Мы ещё столько всего не попробовали!

      она заливала всю нижнюю часть лица и пропитывала белую ткань рубашки на груди.       кровь.       Кацуки не мог нормально дышать. весь его мир мгновенно схлопнулся. сузился до расплывающегося живого пятна.       всё, что он мог видеть, это красное, алое, насыщенно-рубиновое. как расплавленный философский камень. как густой гранатовый сок.       у него чесались зубы и пересох язык.       ДЕКУ выглядел жалким, был слабым. по какой-то нелепой случайности у него на члене был узел, но он всё равно оставался никем.       у Кацуки на него стоял. в мире не могло быть вещей ещё более неправильных...       до этого момента.       — блять, — хрипло выдохнул Кацуки и рухнул на колени. чужие раздвинулись перед ним. напряжённый член Деку вздрогнул, засочился сильнее. две алые капли упали на головку. Кацуки прикусил губу. — твою мать…       глаза — зелёные, холодный мистический лес — смотрели на него в упор. горели. зрачки чернее ночи впились в Кацуки и не отпускали, а он чувствовал, как тёк. пятно росло.       он к нему потянулся.       мокрая ткань под пальцами — дыхание перехватило. под ней было твёрдо. он прижал к чужой груди ладонь и поймал сразу несколько вещей: там сильно билось сердце, кожа была горячая, дыхание раскрывало грудную клетку.       Деку был живым и настоящим.       Кацуки склонился ближе, как будто хотел дать поцелуй. Деку напрягся сильнее, с кончика разбитого носа сорвалась ещё капля. Кацуки покрылся мурашками и провёл по его губам языком.       вкус крови расцвёл на нём паучьей лилией, жирной алой кляксой. многогранье вкуса ударило в самый центр мозга, поразило до нейронных связей. он захрипел в восторге.       член с узлом в основании мокро мазнул по запястью. Кацуки даже не заметил, когда успел опустить руку, а когда всё же обратил на это внимание, обхватил ствол и надавил на головку большим пальцем. альфа из Деку был ничтожным. но контролировал себя явно лучше. склонял голову, будто подставлялся.       а сам смотрел на Кацуки из-под чёлки, присыпанной песком, в который его ткнули рожей несколькими мгновениями ранее.       ещё капля упала на ладонь Кацуки и скатилась внутрь кулака. головка окрашивалась в красный под грубыми прикосновениями. густое предсемя смешивалось с кровью там, где большой палец скользил по ней. тогда Кацуки ощутил острое желание попробовать его.       ныряя вниз и касаясь головки языком, он чувствовал себя так, будто сдавался. в то же время в нём была уверенность: если он и сдавался, то не себе.       Деку низко замычал и запрокинул голову. сочный вкус его крови, густо смешанной с предэякулятом, распустился у Кацуки на языке не так ярко, но очень насыщенно. он застонал от удовольствия, даже не попытавшись сдержаться.       чёрт побери.       каким же Деку вырастет…       его взгляд скользнул вверх по горячему алому пути, по животу до груди, широко вздымающейся от тяжёлого дыхания. между ключицами влажно блестело красное и горячее, поднималось вверх тонкой струёй, огибая подбородок. кадык Деку подпрыгнул, когда он нервно сглотнул. Кацуки резко поднялся и прижался к нему открытым ртом.       адамово яблоко скользко мазнуло по плотно прижатому к горячей коже языку. взгляды пересеклись.       Деку хрипло выдохнул. Кацуки вызывающе ухмыльнулся, сжимая его член. узел в основании показался удобным, впервые за это время. уместным. правильным.       хрен с ним. хрен с ним, к чёрту.       Деку застонал сквозь зубы и вцепился в плечи Кацуки пальцами. его щёки были красными, кровь окрасила обнажённые зубы в такой же. каждая трещинка в губах была похожа на маленькую ранку.       вкусно.       Кацуки облизнулся, торопливо и небрежно подгоняя его к скорому мокрому финишу.       — ладно, — низко мурлыкнул он и подался вперёд, без проблем распознавая зависший в воздухе тугим облаком запах его крови. — я принимаю тебя.       — о чём ты, К-кха!-чан! — Деку оскалился, зажмурился. дрожь пробежала по его телу, когда он кончал. всё внимание Кацуки было приковано к его крепким клыкам, испачканным в крови.       — будешь моим альфой.       это был не вопрос. он видел, что у Деку их накапливалось уже достаточно. он понимал, за что получил, понимал, почему Кацуки его отторгал. понимал, почему их тянуло.       Кацуки тоже. он не был тупым.       и все эти вопросы готовы были вот-вот созреть прямо на глазах и сорваться с языка раздражающими звуками ненавистного голоса. но Кацуки действовал на опережение. склонил голову вбок, подставляя горло. прикрыл спокойно глаза. а внутри всё горело от желания.       — давай, Деку. до крови. сделай меня своим.       Деку моргнул. его ноздри затрепетали, он потянулся за сладковатым запахом Кацуки. и зарычал.