Мы ещё столько всего не попробовали!

      Зал был залит солнечным светом. Отражаясь от зеркальной стены, свет множился и заставлял стены сиять. Изуку в этом освещении казался совсем нереальным.       Кацуки встряхнул головой. В пальцах заскрипела плотная ткань полотен, когда он стиснул кулаки крепче. Стараясь избежать привычных резких движений, он вывел тело из стойки в шпагате и опустился на мат босыми ступнями. Красные полотна обвили их.       Изуку всё так и стоял напротив, по-птичьи склонив голову к плечу. Его волосы забавно торчали в стороны. Он моргнул, отмирая. Кацуки резко двинул руками, заслоняя открытое и поражённое выражение на его лице.       Иногда это было невыносимо.       Иногда Изуку его настолько сильно баловал вниманием, что хотелось куда-то спрятаться, как в далёком детстве. Чертовски неловко. Как на это реагировать?       — Каччан, — мягкий голос заполнил репетиционный зал цветочным полем. Кацуки поджал губу, вцепился в неё с внутренней стороны зубами. Видел, как за полотнами Изуку протянул к нему руку. — Каччан, не нужно прятаться. Ты был очень красив.       — Кто это тут прячется, ублюдок!       Кацуки распахнул полотна и едва удержался, чтобы не отшатнуться. Деку был прямо перед ним, даже десяти сантиметров между ними по крупицам не собрать. Смотрел сверху, излучая тепло и любовь. Аккуратно выставил руки и взялся за скомканные полотна чуть выше стиснутых кулаков. Наклонился ближе и прижался ко лбу своим.       Кацуки стиснул челюсти.       — Много увидел?       — Не очень. Хотя я очень удивился. Ты говорил, что занимаешься лечебной гимнастикой. А то, что ты делал… Эм… Каччан, мм… не пойми неправильно, но, — Изуку неловко посмотрел в сторону, — лучше мне, наверное, на такое больше не смотреть.       — Ха?!       Фантомное тепло ладоней исчезло. Опустилось тяжестью на талию, сгребло и потянуло вперёд. Кацуки почувствовал плотное напряжение в тренировочных штанах Изуку. Почувствовал его крепкий стояк. Давление стоящего члена, прижатого к животу тканью утягивающего белья.       — Придурок, у тебя постоянно теперь вставать будет? — Кацуки фыркнул и отстранился от него. Обернул полотна вокруг кистей и приподнялся на руках, давая полотнам немного отвести его назад. Так у него было чуть больше пространства.       Ладони Первого скользнули по его бёдрам и задержались на них. Пытались удержать.       В зелёных глазах разродилась тьма. Разошлась, голодная.       — Разве это плохо?       — Бесит.       — Хех, неужели? — Улыбка растянулась по тонким губам Изуку. Острый шрам через верхнюю привлёк в очередной раз. Кацуки мелко сглотнул. Изуку склонил голову к плечу, рассматривая его лицо. Потянул к себе за бёдра ненавязчиво, даже несмотря на то, что это шло вразрез с тем, чего Кацуки хотел. Но он всё равно позволил. — Думаю, у меня развилось что-то вроде рефлексов, Каччан. Когда тебя вижу, ни о чём больше думать не могу. Только о том, как хочу тебя поцеловать.       — Не пудри мне мозг, — Кацуки поморщился, легко пихая его коленом в бок. — Одним поцелуем ты не ограничишься. Ты как хренов кролик. Постоянно готов.       Изуку улыбнулся шире, показывая зубы. Его глаза заискрились.       — Правда. Можно я кое-что попробую? — и потянулся к полотнам.       Плотная ткань касалась кожи мягче, чем казалось бы, что она может. Было щекотно. Обмотка не ощущалась плотной.       Они с Изуку смотрели друг другу в глаза, пока на лице Первого продолжала теплиться эта нежная, ласковая улыбка. Кацуки не осмеливался почему-то отвести взгляд. А себя убеждал, что не собирался проигрывать в этих тупых гляделках.       А затем руки Деку скользнули по его открытым бокам, совсем невесомо касаясь рёбер и крепких мышц. Всего два мгновения понадобилось ему, чтобы подхватить Кацуки под бёдра, но падения не последовало: обвитые вокруг запястий полотна затянулись тугими узлами. Кацуки вцепился в натянувшуюся ткань и оскалился.       — Скотина…       Изуку подался вперёд, удобно устраиваясь между его ног. Потянул на себя сильнее, вжался в промежность и невинно поцеловал в кончик носа. Кацуки зарычал, зажимая его между бёдер.       — Классные узлы, да? Вслепую никогда ещё их не вязал. Каччан, я не буду ничего такого делать.       Звучал Деку очень убедительно, только поверить ему опять не получилось. Кацуки насмешливо-едко фыркнул.       — Услышь себя.       Изуку тихо засмеялся. В золотом свечении дня он был такой… особенный.       Кацуки смотрел на него, помня о выдуманном соревновании краем сознания. Смотрел и любовался им, таким чертовски знакомым и привычным.       Раньше, несколько лет назад, за такие мысли он себя бы подорвал на месте. Если бы признался себе в том, что пускал слюни на кого-то вроде Деку — ну бред.       Но сейчас, вися в его руках, с ногами, заведёнными ему за спину, он не чувствовал себя плохо. Когда Деку вот так смотрел на него в ответ, нежно и тепло. Когда касался — бережно, трепетно. Когда держал под спину широкими ладонями, крепкими руками, чтобы ему не было слишком тяжело удерживать вес собственного тела на весу в не самом удобном полулежачем положении.       Деку его боготворил, но теперь ему это было можно. Он был Изуку. Это было правильно.       С тихим выдохом Кацуки слегка качнулся, толкаясь навстречу. Чужое напряжение вжалось ему между ягодиц — он ухмыльнулся. Новое соревнование созрело в голове тут же.       — Каччан, — голос Изуку стал ниже, а глаза темнее, — что ты делаешь?       — А на что похоже?       Изуку немного склонил голову вперёд и вбок, как будто заглядывая Кацуки в лицо. Будто ему было нужно это, чтобы убедиться в том, что он не бредил. Что Кацуки не бредил тоже.       — Сюда в любой момент могут зайти.       Кацуки оскалился в улыбке, показывая клыки.       — Да что ты… — и притянул его к себе властно, жёстко, вдавив пятки в поясницу. — Тогда тебе лучше поторопиться и освободить меня.       Изуку поджал губы.       — Каччан. Я же знаю, что тебе хватит выносливости потерпеть немного.       — А тебе хватит?       Он смотрел всё так же из-под слегка встрёпанной чёлки, такой нереально красивый, взрослый, возмужавший. Похожий на встрёпанного воробья. Кацуки подумал, что в край поехал — и именно в этот момент Первый Герой толкнул бёдра вперёд.       Крепкий стояк вжался в пах Кацуки правильно и плотно. По позвоночнику скользнула горячая-холодная капля, щекотно обвела поясницу и затерялась в широком ремне легинсов. Кацуки мелко сжался и двинулся навстречу, не давая ему отстраняться. А Изуку этого и не нужно было.       Он использовал положение собственных рук, удерживая часть веса Второго, и полотна, как качели, чтобы слегка раскачивать его. Если бы его член был внутри, он бы сам на него насаживал. Он бы демонстрировал власть. Он бы показывал свою силу, свой голод, своё непомерное либидо, которое во всю разыгрывалось только рядом с Кацуки, напротив него.       Его член тёрся о член Динамита через ткань одежды, но даже её было мало — жар просачивался сквозь. Быстро становилось жарко. От духоты начинала кружиться голова. Кацуки прикусил нижнюю губу, а Изуку подался вперёд, чтобы поцеловать его.       Язык скользнул внутрь его рта, не встретив сопротивления. Вместе с тем он подобрался ещё ближе, нагнулся, нависая хищным зверем над жертвой. Руки его слегка переместилась — под давлением одной из них Кацуки слегка выгнул поясницу.       От первого же правильного, идеального давления они оба застонали. Поцелуй обрёл другой вкус. Стал острым и жадным.       Изуку трахал его языком. Шикарное тело Первого прекрасно смотрелось между широко разведёнными бёдрами Кацуки. Члены сочились сквозь одежду, пачкая мокрыми пятнами. Кацуки почувствовал, как Изуку вжался в чувствительное местечко под мошонкой, и откинул голову. Низкий стон пролился в тесном пространстве между ними, сужая его ещё сильнее.       