Мы ещё столько всего не попробовали!

      Кацуки застыл в дверях. С мокрых волос сорвалась капля воды, скользнула по позвоночнику — холодом. Он склонил голову к плечу.       Изуку сидел к нему спиной. Копошился на краю кровати. Похоже, всё же прислушался к его пожеланиям, вау. Крепкая спина Первого была сгорблена. Между треугольниками лопаток красиво бугрились мышцы, змеился позвоночник.       Кацуки коротко облизнулся и проскользнул в комнату, прикрыв за собой дверь. Забрался на постель и дополз до Деку, но остался позади. Ткнулся подбородком ему в плечо. Отсюда всё было видно.       Щёки Изуку заливало глубоким оттенком смущения, ресницы закрытых глаз трепетали. Одной рукой он держался за колено, а второй двигал игрушку. Его член был мокрым — исчезал внутри силиконовых половых губ с характерным звуком. Влажные хлюпы наполняли комнату вместе с его шумным дыханием.       Несмотря на то, что у Изуку стояло, и он был возбуждён, почему-то он всё никак не мог кончить. Кацуки коснулся края его уха кончиком языка и прикусил тёплый хрящ. Изуку слегка склонил голову к нему, то ли подставляясь сильнее, то ли прячась. Торчащие в стороны волосы полезли Второму в лицо.       Он убрал их ладонью, придержал, поскоблил ласково кожу головы. И ухмыльнулся.       — Чё, никак?       — Н-не могу, — Изуку шумно выдохнул и откинулся немного назад. Совсем слегка сшиб Кацуки, но не уронил. — Прости, Каччан. Хоть ты и просил меня сперва делать что-то такое, но знаешь, это не то же самое, что быть в тебе.       — Мы взяли самую тугую, — Кацуки слабо щёлкнул его по раскрасневшемуся уху. Изуку вяло промычал и снял игрушку, из которой на член пролилось немного смазки.       — Дело не… Просто это не ты.       — Так себе причина. И что, сдашься на полпути? Разве ты не Деку-который-всё-может?       Изуку посмотрел на него с упрёком. Кацуки прыснул и мстительно растрепал его волосы. Потянулся за поцелуем, ощущая в себе этот неожиданный прилив нежности, с которым не знал, что делать. И взял игрушку из чужой ладони.       Изуку спокойно ему её отдал. Кажется, даже с облегчением. Подумал, наверное, что сейчас Кацуки отступит от своего решения, ха. Наивный.       Кацуки отстранился и завалился в подушки спиной. Почти утонул в них, в этом бесконечном количестве маленьких прямоугольных обнимушек. Изуку наблюдал за ним с нежной улыбкой, а вот взглядом изгибы обнажённого тела обводил совсем не нежно.       Кацуки положил игрушку на низ живота так, чтобы её вход был там, где были его яйца. Зажал корпус между крепких бёдер. Изуку непонимающе нахмурился. Кацуки подождал немного, наблюдая за ним. Вскинул бровь.       — Особое приглашение ждёшь? Это с каких пор тебя надо звать?       Всё ещё немного хмурясь, Изуку развернулся к нему лицом полностью и забрался в пространство напротив. Осмотрел представшую перед ним картину. Коснулся бёдер кончиками пальцев, положил голени себе на плечи. Огладил ноги от ступень до тазовых косточек. И, кажется, наконец-то всё понял.       — О-ох, Каччан…       Кацуки довольно ухмыльнулся. Мало того, что понял, так ещё и правильно. Золотой мальчик.       Изуку обхватил член и двинул по нему рукой несколько раз. Приставив к входу игрушки, как будто бы нечаянно несколько раз промазал, но Кацуки на эту игру не повёлся. Тихо посмеиваясь, Первый наконец-то погрузился в тугой кокон силикона. От его томного выдоха по спине Кацуки пробежалось тепло.       Лицо Изуку в этот момент не было таким же, каким оно было, когда он проникал в него. Игрушка не могла заменить ему знакомое и любимое узкое нутро, которое он, кажется, готов был наполнять бесконечно. Но с ней ему предстояло подружиться, если он собирался ещё хоть когда-то притронуться к Кацуки. И в интересах Второго было помочь ему.       Поэтому, когда Изуку начал неспешно двигаться, он сжал игрушку туже и придержал с того края, который был к нему ближе. Кажется, это работало.       