Мы ещё столько всего не попробовали!

      Далеко они не ушли — всего-то пара узких коридоров, поворотов вправо. В любой момент кто-то мог пройти мимо и услышать. Тогда бы трупов на улицах города наверняка стало больше, как и работы у героев.       Кацуки стиснул зубы и свёл колени сильнее. Член Изуку между его бёдер был зажат не так крепко, как могли сжать мышцы прохода. Но у них не было времени на нормальный перепих вот уже сколько времени.       Второму герою несло башку от возбуждения. Кацуки не отпускала мысль о том, что именно из-за этой рассеянности он сам смог вырваться вперёд в рейтинге в этот раз. Да к чёрту это всё.       Изуку стиснул его бока крепче. Кончики пальцев впечатались в мягкое и упругое пространство между тазовыми косточками Кацуки. Он действовал грубо. Это было горячо.       Кацуки закусил губу, чтобы не скулить. Уронил голову, сильнее облокотился на стену. Хотел лучше видеть.       Мокрая головка Деку скользила между его бёдер, растирая смазку по чувствительной от ласк коже. Тёрлась о мошонку, приподнимая её, бесконечно касаясь уязвимого места под ней.       Он хотел кончить. Хотел. Его член истекал в ожидании и шлёпался о живот от того, с какой силой Изуку двигал его бёдрами. Он был жаден и небрежен, тихо порыкивал сзади. Обнажённый в своём желании.       Горячее дыхание густо окутывало заднюю сторону шеи. Тупые человеческие зубы вонзались в загривок, оставляя на коже метки снова, и снова, и снова. Губы тыкались за чувствительное ухо, а если Кацуки чуть поворачивал голову, Изуку наваливался на него сзади и атаковал рот своим.       Он был дикий. Изголодавшийся, выкинул всё своё благородство под ноги, скинул, как вторую кожу, личину доброжелательного и светлого мальчика. Обнажился, чтобы получить то, что только Кацуки и мог ему дать.       — Каччан, — хрипел задушено, с силой ударяясь о задницу пахом, — Каччан… ты так похудел, боже… сожми сильнее…       Им обоим необходим был отдых, но для них обоих его пока не предвиделось. Им обоим требовалось побыть наедине, без посторонних глаз, без тревожного ожидания. Без сигналов бедствия посреди ночи, заставляющих их, спящих по два-три часа максимум, срываться с места.       Поэтому это происходило.       Кацуки уперся в стену локтем. Подставил кулак второй руки между ног, чтобы каждый раз встречать головку тугим кольцом пальцев, мягкой внутренностью ладони. Изуку хрипло и протяжно простонал ему в ухо и задвигался сильнее.       Чёрт возьми. Их наверняка слышали там, в общем зале. Скулёж и тяжёлое дыхание, оглушающие шлепки кожи о кожу. Кацуки махнул на это рукой. Каждый снимал стресс, как мог. Пока они выполняли свою работу на высшем уровне, его не волновало, что кто-то мог о них с Деку сказать.       — Сейчас кончу, — едва слышно прошелестело из-за спины. Кацуки зажмурился.       — Блять, — хрипло выдавил он и содрогнулся, тут же получив ещё один крепкий укус на загривок. — Давай быстрее…       — Каччан…       Всё было неправильно. Изуку должен быть внутри. Должен двигаться там, сквозь тугие стенки. Кацуки должен стонать в полный голос, чтобы соседи долбили в стены. Они должны быть дома, в кровати или хотя бы на столе, да где угодно, а не в этом вонючем бункере, который герои звали штабом.       Изуку заскулил ему в шею, шумно задышал и кончил. Горячие капли оросили стену, а Кацуки смотрел на них, стекающие вниз, и жалел. Боль от прокушенной губы привела в чувства — он быстро оттолкнул придурка прочь и натянул штаны, содрогаясь от отвращения. Ткань липла к коже.       Изуку попытался:       — Н-но ты не…       Кацуки одёрнул:       — Нет времени. — А потом схватил Деку за ворот костюма и грубо притянул к себе. — С тебя, мать твою, причитается. Ты мне знатно задолжал.       — Я могу взять тебя ртом, — едва слышно шепнул Изуку. Его зрачки были широкими, а язык судорожно пробежался по губам. Пальцами он сжал бёдра Первого. Его собственное бедро втиснулось между коленями Динамита, давя в напряжённый пах.       Кацуки удалось сдержать стон только чудом. Он дёрнул чёртова камикадзе к себе ближе, оскалился в лицо. А потом шепнул в ухо низким рокотом:       — Там всё стало таким тугим.       Маленький Изуку наверняка бы сгорел от смущения. Подросток — застыл бы в ступоре. Юноша — наверняка заскулил бы. Этот, взрослый, низко зарычал, включаясь тут же. Кацуки от него увернулся.       — Давай уже, чёрт возьми, закончим поскорее.       И как раз вовремя — их уже искали.