сильнее! Ещё, м- Ммм! Мать твою!       Одну руку Изуку положил ему на грудь, и в бугры планет с той стороны ему ударилось большое и сильное сердце. Кацуки дышал быстро и глубоко, был горячим, мокрым. Изуку стал толкаться отчаяннее, сам уже недалеко от оргазма, и теперь молил себя самого продержаться подольше, довести Первого для начала.       Кацуки раскрыл рот в абсолютном беззвучии. Сжался весь так крепко, что двигаться в нём стало трудно. Изуку зашипел сквозь зубы в ответ на это, но не остановился. Кацуки под ним пропустил несколько коротких шумных выдохов, а затем застонал.       Впервые он кончал без рук. Впервые он дрожал вот так, а его член покачивался, выдавая новые брызги на напряжённый живот. Впервые Изуку боялся даже просто вдохнуть, пока двигался, продлевая чужое удовольствие и разделяя его.       Кацуки мягко захныкал и поднял руку, чтобы остановить его. Дрожащая ладонь прижалась к животу Второго, бледная, с красными костяшками, со следами зубов от того, что он закусывал её. Пальцы плохо слушались, сгребая мокрую кожу и покрывая царапинами.       Изуку был в восторге.       Послушно, он остановился и слегка навалился на Кацуки, ловя его прерывистое дыхание кожей. Склонился ближе и прижался к губам своими, пробежался по ним кончиком языка, слизывая соль пота и лёгкий привкус меди. Язык Кацуки невесомо столкнулся с ним, но поцелуя не случилось.       Красные глаза посмотрели на Изуку разбито. Блестели от слёз, побежавших по вискам сразу, как только веки сомкнулись. Изуку поцеловал каждое по очереди и обнял его щёки ладонями так трепетно, что тот снова задрожал, обвив пальцами запястья.       — Каччан, я… — Изуку был заворожён тем, как боль и наслаждение пленительно-красиво сплелись на чужом лице. На том самом, которое он выцеловывал. Кацуки посмотрел на него, открытый, расслабленный. — Можно мне… Или лучше выйти?       Первый слегка качнул головой и раскинул бёдра шире, давая ему место. Облизнувшись, он медленно вдохнул ртом и накрыл затылок Изуку ладонью. Вторая скользнула по задней стороне его шеи вниз, оглаживая.       — Давай, — прошептал он в ответ, — ещё раз. Я чувствую, что…       Изуку опустил взгляд и удивился, увидев, что член Кацуки всё ещё был твёрдым. О, боже, какой же он…       — Чёрт возьми, — задушено выдохнул он и услышал совсем крохотный смешок. Господи, как же сильно он был влюблён.       Прежде, чем начать двигаться, он всё же поцеловал Кацуки по-настоящему. Тихий мягкий выдох растёкся у него по губам, и он толкнул бёдра вперёд.