Горячие губы Изуку накрыли его открывшееся горло. Язык коснулся кожи, поймал капли пота. Сразу следом зубы отметили её, но пока не сильно. Это было очередное обещание. Это была затравка на момент, когда они окажутся наедине в пустоте и тишине собственного дома, где никто не будет пытаться войти в репетиционную в любой момент.       — Давай быстрее, — прошелестел Кацуки, у которого от возбуждения уже перед глазами плыло. Мягкие волосы Изуку щекотно скользнули по шее и обнажённым ключицам, но ниже он спускаться не стал. Вместо этого снова атаковал губы Кацуки.       — Ты боишься? — прошептал Изуку ему в рот, тут же касаясь губ кончиком языка. Кацуки дёрнул руками, чуть приподнимаясь, и руки Первого подхватили его под зад, давая принять больше вертикальное положение, чем горизонтальное. — Или тебе не терпится?       Кацуки посмотрел сверху. И сам же с силой толкнулся вперёд, проезжаясь по стояку придурка своим. Чудом сдержал рвущийся наружу утробный стон.       — Подойди ближе и узнаешь.       Изуку с готовностью это сделал. Теперь вес тела Кацуки был в его руках полностью, а полотна не мешали Кацуки обвить руками крепкие плечи. Опоясывали запястья, струились по спине Первого кровавыми крыльями.       Кацуки сжал ноги крепче и задвигался, насколько это было возможно в его положении — руки Деку помогали ему в этом.       Он был достаточно силён, чтобы поднимать и опускать тяжесть, равную его собственной. От тугого удовольствия и шального возбуждения было так жарко, одежда липла к коже. Двигаясь напротив его члена, Кацуки ловил сильный бит его сердца собственной грудью — оно билось ему прямо в солнечное сплетение, пока он целовал припухшие губы и ловил горячее дыхание, клубящееся между их лицами.       Изуку сгрёб его задницу так крепко, что затрещала ткань. Коротко оскалившись, пропустил момент, когда Кацуки лизнул его губы, когда втянул нижнюю губу в рот, звонко причмокивая. Полностью потерявшись в удовольствии от процесса, он плотно закрыл глаза и задвигал бёдрами быстрее, используя Кацуки, чтобы поскорее кончить.       Как же горячо он выглядел, потеряв контроль.       Кацуки жадно ловил его хриплые стоны и глухие рыки, представляя, как они расцветали у него на коже отметками. Изуку трахал его сквозь одежду так пошло и отчаянно, и Кацуки нырнул в это тоже.       Оргазм был не таким сильным, как обычно, дал лишь временное освобождение. В то же время будто намекал: дальше будет больше, если хорошенько потерпеть. Он не чувствовал, что нуждался в нём так сильно, пока не получил, пусть даже такой.       Горячая волна прокатилась цунами по хребту до самого затылка. В белье теперь было мокро.       Они застыли так, посреди репетиционного зала, залитого солнцем. Было жарко, но они всё равно тесно прижимались друг к другу, подрагивая и тяжело дыша.       Изуку поднял голову и поцеловал его, запустив ладонь в светлые волосы. Притянул к себе ближе, углубляя поцелуй. Вложил в него всё глубокое отчаяние, которому просто неоткуда было взяться, но которое всё же взялось.       — Каччан, — шептал он, роняя поцелуи на влажную от пота кожу на лице Кацуки, обнимая его ладонями, — Каччан, ты такой невероятный…       Кацуки склонился вперёд, воруя у него ещё один поцелуй. То ли нуждаясь, то ли пытаясь заткнуть. Что бы это ни было, оно сработало. Изуку посмотрел на него с нежнейшей благодарностью.       Какой же он, чёрт побери.       — Эй, скотина, — Кацуки стиснул его бока бёдрами и ударил пяткой по заднице, — освободишь ты меня или нет? У меня всё мокрое из-за тебя и руки затекли. Мудак.       Изуку поцеловал его в подбородок. Ластился, как игривый щеночек.       — Сначала вылижу.