Постепенно Изуку наращивал темп. Каждый раз, как он входил до конца, его бёдра врезались в задницу Кацуки. Это так было похоже на их обычный секс. То, как задняя сторона бёдер Кацуки постепенно становилась красной и чувствительной; то, как мошонка Изуку шлёпалась о его копчик; то, как Изуку возвышался над ним, смотря из-под прикрытых век, как на кого-то — единственного — кого хотел видеть.       Изуку не сдерживался. Погружался в игрушку, а смотрел только Кацуки в глаза. Как будто немо с ним общался, изредка вслух выдыхая его имя и короткие задушенные стоны. Ладонями он держался за бёдра Кацуки так крепко, что на бледном полотне наверняка останутся следы от его хватки.       Кацуки чувствовал, что возбуждался. Вот такое лицо Изуку, его страсть, с которой он отдавался даже этой авантюре, потому что Кацуки попросил его об этом — всё это подстёгивало. Кацуки хотел дать ему больше, правда. Он не хотел вредить своему здоровью из-за непомерных аппетитов одного озабоченного героя.       — Ммфф, Каччан, — Изуку выпрямился и вытер пот под подбородком тыльной стороной кисти, — хочу тебя потрогать. Можно?       Кацуки насмешливо вскинул брови.       — Как ты себе это представляешь?       Изуку развёл его бёдра и взял за руку, которой прижал игрушку, чтобы не падала. Вторую руку Кацуки положил уже сам. От такого положения его грудные мышцы были более объёмными, и он неожиданно для себя слегка смутился. Но Изуку, кажется, как раз этого и хотел, судя по его низкому стону.       Он положил руки Кацуки на грудь, сжал её и задвигался снова. Такой раскрытый перед ним, но опустошённый, Кацуки чувствовал, что пылал. Вставший член был зажат между игрушкой и животом.       Он очень хотел к себе прикоснуться. Были ли причины отказываться? Он не нашёл ни одной.       Изуку замычал, увидев это. Из его горла вырвался плаксивый стон, а бёдра задвигались быстрее. Он массировал и сжимал грудь Кацуки, теребил соски и стискивал их между костяшками. Давил своим весом, а Второму от этого почему-то башню рвало. От того, как его удерживали, втрахивая в постель, как будто от этого зависело что-то большее, чем только оргазм.       Первый склонился и сорвал с приоткрытых в стоне губ Кацуки поцелуй. Ласково и игриво подразнил верхнюю губу, пососал её, повторил то же самое с нижней. Горячее дыхание опаляло кожу, но Кацуки наоборот подставлялся, приподняв подбородок. Ему нужно было больше прикосновений, больше контакта. Он изнывал.       — Каччан, — прошелестел Изуку, подрагивая в предоргазменном жаре, — пожалуйста, не кончай…       — Изуку, — выдохнул Кацуки в приоткрытый для него рот, — пожалуйста, поскорее кончи.       Изуку послушался. Темп его сломался полностью. Он зажмурился, навалился на Кацуки, всё равно удерживаясь на локтях. В несколько судорожных движений довёл себя до оргазма. А кончая, продолжал целовать и вылизывать взмокшую шею Кацуки, пока тот держался за его спину одной рукой. Второй придерживал игрушку, чуть не слетевшую от силы толчков. Пальцы теперь плохо слушались.       Как только мелкая дрожь тела Первого смолкла, а дыхание более-менее выровнялось, Кацуки снял игрушку. Горячее семя пролилось ему на живот, смешиваясь с несколькими вязкими каплями его собственного предсемени. Изуку низко застонал, наблюдая за этим.       Обеими руками Кацуки обвил его поперёк груди, а ногами обхватил за талию. Скрестил ступни на пояснице и оставил несколько поцелуев на открытой для него мокрой шее. Твёрдый мокрый член тыкался ему под мошонку. Это было смешно. Вся вот эта выносливость Изуку. Его постоянная готовность.       — Каччан, — Изуку приподнялся, заглянул ему в глаза, смущённый. Всё ещё пытался обманывать кого-то своим невинным личиком. Кацуки расслабил руки, позволяя ему вынырнуть из кокона объятий. Ладони его скользнули по рукам Изуку до запястий, потом обратно вверх. Изуку улыбнулся. — Можно мне?       Кацуки ухмыльнулся.       — Только два раза, понял?       Изуку потянулся за смазкой. Кацуки фыркнул и закинул руки за голову.       Как будто они хоть раз двумя разами ограничивались. Ага, как же.